Невеста из проклятого рода (СИ)

Мама тяжело переносила изгнание. Иногда она впадала в меланхолию и молча слонялась по дому, напоминая собственную тень. А иногда ее жизнерадостность граничила с истерикой. В такие дни отец просил нас поддержать ее и составить компанию в вышивании и чистописании.

На Ледяном острове родители оказались из-за деда, папиного отца – Грега Кэнна. Будучи герцогом и четвертым в очереди на престол, он задумал свергнуть короля Киаринта, посчитав себя более достойным. За ним пошли и другие: его гвардия и придворные, обделенные милостью правителя.

Покушение почти увенчалось успехом. Дворец был захвачен, огненная стихия подчинила себе магическую защиту. Но у короля – Леонарда Третьего – были верные сторонники, они же спасли его, вынеся из огня.

Отец часто подчеркивал, что смерть короля – досадная случайность. Он погиб, когда попытка переворота сорвалась, а деда схватили. Потолочная балка пробила Леонарду грудь, и лекари не успели… Умирая, он проклял весь род Кэннов и пожелал нам гореть в собственном огне посреди снежной пустыни.

Так родители и попали на Ледяной остров. Вместе с ними сюда сослали пару престарелых тетушек и кузена отца. Всех, кого сочли непричастными к покушению. Трое верных слуг отправились за ними добровольно. Правда, тетушки умерли еще до моего рождения, а дядя сорвался с горы, когда осматривал остров.

Мама, блиставшая на балах, любимица света, вместе с трехлетней Эстер последовала за отцом. Он был благодарен ей за верность и любовь и пытался сделать ее жизнь лучше. Тяжелее всего родителям далось исчезновение магии. Сперва они верили, что вскоре им разрешат возвратиться на материк, но с каждым годом надежда на помилование гасла.

Я родилась уже на Ледяном острове и не чувствовала себя изгнанницей. Я любила и наш дом, который мама презрительно называла пристройкой для прислуги, и расцвеченное сиянием небо, и бескрайние снега. Родители рассказывали мне о тех краях, где выросли. О глубоких озерах и высоких лесах. Их глаза всегда светились нежностью, в такие моменты я жалела, что мне не суждено увидеть это.

Проклятье, мучающее родителей, почти не мешало ни мне, ни сестрам. Наверное, потому что я никогда не знала, что такое настоящая огненная магия. Порой я ощущала нестерпимую чесотку под кожей, но научилась жить с ней.

– Мелисса, милая, как ты провела день? – ласково спросила мама.

Сестренка убрала за ухо пшеничного цвета локон и тепло улыбнулась:

– Я закончила ту вышивку, про которую говорила.

Мелиссе было пятнадцать, и она была прехорошенькой. Сестра с восторгом принялась рассказывать о своей работе, и я залюбовалась ею. Жаль, что я не обладала склонностью к рукоделию. Стоило мне взглянуть на иголки и пяльцы, как меня охватывала тоска.

Закончив с супом, я потянулась к жаркому, принесенному Эльзой, нашей бессменной поварихой. Конечно, девушке не пристало столь открыто демонстрировать свой аппетит, но я понадеялась, что никто не заметит.

– А ты, Сильвия, чем занималась целый день? Сегодня я тебя не видела – вдруг спросила мама.

Я, пойманная на месте преступления, замерла, лихорадочно соображая.

– Читала тот роман, что ты мне советовала.

О чем он там был? Я не осилила и десятка страниц, повествование о добродетельной девушке, ставшей жрицей Создателя, показалось мне невыносимо скучным!

Мама с подозрением взглянула на меня:

– И что же тебе понравилось больше всего?

– Невероятная добродетельность Алисии, она так самоотверженно бросилась на защиту нищего! – с жаром ответила я, сложив руки на груди.

Мелисса тихонько хмыкнула, а у Эстер дрогнули уголки рта. Они знали, что я терпеть не могу читать книги по маминой рекомендации.

– А еще?

Я замялась, не представляя, что еще могла сотворить эта Алисия. О, наверняка того бедняка она накормила! Ответить не успела, мама вдруг прищурилась и повела носом:

– Почему от тебя пахнет дымом? Ты снова убегала к этому ужасному мальчишке?!

Мысленно я застонала. Я забыла побрызгаться духами! Теперь отпираться бесполезно… Мама заставит меня целую неделю сидеть дома и читать благочестивые романы!

– Сильвия! Ты глубоко огорчаешь меня.

Ее расстроенный голос и разочарование на лице задели меня, но я не отвела взгляда. Я привыкла быть самой неудачной дочерью. Эстер любила занятия по этикету и мамины истории про дам и кавалеров, Мелисса с охотой занималась рукоделием. И лишь я предпочитала прогулки по Острову и общение с отцом.

Упрямо сжав губы, я выпалила:

– Да, я ходила с Диком смотреть на новорожденных оленят! Это поинтереснее, чем читать про несчастную сиротку, которую обижает каждый прохожий!

Мама отшатнулась, со слезами на глазах глядя на меня. Я тут же прикусила язык, жалея о своей вспышке. Я снова расстроила ее… И почему я сначала болтаю, а потом думаю?

Я поднялась со стула:

– Мам, я вовсе не это хотела сказать…

Мои слова прервал громкий хлопок. Пентаграмма переноса в углу столовой засветилась ровным желтым светом, давая понять, что вскоре мы получим корреспонденцию.

Мама отвернулась, и я опустила плечи. Сейчас она не станет слушать меня, а не обнаружив писем, расстроится еще сильнее… Ну что мне стоило побрызгаться духами?!

Прошло несколько минут, и отец нахмурился. Что-то не так. Пентаграмма вдруг изменила цвет на ярко-синий, и вспышка ослепила нас. Когда зрение восстановилось, я изумленно ахнула. Вместо свертка с журналами в центре пентаграммы стоял незнакомый мужчина в неприметном черном сюртуке и штанах, заправленных в сапоги. Его волосы были рыжеватыми, а черты лица – тонкими. Отвернешься – и забудешь, как он выглядел.

Мама, схватившись за сердце, покачнулась, отец поддержал ее и хмуро уставился на гостя:

– Кто вы такой?

Впервые за двадцать лет изгнания на Ледяной остров явился человек.

Глава 2

Отец встал из-за стола, загородив собой маму и нас. Мелисса до боли вцепилась в мою руку. Незнакомец вышел из пентаграммы и огляделся. Вряд ли он решил собственноручно доставить нам корреспонденцию. Под ложечкой засосало от страха. Зачем бы он ни явился, теперь все изменится.

– Господин и госпожа Кэнн? – спросил мужчина, остановив взгляд на родителях.

Отец, побледнев, кивнул.

– Меня зовут Моррис Браун. Его Величество Роберт рассматривает вопрос о вашем помиловании. Мы можем поговорить наедине?

Мама громко ахнула, ее глаза закатились, и она провалилась в обморок. Отец, огорошенный словами гостя, едва успел подхватить ее и не дать сползти лицом в салат. Она бы никогда не простила себе такого позора!

– Идемте в мой кабинет, – произнес отец.

По его подрагивающим губам я видела, что он заметно нервничал, но пытался держать себя в руках. Эстер первая догадалась прийти ему на помощь и привела маму в чувство. Сообразив, как близка была к провалу, она сконфуженно улыбнулась и предложила Брауну чаю. Тот отказался, и родители увели его в кабинет.

Надо ли говорить, что мы трое, выждав пару минут, помчались следом? Шикая друг на друга, мы остановились возле двери и прислушались.

– Его величество надеется, что в эти годы вам всего хватало. Продуктов, вещей? – начал Моррис.

Я закусила губу от нетерпения. К чему эти расшаркивания? Переходи к делу! Мы же сейчас лопнем от любопытства! Глаза Мелиссы сверкали от возбуждения, даже обычно сдержанная Эстер раскраснелась и дергала пряди светло-рыжих волос, испортив прическу.

– Да, мы благодарны за заботу, – раздался голос отца. – Все это время мы надеялись, что Его Величество смилуется над нами.

– Возможно, вы получите помилование. Все будет зависеть от…

Гость неожиданно замолчал. Я отпрянула от двери и дернула за рукав увлекшуюся Мелиссу. Кажется, она постукивала туфелькой по полу, тем самым выдав нас.

Дверь рывком отворилась, и на пороге показался Моррис. Он укоризненно посмотрел на нас, и мы, залившись румянцем, сделали вид, словно шли мимо. То, что нас застали здесь, чистая случайность!

Конечно, чуть позже мы вернулись к кабинету, но из-за дверей не доносилось ни звука. Похоже, гость применил магию. Его дар-то не проклят!

– Как вы думаете, зачем он приехал? – выпалила Мел, когда мы собрались в моей комнате. Она была ближе всех к кабинету отца.

– Может, мамина мечта сбудется, и проклятье снимут? – задумчиво проговорила Эстер.

– Двадцать лет не вспоминали про нас, а теперь решили помиловать? – фыркнула я. – Странно это.

Не сумев усидеть на месте, я принялась расхаживать по комнате. Да, мама будет безмерно счастлива вернуться на материк, но я вовсе не была уверена, что хочу этого. Остров был моим домом, холодным, но родным. А что ждет нас в Киаринте?

Дверь в спальню стремительно распахнулась, и внутрь вошла мама. Ее глаза лихорадочно блестели, губы были искусаны. Я вжала голову в плечи в ожидании отповеди за подслушивание. Однако она обвела нас слегка растерянным взглядом и сказала:

– Девочки, спуститесь в столовую.

– Конечно, мам, – хрипло отозвалась Эстер.

По спине пробежал холодок. Не похоже, что новости будут хорошими. Сбившись в кучу, мы последовали за ней. Мама уже взяла себя в руки: она расправила плечи и превратилась в себя прежнюю, лишь пальцы, стиснувшие подол платья, выдавали ее напряжение.

В столовой остывал ужин. Гость сидел на стуле, а отец нервно расхаживал по комнате. Когда мы вошли, нас попросили сесть. Моррис прокашлялся и заговорил:

– Девушки, Его Величество считает, что ваш род достаточно наказан за преступления Грега Кэнна и должен быть помилован. Но сперва он хочет убедиться в том, что родители не посеяли в вас зерна мести. Вы отправитесь в Киаринт и проведете Сезон Тишины при дворе. Если вы хорошо покажете себя, то ваши родители будут помилованы и покинут Ледяной остров.

Я изумленно ахнула, не веря своим ушам. Мы все-таки отправимся на материк! Одни!

– Здесь приказ короля, вашим детям ничего не угрожает, – Моррис  протянул отцу свиток и многозначительно добавил. – Кроме того Его Величество обещал подумать о вашем проклятье. Вероятно, он избавит вас от него. Я бросила взгляд на маму. В ее голубых глазах загорелась надежда, а на щеках расцвели красные пятна. Взбудораженный отец взял ее за руку, успокаивая.

Мы с Эстер переглянулись. Конечно, мы сделаем все возможное и невозможное, чтобы родителей помиловали. Ведь они не принимали участия в покушении, но провели лучшие годы своей жизни в одиночестве, мучимые проклятьем. Если мы с сестрами могли довольствоваться обществом слуг или местных жителей, то им после великолепия дворца пришлось туго.

– Благодарим за предоставленный шанс, – Эстер поклонилась, и мы с Мелиссой с запозданием последовали ее примеру.

– У вас есть полчаса на сборы, – кивнул Моррис, довольный нашим ответом. – Берите лишь самое необходимое, гардероб вам пошьют в Киаринте.

Полчаса? Я обхватила себя за плечи, только сейчас осознав, что все происходит по-настоящему. Мама вновь предложила гостю чай, и на сей раз он не стал отказываться. Эстер дернула меня за руку, увлекая за собой, и я пришла в себя. Сестра права. Нельзя терять время.

Зайдя к себе в комнату, я растерянно осмотрелась. Что взять с собой? Конечно, одежда меня не интересовала. Но сколько памятных вещей накопилось за девятнадцать лет жизни! Я с нежностью провела рукой по лоскутному покрывалу на кровати. Мама сшила его, когда мне было десять. Я серьезно заболела и целый месяц просидела в доме, не выходя на улицу. Мне было невыносимо скучно, и наша с ней работа над этим покрывалом стала лучшим воспоминанием моего детства.

Или вот эта кривоватая фигурка оленя, вырезанная из дерева? Дик подарил ее на прошлый день рождения. А я-то думала, чем таким он занимается вечерами, не рассказывая мне!

Мой взгляд падал все на новые и новые вещи. Взяв себя в руки, я смахнула набежавшую слезинку и сунула в карман висящую на стуле атласную ленту бирюзового цвета. Я стащила ее с маминого наряда, привезенного еще с материка. Она безумно любила его, но после рождения Мелиссы он стал ей мал. Однажды я нашла платье в шкафу и вынула ленту из корсажа, уж очень она мне понравилась.

Больше я ничего не взяла и, в последний раз осмотрев комнату, вышла. Самое главное, это моя семья. Без всего остального я обойдусь.

Мама собрала нас в своей спальне. Сперва она крепко обняла каждую, и на глаза вновь навернулись слезы. Зачем я наговорила ей гадостей за ужином? Сейчас все это казалось такой ерундой.

– Девочки, – она обвела нас взглядом. – Я не знаю, что ожидает вас в Киаринте, поэтому вам нужно держаться вместе. Не ссорьтесь и поддерживайте друг друга. Вряд ли высший свет с радостью воспримет возвращение Кэннов. Не доверяйте никому.

– Конечно, мама, – в голосе Эстер звучали слезы. – Мы будем вести себя идеально и не подведем вас. Проклятье снимут.

Мелисса хотела что-то сказать, но расплакалась. Она была очень привязана к маме, ей придется тяжелее всех.

– Ну-ну, моя милая, – улыбнулась мама и, сморгнув слезинку, обняла ее. – Все будет хорошо! Это отличный шанс для нас всех.

Она права. Если мы постараемся, то вскоре воссоединимся с родителями. Набравшись смелости, я хотела извиниться перед ней за случившееся во время ужина, но не успела. В дверь постучали, и отец позвал нас в столовую. Меня пробрала нервная дрожь. Все это походило на какой-то сон, но происходило по-настоящему!

Пентаграмма уже сияла ярко-синим, а Моррис проверял контуры, беззвучно шевеля губами. Заметив нас, мужчина кивнул и предложил нам первыми встать в центр пятиконечной звезды.

Я бросилась на шею к отцу и все-таки разрыдалась. Он выглядел таким растерянным, словно не понимал, что происходит. Он погладил меня по спине и шепнул на ухо:

– Ты храбрая, Силь. Ты справишься.

Я сдавленно всхлипнула и утерла слезы.

– Поторопитесь! – нахмурился Моррис.

Эстер, вскинув подбородок, первой вошла в светящуюся пентаграмму. Сглотнув, я бросила последний взгляд на родителей и поспешила за ней. Мы взялись за руки, и стало чуточку легче.

Мелисса плакала, не спеша присоединяться к нам, и мама взмолилась:

– Господин Браун, может, младшая дочь останется с нами?

– В этом случае наше соглашение будет недействительно, – отрезал тот.

– Я справлюсь! – всхлипнув, сказала сестренка.

– Когда девочки устроятся, они пришлют вам письма, – пообещал Моррис и последним вошел в пентаграмму.

Воздух пронзили синие лучи. Мужчина коснулся одного из них, и все вокруг вдруг поплыло. Лица родителей и знакомый интерьер столовой словно выцвели, а затем пространство вспыхнуло ярко-синим. Голова закружилась, и в следующую секунду все исчезло.

Глава 3

Эйдан