Помоги проекту - поделись книгой:
— Спасибо за комплимент. Погодите, вы действительно их видите?
Пётр Михайлович определённым образом сжал пальцы на руках и мгновенно погрузился в транс. Через минуту он очнулся и с восхищением посмотрел на Славу.
— Не ожидал от вас! Двое из моих наставников действительно держат контакт! Не хотите стать моим учеником? Признаюсь вам откровенно, на Петю я не возлагаю особых надежд. Почему между нами наслоилось непонимание?
— Объяснить вам почему? — Славу понесло — терять уже было нечего. — Потому что ваш контакт не с теми духами! Потому что вы маг, колдун, чародей, чернокнижник, оккультист! Вы думаете, что общаетесь со светлыми, дружественными вам духами? Тогда пойдите, исповедайтесь у отца Питирима, причаститесь. В качестве эксперимента. Как у вас это получится? Сможете ли вы вообще войти в храм? А если да, то выдержите ли беседу в Таинстве с человеком, на котором почивает благодать священства? Сможете ли принять в себя кровь и плоть Господню? А если сможете, то не станет ли вам от этого дурно, и не изблюете ли вы из себя огонь, попаляющий недостойных? Не хватит ли вас удар сразу после причащения? Если вы такой духовно продвинутый, вам это ничего не будет стоить, только «подзарядит». А если не сможете, то весь ваш духовный опыт — фальшивка!.. Почему между нами непонимание?! Какое общение может быть у чистого с нечистым? Я омыт от греха водами Святого Крещения, искуплен Божественной кровью и страданиями Единого Безгрешного, регулярно бываю в Святом Духе. Вы, лишённый этих Божественных даров, слепы и не видите своего падения, блуждаете во тьме, но пытаетесь водить других слепцов, чтобы вместе свалиться в яму и сломать шеи. Это вам надо проситься ко мне в ученики!
— Всё понятно, — сказал Пётр Михайлович. — Раздевайтесь, ложитесь.
Из-за двери ещё никогда так не кричали. Бабушка-льготница достала из сумочки вату, заткнула уши и по-детски засмеялась от радости. Но вскоре её сморщенное личико исказила гримаса недовольства: вопли слышны были даже сквозь вату.
Дверь в храм была открыта и придавлена кирпичом. Аня топталась на крыльце, не решаясь переступить церковный порог.
— Девушка, вам помочь? — спросил её пожилой мужчина в рясе и с бородой, который давно наблюдал за ней.
«Так. Священник, — подумала драматистка. — Тяжело это всё!»
— А чем вы можете мне помочь?
— Могу взять вас за руку, например!
«Прям, как бихевиористы! — подумала Аня. — Интересно, как я смотрюсь в платке?»
— Ну возьмите! — улыбнулась она.
Священник взял её за руку и хотел ввести в храм, но вдруг резко остановился.
— А вы знаете… простите, не знаю вашего имени…
— Аня…
— А вы знаете, Анна, что если сейчас вместе со мной переступите этот порог, то пути назад для вас уже не будет?
— Как понимать ваши слова?
— В самом что ни на есть буквальном смысле!
— Понимаете, я — профессиональный психолог, и знаю эту и многие другие техники.
— Ну раз знаете, тогда пойдёмте!
Как только Аня занесла ногу, чтобы шагнуть за порог, всё тело её неожиданно налилось тяжестью, голова закружилась, и она резко отпрянула назад.
— Что с вами? — испугался священник.
— Ничего не понимаю! — попыталась улыбнуться Аня. — Я сто раз была в церкви… Давайте попробуем ещё раз!
Как только она занесла ногу, воздух перед ней спрессовался, и какая-то сила снова вытолкнула её наружу. Аня села на лавочку, полностью обескураженная.
— Да вы не волнуйтесь! — утешал её священник. — С Марией Египетской то же самое было! А скажите по секрету, вы не собирались участвовать в Таинствах?
— Хотела… проверить.
— А раньше вы когда-нибудь исповедовались, причащались?
— Нет.
— Крестились, наверное, в детстве?
— Лет в пять…
— Ну, вы можете проверить прямо сейчас. Я имею в виду, исповедоваться. Я — иеромонах.
— А разве не надо там, в специальном месте…
— Нет, что вы! Исповедоваться можно где угодно! Щас только сбегаю за епитрахилью. Если что, я и преждеосвящённые дары принесу, причащу вас как болящую.
И он исчез в храме. Аня, подозревавшая, что её загипнотизировали, тут же попыталась одна перешагнуть порог, но не тут-то было. Симптомы повторились.
Как только она окончательно решилась бежать, священник выскочил из храма.
— Вот и я!
— Право, не знаю, с чего начать…
— Начните с самого начала!
— Как к вам обращаться?
— Зовут меня отец Питирим, но можете звать просто «батюшка».
«Так это Славкин духовник!» Аня поняла, что окончательно пропала.
После исповеди она, ведомая отцом Питиримом, переступила-таки порог храма, и с ней случилась ещё более странная вещь. Она почувствовала всем сердцем, что путь назад действительно отрезан, и вернуться ей уже не удастся.
— Слава, дорогой, извини! — Аня нервно чмокнула его в лоб. — Сердцу не прикажешь! Если я приму твоё предложение, то обреку нас обоих на мучение! Давай будем друзьями, хорошими друзьями!
Слава молча направился к двери.
«Я первый раз за последние три года подумал о женщине хорошо, — думал он, спускаясь по лестнице. — Простил ей её блудные грехи. Предложил честный христианский брак. А она говорит, что с таким человеком обрекла бы себя на мучение! „Давай будем просто друзьями!“ Как в мыльной опере. Чуть что, они начинают говорить стереотипами. „Дипломированный психолог“! Да, я несовершенен, но я хотел вместе развиваться! Вот как магия незаметно поражает душу! „Я сама кого хочешь зомбирую!“ Дурные сообщества развращают хорошие нравы. У меня есть защита, а у неё не было. Пропала её душенька! Последний шанс ко спасению отвергла! Наверняка выйдет замуж за этого собачника-зверофила! Я её насквозь вижу! Видеть её больше не хочу!»
Пётр Михайлович пристально вглядывался в лицо отца Питирима, а тот улыбался. Наконец под сводами храма разнёсся радостный вопль мануального терапевта.
— О Господи! Мой гуру! Это ты?!
— Я, Петенька, я. Знаю, ты искал меня везде. Даже в столицу ездил. А поискать в ближайшем мужском монастыре не догадался!
— Не может быть! Учитель! Как ты смог там жить, среди этих чванливых жлобов?
— А, я и сам теперь такой же чванливый жлоб. Думаю, что и ты скоро станешь.
— Монастырь строили Посвящённые? Энергетика там, наверно, сумасшедшая! Надлом в энергетическом поле Земли? Ты достиг в астральном теле Высочайших Сфер?
— Отвечаю по порядку. Основатель монастыря — святой Авраамий Галицкий, ученик Сергия Радонежского. Место и правда благодатное. До Третьего Неба я пока не возносился, но молиться научился.
— Я по-прежнему могу учиться у тебя?
— Не только можешь, но и должен. Вспомни свой тайный обет! Я приобщился к самому глубинному, самому высокому, самому сокровенному Знанию, о существовании которого раньше и помыслить не мог в силу своей духовной ограниченности. Теперь потихоньку буду приобщать и тебя. Истинно христианская жизнь есть самый эффективный, самый безупречный, самый отработанный в мире способ накопления светлой энергии! Если пробьёшься сквозь заслоны внешних дебелых форм, ты наткнёшься на такое сокровище, которое не снилось ни Лазареву, ни Блаватской, ни Гурджиеву, ни Бейли, ни Кастанеде.
— Что мне делать в первую очередь?
— Для начала я тебя крещу. Куда ж ты, голубчик, некрещёный исповедоваться собрался?
— Разве участие в этом обряде может что-то дать?
— Ставлю тебе двойку. Сколько раз я тебе вдалбливал: за физическим всегда стоит энергия. Раз уж ты скопил достаточно личной силы, чтоб найти меня здесь, то изволь меня слушаться. Кто из нас гуру — ты или я?
— Батюшка, когда вы последний раз видели Славу? — спросила Аня.
— Он уже месяц не заходит в храм и не звонит мне.
— Со мной он тоже не общается, трубку не снимает. Может, он куда-нибудь в центр рванул?
— Может, и рванул. Но я точно знаю, что нет. Духовный кризис у него. Ничего, никуда не денется, вернётся. Я — старый паук. Сижу в храме, молюсь, а вы сами валитесь ко мне в паутину!
— Батюшка, а как психология, групповая терапия совместимы с христианством?
— Очень даже хорошо совместимы! Терапевт должен нравственным человеком быть, профессионалом, разумеется, заповеди Христовы исполнять в личной жизни. А миссионерствовать на работе совсем не обязательно, новоначальным даже противопоказано, и профессиональные ассоциации запрещают. Насколько я знаю, современные наши психологи все насквозь гнилые, даже нравственного среди них поискать. И клиенты это быстро узнаю́т, причём обычно от самого же психолога. А если они почувствуют, что ты — нравственный человек, непогрешим в личной жизни, не пьёшь, не куришь, не блудишь, не играешь, то сами за тобой бегать будут. Так, глядишь, и до храма добегут.
— А как лучше говорить в отношении собаки — сдохла или умерла?
— Зачем же обижать братьев псов? Лучше всего говорить «преставился». «Брат Барбос преставился ко Господу!»
Петя задумчиво ходил вокруг храма по часовой стрелке. На пятом круге к нему подошёл отец Питирим.
— Меня зовут Пётр, — представился будущий ветеринар.
— Наслышан, наслышан. А я отец Питирим. Вся шайка-лейка ваша у меня перебывала. Только тебя заждался.
— Я к Славе ужасно привязался. Такой дурной, переплющенный, но я его люблю. Он Аньке предложение делал, а она ему отказала. Он ведь руки на себя не наложит?
— Не наложит.
— А почему он в храм перестал ходить?
— Так происходит с Евангельских времён. Оккультисты, которые искренно ищут Знания, приходят ко Христу. Мельхиор, Гаспар и Валтасар, которые приходили к хлеву с дарами, кем были? Волхвами, оккультистами. А Киприан Антиохийский? Магом, притом необычайно сильным. И все они уверовали и приняли мученическую смерть за Христа… А другие, которые по видимости христиане, ищут в Боге удовлетворения своих желаний и легко отпадают от тела Церкви. Скольких пятидесятилетних тётушек я видел, которые не могли обратить даже собственных мужей и чуть что, отворачивались от Христа! А если из страха вечных мук и оставались в Церкви, то роптали на Бога так сильно из-за своих скорбей, что лучше б уж отпали на время! Кстати, по поводу обращения второй половины. Я пять лет служу и не встретил ни одного случая, когда бы муж обратился в Православие и в течение одного-двух лет не смог обратить жену. А когда первой воцерковляется женщина, муж либо вообще не обращается, либо воцерковляется как-то сомнительно, как будто делает великое одолжение, уж не знаю, кому — Богу или жене. Вера есть знание сердца, проработанное умом — «стояние ума в сердце». Если у мужа сердце ожило, ему всегда хватит мозгов донести свою веру до жены. А вот женщин с мозгами у нас в храмах практически нету. Видно, они все в Думе.
— А Аня?
— Что Аня? Ей нужны сильные мужские руки. Сечёшь, что я говорю? Не большие, а сильные! «Жёны да повинуются мужьям, мужья да любят своих жён»! Мужички-то все нынче слабохарактерные, хоть и здоровые ростом (гигантизм прогрессирует). А Анна — девушка с характером. Вот тебе ещё одно моё наблюдение: тот мужик, который реально может управлять бабой, обычно маленький, а иногда и толстенький. А такие здоровяки, как мы с тобой, только для монашеской жизни и годны.
— А что мне делать?
— А ты, дружок, цепляйся за мою рясу! Раз уж всё равно тобой должен кто-то управлять, пусть это лучше будет мужик, чем баба!
Пётр Михайлович постучал в свой собственный кабинет, и Петя сказал: «Войдите!»
— Петь, извини меня… извини нас… Я должен сам тебе сказать. Мы с Аней решили пожениться и… обвенчаться.
— А как же сексуальная энергия?
— Как-нибудь мы сумеем с ней справиться.
— Да я и сам понимаю, нам с Аней не по пути. Найду себе какую-нибудь дурочку… Вообще я подумываю: не уйти ли мне в монастырь? — сказал Петя мечтательно.
— Это навряд ли у тебя получится, — сказал Пётр Михайлович. — Такие люди, как ты, нужны в миру. Тысячи собачек и кошечек ожидают твоей помощи!
— А отец Питирим сказал, что таким верзилам, как я, самое место в монастыре!
— Он всем это говорит. Испытывает. Плох тот христианин, который никогда не мечтал о равноангельском служении! Вот он и посеивает в душе такую мысль.
— Так вы тоже… стали обращаться?
— У меня такое чувство, что как я не рыпайся, всё равно не отвертишься. Так уж лучше смириться и отдаться на волю этого духовного монстра! Столько лет строил из себя оккультиста, чтоб поймать меня на крючок!
Когда в очередной раз из кабинета раздались дикие крики, старушка-льготница вынула из сумочки дамский пистолет и ногой распахнула дверь в кабинет.
— Антихрист, оставь ты их в покое! — вскрикнула она скрипучим старческим голосом.
Но в кабинете никого не было, только работал магнитофон, из динамиков которого Пётр Михайлович своим спокойным голосом объяснял Пете, как нужно ухватиться и за что дёрнуть, а неизвестный пациент вскрикивал от боли.
Как раз в этот самый миг Петя и Слава, выступающий в роли свидетельницы за неимением оной, подняли венцы над головами новобрачных.
Поделиться книгой: