Помоги проекту - поделись книгой:
Дмитрий Савельев
Елена Кочергина
МАНУАЛЬНЫЙ ТЕРАПЕВТ
В маленьком городке на юге России есть тихая милая улица под названием Берёзовая. Там стоит поликлиника № 111, старая, мирная, утопающая в сирени. Впрочем, недавно она превратилась, никто и не заметил как, в частную клинику «Спасение утопающих». Врачи остались всё те же, а может, и не совсем те, сложно сказать наверняка. Клиника эта — недорогая, предусмотрены льготы. В ней работает ещё довольно молодой специалист по мануальной терапии Пётр Михайлович Поднебесный. Роста он невысокого, жилистый, худой, щёки впалые, руки сильные — именно такие, какие должны быть у мануального терапевта. Волосы цвета неопределённого, какие теперь у большинства людей, а глаза быстрые и острые в одни моменты времени и отрешённые — в другие.
Ни одного утопающего Пётр Михайлович не спас, хотя, возможно, и облегчил страдания нескольким своим пациентам. Одним из таких был его тёска Петя Райкин, который учился на ветеринара. Тотчас же по улучшении своего здоровья Петя записался к Петру Михайловичу в ученики. Он целыми днями просиживал у него в кабинете за перегородкой, ловил каждое слово своего учителя и даже что-то записывал в тетрадку. Что можно сказать о Пете? Он не был глуп, никогда не жаждал и не искал себе учителя и даже, напротив, стремился сам поучать всех и вся. Как же случилось, что он стал единственным учеником великого гуру Петра Михайловича?
Дело в том, что Поднебесный был не просто врачом, не совсем врачом и не в первую очередь врачом. Скажем по секрету, что у него тоже был учитель, который восемь лет назад куда-то исчез. Вот и новый вопрос: куда исчез? Этого не знал даже сам Пётр Михайлович, а с другими учениками своего наставника доктор не был знаком. Точно известно одно: старик числился пропавшим без вести. Но речь у нас не о нём.
Петру Михайловичу были переданы некие знания и умения (которые сам он называл духовными или мистическими), и он в свою очередь жаждал передать их кому-нибудь ещё. Этим «кем-то» и захотел стать Петя Райкин, способный, рациональный, но излишне впечатлительный молодой человек. К слову сказать, внешне Петя был полной противоположностью своего учителя — гигантский детина, тормознутый, добродушный и склонный к полноте, который пошёл учиться на ветеринара «от фонаря», но зверюшек всё-таки любил. Излишний вес привёл Петю к заболеванию позвоночника, и он сам вынужден был обратиться к «ветеринару для людей». Им-то и оказался Пётр Михайлович.
С первого взгляда на Петю терапевт понял, что это — его будущий ученик. На это указывало много знаков. Во-первых, их одинаково звали. Во-вторых, у них было одно и то же отчество. В-третьих, их фамилии пересекались по смыслу («небо», «рай»). Наверное, было и много чего ещё.
Пётр Михайлович начал лечение с объяснения: любая телесная болезнь есть ошибка в энергетическом теле и исправить её чисто физически невозможно. Он так и сказал — «в энергетическом теле» а не «в энергетическом поле». Это весьма заинтересовало Петю, склонного к мистицизму, но до сего дня встречавшего одних шарлатанов, которые его порядком достали. Он усмехнулся своим широким ртом и, обнажив свой могучий торс с буграми жира на боках, плюхнулся на кушетку. Через несколько секунд из кабинета доктора раздались ужасающие вопли. В Петиной спине хрустело, щёлкало и хрякало, но доктор был беспощаден и отпустил парня только через десять минут. Тот едва дополз до дома, и после сеанса его на сутки разбил паралич. Но через два дня он опять оказался в кабинете у Петра Михайловича, успев кое-что прочитать из оккультной литературы. Он даже встретил в одном месте термин «энергетическое тело». На этот раз сеанс был предварён пятнадцатиминутной беседой, после которой опять раздались ужасающие крики. В соседних кабинетах к этому давно привыкли, и если крики кого и пугали, то седую старушонку из числа «льготников», которая думала, что за дверью операционная.
Петя отнёсся к словам врача весьма скептически, но тот предложил ему кое-что проверить на практике. Вскоре парень уже безусловно доверял своему гуру, они подружились и даже вместе сходили в театр. Через месяц спина прошла, от болей не осталось и следа, а Петя даже немного похудел.
