Помоги проекту - поделись книгой:
– Да, это было здесь, в нашей гостинице. Прошло много времени. Трудно сказать, где именно, все номера одинаковые. И размеры, и мебель, и все остальное. Может, даже и на этом этаже, мне так кажется.
Похоже, парень с ног до головы покрылся холодным потом.
– Значит, говорите, месяц назад?
Очень странно. Выходит, что Уинтер был в этой самой гостинице месяц назад, а потом умер в ее номере, похищенный маньяком.
«Если, конечно, это не совпадение. Или все мы давно уже были в разработке, там ждали только удобного случая».
Во всем этом было даже нечто комическое. Ситуация настолько ошеломила Шеппарда, что он не знал, смеяться ему или плакать.
Райан же стоял и пристально всматривался в тело, словно ждал от него ответов.
– Да-да, помню.
– Что помните?
– Этого человека… как, вы сказали, его зовут, Уинтер? Да, этот Уинтер был здесь. И вел себя… странно.
– Странно?
Райан оторвал взгляд от тела и снова посмотрел на Шеппарда.
– Я не сразу вспомнил. Понимаете, это гостиница. Люди здесь все время ведут себя странно. Особенно те немногие, кто еще остается в номере, когда приходишь делать уборку. Они ведут себя так, будто ты вторгаешься к ним в дом, хотя, согласитесь, это не их дом и никогда им не был.
– Ну и как же вел себя Уинтер?
– Это было как раз в конце моей смены. Вот почему я запомнил этаж, хотя номер, возможно, другой. В других номерах у меня уже был полный порядок, я даже закончил раньше времени. Я думал, что мне даже удастся пораньше уйти. Постучал в дверь, я всегда так делаю. Ответа не дождался. Тогда я вошел в номер. И увидел этого человека. Он расхаживал по комнате. В руке держал тетрадку и что-то в нее записывал. И у него еще что-то было, ярко-желтая штуковина. Все выглядело так, будто он… Звучит, конечно, глупо, но все выглядело так, будто он…
– Что?
– Будто он что-то измерял.
Уж этого Шеппард никак не ожидал услышать. Что измерял? И зачем? Он даже растерялся, в голове все смешалось.
– Мне кажется, это была рулетка. И ноги он ставил слишком правильно, одну ступню перед другой. Сделает шаг и что-то запишет. Может, он чем-то другим занимался. Может, репетировал речь или, там, составлял план… Я стоял у двери, и мне вот так все показалось.
– Но зачем ему было измерять гостиничный номер? – спросил Шеппард – скорее у самого себя.
– Как только он меня увидел, сразу бросил и тетрадку, и желтую штуку и попытался заслонить, чтобы я не увидел. Словом, вел себя так, будто я застал его за нехорошим занятием. Секунд пять все это продолжалось. Хотя казалось – дольше. Мы стояли и смотрели друг на друга. Я не знал, что делать. Потом он опомнился, извинился и позволил мне начать уборку.
– А пока вы убирали, что делал он?
– Собрал вещи и ушел. И больше я его не видел. Но это был точно он.
Шеппард не мог заставить себя повернуться к Уинтеру. Теперь ему казалось, что лицо психотерапевта таит в себе загадку. В чем же тут дело?
– Вы кому-нибудь об этом докладывали?
– Да о чем тут докладывать? Я же так ничего и не понял, да и не было там ничего особо подозрительного. К концу смены я и думать о нем забыл. Вот сейчас только вспомнил.
Райан умолк. Он прикрыл ладонью рот. Несколько секунд подождал. И снова опустил руку.
– Извините, это все запах. Да и кровь тоже.
Шеппард кивнул:
– Если хотите, можете идти.
– Больше ничего не нужно?
Куда там, и так слишком много всего. Что же делал Уинтер в этом номере месяц назад? Чем он мог здесь заниматься?
– Нет. Но если еще что-нибудь вспомните, сообщите, пожалуйста.
Теперь он не мог отвести от тела взгляда. Что же такое Уинтер скрывал? Дверь ванной комнаты открылась и снова закрылась. Он снова остался наедине с трупом.
Шеппард достал записную книжку Уинтера и еще раз пролистал ее, сам не зная, что ищет. Посмотрел на старика. Делал замеры в гостиничном номере? Но зачем ему измерять гостиничный номер? Если только не… Не значит ли это, что Уинтер тоже участвовал в разработке плана? Был посвященным во всю эту затею? Но что привело к такому вот концу в ванне? Вряд ли таков был план…
– Что же ты здесь делал, а?
Уинтер не ответил.
21
Когда Шеппард вернулся в комнату, ему стало дурно и, чтобы устоять на ногах, пришлось схватиться за стенку. Головокружение… полная катастрофа, холодная и страшная, все ближе. Как долго он уже без пилюль? Рука ужасно тряслась, в голове пульсировала тупая боль, мерзкий запах все еще бил в ноздри, тело чесалось. Словом, все было ужасно – привычные симптомы.
– Что с вами?
Он поднял голову. Алан. Поджидал, когда Шеппард выйдет. Замечательно. Этот человек стоял перед ним, скрестив руки. И в голосе – ни капли сочувствия, одно раздражение.
– Ничего, все в порядке, – ответил Шеппард.
Алан смерил его взглядом:
– Как хотите… в общем, я буду краток. И разумеется, буду говорить громко, – он повернулся к остальным, – мне скрывать нечего.
Шеппард посмотрел через его плечо: в комнате все оставалось почти так же, как прежде. Мэнди и Констанция сидели спиной ко всем. Райан расхаживал взад-вперед. Та, что с наушниками, наблюдала за ними, и уши все так же закрывали фиолетовые диски.
– Я слышал все вопросы, которые вы задавали Мэнди… их невозможно было не услышать… и, я так полагаю, те же вопросы вы задавали Райану. Поэтому я дам вам полный отчет о том, что случилось со мной. Я был у себя в офисе, и меня усыпили точно таким же газом, как и остальных. Пока вы были там, в ванной комнате, мы тут все поговорили, даже сумасшедшая ирландка и эта безликая девица-подросток. Выяснилось, что всех нас усыпили газом. Я только запаха не почувствовал, зато видел, как он выходил из вентиляционного отверстия. Газ был бесцветным, что-то вроде тумана, он очень быстро распространялся по комнате. Я попытался чем-нибудь закрыть отверстие, но успел уже наглотаться. Не смог даже позвать на помощь. Рухнул на пол и очнулся здесь.
Я, как уже говорил, готовился к делу Макартура. Важная шишка. Дело такого рода, что на нем можно или сделать карьеру, или сломать ее. Конечно, моя-то карьера давно «сделана», но ведь всегда приятно получить еще один трофей в коллекцию.
Шеппард старался держаться бодро.
– Должно быть, вы заинтересованы…
Алан мгновенно понял его. Он вообще понимал его с полуслова. Как ему это удавалось?
– Вы намекаете на то, что я черный. Да, мистер Шеппард, я чернокожий. И мне пришлось много потрудиться, черт побери, чтобы достичь своего положения… да, на своем пути я встречал сопротивление, и мне приходилось бороться. А вы знаете, сколько в Лондоне чернокожих адвокатов? Мы составляем одну целую и две десятых процента всей адвокатуры. Поэтому, отвечая на ваш вопрос, я говорю: «Да, я заинтересован в очередном трофее».
Шеппард кивнул. Алан не похож на человека, которого легко вывести из себя. Интересно, думал Шеппард, сколько ему лет. Под глазами и на щеках морщины. Лоб тоже изборожден ими. Глубокие морщины придают Алану вечно угрюмый вид, и он выглядит еще более зловеще. За пятьдесят? Может, даже под шестьдесят?
– И конечно, все это теперь не имеет никакого значения. Потому что сейчас я сижу здесь. А значит, дело Макартура провалено. Кстати, спасибо вам за это.
Шеппард нахмурился.
– На здоровье, – пробурчал он, не было желания отвечать на колкость.
– Полагаю, вы хотите знать, какое я имею отношение к убитому, – сказал Алан, кивнув на дверь.
– Что?
– Понимаете, я тут кое-что приврал. Я все-таки узнал этого человека. Но тогда не было смысла все объяснять… а вот теперь – пожалуйста. Дело в том, что по работе мне приходится встречаться со многими людьми, поэтому я обращаю внимание на все детали, если это возможно. Мои коллеги шутят: я, мол, способен узнать человека по затылку, – думаю, я сейчас доказал, что это так. Видите ли, я видел этого человека вчера, на нем был тот же костюм, и это только подтвердило мою догадку. Вы показывали Мэнди какой-то предмет, как я догадываюсь – его бумажник. В общем, этого человека зовут Саймон Уинтер. Он частный психотерапевт, работает на дому в восточной части Лондона. Был психотерапевтом моего клиента Хеймиша Макартура. Уинтер в этом деле – главный свидетель. Это все, что я могу предъявить.
Шеппард утратил дар речи, и Алану, похоже, это доставило большое удовольствие.
– Вы удивляетесь, почему я так легко выкладываю вам все это, – сказал Алан, не в силах сдержать улыбки. – Вы знаете, сколько клиентов пытается утаивать факты даже от тех, кто хочет им помочь, лишь потому, что они боятся последствий? Это плачевно и малоэффективно. И не приписывайте это мне, я всегда готов идти на сотрудничество. Надеюсь, я ответил на все ваши блестящие вопросы. Не возражаете, если я вернусь к окну?
– Погодите… – сказал Шеппард.
Как мог этот человек столь вызывающе себя вести даже перед лицом смерти? Такого рода люди опасны, такого рода люди способны и в полном хаосе сохранять самообладание. Но все же…
– Не отставайте, мистер Шеппард. Да, я знаю Саймона Уинтера. Но я вряд ли когда-либо разговаривал с ним, – сказал Алан.
– Это потому, – сказал Шеппард, – что он не ваш свидетель.
Алан бросил на него сердитый взгляд:
– Да. Я даже с нетерпением ждал минуты, когда смогу учинить этому ублюдку на суде хорошенький допрос.
– А в чем суть дела?
– Я не могу раскрывать подробности дела, мистер Шеппард. В прессе и так по этому поводу было много спекуляций. Позвоните лучше администратору, пусть принесут вам газету.
Шеппард потер глаза.
– Если Саймон Уинтер здесь, возможно ли, что человек, стоящий за этим, тоже связан с вашим делом?
– Конечно, – ответил Алан, – именно поэтому я думал, что лучше всего быть как можно более открытым и честным. Есть вероятность, что все это крутится вокруг дела Макартура.
– И тем не менее вы не хотите ничего сообщить мне о нем.
– Да, мистер Шеппард, не хочу. Потому как считаю, что мог бы разобраться во всем лучше вас. Своих карт я не раскрываю, это правда, но я делаю все, что следует делать. Если это вызывает у вас подозрения, что ж, пусть будет так.
Шеппард покачал головой:
– Разумеется, это выглядит подозрительным. А как еще прикажете относиться к вашим словам?
– Это не имеет значения, – сказал Алан, – я и так у вас главный подозреваемый. Вам нужен мотив, мистер Шеппард? Что ж, у меня есть проклятый мотив. Человек, который там лежит, весь последний год был для меня занозой в заднице. Я мечтал о том, чтобы распотрошить его, как селедку, изрубить на тысячу мелких кусочков. Но это вовсе не значит, что я бы это сделал. А то, что происходит здесь, для меня яснее ясного. Этот тип в лошадиной маске пытается пришить убийство мне. И если вы клюнете на приманку, нас всех ждет неминуемая смерть.
– Слишком уж много вы о себе мните, даже защищаясь от обвинения в убийстве.
– Я не на скамье подсудимых, речь вообще не обо мне.
Как много информации в немногих словах! Алан предоставил отчет, который реальный убийца наверняка захотел бы утаить. Если, конечно, все это правда. Но тем не менее у Алана был мотив. И он знает правила игры.
– Так, значит, дело Макартура рассматривается сегодня?
– Да. Но подробности дела не имеют значения. Они никак не связаны с этим… с этим казусом, хотя называть случившееся казусом было бы слишком мягко как минимум.
– Говорите, никак не связаны? Или не хотите со мной поделиться?
– Как адвокат, я по своему статусу обязан хранить в тайне определенные вещи, которые касаются моего клиента.
– То есть Макартура?
– Да.
Шеппард видел, что поддаваться Алан не собирается. И разве можно состязаться с адвокатом? Алан каждый день оттачивает свое мастерство, а Шеппард только дурака валяет.
– Два человека, связанные с неким делом, оказываются в одном номере огромной гостиницы. Это не может быть совпадением, – сказал он скорее самому себе, чем Алану.
Возможна ли хоть какая-то связь между ним, Шеппардом, и делом Макартура? У человека в лошадиной маске, похоже, на прицеле один только Шеппард, но не исключено, что он целил и в Алана.
– Пожалуй, не может.
– Мне очень нужна эта информация, слышите, Алан?
Алан улыбнулся.
– А знаете, вы, оказывается, ужасный надоедала.
Алан готов умереть за то, во что верит. Шеппард знавал таких людей, честных и благородных, за истину готовых броситься грудью на собственный меч. Но сам он совсем не такой и подобных людей не понимает.
– Мистер Хьюз, вы же очень успешный человек, это видно с первого взгляда, – сказал он, аккуратно подбирая каждое слово. – Вам нравится быть лидером, когда все внимание…
– Прошу вас, избавьте меня от доморощенного психоанализа. Как вам не стыдно?
Шеппард поднял руку:
– Вы по натуре победитель. Вы сами проложили себе дорогу, для вас не существовало слова «нет». Вы одержали победу. И что, вот так все и кончится? Если этот тип в лошадиной маске не солгал, мы все погибнем.
– Вы пытаетесь спросить, хочу ли я умереть? Конечно же нет. Но если мне суждено умереть, я сделаю это с достоинством.
– Значит, умирать вы не хотите. Считаете, что между нами нет ничего общего. Но у нас с вами есть
– Да, – ответил Алан.
Поделиться книгой: