Страна тысячи островов. (Сборник рассказов)

— А вода у нас вкусная!

— Что внученька говоришь? Родниковая водичка у нас сладкая? Ну, я об этом говорю.

= И зимой в таком сарае жили?

— Нет, зимой только в городе жили.

— А на лыжах покататься? Зайцев с Дружком погонять?

— Какие лыжи? Какие зайцы. Так… Короче все, в библиотеку! Пока не найдёте в поисковике, в разделе «Быт до нового периода», всё о дачах и бахчах, ко мне не подходите.

— Дед, мы молчим.

— Что? Ну, тогда, если ещё раз перебьете, больше не просите. Дедушка старый, если собьется с мысли, потом неделю будет вспоминать, о чём говорил.

Ну, вот значит так. Работа в огороде, не самая чистая, это вам не на пульте садового робота кнопки нажимать. Одел я старую одёжку, ту которую отец, для грязных работ использовал. Даже кепку его одел, чтобы голову не напекло, и пошёл перекапывать огород. Короче, как шваркнуло меня что-то, как шмякнуло, я и очнулся, среди леса. Я тут научно описывать и расписывать не буду. Это Вы и сами прочтёте. Я Вам простенько расскажу. Долго ли, коротко ли, но понял я, что меня в 1940 год занесло. Тут меня одежонка выручила, только простирал её хорошенько. Лопату обменял на еду у крестьянина, часы, за хорошие деньги продал. С документами сложнее было. Почти две недели отслеживал поездных воров.

— Деда, а ты их поймал или застрелил?

— Нет, я их не ловил. Нет, не убил. Не готов я был ещё, чужую кровушку пролить, а в милицию мне самому нельзя было. Воры у кого-то украли вещи. Взяли всё самое ценное, а ненужное, вместе с документами выкинули. Эти документы я и подобрал. Как только пристроился, начал НКВД беспокоить. То письмецо на имя Сталина отправлю, то на телефонную линию подключусь. Всё это, чтобы именно на Сталина выйти. Именно на Сталина, а не на его подчинённых. Были у меня опасения, что по этапу, я до него не доберусь. В лучшем случае, по другому этапу отправлюсь. Что делал? В основном сообщал, что в ближайший месяц произойдёт у нас или за рубежом и просил личной встречи. А тем, кого просил передать, грозил, что их потом как предателей расстреляют, если не передадут, что прошу.

— А их потом расстреляли?

— Расстреляли? Про Берию помните? Ну, тот, который на машине, перед войной, с моста в реку нырнул. И что его не умеющего ездить, потянуло кататься? Наверное, совесть загрызла, что хотел наперёд товарища Сталина, будущее знать. Сообщать только то, что захочет. Видно замечтался за рулём и на полной скорости с моста в речку и нырнул. Когда падал, сильно побился, поэтому в закрытом гробу хоронили.

= Дед, а ты историю на пятёрку знал?

— Дедушка историю хорошо знал? Нет, внучок. Но дедушка дураком не был. Дедушка знал, что в памяти много чего есть, только мы не помним. Поэтому, сначала дедушка в библиотеку пошёл и все подшивки газет, которые там были, просмотрел. Вот когда находил, то, что раньше знал, тогда и вспоминал. А потом и свежие газеты читал.

— Это сколько газет надо было покупать?

= Я не покупал. Читал на информационной доске.

— Но дома лучше читать. Дед, ты наверно жадничал.

— Нет, дедушка не жадный, а рачительный. Рачительный не от слова рак. Задание на завтра, узнать значение слова «рачительный» Где, где в ппп, в поисковике.

— Деда, а что ты всё ну да ну?

— Чего ну — гну? Не нравиться, не слушай. Дедушка старый, его в академиях как правильно говорить не учили, а сейчас поздно. Ты ещё настоящих слов паразитов не слышал.

— А мы в школе проходили! Только я не понял, причем здесь родители и родственники?

— Это которые про маму, бабу, деду и через слово? Вам в школе говорили, а ты не понял? Ну и хорошо, что не понял.

Так, на чём остановился? Ага. Так, вот. Полгода у меня ушло, пока до товарища Сталина дошла информация, что с ним интересный человек встречи ищет. А до этого, меня чуть ли не всё НКВД ловило, по приказу Берии. Хорошо, что я прикинулся ветошью, то есть немецким шпионом. Прятался на хуторе у будущих полицаев. Зачем немецким шпионом? Объяснять не надо было, зачем прячусь. Хозяин хутора, лютой ненавистью, не любил Советскую власть и в частности товарища Сталина. Он меня прятал, кормил, одевал, выполнял мои поручения.

— Его, потом расстреляли?

— Нет, не расстреляли. Я попросил товарища Сталина, ввиду исключения, дать ему денег и помочь поселиться в Канаде. Почему в Канаде? А там климат очень похожий, да и украинцев много проживало. Почему жило? Потому что они теперь здесь живут. Почему здесь живут? Потому что два шмата сала, лучше, чем один.

Так вот, выступил Товарищ Сталин по радио с речью, а в конце речи сказал, что был он на такой-то станции в четверг и ему там понравилось. Это был сигнал. Через две недели, в четверг, на этой станции, меня встретили личные порученцы, товарища Сталина. Что дальше было? Жил на даче товарища Сталина и писал, писал, писал. Ещё немного по вечерам и ночам разговаривал лично с ним. Нет, у меня голова не как у этих, ну как их там? А ну, да попаданцы. Помнил, когда начнётся, когда кончится, что под Москвой остановим, что под Сталинградом окружим. Ну конечно много ещё по мелочи, но в основном без дат. И с оружием так же. Я, что справочник?

Ну, конечно и этого хватило. На Урале стали закладывать корпуса под будущие заводы. Нет, дедушка не оговорился. Не заводы, а корпуса под них и эту ну как её там? Да, правильно, инфраструктуру. Дома, бани, магазины, котельные. Там же создали много секретных НИИ. В частности по пластмассам, ракетам, ядерной физике и т. д. и т. п. Денег для них выделили немного, чисто для теоретических изысканий, да лабораторных опытов. Пусть теорию развивают, да руку набивают. Немного теоретических знаний, учёным подкинули. О том, что ракеты летают, ядерная реакция осуществима, турбины будущее, транзисторы на чистом кремнии и германии реальность, лазер это рубин плюс источник света, рубин можно вырастить и так далее. И пустили их в свободное плавание. Условно свободное, конечно. Покидать городки, было запрещено, а впереди в случае торможения работ, маячил уже настоящий лагерь с баландой, а не с колбасой и кофе как сейчас. Почему просто не выгнать? Можно было бы, выгнать, но они носители секретов! Нельзя их было отпускать. Только они сами, так начали работать, что нам пришлось следить, чтобы они отдыхали. Учёные, они ведь учёные. Если видят, что можно что-то открыть, будут дневать и ночевать на работе. А нам нужны здоровые учёные, а не больные. Приходилось их насильно на природу вывозить отдыхать и с работы вечерами гнать.

Отправили много геологических экспедиций. Тоже, плюс минус лапоть по карте. Я разве помню, где у нас алмазы? Что помнил, рассказал. Сказал об уране в Казахстане. Ну, с ураном проще, его и с самолёта можно искать, сделал простейший счётчик и летай пониже. Про нефть сказал. Только, Иосифа Виссарионовича, нефть на севере не заинтересовала, больно далеко, но экспедицию послал. А вот в Поволжье, заинтересовала, хоть и добывать её труднее, Да и место я точнее знал. Золото? Ну а куда же без золота, за ним и за никелем, в первую очередь.

— Зачем никель?

— Балда, раньше вся броня в никеле и хроме нуждалась. Какая композитная? Может ты ещё пленочную вспомнишь? Не было тогда, не активной, не композитной, не тем более плёночной.

Глава 2

Не забыли и про армию. Во-первых, каждый военный должен отстреляться на полигоне, не менее чем по 100 патронов. Прогнали под танками, по 5—10 раз, каждого бойца. Трёхкилометровая пробежка, по утрам, в полной выкладке, стала обязательна для всех родов войск, от солдата до майора включительно. Наши лётчики, на полигонах, имитировали нападение на окопы и колонны, а бойцы учились правильно прятаться и стрелять по летящей технике. Для этого даже табличку напечатали, какой самолёт, под каким углом и на какой скорости летит и с каким упреждением надо стрелять, в том или ином случае. Даже тиры построили, где были макеты разных самолетов, в разных ракурсах нападения или отхода. Бойцы, сначала сверяясь с таблицей, а потом и по памяти, стреляли в холостую, по мишеням. Ну конечно не во всех ракурсах, так никакой памяти не хватит. Выбрали восемь основных направлений движений и три типа самолётов и гоняли до автоматизма. Кстати, когда это ввели, мы с товарищем Сталиным думали, что это чисто психологический ход, чтобы бойцы не боялись, а оказалось.… Уже на второй месяц войны не один немецкий летчик, в здравом уме не атаковал колонны или окопы на высотах ниже 300 метров. Только официально, пехота, впервые месяцы войны, сбила более 200 самолётов. Такие же учения проводили и с зенитчиками. В боевой расчёт ввели ещё одну единицу. Теперь прежде чем произвести выстрел производились вычисления. Раньше для фотографов были такие картонные помощники. Совмещаешь три кружка на едином центре, а на них данные о плёнке, о свете и т. д. В итоге в прорезе указана выдержка. Вот так и для зенитчиков сделали. Что-то типа логарифмической линейки. Планшет для математиков? Ну, да, только деревянный, а не пластмассовый. Наблюдатель со специальным биноклем говорит о типе самолёта, скорости, высоте, называет угол подлёта, а расчётчик по таблице, с упреждением говорит зенитчикам, насколько и какое колёсико крутануть. Очень это не понравилось немецким лётчикам. Бывало, летит девятка бомбардировщиков, на высоте 1–3 тысяча метров, а в них с земли — тук, тук, тук. Два, четыре выстрела и уже летит на один, а то и на два самолёта меньше. Бывало и так, что пока долетят до объекта, уже половины самолётов нет.

Провели такие же учения и с резервистами. Только вот набирать решили не призывников, а наоборот. Как наоборот? Да так. Решили в случае войны набирать сначала 40–45 летних. Добровольцев, до любого возраста, достаточно сдать нормы ГТО. Ну а потом, если потребуется вниз по возрастной лестнице. Почему? Да потому, что 45 это не 18. Потому что в 45 уже продолжил свой род, а в 18 нет. В 45 лет, человеку есть, кого защищать. Это и жена, и дети, а может даже и внуки. Да и пожил уже. Нет, конечно, хотелось бы ещё, но если есть выбор, ты или твой сын, что выберет отец?

А ещё, выбрали список вакантных должностей? Это, каких вакантных? А там, где человек и после увечий может послужить Родине! Так, что к концу войны все кладовщики, интенданты, военкомы, комсорги, политработники, работники госаппарата и многие другие защищали Родину в прямом смысле, в окопах. А на их место пришли люди с окопов. Без руки, без ноги, проще инвалиды. Ну конечно, не поставишь Ваню с тремя классами, сразу счетоводом, бухгалтером, кладовщиком. Пока лечили, кого-то подучили, кому-то нашли должность попроще, вплоть до вахтёра. Да интеллигенции было много, готовые парторги и аппаратчики. Это кстати и вызвало, тогда контрреволюционный мятеж. Кровавый мятеж надо сказать. Они же думали, на армейских складах, да при штабах отсидеться. Было расстреляно более 10 тысяч человек и почти 60 тысяч отправлены в штрафные роты.

— А говорят, из тюрем, набрали целую армию!

— Уголовные говоришь? Да, слышал я эти сказки. Только их в армию не брали. С началом войны, сразу по законам военного времени. У кого по три судимости к стенке. Остальные продолжали работать. Вот только, тем, кто попал по бытовым статьям, да ещё политическим, разрешили отслужить в пехоте. Да и то не всем.

Не оставили без внимания и политическую подготовку военнослужащих. Из воинских частей, на секретные спецкурсы, на 2 недели, были отозваны все политруки. После таких курсов, их лекции претерпели значительные изменения. Бойцам и младшему офицерскому составу говорили о действиях военнослужащих в разных ситуациях на войне. Главная мысль лекций была в том, что когда первым нападает враг, он имеет преимущество в факторе неожиданности. Поэтому в первые дни и недели, отступление не является проявлением слабости армии. Войскам требуется время для переформирования. В это время как никогда важно, задерживать врага, в его продвижении. Эта тяжёлая доля выпадает тем частям, которые первыми встретят врага. Приводились исторические примеры. Рассматривались разные ситуации. Что делать, когда нет связи, когда попали в окружение. Приводились примеры партизанской войны 1812 года. Много времени лекций отводилось темам о выживании, созданию партизанских отрядов или выходу из окружения. Была проведена работа с работниками НКВД. Это сказалось во время войны. Рядовой состав и младшие командиры, вышедшие из окружения, почти не проверялись. В бою докажут свою преданность Советской власти. Вспомнили старые законы войны. «Что с бою взято, то свято. Мародерство — брать даже с трупов мирных жителей. А с врагов — это трофеи». Трофеи, включая оружие, остаётся в подразделении, а если сдаётся в трофейные команды, то такое поощряется, вплоть до медалей и орденов. Это сильно сказалось в начале войны. Насыщение передовой, трофейным оружием, усиливало огневую мощь подразделений. Добытые медикаменты, продовольствие, боеприпасы облегчали работу тыла. Конечно, были и перегибы, часто неоправданный риск, приводил к гибели красноармейцев. Но чего только не притаскивали любители трофеев! Немцы называли наших бойцов, азиатскими варварами. Было за что. Часто, по утрам, немцы не досчитывались пулемётов и миномётов, а там где не было сплошной обороны — грузовиков, бронетранспортёров и походных кухонь.

Да ладно, не об этом я хотел рассказать, а о красных партизанах.

Уже через неделю, после того как я поселился на даче у товарища Сталина, начали набирать красных партизан. Требования к ним были суровые. В основном, выбирали женатых, с детьми. Их семьи отправили на Урал, в закрытые городки, дали работу, обеспечили жильём.

— Дед, это вы их как заложников использовали?

Что значит заложники? Ну, и не без этого конечно. Но главное красные партизаны знали, что их семьи в тепле и сыты. На них не падают бомбы, их не истязают фашистские захватчики. Ладно, поехали дальше. За месяц набрали 5000 таких товарищей и начали их подготовку. Учили всему. Стрелять из нашего и немецкого оружия, включая пушки и миномёты. Ездить на лошадях, мотоциклах, машинах, броневиках и даже танках. Учили сапёрному делу, учили оказывать медицинскую помощь. Много чему учили, но всему не научишь, поэтому каждый изучал всё поверхностно и только два три дела основательно. Допустим, человек умел только завести и проехать на технике, зарядить и выстрелить из пушки и так всё остальное. Зато он хорошо знал медицину, был снайпером и неплохо владел рацией. Очень, много времени, уделялось маскировке и отрыву от противника, после операции.

Прошло три месяца и в апреле в предполагаемой приграничной зоне, немецкого вторжения, появились «военные картографы». Это и были наши будущие партизаны. Их разбили на пятёрки. Они, тщательно изучали свой сектор и немного соседние. Делали схроны, готовили закладки и так далее. Трудно было с рациями. Раций было выдано всего 100 штук, с расчётом на захват немецких раций в будущей партизанской войне. Остальным группам были выданы приёмники.

— А гранатомёты им дали?

— Анька! Это дед изобрёл!

— Чего, чего я изобрёл? Ничего я не изобретал. Если ты гвоздь забьешь не молотком, а обухом топора, это ведь не будет изобретением. Ну, так и я. Очень меня смущало, что нет у нашей армии гранатометов и ракетных ПВО. Обратились мы к разработчикам реактивных установок залпового огня. Ну, да «Катюш», БМ13. Сделали заказ на реактивные установки, которые могут по самолётам стрелять, то есть под углом до 90 %. Ну и доработку снарядов конечно, под осколочные и шрапнельные. И вот получилась такая «Катюша», что самолётам совсем не подруга. Колонны они не сопровождали и солдат на передовой от самолётов не защищали. Не могли они с одиночными целями, на небольшой высоте бороться. А вот для массовых целей это было то, что надо. Вот представьте. Летят немецкие бомбардировщики, кого-то бомбить. Красиво так летят, ровненько и вдруг по ним отрабатывает пара небесных «катюш». Красиво получалось. Их применяли для защиты городов и важных объектов. А как защитить армию в движении, от самолётов? Как защитить нашего бойца в окопах от коршунов Геринга? Мы прошерстили наши бронетанковые войска, Выяснилось, что у нас много старых лёгких танков и танкеток. Для будущей войны они не годны. Ну что это за танк, у которого броня меньше 10 мм, а оружием является пулемёт калибра 7,62 мм? Да, я про малый плавающий танк говорю, Т-27А. Выпустили их 2500 штук. Почти все пустили в переделку. Убрали башню и поставили спаренный пулемёт ДШК. Получилась не плохая передвижная, плавающая зенитная установка и хороший помощник нашим бойцам на передовой при отражении атак. А главное они на месте не стояли. Сейчас здесь, через час в километре от этого места. Да были стационарные, но это вокруг городов.

— А гранатометы?

Гранатомёты говоришь? Нет, гранатометы позднее, через год появились. Не было у нас времени, мы просто переделали РС82 и РС132. Как переделали? Дали задание конструкторам, чтобы за неделю представили образцы на основе этих реактивных снарядов. Разрешили уменьшить дальность стрельбы, до 800 метров. Потребовали увеличение заряда ВВ и для РС82 разработать осколочную боеголовку. А ещё чтобы они были уложены в трубы для выстрела, как в гранатометах «Муха». Пожелали, по возможности уменьшение длины и веса реактивных снарядов. Нет, внучка это не гранатомет. Им с рук стрелять нельзя, сожжет стрелка. Да и точность была, ну как сказать. Мы вот стреляли в мишень учебными зарядами с расстояния 100 метров десятью штуками, так в круг диаметром 2 метра попали только восемь.

Конструкторы молодцы, увеличили заряд ВВ на РС132 до 4 килограмм, длину сократили до 700 миллиметров, а полный вес уменьшили, до 20 килограмм. РС82 заряд ВВ 1 килограмм, длина 500 миллиметров, общий вес 6 килограмм. Осколочная РС82 имела немного другие характеристики. Вес ВВ 0,5 килограмма, полный вес 8 килограмм. Зато осколочная рубашка имела вес 2,5 килограмма и давала более 700 осколков.

Интересно была решена проблема стабилизаторов. Конструкторы сделали косо поставленное оперение, из пружинистой стали. Оперение прижималось к корпусу ракетного снаряда, а сам снаряд вставлялся в трубу. Из чего была сделана направляющая труба? Этого многие сейчас не знают, а то бы смеялись. Заказ на трубы был сделан на завод, изготавливающий металлические дымоходы. Да, да из тонкого кованого железа, со складывающимися ножками. Как запускали? Как и на «катюшах». Всего, до войны успели сделать и отправить партизанам, фугасных РС132 2700 штук, фугасных РС82 1800 штук и осколочных РС82 5500 штук.

Что говоришь внучек? Говоришь, слышал, что уже в начале войны применялись? Нет, внучек это солдаты сами додумались. Мы поставили в войска для пробы шрапнельные РС82, чтобы могли стрелять по пехоте. Фугасные РС132, для подавления пулемётов и дотов. Так вот они что придумали. Надевают противогаз, накидывают плащ палатку, обливаются водой и стреляют с рук. Так они смогли стрелять по танкам из РС132 и по самолётам шрапнелью из РС82. Да и с ног сбивало реактивной струёй и ожоги получали. Но ведь получалось! И танки подбивали и самолёты сбивали.

Глава 3

— Внученька, а не попить ли нам чайку? Да, из Иван-чая и с липовым медком.

— Нет липового, его Васька съел!

— Кончился, говоришь? Кот Васька съел? Васька, так Васька. Неси тогда мёд русских пчёл, лугового сбора и личико умой, а то пчёлы облепят. Так на чём я остановился? Не надо про мины и гранаты? Про войну рассказать? Ладно.

— Про войну. Утром, 20 июня в советских военных частях, пограничных областей и округов, появились наши красные партизаны. Они вручили командирам таинственные пакеты и тихо удалились. На 21 июня объявили учения для лётного состава. Самолёты взлетали, кружились в воздухе, а потом заходили на посадку. Только они не садились, а на бреющем полёте пролетали 3–5 километров и садились на замаскированных аэродромах. А на старом аэродроме, на их место вытаскивали фанерные макеты. А ночью с аэродрома вывезли всё имущество. Хотя бы на 300–500 метров, но оттащили всё более, менее ценное. Ночью, 22 июня с 00–00 часов, во всех приграничных военных частях, началось движение. Войска были выведены на запасные позиции. С 3—00 до 4—00 началась война.

— А в учебнике написано, что война в 4—00 началась!

— Что внучок говоришь? В 4—00? Ну, не совсем так на разных фронтах по-разному, да и смотря, что за начало считать. Первые упавшие на нашей территории снаряды и бомбы или установку магнитных мин в Финском заливе с самолётов.

Ну, значит так. Сначала был произведён артиллерийский обстрел мест расположения военных частей и нанесён бомбовый удар, в том числе и по аэродромам. Точнее была попытка нанесения. Тут у немцев произошёл маленький казус. Дело в том, что некоторые участки границы наши лётчики не защищали, зато на других произвели концентрацию истребителей. В результате две трети границы были беззащитны, а на одной трети наших самолётов было в три раза больше. А если по отношению к немецким самолётам считать, то наших самолётов было в пять раз больше. Наши лётчики не имели опыта настоящих боёв как немецкие лётчики. Наши самолёты были хуже немецких. Но именно на этих участках, нас было в пять раз больше. И в этих местах немцам поплохело. Настолько поплохело, что для немецких бомбардировщиков было за счастье хотя бы упасть на своей стороне. До своих аэродромов дотянули считанные единицы, где их и сбили при посадке. Немецким истребителям повезло немного больше. Повезло, просто потому, что у них скорость была выше, кто прорвался, сумел долететь до аэродрома. Правда здесь повторилась история с бомбардировщиками. Как только они сели, прилетели наши штурмовики под прикрытием истребителей. Всех, кто был на этих аэродромах, приголубили и быстренько улетели. На крики немецких лётчиков в эфире, что русские свиньи нечестно воюют, и спасите, кто может, прилетели немецкие истребители с других участков фронта. Но наши уже улетели. Догонять немцы не могли, потому что кончалось топливо. В небе на пару часов стало чисто. Не совсем чисто, потому что наши истребители, как только заправились, полетели встречать немецкие бомбардировщики улетевшие бомбить города. Помните — «Киев бомбили, нам объявили, что началась война». Ну, вот их и им подобных, наши соколы, полетели встречать. Встретили, но провожать не стали, некого стало провожать. Бешенство немецких лётчиков не описать словами. Они расстреливали все, что видели на границе. А наших самолётов не было. Они были в 100–200 километрах от границы, на советских аэродромах. Поели, отдохнули, заправили самолёты и полетели обратно. Дозаправились на наших скрытных аэродромах и к вечеру, в небе, над границей разгорелся настоящий бой. В воздухе было 1300 наших истребителей и 900 немецких. Немцев было меньше, но они были опытнее и самолёты у них были лучше. А наши лётчики были отважны. Бой продолжался до темноты. Не одна из сторон не смогла взять господство в воздухе в свои руки. А ночью над немецкими аэродромами раздался гул наших бомбардировщиков. В сторону аэродромов полетели сигнальные ракеты, а вслед за ними бомбы. Результатом первого дня войны в небе Родины стали 475 сбитых бомбардировщиков и 280 истребителей. На аэродромах, в результате ночных бомбардировок было уничтожено ещё 216 немецких самолётов. Наши потери составили 345 истребителей сбитых в воздухе. К сожалению 386 самолётов просто не смогли взлететь со старых аэродромов, и были там уничтожены немцами. И всё-таки это была победа. Первая маленькая победа, вначале тяжёлой и кровавой войны.

— Дед, а про партизан когда?

— Всё-всё, про партизан, не буду больше про всю войну. История первая.

Было 24 июня. На опушке леса, недалеко от Бреста, лежал человек и жевал травинку. Сверху раздался свист. Андрей поднял голову и посмотрел на сидящего, высоко на дереве Петра. Пётр не стал кричать, а стал что-то показывать пальцами. На языке жестов он показывал — идёт колонна немецких солдат. Именно в этом месте, засада была подготовлена против пехоты. Подарочки для танковой колонны были приготовлены в 2 километрах дальше. Так что, если бы двигались танки, то пятёрка отважных партизан, просто переместилась туда. Ну, пехота, так пехота. Но вот количество! Двигалась, около пехотного батальона. А знаете детки, сколько в немецком батальоне солдат?

— Сто? Двести?

— Нет, Анечка не сто и не двести. Почти тысяча! А к ним часто придают и бронетехнику. Но наши партизаны не испугались.

Немецкая колонна приближалась. Вдоль дороги росли редкие деревца. Если бы немцы были внимательнее, то они бы заметили, что листья у деревьев засохли. Это потому, что это были не деревья, а воткнутые ветки. Они отмечали размещение мин и других бяк для фашистов.

Эту операцию против захватчиков, наши воины, назвали «пожарных вызывали?». Почему так? А потому, что почти на триста метров, по центру дороги был прикопан пожарный рукав, наполненный взрывчаткой. Какой рукав, какой рукав. Мы называем это шлангом, а пожарные рукавом. Видели в пожарных щитах? Да это он. Ну, так вот. Рукав был присыпан щебнем, и только потом землёй. Ни какого боя не было. Ну, вот не было и всё. Просто в небо поднялся огромный участок дороги длиной в триста метров. Во все стороны полетели десятки тысяч кусков щебня, калеча всё по пути. Но это было не всё. На обочине дороги было две кучи земли. В них были спрятаны две самодельные мортиры из кусков труб большого диаметра. Раздалось два взрыва по концам колонны и вдоль дороги полетели тысячи кусков железа. И тишина. От батальона осталось в лучшем случае 120–150 человек, да и то, почти все тяжело раненные. Оставшийся в живых офицер, собрал всех, кто мог двигаться и погнал прочёсывать лес. Немецких солдат было 50 человек, но они никого и ничего они не нашли. Ни людей, ни следов людей.

— Но так нечестно! Ударили из-за угла и убежали.

Кто сказал, что так нечестно? Петя, нечестно, если ты маленького будешь бить или вдвоём или втроем одного. А на войне чем больше врага убьешь, тем честнее по отношению к своим товарищам и к своей Родине. Ты им жизнь спасаешь. Все равно нечестно? Ну, хорошо. Вот ты из пулемёта по врагам стреляешь, это честно? Или из пушки, или бомбы на врага кидаешь, честно? Не знаешь? Ну, вот и подумай. На войне не бывает честно или нет. На войне есть враг, есть друг. Вот если ты убьешь врага, то возможно спасёшь друга. А если много врагов, то возможно спасёшь много друзей, свою сестру, свою маму. Потому что этот враг не сможет выстрелить, в твою маму, в твою сестрёнку, в твоих друзей.

— Ну, что? Рассказывать дальше о подвигах партизан?

История вторая.

Утро, 23 июня. Белоруссия. На дороге появилась немецкая колонна. Она состояла из 4 танков, 3 бронетранспортёров и 34 грузовиков. Грунтовка пролегала по опушке небольшого леса. Передний дозор, на мотоциклах, проехал ещё 10 минут назад. Вдруг, под передним танком Т-3 встал столб огня и земли. Взрыв был такой силы, что его перевернуло. С правой стороны, почти из леса, с расстояния 80 метров выросла огненная струя и с диким воем уткнулась в бронированный борт другого Т-3. Он покачнулся на другой бок и в этот момент, в нём детонировал боезапас. Из леса, длинными очередями, заработали два пулемёта, прошивая борта грузовиков. На дорогу стали падать 50мм мины. Миномёты были явно пристреляны. В ответ, зарычали пулемёты с бронетранспортёров, пытаясь нащупать в лесу противника. Два оставшихся целыми танка Т-2, развернули свои орудия в сторону пулемётов. Из грузовиков начали высыпаться серые фигурки солдат. Но оба дегтяревых, уже замолчали, отработав по одному диску. Только миномёты продолжали свою работу, перемещая огонь вдоль дороги. Т-2, отработав в точки, где 10–15 секунд назад работали пулемёты, начали стрелять по лесу, пытаясь нащупать миномёты. К лесу потянулись серые шеренги солдат, но на опушке напоролись на противопехотные мины. Солдаты залегли. Миномётный обстрел прекратился. Бой закончился, хотя ещё около 10 минут продолжалась стрельба в сторону леса. Если считать окончанием скоротечного боя, последний выстрел миномёта, то бой продолжался около 5 минут. Итог боя удручал. Искорёжены до состояния металлолома, два танка Т-3 и один бронетранспортёр, в который, прямо в ящики с гранатами, попала 50мм мина. Убито 104, тяжело ранено 87 и более 100 легкораненых. Очень подозрительным было то, что в число убитых вошёл почти весь командный состав и все пулемётчики в бронетранспортёрах. Явно прослеживалась работа снайпера, хотя одиночных выстрелов со стороны противника никто не слышал. В спину, разгромленной колонны, уткнулась другая колонна и остановилась. Пока убрали подбитые танки с дороги, пока собирали убитых и раненых, прошло 2 часа. Сзади прибывали новые и новые колонны и останавливались. Наконец, колонна тронулась но, не пройдя и 200 метров, передовой Т-2, нарвался на новый фугас. Обстановка ухудшалась тем, что с правой стороны был лес, а с левой обрыв 5–7 метров. Танков в голове колонны больше не было. Чтобы столкнуть с дороги, то, что осталось от Т-2, нужен был другой танк. Был потерян ещё час. Наконец колонна медленно двинулась, а впереди шли саперы. Встретились 3 мины обманки, просто прикопанные ящики с песком. Но, четвёртая оказалась не обманкой и сократила число сапёров почти вдвое. Это ещё сильнее замедлило движение. Теперь, каждый подозрительный объект просто подрывали, что не ускоряло движение. Выйти из опасной зоны удалось только к вечеру.

История третья.

Украина. 25 июня. Степная дорога, плавно извивалась среди полей и не вспаханной целины. Только изредка, то там, то там были видны островки зелени из кустарников и нескольких деревьев. Такие участки указывали на родники или небольшие овражки. Дорога была пустынна и на этом отрезке пути, почти 2 километра, тянулась строго по прямой. Рано утром, здесь проезжали 2 грузовика из ремонтной роты, в сопровождении одного мотоцикла с коляской. Но они не доехали до пункта назначения. Их путь прервали тихие выстрелы, из двух снайперских винтовок. С поля выскочили четверо, в маскировочных халатах, желто-зелёного цвета и отогнали грузовики и мотоцикл, в ближайший оазис зелени. Там, они быстро освободили крытые грузовики, от всего барахла и сноровисто стали устанавливать какие-то деревянные рамы. На эти рамы привязали какие-то трубы. 16 маленьких труб составляли два верхних ряда и 6 труб побольше, нижний ряд. То же самое было проделано и со вторым грузовиком. Мужчины долго о чём-то совещались, поправляли трубы, снова их крепили, подбивая чурбачки или подсовывая щепу. Потом снова, что-то мерили и снова поправляли. Закончили через 3 часа. Если приглядеться к конструкции, то можно было увидеть, что все трубы смотрели строго в одну сторону, но угол наклона у всех был разный. Наконец работы были закончены, полог закрыл конструкции внутри машин. Теперь это были обыкновенные грузовики. Между тем, время приблизилось к середине дня и движение на дороге оживилось. Почти каждые 10–30 минут, по дороге, проезжали колоны техники, проходили пешие подразделения и проезжали одиночные грузовики. Двое красных партизан скинули маскировочные халаты и оказались одетыми в немецкую форму. Сев в мотоцикл они уехали в ту сторону, откуда двигались эти длинные колонны, похожие на серых змей. Проехав 10 километров, они остановились в том месте, где дорога делала плавный изгиб. Уселись в ближайших кустах от дороги и сделали вид, что обедают. Когда на горизонте появлялся очередной пыльный шлейф, говорящий о движении большой колонны, один из них уходил в кусты и рассматривал в бинокль, что-то вдали. Так продолжалось почти 3 часа. Наконец, он удовлетворённо хмыкнул и сказал:

— То, что доктор прописал. Петро собирай всё в люльку, едем назад.

Через три минуты, мотоцикл на максимальной для него скорости, ехал назад.

Три мотоцикла, бронетранспортёр, два танка Т-3, двадцать шесть грузовиков, четыре пушки, два броневика, два танка, три мотоцикла — доложил сержант Аляев, лейтенанту Малышеву. Он докладывал в той же последовательности, как в колонне была расположена техника.

— Всё не проглотим, хвостик останется, да и бронетранспортер спереди всю малину портит. Значит так. Соловей, Кок и Муха, рвите вперёд, на километр, где поворот и там валите мотоциклистов. Аля \Аляев\, остаёшься со мной, ставь одну РС132 на прямую наводку, чтобы накрыть бронетранспортёр. Всё. Действуем.

Два грузовика встали на дороге на расстоянии 50 метров друг от друга и на расстоянии 200 метров от одинокого столба. Появилась колонна, мимо проехали три мотоцикла с колясками и через пару минут скрылись за поворотом. Раздались несколько очередей ППШ, еле слышные на таком расстоянии и совершенно не слышные в колонне. Когда бронетранспортёр не доехал до машин 100 метров, задний грузовик начал движение и остановился параллельно второму грузовику. В это время первый танк подъехал к столбу. Слетели пологи с грузовиков и в это же время, сработали шесть мощных фугасов, заложенные на дороге, практически перевернув два танка. Раздался рёв реактивных установок и первый реактивный фугасный снаряд РС132, пролетев параллельно земле, практически разорвал бронетранспортёр с расстояния в 70 метров. Остальные реактивные снаряды вылетали по разным траекториям и падали на разных участках дороги. Дальше всех, упали фугасные РС132, накрыв грузовики с прицепленными орудиями и один бронетранспортёр. Через минуту, на дороге, на том месте, откуда, только, что извергалось пламя и дым, горели два грузовика. Прячась за дымом, по дороге уезжал мотоцикл. Через минуту он скрылся за поворотом.

На дороге догорали два покалеченных танка, два изуродованных транспортёра, одно орудие и 18 грузовиков. Погибло 168 солдат и офицеров, 86 было тяжело ранено.

— Ну, что детки может, хватит? Спать пора.

— Не пора, не пора! Ещё мама с папой не пришли!

— Что значит, родители не пришли? Время-то детское кончилось. Ну ладно ещё один, два эпизода расскажу и хватит.

— А про партизан — лётчиков расскажешь?

— Завтра, завтра. Завтра я Вам расскажу о той легендарной операции, что вошла во все учебники мира.

Глава 4

— Петька! Что ты там всё мнёшься? В туалет хочешь? Нет? А чего?

— Я про подводников хочу. Я когда вырасту водолазом стану!

— Про подводных красных партизан хочешь послушать? Будет тебе о подводниках, только о речных. Об морских и так много рассказано и фильмы есть. Слушайте.

«Переправа, переправа. Берег левый, берег правый» Есть такие стихи. Прямо к нашему случаю. Был большой мост. И не успели его подорвать наши бойцы. Ну, немцы так решили, снимая взрывчатку с опор. По настоящему, мост был заминирован раньше, за месяц до войны. Под опоры, в резиновых мешках была прикопана взрывчатка. Под водой, к опорам тоже были прилажены заряды. И не по одному, а с запасом, чтобы точно рвануло. Вдруг один заряд отсыреет? Поэтому, 23 июня, когда по мосту начали двигаться немецкие танки Т-3, он просто, подпрыгнул и рухнул. Весь рухнул с хорошим таким бабахом, превратив 4 танка в металлолом. Восстановить его в ближайшее время не представлялось возможным. Его вообще нельзя было восстановить, его надо было строить заново. Но врагу нужно восстановить движение войск на фронт. И тогда, чуть ниже бывшего моста, была устроена понтонная переправа. Понтонный мост хорошо охранялся, как с воздуха, так и на земле. Каждая ветка, коряга, бревно, подплывающие к мосту, обстреливались из пулемёта. По ночам водная гладь освещалась прожектором. Но ночью 26 июня, выше понтонной переправы, две тени скользнули в воду. За собой они тащили по большому мешку. Это были наши красные партизаны. Да внучка, первые водолазы. Их дыхательные аппараты были не совершенны, но на глубинах до 10 метров в них можно было работать. Прошло полтора часа и уже ниже по течению, на правый берег выбрались те же фигуры. За каждым из них тянулся провод. Они сняли баллоны для воздуха, спрятали их, тут же в кустах и достали оттуда новые. Посидели 5 минут, отдохнули. Посмотрели на часы, а потом друг на друга и дружно сказали шёпотом.

— Раз, два, три! Ёлочка гори!

Что-то крутанули и по краям понтонного моста раздались мощные взрывы. Мост покачнулся, его развернуло и понесло по течению. На понтонах, осталось 4 танка и два бронетранспортёра. Но это было не всё. Ещё в течение 10–15 минут под понтонами происходили глухие взрывы. Наши подводные, красные партизаны, поставили под каждый понтон, по магнитной мине с химическим взрывателем. Всё было кончено. На протяжении километра затонули и понтоны и техника стоящая на них. Правда, наши герои этого уже не видели. Как только прозвучали первые взрывы, они скользнули в воду и вынырнули только через полтора часа, в шести километрах от уже бывшей переправы. Так наши подводные диверсанты не один десяток мостов подорвали и не один десяток понтонных переправ уничтожили, пока немцы не стали каждые 5 минут гранаты в воду кидать. Представляете внучки, сколько гранат до фронта не дошло?

А повесть о пяти пулемётчиках слышали? Нет? А зря, они без взрывчатки и РСов, более 2 тысяч немцев уничтожили, десятки грузовиков и бронетранспортёров. Три состава с боеприпасами и 5 с горючим для техники, паровозы никто не считал. Железнодорожных путей почти 8 километров. И всё только пулемётами, за 9 дней. Ладно, слушайте.

Они не спешили, они знали. Сейчас пройдёт пассажирский поезд с воинской пехотной частью, а следом состав с так необходимым немецким танкам бензином. Два немецких пулемёта MG34, два дегтяревых и один ДШК, ждали. Они ждали, чтобы спеть лебединую песню тем, кто незвано явился на нашу землю. Они дождались. Паровоз не тронули, ему незачем здесь останавливаться. Как только состав поравнялся с засадой, четыре пулемёта, длинными очередями, стали прошивать вагоны с солдатами и офицерами. ДШК не вмешивался, его цель была в конце состава. Там на грузовых платформах стояли грузовики и бронетранспортёры. Вот на них, он отыгрался от души. Состав, пронёся дальше, унося трупы фашистов и покалеченную технику к линии фронта, а на смену ему спешил состав с топливом. В пулемётах сменили патроны на бронебойные. Это были немецкие цистерны, а значит, обладали более тонкой стенкой особенно в верхней части. Её могли пробить даже эти пулеметы, если стрелять бронебойными патронами и под прямым углом. Что и было сделано. ДШК прошёлся по паровозу и присоединился к товарищам. Из сотен отверстий, на пути, хлынул бензин и широкой рекой потянулся за составом. Состав остановился через километр, где его и догнало пламя. Горел почти километр железнодорожных путей, пропитанный сотнями тонн бензина. Шпалы выгорели на всём протяжении. Как только загорелся бензин, пять красных партизан подхватили оружие и бросились в лес. Там в 300 метрах от железной дороги, проходила грунтовая дорога, где было спрятано 6 лошадей.

На трое суток, на этом отрезке пути, остановилось движение.

— Вот такое внучки, творилось по всем фронтам в тылу фашистских оккупантов.

— А долго, наши партизаны, гоняли фашистов в тылу?

— Нет, внучёк, не долго. Где семь дней, где десять.

— Так мало?

— Почему мало? Не мало, так было рассчитано. У нас в штабах умные головы сидели, они всё посчитали. И немцы не дураки были. Они тоже посчитали, что лучше сейчас остановить наступление и проверить каждый кустик и каждую кочку в тылу. Это проще, пока оккупированная территория ещё маленькая, чем потом пытаться ловить партизан на большой территории. Такое решение было принято не сразу. Сначала решили сопровождать колонны боковыми дозорами. Только вот те дозоры, обычно до засад не доходили, их наши снайперы отстреливали.

— А что могли сделать снайперы?