И вот у Петра Михайловича завёлся ещё один пациент Петиного возраста. Звали его Слава Адистов. Он был тощ, долговяз, ростом чуть пониже Пети, а нестриженая борода его торчала клочьями. Учился на психолога.
После первого же сеанса Пётр Михайлович невзлюбил своего нового пациента. Он объяснил Пете: энергетическое тело у этого субъекта перекручено так, что ни один махатма ему уже не поможет. Чакры наглухо закупорены и почти замурованы энергетической массой неизвестного происхождения. Надо бы его отвести к учителю Петра Михайловича, но того нет. Где он может быть? В Высших Сферах, разумеется, и неизвестно, вернётся ли назад на Землю. Кроме того, и фамилия этого несчастного начинается со слова «ад», что является крайне дурным знаком.
Сердобольный Петя стал умолять своего гуру отнестись к Славе по-доброму и хотя бы физически облегчить страдания «энергетического отморозка». Тут Пётр Михайлович уселся в кресло и пристально посмотрел в глаза своему ученику.
— Разве ты не усвоил главную космическую истину, что физическое есть лишь форма энергии? Посмотри на себя! Тебе стало лучше, потому что ты стал приобщаться к Знанию! А если чакры полностью закрыты, человека проще убить, чем исцелить. Оставим его на волю кармы…
— Но как так получилось, что чакры полностью закрыты?
— Тут нужна диагностика кармы. Хотя и так видно, что он родился в энергетически неблагополучной семье. Слишком много зацепок — за родственников, за друзей. Чтоб не провалиться в нижние миры после смерти, надо цепляться только за бога.
«Оккультист, как пить дать, оккультист! — думал Слава, выходя из клиники. — Но где найти другого мануальщика в нашем городе? А этот толстый увалень — его ученик… Зачем отец Питирим направил меня ко врачу? Дух сей, дух болезни, изгоняется молитвою и постом. Надо бороться с грехом, который стал причиной заболевания…»
В дверях он столкнулся с какой-то девушкой. Она была одета просто, но со вкусом. Никаких лишних побрякушек, косметика если и была, то незаметная, волосы светлые и некрашеные. Длинные ресницы, скромные голубые глазки, стройная и симпатичная. Барби, ни дать, ни взять.
«Шлюха! — подумал Слава. — У нас в городе все шлюхи. Южное солнце распаляет низменные инстинкты. Только б попрыгать на ком-нибудь верхом! Что-то я не видел её в храме!»
— Это — «Спасение утопающих»? — спросила девушка, опустив глаза.
«Заигрывает! Взяла на мушку! Хочет переспать, ввести в смертный грех, а наутро вильнуть хвостиком!»
— Скорее, «Утопление спасающихся», — процедил он сквозь зубы.
— Мне к мануальному терапевту, — попыталась оправдаться девушка.
Слава забыл, с кем имеет дело — у него сработал один из христианских инстинктов — и схватил девушку за локоть.
— Не ходите туда! Ни в коем случае!
— Да почему? — удивилась девушка. Так с ней знакомство ещё никто не завязывал.
— Вас опутают сетями порока и магии! Вы станете игрушкой в руках враждебных человеку космических сил! Тоталитарный демонический разум проникнет в вас и научит, в добавление ко всем вашим грехам, самому страшному греху — кощунству, хуле на Духа Святого. Я сам только что оттуда!
Такого красноречия Слава за собой давно не замечал. Бабушка-швейцарша уже покатывалась от смеха.
— Я всё-таки думаю, мне лучше пойти, — подумав, сказала девушка. — В этом городе не так много мануальщиков. А если вы хотите познакомиться, весь этот спектакль ни к чему. Зовут меня Аня, я веду групповые тренинги по психодраме в местном психологическом центре. Вот моя визитка. Первое занятие — бесплатно.
— Психолог?
— Дипломированный психолог. В прошлом году закончила «Ленинку» — педагогический институт в Москве. Здесь у вас прохожу что-то вроде стажировки.
— Я тоже учусь на психолога на заочке, — признался Слава.
— Видите, как здорово! Мы с вами — коллеги! А за меня не беспокойтесь, я как-нибудь справлюсь с ситуацией.
— Вы не понимаете…
— Всё я отлично поняла. Думаете, я сектанта никогда в глаза не видела? Да мы со второго курса изучали их психологию!
— А как вы относитесь к зомбированию?
— Я сама кого хочешь зомбирую! — засмеялась Аня. — Думаете, нас гипнозу не обучали? Знаете, какая у нас практическая база была! Всего доброго!
Она подошла к регистратуре, а Слава на ватных ногах, не попрощавшись, вывалился на улицу.
Аня постучала в дверь кабинета, и спокойный мужской голос сказал: «Войдите!»
— Раздевайтесь до пояса сверху и ложитесь на кушетку лицом вниз, — сказал Пётр Михайлович.
Петя уставился на девушку.
— Может быть, молодому человеку лучше выйти, если он не врач? — Аня с сарказмом посмотрела на ученика.
— Нет, пока не врач. Выйди, Петенька!
Петя «вышел» за перегородку, а Пётр Михайлович стал ощупывать Анину спину.
— Да, — изрёк он наконец, — хорошая кармическая чистка не повредит.
— Изъясняйтесь, пожалуйста, в физиологических терминах! — попросила Аня.
— Восемь-десять сеансов будет достаточно, — перевёл доктор.
Старушка-льготница, услышав женские стоны и взвизги, пробормотала «чур меня, чур» и ретировалась в дальний конец коридора.
— Пётр Михалыч, как вы это выдерживаете?! Почему не поддаётесь на женские чары?
— И ты, Петя, будешь выдерживать. Никуда не денешься, будешь! Сексуальная энергия — основной энергетический источник в нашем теле. Взять больше негде, запомни. Откачиваешь из чувства собственной важности и из пениса (ты понимаешь, что словом «пенис» я обозначаю соответствующую ему энергетическую структуру), а направляешь на ви́дение духовного мира, познавание Космической Иерархии и тому подобное. Я тебя не учил медитации на скелет? Сейчас достану.
Пётр Михайлович выкатил из шкафчика скелет.
— Представь себе раздетую Анну Григорьевну и наложи её изображение на скелет. Потом разведи два этих изображения, а потом сведи обратно. Поупражняйся часок-другой, больше у меня пациентов сегодня нет. У тебя в сознании должна произойти спайка: Анна Григорьевна есть скелет, скелет есть Анна Григорьевна. Это несложно, скелет и в самом деле женский. Когда Анна Григорьевна завтра придёт, отпусти какую-нибудь остроумную шутку, ты это умеешь. Она улыбнётся, а ты захвати взглядом её зубы. Затем расфокусируй глаза, уйди внутрь себя и открой третий глаз. Если всё сделаешь правильно, увидишь череп, шейные позвонки, рёбра, тазобедренные кости и так далее. Как следует поупражнявшись, сможешь видеть головной мозг, сухожилия, мышцы, желчь, кровь и лимфу, внутренние органы, нервные волокна и всё остальное как бы наложенным на скелет. Высший пилотаж — это увидеть её шкуру, то есть кожу с волосами и слизистой отдельно от всего остального. Если не получится, представь её девяностолетней старухой, а потом разлагающейся в гробу. Так делают не только буддисты, но и просвещённые христиане. Этого достаточно на первых порах, чтобы отбить похоть.
— А я читал в Интернете, что если сесть спина к спине с девушкой под молодым дубом, помедитировать, попросить дерево о помощи, а потом заняться хорошим сексом в шесть часов вечера, то энергия дуба перейдёт к тебе…
— Пётр! Я запрещаю тебе лазить по нью-эйджеровским сайтам! Нью-эйджеры — предатели Истинного Знания, паразиты на Учении Древних! Все Великие Учителя говорят о том, что без аскетики не может быть никакого духовного развития! А эти духовные калеки пытаются совмещать Знание с телевизором, с алкоголем, с сексом, с поп-музыкой, с обжирательством! Всё равно что два солдата, потерявшие в бою руки и ноги, попытаются заняться любовью, прежде чем их раздавит собственный же танк; так же эти выродки нью-эйджеровцы нарушают все законы течения эманаций, пока их на расплющит кармический каток! Все мировые религии учат аскетике! У мусульман не было аскетической базы, так они пришли учиться в христианские монастыри! «Энергия дуба»! Эти дебилы кормят низших, враждебных человеку духов, те дают временную эйфорию, а дебилам кажется, что их энергетика улучшилась. Потом эйфория проходит, и обнаруживается, что духи выкачали из них и то немногое, что у них было; практиканты остаются абсолютно опустошёнными, но им не хватает энергии даже на то, чтобы это понять, и они опять идут к своему дубу, чтобы «подзарядиться». Более жалких существ и в природе нет! Самоограничение, наоборот, вначале создаёт иллюзию опустошённости, но потом чакры открываются, и энергия начинает течь в душу сверкающим потоком!
— Загнёшься ты! — говорил отец Питирим, попивая чаёк и прикусывая пожертвованные пирожные. — Осёл ты, Славка, притом упрямый! Позвоночная грыжа — ужасная вещь, по себе знаю! Другого мануальщика у нас в городе не найти. И девушку спасать надо! Охмурят её колдуны проклятые! А тебе ничего не сделают, ты только Иисусову молитву во время сеанса твори, не переставая… Красивая, говоришь, девушка?
— Даже слишком красивая. Готов спорить, что всю молодость проблудила. У красавиц нет сдерживающих факторов. Ужасно будет, если она уверует.
— Это почему?
— Ну вот человек однажды уверовал, воцерковился, покаялся за все прошлые грехи, в Таинствах стал участвовать, причащаться. А потом его страсть обратно в болото потянет. Попадёт под двойное осуждение, сугубое. Как Иуда.
— Ты думаешь, Слав, что Иуда веровал во Христа?
— Он же чудеса творил!
— Ну и что? Маги тоже чудеса творят и людей исцеляют. Меня в молодости как раз экстрасенс исцелил.
— Так им бесы силу дают, а Иуду Христос даром чудотворений наделил!
— Слава, Слава! Больно высокого ты мнения о бесах! Всякое чудо от Господа! И потом, что значит «уверовал, воцерковился, покаялся»? Ты, наверное, слышал, что Евхаристия была всего одна — на Тайной Вечере. Все наши так называемые Евхаристии — перенос во времени на Тайную Вечерю. Вернее, участие в Тайной Вечере, которая продолжается до сегодняшнего дня и продлится до конца времён. «Все причащаемся от одного хлеба», все, когда бы мы ни жили — в первом веке, одиннадцатом или двадцать первом. Так что за всю жизнь человек только раз участвует в Евхаристии, потому что Евхаристия одна. То же самое и с уверованием, воцерковлением и покаянием. Не бывает никаких цикличных, регулярных взлётов и падений. Есть единый процесс, который в нашем субъективном восприятии дробится на отдельные события, по-разному окрашенные. Вся наша жизнь есть только миг — миг уверования или закоснения в самости, воцерковления или самоанафематствования, покаяния или самооправдания, приобщения к телу Христа или отсекания себя от него, как инородного элемента. Вот ты думаешь, что уверовал и воцерковился. А я спрошу тебя: ты помер? Я спрашиваю: ты помер?!
— Нет ещё.
— А что же говоришь, что уверовал и воцерковился? Иуда так же про себя думал, что уверовал. Но если взять всю его жизнь в целом, она показывает обратное. Откуда ты знаешь, куда направлен вектор движения этой девушки и куда — твой собственный? Сейчас она ничего не знает, но Христос стучится в дверь души каждого человека. А Христос есть Логос — Слово, Знание. Один впустит Бога к себе в квартиру, а сам запрётся у себя в комнате и даже чаем своего Владыку не напоит. Вот, смотрите все, какой я гостеприимный! А другой, и не открыв дверь, вслушивается в азбуку Морзе Господню. Протестанты занимаются бизнесом, чтоб определить, есть ли на них благословение Божье, а мы боремся со страстями, чтобы попасть в число избранных. И не надо надеяться, что спасёшься, побывав в преддверии ада и вкусив адские «прелести»! Если будешь жить так, чтобы постараться попасть сразу в рай, то чрез преддверие ада спасёшься. А будешь надеяться на преддверие ада, там и останешься.
— Я вот что-то как будто бы мысль потерял…
— А ты воспринимай синкретически, гештальтом. Я ведь старый человек! Мне тяжело тебе всё разжёвывать, язык еле ворочается, пирожные изо рта выпадают. Давеча ты спрашивал: почему я бегаю, как козёл, в подряснике? Отвечаю: ходить тяжело. Споткнусь и ногу сломаю, а кости хрупкие стали. Когда бежишь, ни за что не споткнёшься!
Слава встал Ане навстречу в вестибюле клиники.
— И вы здесь? — удивилась девушка.
— Давайте пойдём туда вместе! — попросил Слава.
— И как вы себе это представляете?
— Вы же — психотерапевт. Придумайте что-нибудь…
— Молодой человек, вам назначено через час! — поморщился Пётр Михайлович, увидев «энергетического отморозка».
— Я — психодраматистка, — объяснила Аня вполголоса. — Это — мой клиент. У него серьёзные психологические проблемы. Прошу вас пойти мне на уступку. Мы с вами почти коллеги… Зонтик! — прикрикнула она на Славу. — Марш в угол за перегородку!
Через секунду из-за ширмы раздался истошный крик — Слава столкнулся нос к носу со скелетом.
Тут в кабинет ввалился Петя и застыл, как вкопанный, глядя на Аню. Он всю ночь упражнялся в медитациях и плохо соображал.
— Встречаются две мухи, — проговорил он, пристально вглядываясь девушке в лицо, — одна говорит: «Я — слепень, а ты кто?» Другая гордо отвечает: «А я полуфабрикатами не питаюсь. Я специализируюсь на продуктах конечной переработки!»
Пётр Михайлович прикрыл лицо руками, но психодраматистка быстро овладела ситуацией.
— У нас тут небольшое представление… Зонтик, ко мне! — скомандовала она Славе. — Вы, Пётр, будете подставкой для зонтиков! Отправляйтесь за ширму и изображайте подставку!
— Как её изображать? — спросил Петя, всё ещё пытаясь поймать отблеск девичьей улыбки.
— А вот тут вам понадобится вся ваша креативность! В психодраме главное — вжиться в образ изображаемого предмета. Если это удастся, тело само примет соответствующее положение в пространстве. Напрягите воображение! А ты, Зонтик, должен разместиться с комфортом — стоять на подставке гораздо удобнее, чем в углу! Марш!
Тренинг начинался в семь часов вечера. Слава пришёл, потому что Аня потребовала «услугу за услугу», а Петя пришёл, чтобы поупражняться в медитации на скелет, а на самом деле, потому что влюбился. Пётр Михайлович сказал, что для «кружочков-пузырёчков» он староват.
Кроме Славы и Пети, присутствовала молодая супружеская пара, которую Аня отловила в супермаркете, три студентки филиала одного из московских вузов, две домохозяйки и один пожилой задрипанный мужичишка, которого направил психотерапевт.
Слава представился Славой, Петя — Петром Михайловичем, супружеская пара — Бонни и Клайдом, студентки — Людой, Светой и Светиком, домохозяйки — Еленой Прекрасной и Сингареллой, мужичок — Арнольдом (оказалось, что его и на самом деле так звали).
На разминке каждый изобразил какой-нибудь предмет: Слава — подсвечник, Петя — мёртвого инопланетянина, Бонни и Клайд — статую Свободы и её постамент, Люда, Света и Светик — предметы женского туалета, Елена Прекрасная — шарлотку, Сингарелла — автомобиль своего мужа, Арнольд — бумажного змея.
— Ну что, всё идёт отлично! — улыбнулась Аня. — Представление начинается! Добровольцы есть? Кто-нибудь хочет проработать свою проблему? Кто хочет быть протагонистом, выдвиньтесь на стуле вперёд.
Арнольд немножко выехал вперёд, скромно улыбаясь. Больше желающих не нашлось.
— Что вас беспокоит?
— Моя жена, она… — Арнольд смущённо хлопнул в ладоши, — ну, в общем, она…
— Хорошо, мы это узнаем позже, если узнаем. — Аня почему-то забыла о контракте с протагонистом. — Закройте, пожалуйста, глаза, расслабьтесь и скажите, чего бы вам хотелось больше всего на свете.
— Стать капитаном тихоокеанского лайнера и уплыть на несколько лет.
— Хорошо. Выберите, кто будет изображать лайнер. Отлично. Пётр Михайлович, примите позу. Кто будет волнами?.. Поактивней, девушки! Сколько баллов за бортом? Шесть? Двигаемся, девушки, двигаемся! Капитанский мостик… Ниже наклонитесь, Слава, ещё ниже. Не волнуйтесь, Арнольд у нас совсем лёгкий. Так, Бонни и Клайд будут боцманом и штурвалом. Арнольд, залезайте на Славу…
— У меня спина… — возмутился Слава.
— Аккуратненько залезайте, чтобы не повредить спину капитанскому мостику. Елена Прекрасная, поддержите мостик, вы — перила. Что видите, капитан?
Поделиться книгой: