Затерянные земли

Действие заклинания: создает вокруг мага крутящуюся стену из мертвящего воздуха и воды. Смерч «Аньллаур» непрестанно отбрасывает во все стороны воздушные потоки и брызги, расходящиеся все дальше и дальше.

Требуемое количество очков маны: 3000 на активацию и 2000 в минуту на поддержку. Через четыре минуты после активации и непрерывного использования расходы маны на поддержание заклинания составят 5000 пунктов в минуту.

Через пять минут после активации заклинания и непрерывного использования в зоне действия заклинания раскроется аура «ань гора тулосса».

М-да…

Вот я стал обладателем заклинания. Причем эльф утверждал, что это нечто боевое. Но я надеялся получить истинно боевое заклинание – мощный энергетический хлыст, кислотный взрыв, землетрясение или еще что-то. Однако стал обладателем жутко непонятного заклинания.

– Изучил…

– Никому о нем ни слова-а-а-а, Рос, – снова отреагировал эльф, напряженно сканирующий взглядом испещренные рисунками стены. – Никому-у-у…

– Понял. И ради чего все это, если не секрет?

– Для всего. И ради Роски.

– Вопросов больше не имею, – скупо ответил я, сворачивая виртуальное описание изученного заклинания. – Ради Роски я и кислоты хлебну. Док, ты ничего не видел.

– А я и не видел. Специально не стал читать о заклинании, – пожал плечами хилый лекарь. – Меньше знаний не по профилю – меньше дрожи в руках во время операции. Но если подвернется что-нибудь подходящее моей бунтующей целительской душе…

– Я не забуду про тебя, дружище, – кивнул я понятливо. – Как и ты про меня. Мы уже долгое время вместе. Команда.

– Команда Роса, – рассмеялся Док. – Тот день у Карстовых Пещер стал для меня золотым билетом, Рос. Что бы ты ни говорил.

– Хвали его, – указал я подбородком на медитирующего эльфа. – Что там с нашим мохнатым другом Колываном?

– Травма хребта. Нервный яд. Эта змеюка его едва не кокнула.

– Вылечится?

– Через девять минут и тридцать три секунды все негативные эффекты спадут, – успокоил меня Док. – Наш мамонт не вымрет. Он, кстати, уже везде побывал! Колыван наш! На земле, под водой, под землей, в воздухе.

– Не мамонт, а герой, – подтвердил я, вытягивая руки в стороны и высаживая по две терновые пущи в коридоре. На всякий случай. – Орб, ты еще долго?

– Упустить ничего нельзя-я-я…

– Нам топать по синей стрелке, – напомнил я.

– И по мертвяще желто-о-ой…

– Какой-какой стрелке?

– ….

– Мертвяще желтой, – судорожно сглотнув, Док напомнил мне слова безумного эльфа.

– Зашибись… и ответа теперь не добиться, – озлился я. – Он снова впал в прострацию. Орб! Через три минуты выступаем! Вода поднимается!

Тут я не соврал – мы пришли сюда посуху, камень под нашими ногами был лишь слегка влажен и покрыт белыми пятнами высохшей соли, мелкими обрывками водорослей, камушками и песком. Сейчас же через мои ступни мягко перекатывала прохладная вода. Издалека слышался нарастающий грозный гул. Подземелье Ань Гдар напоминало о себе, собираясь утопить нас, как котят.

Меня это нервировало. Задержки меня злили. Гнетущая атмосфера заставляла пребывать в непрестанном напряжении. Но я сдерживался и намеревался продолжать в том же духе. Моя группа малочисленна, и ее члены пришли сюда лишь ради меня. Будь им нужна выгода материальная – проще было бы отправиться с «ишаком» Бомом по его крайне нудным челночным делам. Прижимистый полуорк своих не обидит. Будь им нужно развлечение – остались бы рядом с Роской и Кирой, что продолжали рыбачить, а с их позиции открывался прекраснейший вид на всю центральную площадку Кольца Мира, где ежесекундно что-то происходило.

Но они пошли со мной – и оказались в стылой грязи и гулкой темноте. Новые Карстовые пещеры. И наше здесь времяпрепровождение мало напоминало предписанный Бессмертными безмятежный отдых без напряжения цифровых тел и бессмертных душ.

Потому я терпеливо ждал и стоически взвалил на свои плечи максимально подъемную ношу. Фигурально выражаясь, ножки мои подгибались, колени потрескивали, позвоночник похрустывал, а глаза от натуги вылезали из орбит. Но я держался. И отлично понимал, что мы до сих пор живы не только благодаря моему гению (несуществующему), а и благодаря возросшему профессионализму Дока и дьявольскому уму Орбита. Благодаря лысому проводнику мы избежали множества проблем. Не попали в ловушки и в лапы особо страшных монстров подземелья.

А страшных и даже кошмарных тварей здесь хватало! И нам они точно были не по зубам. Много раз мы оказывались у перекрестков и развилок, где некоторые коридоры были помечены красным – стрелками, кругами, кляксами, отпечатками «кровавых» лап и рук, скалящимися черепами, вбитыми в расщелины и небрежно закрашенными красной краской. И дважды мы попытались пройти по отмеченным опасными метками коридорам. Прошли всего ничего, затем остановились и на цыпочках вернулись назад, стараясь сдержать нервное перепуганное икание.

В первый раз мы увидели мерцающую багровую надпись над ворочающимся в глубокой грязи загадочным монстром. Четыреста двадцатый уровень. Склизкий смертохват.

Во второй раз мы ушли еще быстрее, буквально вылетели наружу. Но успели заметить ошеломляющие цифры. Шестисотый уровень. Хеллкорд. За нами метнулось что-то огромное, но мы успели свернуть и помчались стремительно, как антилопы, – в том числе и многотонный Колыван.

Вывод прост – незнамо как Орбит выискивал в этом смертельном подземелье относительно безопасные проходы, влет читая многочисленные подсказки и загадочным образом находя оные под толстым слоем грязи, мха и мусора.

Я обеспечивал наше выживание на выбранном пути, принимая на себя некоторые удары, отвечая огнем на огонь и принимая быстрые тактические решения.

Док также обеспечивал наше выживание, своей исцеляющей и поддерживающей магией компенсируя и сводя на ноль мои ошибки как лидера, когда мое решение приводило к различным ранениям.

Колыван защищал седоков, толстым лбом принимая на себя удары. И мамонт же являлся нашей главной физической силой, буквально сплющивая противников при помощи чудовищной дубины, зажатой в хоботе. Если враг прорывался ближе – в дело шли бивни и ноги.

Так вот мы и продвигались…

Эльф закончил познавательную медитацию через десять минут, и наша передышка, к моему облегчению, завершилась – приливная вода поднялась почти по колено и не собиралась останавливаться на этом уровне.

Мы выстроились в куцый боевой ордер и двинулись дальше, для начала поджарив и раскрошив тройку темных предвестников прилива. Несколько раз свернув, поднялись чуть выше по вылизанному потоками воды наклонному коридору, где и уперлись в шести местах пробитую стену. Из дыр извергалась бурлящая вода, в них же мелькали электрические вспышки.

– Та-а-ам, – указал эльф, хлопая ладонью по голове Колывана.

Мамонт поднял дубину и небрежно ударил по едва-едва отличающемуся цветом месту у самого потолка. Что-то вроде светло-серой заплаты на сером фоне. Я бы вряд ли заметил так быстро – особенно при этом освещении, заметно уступающем дневному свету. Мощный удар заставил заплату продавиться внутрь и покрыться трещинами. Следующий удар завершил дело. В воду полетели куски похожего на сухую глину материала. А затем наши уши заполнил тонкий и жалобный плач… дрожащие и гудящие звуки разлетелись далеко в стороны, заставили завибрировать поверхность воды, наполнили уши тоскливыми переливами.

– Плач прилива, – догадался Док. – Принцип органа? Нет… тут скорее принцип шотландской волынки. Вода поднимается и давит на некий воздушный карман, откуда воздух выходит через тонкое отверстие, издавая этот звук… ух ты…

– Что пишут про птичек? – осведомился я, преодолевая желание снять блокировку с входящих сообщений.

– Каких птичек? А! Секунду…

Доку потребовалось времени несколько больше, чем одна секунда, но вскоре он обрадованно воскликнул:

– Бинго! Сильви-Голди передает, что птицы у вершины утеса немного снизили накал. Но окончательно еще не успокоились.

– Голди? – удивился я тому, что Док выбрал для связи именно ее.

– Ну… да… а что? Она же из Неспящих…

– Это да, – согласился я. – Отлично. Прилив заплакал. Но как-то недостаточно сильно он плачет – птицы еще летают.

– Мало в флейту ду-у-уть… еще надо игра-а-ать…

По достоинству оценив очередное высказывание Орбита и мало что из него поняв, я просто уставился на его указующий перст и обнаружил, что он указывает на бьющие из дыр в стене струи воды. Затем представил себе флейту, благо инструмент по внешнему облику знаком. Полая трубочка с несколькими отверстиями, которые во время игры периодически закрывают и снова открывают при помощи пальцев.

Отверстия в стене размером примерно с мой кулак, заткнуть их я смогу – хотя бы парочку. Если воспользуюсь коленями и головой, то закупорю еще несколько, но тогда напор воды меня попросту отбросит назад. Стоп…

Так вот оно что…

Если прилив исполняет роль человеческих легких, непрерывно дуя в каменную «флейту», то мне предстоит стать «пальцами», затыкающими отверстия. И тем самым мы породим некую мелодию. Я и прилив станем флейтистом – он дует, я исполняю. Шикарная перспектива…

– А какие дыры затыкать? – задал я логичный вопрос, решительно вставая под струи бьющей из стены воды. – Ай! Твою так филармонию! Какого черта?!

К этому мигу я уже лихо отплясывал, несинхронно подергивая плечами и ногами. Вокруг меня в воде поблескивали тысячи голубых электрических искорок.

– Лечу тебя, – среагировал Док, бросивший в меня сгусток зеленовато-белой магии, восполнившей часть уходящей жизни, – и она продолжала уходить. Я находился под большим электрическим напряжением.

– Угри за стенкой? – предположил врач, накрывая меня аурой. – Рос, лучше отойди. Если долбанет разрядом, а не статикой – я могу тебя и не спасти. Испепелит. И останутся от тебя только веселые глаза, покачивающиеся на водной глади…

– О-о-о-о… – с уважением отозвался Орбит, смотря на Дока несколько иначе. Мамонт вытянул хобот и постучал лекаря по плечу, также выказывая уважение.

– Нашел время разродиться шутками! – рыкнул я, роясь в сумке.

– Он пра-а-ав… нажатие – уда-а-ар, – протянул эльф, разводя руками. – И затыка-а-ать только рукой…

– Отлично! – рявкнул я, перерывая свое барахло еще сильнее. – Ну же… ну же… о! Не совсем то… но на безрыбье…

Я нашел эликсир «стойкость истинного алхимика» – пузатую бутылку, наполненную сиреневой жидкостью с алыми и черными вкраплениями. Эликсир обещал комплексную защиту для алхимиков, проводящих опасные опыты. Давал устойчивость к некоторым кислотам, ядам, огню. В том числе немного защищал от электрических разрядов всех типов, кроме божественных и темных. Но я надеялся, что местные угри порождают обычное электричество. Выхлебав бутылку, я повел плечами, снова шагнул к стене и повторил вопрос:

– Какие дыры затыкать?

Вместо ответа лысый эльф развел руками, давая понять, что ответа не знает.

– Честно не знаешь? Или хочешь посмотреть на электрогопак в моем исполнении?

– О-о-о-о…

– Орбит!

– Не зна-а-а-аю…

– Босс, затыкать мало, – встрял второй мой спутник. – Если это флейта – надо играть мелодию. Перебирать пальцами…

– Скажи, я похож на флейтиста? – уточнил я, стоя в пораженной электротоком воде и нервно дергаясь всем телом. В моих вставших дыбом волосах сверкали миниатюрные молнии.

– Не очень, – признался Док. – Но мы тоже далеки от них… если только Колыван не скрывает в себе талант Бербигье Антуана…

– Чей талант?

– Бербигье Антуана Бенуа Транкиля…

– О-о-о-о… – Эльф в экстазе закачал головой, мамонт вновь похлопал лекаря по плечу хоботом и одновременно покачал громадной головой, давая понять, что подобных талантов за ним не числится.

– Тьфу на вас, – буркнул я, засучивая рукава. – Буду жать на авось. Хм… а если нажму неправильно, меня случаем не шарахнет электрической штрафной санкцией?

– Запросто, босс! Но мы тебя откачаем! Я магией, а Колыван реанимационным методом хобот-в-рот.

– Ты сегодня явно в ударе, любитель блудливых демониц, – рыкнул я, примериваясь взглядом к стене. – Короче так – я жму! И за результат не ручаюсь!

– Жми, босс!

И я нажал – решительно подался вперед и воткнул сжатый кулак в левое верхнее отверстие…

Глава четвертая. Сила плохой музыки

Едва я опрометчиво и смело заткнул кулаком отверстие в скале, как случились сразу две вещи – нескончаемый плач утеса стал громче и надрывней, а меня за руку укусила какая-то гадина, плавающая с той стороны стены. И это уже не говоря про пронзивший мое тело электроразряд. Злобно заорав, я почти наугад ударил вторым кулаком и закупорил еще одно отверстие. Плач утеса стал напоминать рев капризного ребенка. Меня трясло в электрической агонии, волосы стояли дыбом, одежда хоть и мокрая, но дымилась, к потолку вздымались клубы дымного пара. Мне почудился запах говяжьего стейка…

– Святые угодники! – причитал Док, наотмашь хлестая меня волшебной оздоровительной плеткой. – Святые угодники!

Господи… я оказался в раю мазохистов.

– Ненавижу музыку! – прохрипел я, ударяя по стене лбом и затыкая третье отверстие.

Утес взревел как церковный орган. Меня отбросило от стены. Упав на гладкий каменный пол, залитый водой, я проскользил пару метров и затих в дыму. Кажется, у меня поджарился язык…

– Чума! Просто чума! – приплясывал надо мной щуплый доктор. – У тебя сапоги порвало! А сообщения-то какие!

– Какие? – просипел я, медленно поднимаясь.

– Читаю вслух, босс! Пока не дергайся, подлечу тебя. – Мне в плечи уперлись окутанные сиянием ладони врача, просевшая на две трети жизнь начала подниматься. – Просто слушай…

Сообщения не радовали.

Едва успокоившиеся было птицы устроили новое безумство, ускорившись в разы и резко расширив диаметр смерча, зацепив своими ударами с десяток парящих разведчиков от различных кланов. Утес Приливная Смерть привлек к себе всеобщее внимание. Вокруг гигантской скалы сосредотачивается все больше сил. Всем очень интересна суть происходящего. Но никто ничего не знает – кроме Неспов. А те загадочно созерцают горизонт и сплачивают ряды.

«Местные» упорно молятся и столь же упорно отмалчиваются. Никто из них не дает заданий, связанных с утесом или хотя бы просто с тем регионом. Как отрезало.

Только что, после того как я заткнул третье отверстие каменной «флейты» собственной головой, около утеса начали погибать игроки. Десятками. И это не шутка.

Суицеллы. Они устроили массовое самоубийство. Не из злобы – от невозможности продолжать жить. Плач утеса слышен не только нам – он прекрасно слышен и снаружи, более того, все тело утеса вибрирует в такт нескладной мелодии, звуковая волна настолько мощна, что резонансное эхо разносится очень далеко. Монстры-суицеллы же напоминают собой ожившие электрические лампочки с жалом, необычные безобидные существа. Но когда тембр плача изменился, суицеллы заметались из стороны в сторону, как обезумевшие. Их начало трясти. Внутри них нарастал звон… а затем существа попросту ударили себя собственными жалами. Так смертельно раненный скорпион пронзает себе спину жалом в желании быстрее обрести смерть. Вот только скорпионы не взрываются, подобно ядерной гранате. А суицеллы еще как…

Десятки мощнейших взрывов сотрясли песчаную полосу с ближайшей к Крылу части утеса. А там собралось немало игроков, с интересом ожидающих развязки неожиданного птичьего пляса. И тут начали раздаваться взрывы – причем необычайно сильные для столь небольших существ. Танки выжили. А вот маги, лекари, лучники, некроманты и прочие «хилые здоровьем» классы разом померли и улетели на далекую локацию возрождения, толком не успев ничего понять. Большинство получили ранения. Многие потеряли часть экипировки, вооружения и артефактов. Если у тебя хрустальный посох с уже пониженной прочностью… для его уничтожения многого не требуется. Это же относится к столь любимым не слишком обеспеченным магам костяным или же слюдяным волшебным головным уборам. Про мелких питомцев вроде скворцов вообще лучше не думать. Их убило даже не взрывом, а его первым дуновением.

В общем, пару минут назад вокруг утеса рвануло множество мощных динамитных зарядов. Детонировал их не кто иной, как я. В фильмах подрывники крутят рукояти взрывных машинок или нажимают кнопки миниатюрных детонаторов, я же их переплюнул – я подорвал кучу игроков самым удивительным образом. Я боднул каменную стену и тем самым убил много игроков… просто феерично…

Такие вот дела…

– Дерьмо! – прошипел я, вставая и стряхивая с переносицы бегающую там миниатюрную шаровую молнию. – Только этого не хватало!

– Злоба злобно матерится, – добавил Док. – Его трижды отбросило взрывами, помотало по пляжу, как тряпку, гонимую ветром, а затем сверху на него упал сбитый с лап белый медведь. Это спасло его от четвертого взрыва. Но на белого медведя рухнул черный носорог. О как… но он не в претензии, если мы найдем дверь в данж.

– Дверь! – заворчал я подобно голодному волку. – Мы тут мелодию найти не можем. И меня почти посадили на электрический стул! Куда уж тут с дверью… пиши – мы работаем.