Lu Ka
Чужие пути
Глава 1
В королевстве Кепсилия, в деревеньке под названием На горе много лет жила старая лекарка. Некоторые люди называли ее ведьмой или ведуньей, другие знахаркой, а третьи ничего про нее не говорили, а шли за лечением. Госпожа Виорика помогала с головными болями, варила зелья на травах от разных болезней, латала рваные раны от встречи со зверьем, была повитухой, и спокойно жила, никого не трогая.
Она не ходила с украшениями из костей животных, не носила пестрые цыганские шали и звенящие золотые браслеты на запястьях и лодыжках. Она была как все, с проседью в некогда рыжих волосах, с тусклыми зелеными глазами, которые когда-то были яркими как у кошки, на голове обычный светлый платок, чтобы волосы не мешали работать и как у обычной женщины в возрасте — на лице морщины. От того, местные кумушки говаривали:
— Была бы она ведьмой, от морщин давно избавилась, а то баба бабой, что с нее взять? Лечит и ладно. А то говорят тут некоторые, мол ведьма! Так я с них смеюсь, тьфу ты!
У Виорики была единственная дочь — Маяна, такая непутевая, что не то что учиться чему-то не хотела, а и по дому помогать не рвалась. В голове у девицы были только женихи. Красивая она была — Маяна, парни на нее засматривались, да только когда в подоле она принесла нагулянного ребенка — никого к себе не подпускала. Всем рассказывала, что есть у нее жених таинственный и будет она его теперь ждать, из дома носа не покажет.
И люди верили, а что им еще делать. Коль действительно, Маяну потом никто не видел.
Поначалу, упрашивала она мать дать ей зелье, чтоб плод ненужный вытравить из тела, ревела, проклинала, но Виорика хорошо знала свое ремесло — не навреди, было ее главное правило. Еще лучше, она знала свою непутевую дочь. И в кого такой гусыней уродилась, сама не понимала.
В назначенный срок, разрешилась Маяна девочкой и как немного отлежалась, собрала свои вещички и ушла из дома. За забором ее ждал жених, не тот самый о котором она мечтала, а один из многих ее кавалеров, кто решился отправиться за счастьем в город. Там и разбогатеть быстрее получится, чем всю жизнь в грязи прозябать.
Больше непутевая Маяна в деревне не появлялась, а Виорика, всем рассказала, что мол малютка — это ее внучатая племянница. Родителей у девочки не осталось, умерли от лихорадки, а старой лекарке будет помощь.
Росла маленькая Тамила здоровой и послушной, стала для бабушки настоящей помощницей и опорой. А Виорика снова удивлялась, как у ее непутевой дочери могла родиться такая умница.
В лекарское ремесло, бабка посвящала внучку с малых лет. Вместе они вставали ни свет, ни заря и уходили в лес за травами, доходили до соседних холмов и гор. Не зря их деревня носила такое название. Места здесь были богатые на различные целебные травы, горные родники с лечебной водой, чистые озера. И во всей этой красоте, росла и хорошела Тамила.
От кого именно, Маяна нагуляла дочь — Виорика могла только догадываться, но чувствовала во внучке — ведьмачью кровь.
«Коли так, — думала лекарка, — то тем лучше для нее. Ведьмачья кровь — это сила. Колдовать она будет, меня заменит. В лекарском ремесле быть ведьмой необходимо. Любую хворь можно в разы быстрее излечить, от чудищ разных деревню уберечь», — думала старуха, да только ежели бы знала она, как этот дар обернется для ее внучки, уберегла ее и отправила куда подальше.
Людям свойственно винить в своих напастях тех, кто отличается от них. Так и случилось с Тамилой.
Через год, молодая ведьма схоронила свою бабушку. Она тратила много сил на помощь деревенским, когда внезапно, в селение пришла странная хворь. Люди падали от слабости, истощенные, обескровленные, некоторых уже похоронили.
Догадывалась Тамила кто мог стать причиной подобного лиха, видать завелся среди жителей самый настоящий упырь, скрывающийся под человечьей личиной.
Пришли за ней на закате — толпа, с вилами, факелами. Выволокли несчастную девушку и давай обвинять во всех грехах и напастях, туда же приплели и то, что от одной соседки муж ушел к другой, и что у сына главы все не ладится в постели с молодой женой, и что жена мясника никак забеременеть не может. Все в одну кашу, а в Тамилу полетели камни, один зацепил ей в бровь и по щеке потекла кровь.
Связали ей запястья и бросили в сарай, пока мужики дрова для костра собирали, а женщины кричали:
— Сжечь ведунью! Пусть заживо сгорит ведьма проклятая!
Тяжело стало Тамиле на сердце, сколько лет они с бабушкой, а затем она, тратили времени и сил на то, чтобы каждого вылечить, позаботиться, роды принять. Теперь — она для них как прокаженная.
— Тами, ты тут? — детский шепот и в щель между досок заглядывает голубой глаз.
— Тимар то ты? — девушка завозилась на соломе и на коленях подползла к просвету. Да — это был он, сын соседа-кузнеца.
Тимара на попечение Тамилы, мужчина оставлял каждый раз, когда по горло был завален работой. Жена умерла при родах, а о мальчике некому было позаботиться и Тамила назначила саму себя ему в няньки, почитай с пеленок была с ним как родная сестра.
— Я, попробую тебя вызволить, пока наши там костром занимаются, — он расшатал доску и бросил ей нож. — Порежь веревку, сможешь?
Ведьма осторожно взяла нож и выворачивая руки стала осторожно, чтобы не порезаться, тереть лезвием о веревку. Она вся вспотела, а спина затекла, когда путы распались.
— Готово.
— Хорошо, отец отвлекает Баяна, а ты как услышишь, что задвижка щелкнула, беги, — строго наказал подросток. Тимару было десять лет, но рассуждал и действовал он как взрослый парень.
Дальше Тамила подползла к двери и прислушалась. Тарог — кузнец о чем-то разговаривал с Баяном, а когда в воздухе запахло разлитым вином, она услышала самый желанный звук — щелчок открываемой задвижки. Тимар схватил ее за руку и вытащил в полумрак. Дверь он снова закрыл, и они побежали. Бежали до тех пор, пока Тамила не увидела деревянную ограду. За ней, деревня заканчивалась и начинался непроглядный дремучий лес с опасной топью. Туда, кроме лесников и опытных охотников больше никто не осмеливался ходить. Даже бабушка Виорика опасалась туда соваться, в основном, целебные травы они с Тамилой собирали в горах или вблизи озер.
— Иди, лучше в лесу помереть, чем вот так, — сдавленным голосом проговорил Тимар. Он всячески сдерживался чтобы не заплакать.
— Послушай меня, в деревне завелся упырь — это он пьет кровь жителей, живет среди нас и притворяется человеком. Это может быть кто угодно. Скажи отцу и бегите, или позовите ведьмака, чтоб убил его, самим вам не справиться.
— Понял, а теперь уходи. Да хранит тебя всевышний Хорс, — мальчик крепко обнял ее.
— А тебя пусть оберегает сам Род, помни все, чему я учила тебя и не забывай оставаться человечным, не поддавайся людской смуте, — она поцеловала его в лоб и как была босая, бросилась в лес.
Сколько дней Тамила бежала, делая короткие перерывы чтобы перекусить ягодами или съедобными кореньями в летнюю пору — лес спасал, не давая умереть с голоду. Еловые ветки служили теплой и надежной постелью, чистые речушки давали вдоволь напиться и умыться, пока она окончательно не выбилась из сил.
На землю опустились сумерки, то там, то здесь зажигались песчинки звезд, запах леса настолько въелся в ее кожу и волосы, что ведьма перестала их чувствовать. Тело болело, она вконец загнала себя и если ей суждено умереть под старым дубом, то так тому и быть. Прав был Тимар, лучше такая смерть, чем заживо на костре, под людскую брань и несправедливость. Бабушка говорила, что каждая ведьма, черпает свои силы от природы. В пору с весны до осени, когда все цветет, зреет урожай, и ведьмовская сила растет в своем носителе. А зимой, когда холодно и зябко, ведьмачье племя ослабевает, различные чудища тоже уходят на покой, впадают в спячку, темные силы покрываются толстой коркой льда.
От воспоминаний, Тамину отвлек не то вой, не то крик. Неподалеку, словно кто-то плакал, страдал, болезненно выл.
Опираясь ладонями о ствол дуба, девушка неторопливо встала. В ноги вместо костей, словно два железных прута вставили, она еле двигалась.
За кустами и деревьями, она увидела лежащее на земле животное. Черный, блестящий мех, раскрытая пасть обнажила окровавленные клыки, правая лапа зажата в капкане, и вся земля под ним в багровой луже. При виде ее, животное оскалилось, попыталось стать в боевую стойку, но рухнуло на задние лапы.
Сделав успокаивающий вдох, Тамина поискала взглядом что-то, что поможет ей раскрыть капкан. Сделать это голыми руками будет тяжело. Неподалеку нашлась толстая ветка, такая отлично подойдет чтобы хоть немного раздвинуть дуги. Взяв ее, девушка медленно подошла к волку, хищник клацнул перед ее протянутой рукой клыками.
— Тихо, я тебя не трону. Дай, помогу, а дальше делай, что хочешь, — шепотом проговорила ведьма, взявшись за верхнюю дугу с острыми шипами. Протиснув между ними палку, с трудом раздвинула дуги. Ей пришлось действовать быстро, одной рукой держать палку, а второй за дугу. Руки дрожали, плечи болели, но волк сам вытащил лапу и капкан со щелчком захлопнулся.
Тамила отползла от зверя, зализывающего свою рану и также неторопливо встала.
— У тебя своя дорога, у меня своя, — развернувшись побрела к дубу. Она не хотела умирать здесь, рядом с людским орудием для охоты.
Корень старого дерева манил ее, сделавшись подобием подушки. Да, она ляжет на него и уснет вечным сном, сольется с природой и над ее телом никто не сможет надругаться.
Тьма и усталость накрыли Тамилу.
Очнулась она от треска костра, тепла и запаха жареного мяса. Все это время, сдабриваемый дарами леса желудок, неприятно сжался, рот наполнился слюной. Никогда еще Тамиле не доводилось испытывать чувство голода.
По утрам бабушка кормила ее кашами на жирном коровьем молоке, нарезала свежеиспеченный хлеб, намазывала маслом или домашним вареньем. В обед они ели мясные щи, овощные похлебки, на ужин жареную птицу. Молодая ведьма оказалась не готова к жизни в бегах.
Раскрыть глаза оказалось очень тяжело, любое движение она делала с таким трудом, что, когда наконец-то приняла вертикальное положение, голова закружилась от голода и ей пришлось упереться ладонями о землю чтобы не упасть лицом.
— Паршиво выглядишь. Поешь, только маленькими кусочками, иначе тебя стошнит, — посоветовал мужской голос, и в поле зрения Тамилы попала широкая ладонь, между пальцами был зажат тот самый маленький кусочек, который ей заботливо положили в приоткрытый рот. — Жуй тщательно и не торопись.
Она так и сделала, а затем получила второй и третий, и только после этого ей удалось поднять голову выше.
Перед ней сидел широкоплечий мужчина, на вид лет тридцати с длинной, густой бородой и не менее длинными белоснежными волосами, не седыми, а белыми. В ушах блестели серебряные кольца серег, между густых бровей залегла едва заметная морщинка, прямой нос и чуть приоткрытый рот с нижней пухлой губой. На мужчине черная рубашка из выреза видна широкая, волосатая грудь и свернутая два раза тонкая, как шнурок серебряная цепочка. Кроме немного подранной рубахи, на мужчине были короткие штаны до колена. Не было на нем ни лаптей, ни сапог — сидел босиком.
— Нагляделась? — Ехидно спросил незнакомец, обнажив заострившиеся клыки и сверкнув своими золотистыми глазами.
— Ты кто? — Ошарашенно спросила Тамила.
— Ведьма, а такая глупая. Вчера, ты помогла мне вытащить лапу из капкана, — показал свою правую руку, на предплечье красовалось пять окровавленных точек от острых зубцов.
— Я же тебе сказала, у тебя своя дорога — у меня своя. Мне от тебя ничего не нужно, ни благодарности, ни чего другого.
— Какая ты, оказывается, дерзкая, стоило тебя мяском накормить, и, посмотри, как заговорила, — он присвистнул, снова показав свои клыки в широкой улыбке.
Девушка нахмурилась и резко встала, зря она это сделала ее тут же повело в сторону и если бы не оборотень, а это мог быть только он, то ее голове досталось бы ударом об землю.
— Тихо дева. Ноги в кровь, тощая, была и уже отдала бы душу богам, если б я о тебе не позаботился. Вряд ли пришедший охотник, стал церемониться с твоим телом, — он одной рукой держал ее за талию, другой убирал бордовые волосы с влажного лба.
Когда Микель увидел ее поздно ночью, ему почудилось, что к нему подошла упырица: кожа бледная, еле передвигается, как настоящий мертвяк, ноги в кровь. Волосы цвета вина выбились из косы, доходящей до бедер. Под длинными ногтями запекшаяся кровь и темная земля, чуть пухлые губы искусаны и приоткрыты. Ведьма тяжело дышала, будто каждый шаг давался ей с трудом. Но больше всего, его поразили ее глаза — два ярких изумруда, не просто зеленые, а яркие, светящиеся в темноте ведьмовские глаза.
Она испугалась его, он слышал, как бьется ее сердце, что ей страшно, но она взялась помочь ему и освободила, а дальше как сомнамбула, побрела туда откуда пришла.
Он не сразу обратился в человека, сначала ему пришлось чуть подождать, чтобы рана на лапе хоть немного затянулась. У оборотней всегда была быстрая регенерация — это спасало его много раз.
Молодую ведьму он обнаружил лежащей на корнях дуба, она еле дышала и не очнулась, когда он перенес ее на охапку еловых веток. Он не знал, сколько ей понадобится времени, чтобы восстановиться, но понимал, оставаться рядом с капканом, который установил охотник — опасно. Поэтому, как только сам отдохнул, поднял девушку на руки и обернувшись огромным человекообразным черным волком, встал на задние лапы и помчался туда, откуда доносился запах воды. Где вода — там жизнь.
Микель успел найти подходящее место у реки, под ветвями ивы и устроил ведьму на мягкой траве. Лето выдалось жарким, и она не должна замерзнуть, он напоил ее водой, используя ладонь как чашу и с первыми лучами солнца обернулся в обычного волка. Устроившись под боком у ведьмы.
Очнулась она только на следующий день, хлопала глазами как новорожденный щенок и двигалась также неумело. Худенькая и легкая, как пушинка.
— Где мы? — Охрипшим голосом спросила Тамила, цепляясь за рукава его рубахи, когда он усадил ее под ивой.
— Смотря, откуда ты пришла. Что с тобой произошло, отчего ты так долго бежала? — он подкинул несколько поленьев в костер.
— Не сейчас, — сделала глубокий вдох и на четвертинках поползла к воде. Стоило пальцам коснуться прохладной жидкости, как Тамиле сразу стало легче.
«Водица родненькая, дай мне сил преодолеть эту боль. Излечи меня хоть немножко», — мысленно взмолилась она, обращаясь к стихии. Но видно у ведьмы было так мало ведьмовских сил, что вода ее просто не услышала.
Умывшись и вдоволь напившись, она обернулась к оборотню:
— Если ты желаешь мне зла, то лучше убей сейчас, пока я так слаба, — она была спокойна.
Мужчина удивленно вскинул брови, а затем рассмеялся:
— Вот девицы пошли, то просят, чтобы я лишил их невинности, одарил своей плотской любовью, то чтобы убил. Ты необычная. Как твое имя ведьма?
— Тамила, а твое? Сам откуда пришел? Оборотень, а попался в обычный, не магический капкан.
— Давай уговор, ты расскажешь про себя, а я про себя. У меня очень ценная биография чтобы делиться ею со всякими простолюдинками, — этот тип держался так надменно, как если бы был аристократом. Но его внешний облик: борода, спутанные волосы и проколотые уши — делали его похожим на цыгана, а не лорда.
Терять ей было нечего, поэтому Тамила поведала о хвори в своей деревне, о том, что ее попытались сжечь, но она сбежала и не забыла добавить, что ни в чем не виновата.
— То, что ты невиновата, я понял. Как и то, что ты оказалась права в своих выводах. В этой твоей деревушке На горе действительно завелся упырь. Не удивлюсь, что после твоего побега, он продолжит свое пиршество и быть может, очень скоро, все твои враги — станут его жертвами. Будь ты с ними — могла отвадить упыря, но они сами избрали свой путь и избавились от единственного человека, который мог им помочь. Людская глупость не ведает границ, а в деревнях и селах — это обычное явление.
— Твоя очередь.
— Я разве давал тебе обещание? Не припомню, — Он хитро прищурился.
— Все оборотни лжецы? — Сложила руки на груди, недобро сверкнув зелеными глазами.
— Я тебе не лгал — это, во-первых, а во-вторых, я уже сказал, что моя биография слишком ценная, чтобы делиться ею с простолюдинками, а ты именно такая. Или может у тебя длинный род, и ты потомственная аристократка? Графиня Тамила или герцогиня, баронесса, виконтесса, выбирай любой титул, — он издевался над ней, но для себя девушка сделала вывод, перед ней, как бы это не было печально, действительно сидел аристократ и судя по всему, он мог оказаться ведьмаком, а у таких, действительно, свои проблемы о которых ей лучше не знать — живее будет.
Тамила несколько минут смотрел на пламя костра, а затем сосредоточилась и попыталась связать свою энергию с энергией природы. Она села подогнув ноги, платье задралось чуть не до колен, и положила ладони на землю.
«Матушка земля, дай мне сил, дай энергии чтобы спастись, а ежели нет, то умру я. Всевышний Хорс, помоги своей дочери», — она почувствовала, как от земли, по ее венам течет та самая струйка благодати, которая даст ей шанс выжить. Ей все равно куда идти, она может снова поселиться в деревне или в лесу, жить подальше от людей. Сушить на зиму грибы, ловить в проруби рыбу, готовить целебные отвары и продавать их.
— Ты оказывается не так бесполезна, как я думал, но для не инициированной ведьмы — слаба, вывел Тамилу из транса голос оборотня.
— А ты оказывается слишком болтлив для аристократа. Видимо, давно ни с кем нормальным не общался, — устало огрызнулась она в ответ.
— Ты мне нравишься, не боишься меня совсем?
— Нет, а следует?
— Пока что нет. Останешься здесь или пойдешь со мной? — встал с бревна и стал гасить костер.
— А у меня есть другой выбор?
— Да, можешь прямо сейчас броситься в реку. Твой труп никто искать не будет.
Глава 2
Тамила не знала может ли доверять оборотню, но если бы он захотел ее изнасиловать или убить, то давно сделал это. Она надеялась, что раз он аристократ, то, быть может, в нем есть их хваленое благородство. Хотя она никогда не встречала никого по статусу выше чем глава их деревни, но тот был таким же простым мужиком, как и другие.
Они шли вдоль реки, куда именно Тамила не знала, главное, чтобы оборотень не продал ее в рабство в публичный дом, но тогда она и сама покончит с собой, чем перед кем-то раздвинет ноги. Она не берегла свою честь для будущего мужа, просто никогда не задумывалась над тем, что у нее могут быть отношения, как у любой другой деревенской девушки. Парни чурались ее, обходили стороной. Да, они приходили к бабушке, затем и к ней на лечение, брали лекарства, но никогда не пытались сблизиться. Хотя она не единожды ловила на себе слишком внимательные взгляды мужской половины, и ей было неприятно это внимание, оно пугало и было омерзительным. Лучше пусть на нее никто не смотрит, не замечает, чем так откровенно, как они. Любая другая на ее месте, радовалась, что на нее засматривается сын мельника или мясника, но не Тамила. И вот сейчас, она идет по лесу бок о бок с незнакомым и, скорее всего, опасным мужчиной.
Об оборотнях ей рассказывала бабушка, уважительно отзываясь об этом племени. Изредка под покровом ночи, к ним из леса заглядывало несколько таких мужчин, женщин. Бабушка лечила всех без разбору, в уплату ей приносили кто что может, в основном отдавали продуктами, но бывали и ткани. Из них бабушка шила себе и внучке одежду, а потом научила Тамилу.
Игла в руках девушки превращалась в магическую: из-под ее руки выходили такие наряды, каких не было ни у одной девицы. Дочь местного богатея ходила в дорогих платьях, но от их модного вида, людям скорее становилось смешно, нежели завидно, несмотря на богатую вышивку из золотых нитей и жемчуга с камнями. В деревне это смотрелось неуместно.
На Тамиле же были дешевые, но добротные ткани, легкие, ладно сидящие по фигуре в летнее время, а в зимнее — теплые и удобные. Тимару она собственноручно пошила шапку с шарфом и перчатки, подбила его куртку мехом. Кузнец остался доволен ее работой.
Тарог единственный, кто в тот злополучный день, встал на защиту Тамилы, но его словам никто не внял. Нападать на единственного кузнеца, мужики не стали. Но Тамила видела, сколько боли было во взгляде мужчины, пока ее тащили через всю деревню к сараю. Не смог он вразумить людей, так помог сбежать. Тогда сидя в сарае, Тамила слышала его голос, он заговаривал зубы надсмотрщику и подливал вина. Пока Тимар возился с задвижкой.
В глубине леса, когда она без оглядки бежала, ветер доносил до нее шепотки голоса кузнеца: — Беги малышка Тами, спасайся! — И она спаслась, наверное… кто знает, что взбредет в голову ее спутнику.
День клонился к вечеру, а они и не думали останавливаться на привал. Целебная сила природы, помогла Тамиле подлечить ноги, но просить об отдыхе высокомерного оборотня она не хотела. Он давно обернулся черным волком и теперь резво бежал впереди нее. Ведьма двигалась на упрямстве и собственной выдержке, дальше и дальше, под светом звезд, единственном что освещал им дорогу по пустынному полю.
Здесь не росла пшеница, не было и корнеплодных, обычное, пустое поле с низкой травой.
Под утро, Тамила стала клевать носом, ей захотелось упасть и не шевелиться, а волк продолжал бег, пока они не пришли к краю леса.
Поделиться книгой: