Рыцарские грезы

Тарин нахмурилась.

— Как ты сюда попал Хок?

Он пропустил прядки ее волос между пальцами и улыбнулся.

— Я попросил старую ведьму о чуде, которое спасет меня из цепких лап Алиноры, и чародейка отправила меня к тебе.

— Каким образом?

— Не знаю. Я находился там с кричащей на меня Алинорой, а потом проснулся в твоих покоях.

— Ты можешь вернуться домой?

Спархок медлил с ответом. Чародейка сказала, что если он не сможет заставить леди Тарин полюбить его, то вернется назад в свою историю. А этого он совершенно не хотел. За последние годы он был сыт Алинорой по горло. Воистину он предпочел бы смерть принудительному возвращению к ней.

— Нет, — солгал он, не желая думать о жизни в своей книге. — Меня послали сюда к тебе. Ты нуждалась в герое, и я здесь для тебя.

От его слов на ее лице отразилась смесь боли и радости.

— Неужто ты не хочешь, чтобы я был с тобой? Ты предпочла мне другого героя, заслужившего твое расположение?

Тарин вздохнула.

— Это не совсем так. Я просто не знаю, что мне делать с рыцарем из средневековья. В смысле, ты не можешь устроиться на работу или заниматься каким-то делом. В Америке двадцать первого века очень мало перспектив для рыцаря в сияющих доспехах.

— Значит, ты хочешь, чтобы я вернулся в свою книгу?

Она выглядела растерянной.

— Нет… Да… Не знаю. Честно, я не представляю, что мне с тобой делать.

— А что ты хочешь со мной сделать?

Тарин сглотнула. Голову заполнили восхитительно-греховные и совершенно неуместные в общественном месте мысли.

— Не знаю, Хок, — ответила она честно.

— Тогда притворись, что я здесь всего на семь дней. Сделай вид, будто тебе к концу недели больше не придется видеться со мной. Я просто вернусь туда, откуда пришел. Что бы ты в этом случае со мной сделала?

Она задумчиво улыбнулась.

— Не уверена.

— Подари мне семь дней своего времени, леди Тарин. Всего семь. И клянусь, что если ты больше не захочешь иметь со мной дело, я навсегда покину тебя и вернусь в книгу, чтобы жениться на Алиноре.

Тарин закусила губу от столь заманчивой идеи. Великолепный мужчина на семь дней, который не разобьет ей сердце. Эстер права, это именно то, что доктор прописал.

— Тогда договорились. Семь дней.

Отойдя от него, она отправилась за обувью, а потом вывела его из магазина и на машине отвезла к себе домой.

Так странно, что Хок появился сразу после измены Роба и, все же, ей и правда понравилось находиться в его компании. Хок окружил ее заботой и сдувал пылинки, как не один мужчина до него.

Он не отходил от нее весь день, изо всех сил помогал готовить ужин, хотя, в действительности не знал, как сделать самое элементарное. Даже электронный консервный нож привел его в замешательство.

Сначала он решил, что открывалка одержима, и попытался ее убить большой ложкой. В конце концов, Тарин убедила его, что нож не бесовское орудие и показала, как им пользоваться.

Тарин нахмурилась, пытаясь открыть крышку на банке томатного соуса.

— Моя леди, позволь помочь тебе.

Она протянула Хоку соус, и тот с легкостью открыл баночку.

— Спасибо, — сказала она, забрав соус. С ним определенно здорово.

Хок наклонил голову, а потом подошел к плите, чтобы поближе рассмотреть конфорки.

— Нет огня, а жар идет.

— Это электричество.

Он повернулся и посмотрел на нее.

— Электричество?

Тарин попыталась объяснить происхождение электроэнергии, но осознала, что сама не до конца все понимает.

— Это волшебство, — наконец пояснила она. Крутые чары.

— Больше похожие на горячие, чем крутые, — сказал он, переставляя кастрюли. — У тебя здесь самый замечательный мир, леди Тарин.

— Это не книга, а реальность.

Его весьма озадачили ее слова.

— Нет, миледи. Я персонаж, как и ты. Наш мир — книга, написанная кем-то, даже когда мы разговариваем. Каждое наше действие и слова тщательно прописаны.

— Нет, — возразила она и подошла к книжному шкафу и достала книгу в мягкой обложке. — Вот книги, а это реальность. Мы не в книге, а в моем доме.

— Ты уверена, Тарин? Откуда ты знаешь, что это не книга и мы с тобой не обычные марионетки, подчиняющиеся чужим капризам?

— Поскольку я настоящий человек из плоти и крови, и мной никто не управляет, кроме меня самой.

— И если бы ты меня спросила, я бы ответил точно так же. Так откуда тебе знать, что это правда?

Его слова звучали до жути логично, отчего Тарин стало неуютно.

— Давай не будем об этом, ладно? А то я начинаю себя чувствовать, как те люди из «Сумеречной зоны», застрявшие в ловушке игрушечного городка на потеху гигантского ребенка. — Она вздрогнула, а потом замерла. — Если это книга, тогда почему здесь все такое четкое и ясное? Яркие цвета, бесконечность мира.

— В моей книге все точно так же.

Это удивило ее. Тарин думала в вымышленном книжном мире все прерывистое и расплывчатое.

— Правда?

— Угу. На ощупь или вид ничем не отличается. Изменились только декорации.

«А вот это уже звучит жутко».

Он ласково улыбнулся ей.

— Но, откровенно говоря, мне твой мир предпочтительней своего.

— Почему?

Изумрудные глаза полыхнули жаром.

— Потому что в нем ты.

Тарин растаяла от этих слов. Проклятье, этот мужчина временами может быть невероятно очарователен. Что же в нем так будоражит ее кровь? Это какие-то чары?

Она попыталась представить, какого это иметь настоящего современного Хока. Был бы он так ей увлечен? А она так восхищена им? Трудно знать наверняка.

Может это потому, что он герой книги, а не реальный мужчина. Но тогда, что реально? Может что-то подталкивает ее испытывать подобные эмоции? То, что она не может увидеть, попробовать, прикоснуться, обнять и услышать? Если это так, тогда Хок столь же реален как Роб.

И эта мысль напугала ее.

Закончив с готовкой, она протянула ему тарелку с пастой и повела в столовую ужинать. Оказалось это легче сказать, чем сделать. Хок не знал, как пользоваться вилкой.

Он смотрел на прибор так словно тот инопланетного происхождения.

— Разве у вас нет вилок? — поинтересовалась она.

— Нет, миледи. Никогда раньше мне не доводилось видеть ничего подобного.

— О… — Тарин взяла вилку и показала ему как «волосы ангела» накрутить на зубцы. Хок попытался поднести их ко рту, но паста соскользнула с вилки на колени.

Тарин сдерживая смех, потянулась помочь ему, но в ту секунду как прикоснулась к нему, поняла, что совершила ошибку, Хок был сильно возбужден. Его глаза полыхнули, когда он резко выдохнул через сжатые зубы.

Откашлявшись, Хок поднялся и отошел от нее. Спагетти шлепнулись на пол.

— Прости меня, миледи, — сказал он, наклонившись, чтобы убрать за собой. — Я не хотел оскорбить тебя.

— Каким образом?

— Моим э… неблагопристойным поведением. Я понимаю, что ты истинная благочестивая леди и посему прошу прощения, если коим образом смутил тебя.

Его смущение это единственное, что вызвало у нее неловкость.

— Все хорошо, — заверила она, помогая ему убрать пол. — Ты меня не обидел.

Он замер и посмотрел на нее.

— Нет?

Она покачала головой.

— На самом деле, я польщена.

Спархок вглядывался ей в лицо, пытаясь понять истину, зеленые глаза потемнели.

— Польщена?

— Угу, — ответила она на его родном языке. Тарин подошла к нему почти вплотную. Она видела на его красивом лице выражение страсти. Сильную потребность в ней. Ту, что терзали ее. Горячая и всепоглощающая потребность. И единственное ее желание — запустить пальчики в стоящего рядом мужчину.

Спархок не был готов к ее поцелую. Он застонал от изысканного вкуса, а плоть затвердела еще сильнее. Пах изнывал от желания. Но он держал себя в руках, он ни при каких обстоятельствах не мог принуждать ее. Она его героиня и заслуживала лишь глубокого уважения и восхищения.

Голова кружилась от сладости ее рта и аромата окутавших его волос. Тарин прижала его к себе, проводя руками по спине. Хок воспылал еще большей страстью.

А потом она сделала самую неожиданную вещь. Засунула руку за пояс штанов. Спархок зашипел, почувствовав как теплая ладошка, сомкнулась на его голой коже. Мурашки побежали по его телу, пока ее пальцы скользили по его талии, бедру и ниже.

— Тарин, — выдохнул он, словно молитву.

Она жадно поцеловала его, лаская языком, пока пальчики поглаживали затвердевший член. Спархок сжал руками ее волосы и застонал, когда она впервые коснулась его. Каждая частичка тела дрожала от сильнейшего возбуждения.

У Тарин голова шла кругом от могучего члена в руке. Ее рыцарь был крупным мужчиной, и она млела, представляя, как он заполнит ее. Потом прижала пальцы к основанию и обхватила ствол рукой. Рык зародился в его горле, когда она слегка сжала.

Смеясь от волнения, пока доставляла ему удовольствие, Тарин обхватила второй рукой его колючий подбородок. Она не была из тех женщин, которые прыгают в кровать с едва знакомым парнем, но отчего-то казалось, будто они близко знакомы всю жизнь. И странным образом это так. Она знала о его жизни из книги. Тарин прочитала о Хоке больше, чем ей было известно о Робе. Более того, она знала правду о Хоке, а Роб кормил ее ложью.

Спархок не мог мыслить здраво, пока ее ладонь так нежно его сжимала. За всю жизнь у него не было женщины, жаждущей разделить с ним ложе. Возможно у его новой леди доброе сердце, в котором найдется место для него.

Осмелится ли он надеяться на это?

Ведь это все, о чем он когда-либо мечтал. Все, чего так жаждал. Во всех битвах, которых ему довелось сражаться, и всеми женщинами, повстречавшимися на его пути, Спархок мечтал найти женщину с добрым сердцем, которая полюбит его и научит жить в ладах с самим собой.

Она убрала шаловливую ладошку и стянула с него футболку через голову.

— Знаю, что нам не стоит этим заниматься, Хок, — прошептала она. — Но я слишком тебя хочу, чтобы просто остыть в холодном душе.

— Я твой, как ты того пожелаешь.

Тарин улыбнулась.

— Тогда пошли, милорд-защитник, и я доставлю нам обоим наслаждение.

Она поднялась первой и пошла в сторону спальни. В два огромных шага Спархок нагнал ее, подхватил на руки и понес в постель.

Тарин засмеялась от такой прыти. Так здорово быть необходимой. Она не могла вспомнить ни одного мужчину, который бы приходил от нее в неописуемый восторг. И точно не с внешностью Хока.