Экономическая социология

Нейл Смелсер – американский социолог, профессор Калифорнийского университета, представитель эволюционного функционализма, ученик и последователь Т. Парсонса. Исследовал социально-психологические аспекты коллективного поведения, воздействие разных социальных институтов (политических, правовых, религиозных и др.) на экономическую жизнь общества. Он один из патриархов современной американской социологии и автор выдающихся работ в области экономической социологии, теории коллективного поведения, теории социальных изменений и методологии сравнительного анализа. На книге Н. Смелсера «Социология экономической жизни», изданной в русском переводе в 1965 г., выросло целое поколение социологов-шестидесятников, ставших впоследствии лидерами различных школ и направлений в отечественной социологии 70-80-х гг. Другая крупная работа Н.Дж. Смелсера – «Теория коллективного поведения» (1962). В ней автор развернул концепцию ценностно-ориентированного коллективного поведения; в механизмах формирования массового действия он выделяет когнитивные компоненты: единство взглядов, ценностей и верований его участников. Его учебник «Социология» (1988) выдержал за последние десять лет три издания, что является очень хорошей рекомендацией качества лекционного курса.

Н. Смелсер внимательно изучает развертывание в России борьбы за восстановление рынка в качестве главного экономического института. Каким бы ни был результат этой борьбы, считает он, «капиталистическая» Россия не будет повторять пути развития «капиталистического» Запада из-за особенностей своего политического и экономического наследия в XX в. Н. Смелсер придерживается мнения, что экономическая эволюция России в последующие десятилетия заставит нас пересмотреть и подвергнуть переоценке нынешние теории социального развития.

Основные работы. «Теория коллективного поведения» (1962, 1972); «Социология экономической жизни» (1965); Экономика и социология: в направлении интеграции» (1976); «Социология» (1988).

Глава 3. Основные этапы становления отечественной экономической социологии

Становление отечественной социологии экономической жизни – это постепенное формирование и одновременно выделение (из широкого крута разнотемных социологических исследований) тех исследований, которые посвящены изучению взаимосвязи экономики и общества. Формирование этого «тематического ядра» можно разделить на три этапа. Кратко охарактеризуем каждый из них.

Первый этап (начало 1920-х – середина 1930-х гг.) характеризовался теоретическими изысканиями средств научного обоснования общественных явлений в новых экономических условиях. Руководство послереволюционной России понесло весьма тяжелое экономическое поражение на экономическом фронте и сознательно поставило вопрос о новой экономической политике. «На экономическом фронте, с попыткой перехода к коммунизму, – писал Владимир Ильич Ленин (1870–1924), – мы, к весне 1921 г., потерпели поражение, более серьезное, чем какое бы то ни было поражение, нанесенное нам Колчаком, Деникиным или Пилсудским, поражение, гораздо более серьезное, гораздо более существенное и опасное. Оно выразилось в том, что наша хозяйственная политика в своих верхах оказалась оторванной от низов и не создала того подъема производительных сил, который… признан основной и неотложной задачей»[45].

Непосредственный коммунистический подход к задачам строительства в государстве мешал подъему производительных сил и оказался основной причиной глубокого экономического и политического кризиса весной 1921 г. Новая экономическая политика (НЭП) означала замену разверстки налогом, а также в значительной мере переход к восстановлению капитализма. В какой мере – этого никто не знал. Концессии с зарубежными капиталистами, аренда частных капиталистов – все это было прямым восстановлением капитализма и все это было связано с корнями новой экономической политики. «Ибо уничтожение разверстки означает для крестьян свободную торговлю сельскохозяйственными излишками, не взятыми налогом, а налог берет лишь небольшую долю продуктов»[46]. Крестьянство составляло гигантскую часть всего населения и всей экономики, и поэтому на почве свободной торговли не мог не произрастать капитализм.

Эту основную экономическую азбуку, преподаваемую в началах экономической науки, проходило как руководство послереволюционной России, так и все слои населения. Перед руководством стоял коренной вопрос с точки зрения стратегии, кто скорее воспользуется этим новым положением. За кем пойдет крестьянство?

«Весь вопрос – кто кого опередит? Успеют капиталисты раньше сорганизоваться, – и тогда они коммунистов прогонят… Или пролетарская государственная власть окажется способной, опираясь на крестьянство, держать господ капиталистов в надлежащей узде, чтобы направлять капитализм по государственному руслу и создать капитализм, подчиненный государству и служащий ему? Нужно ставить этот вопрос трезво»[47].

В объяснении и прогнозировании возможных исходов подобной ситуации огромную роль сыграли такие теоретики-экономисты, как Н.И. Бухарин, А.В. Чаянов, Н.Д. Кондратьев.

3.1. Вклад Николая Ивановича Бухарина в осмысление и обоснование экономики переходного периода

Николай Иванович Бухарин (1888–1938) – виднейший и талантливейший теоретик и экономист советского периода. Автор ряда экономических трудов, из которых выделяются «Мировое хозяйство и империализм» (1915) и «Экономика переходного периода» (1920). В область развития экономической теории внес много оригинального. Поставил ряд новых проблем, первым намечая пути их решения. Империализм рассматривался Н.И. Бухариным как комплекс тенденций развития мирового хозяйства, характерных для новой фазы капитализма. Такой подход оказался во многом плодотворным. Он нацеливал на анализ изменений, происходящих в мире в целом, а затем – на исследование социально-экономических процессов в ведущих капиталистических странах, что позволяло обобщенно рассмотреть тенденции и процессы, определяющие развитие экономики и политики мирового капитализма в эту эпоху.

Как экономист-аналитик Н.И. Бухарин считал, что специфической чертой тогдашнего состояния хозяйства являлась не новая экономическая политика как таковая, а ее размеры и объем рыночных отношений. Если взять другую страну, где доля мелких производителей не столь велика, то и объем рыночных отношений там будет иной. Логика рассуждений приводит Н.И. Бухарина к выводу: чем более промышленно развита страна, чем более она индустриализована, тем меньшую роль будут играть в ней рыночные отношения. С развитием хозяйственного механизма объем рыночных отношений будет, по Н.И. Бухарину, меньше, темп их исчезновения ускорится, как ускорится и темп развития социалистического хозяйства, представляющего единый однородный организм[48].

Н.И. Бухарин определял сущность новой экономической политики и ее «универсальность» исходя из отождествления государственного капитализма и социализма. Не нужно долго размышлять, чтобы понять, что социалистическое хозяйство, представляющее собой единый однородный организм, есть не что иное, как образец всепоглощающей государственной монополии, утратившей возможность быстрого и гибкого развития. Таким образом, становление социологии экономической жизни и в самом деле происходило как обоснование, хотя и на высочайшем интеллектуальном уровне, путей социалистического развития в новых экономических условиях.

Работа «Экономика переходного периода» [49]

Значительным вкладом Н.И. Бухарина в осмысление и обоснование экономики переходного периода явилось создание им общей теории трансформационного процесса. Давая анализ переходной эпохи, он формулирует основные положения этой теории, объясняющей процесс трансформации общества из одного социально-экономического состояния в другое. Старое общество в его государственной и производственной формах распадается до самых низов, вплоть до самых последних глубин. Из распавшихся элементов в новой связи по новым принципам строится фундамент будущего общества.

Н.И. Бухарин полагал, что это будет первая (теоретическая) часть двухтомного исследования «процесса трансформации капиталистического общества в социалистическое». Второй том, задуманный как «конкретное описание современной экономики России», так и не появился. Н.И. Бухарин в общей форме рассматривал три основных предмета: структуру современного капитализма в канун пролетарской революции, общество в разгаре революционных потрясений, или общество «нарушенного равновесия», и процесс создания из хаоса нового общественного равновесия как стадии перехода к социализму Точно так же, как К. Маркс, представивший выводы, сделанные им при изучении английского капитализма, в виде общих законов, Н.И. Бухарин, как ему казалось, формулировал всеобщие законы пролетарской революции. Центральная идея книги заключается в том, что в переходный период неизбежно распадается трудовой аппарат общества, реорганизация предполагает временную дезорганизацию, поэтому временное падение производительных сил есть закон, имманентный революции.

Анализ переходного периода позволил Н.И. Бухарину выявить, что иерархическая технико-производственная система, которая в то же время есть выражение социально-классовых отношений и отношений производства, неизбежно распадается на составные элементы. Как ни мал может (конкретно-исторически) оказаться этот промежуточный момент производственной революционной «анархии», тем не менее он является необходимым моментом в общей цепи развития. Абстрагируясь от идеологической формы, выделим основные моменты трансформационного процесса в его наиболее общем выражении.

1. Распадаются не все социально-экономические связки, а связки иерархического типа. Могут рваться связи между рабочим классом, с одной стороны, технической интеллигенцией, бюрократией, буржуазией – с другой. Но производственные отношения, которые выражают отношение рабочего к рабочему, инженера к инженеру, буржуа к буржуа, не рвутся. Иными словами, генеральное размежевание социальных пластов и разрыв людского организационно-технического аппарата происходит прежде всего по линии иерархических связей. Следовательно, социально-экономические связи внутри социальных субъектов (социальных групп, слоев, сообществ) не разрываются.

2. Элементы нового общества вырастают в старом обществе. А так как речь идет о явлениях экономического порядка, т. е. затрагиваются вопросы экономической структуры, производственных отношений, то необходимо искать элементы нового общества в производственных отношениях старого. Другими словами, вопрос необходимо ставить таким образом: какой вид производственных отношений старого общества может лечь в основу новой производственной структуры?

3. В процессе революционного разрыва производственных связок вовсе не обязателен распад материально-технической основы общества. Он не входит в понятие производственных отношений, а относится к производительным силам. Машины, аппараты, фабричные здания и прочее, конечно, страдают во время социальных потрясений. Но основа разрухи лежит вовсе не здесь. Разрушение вещественного аппарата является главным образом следствием распада людского аппарата и прекращения непрерывности трудового процесса. Следовательно, решение проблемы строительства нового общества связано прежде всего с анализом состояния обобществленного труда.

4. Специфическая проблема строительства нового общества состоит в новом сочетании разорвавшихся общественных пластов и правильном видении того генерального элемента, который воплощает в себе прежде и раньше всего материальную основу будущего общества. Этот решающий и основной пласт в ходе революции лишь отчасти распадается. С другой стороны, он необычайно сплачивается, перевоспитывается, организуется. Эмпирическое доказательство тому дала русская революция с ее относительно слабым пролетариатом, который тем не менее оказался неистощимым резервуаром организационной энергии.

Доказательно обосновывая пути формирования нового общества, Н.И. Бухарин в наименьшей мере использовал идеологические доктрины, а в наибольшей мере полагался на аналитический аппарат выстраиваемой им теории трансформационного процесса в контексте развития мировой экономической системы.

3.2. Вклад Александра Васильевича Чаянова в развитие теории семейного трудового крестьянского хозяйства

Александр Васильевич Чаянов (1888–1938) – виднейший и талантливейший экономист-аграрник. Основополагающие работы А.В. Чаянова – «Очерки по теории трудового хозяйства» (1912–1913) и «Организация крестьянского хозяйства» (1925). Организационно-экономическая школа, лидером которой был А.В. Чаянов, исходила из необходимости системного изучения предмета, рассматривала всю совокупность факторов (элементов организационного плана хозяйств), влияющих на продуктивность аграрной экономики, постоянно искала их оптимальное сочетание, не упуская из виду картину развития хозяйства в целом. Ядро экономической теории А.В. Чаянова – учение о крестьянском хозяйстве. Его фундамент он закладывает в «Очерках по теории трудового хозяйства» (1912–1913) и развивает в последующих работах, венцом которых стала монография «Организация крестьянского хозяйства» (1925).

Центральным направлением исследований школы А.В. Чаянова было развитие теории семейного трудового крестьянского хозяйства. Уже в 1912 г. он дает классическое определение цели крестьянского хозяйства: «Задачей крестьянского трудового хозяйства является доставление средств существования хозяйствующей семье путем наиболее полного использования имеющихся в ее распоряжении средств производства и рабочей силы». Такое хозяйствование противопоставлялось А.В. Чаяновым капиталистическому предпринимательству, основанному на наемной рабочей силе[50].

Работа «Организация крестьянского хозяйства» [51]

В 1922–1925 гг. А.В. Чаянову удалось построить целостную теорию организации крестьянского хозяйства. В годы новой экономической политики (НЭП) вышли первое издание его книги об организации крестьянского хозяйства, сборник ранних работ по экономике крестьянского хозяйства, руководство по организации крестьянских хозяйств Нечерноземья. Эту серию работ завершала капитальная монография об организации крестьянского хозяйства. Свою книгу А.В. Чаянов начинал с обобщения фактов, эмпирически установленных Д.И. Кирсановым, П.П. Масловым, Н.П. Никитиным, В.А. Косинским и другими аграрниками, занимавшимися вопросами крестьянского хозяйства. Почему крестьяне не хотят внедрять выгодные молотилки, платят «голодные аренды», превышающие капиталистическую цену земли, разводят трудоемкие и малорентабельные культуры типа картофеля и льна, отвлекаются на отхожие промыслы подрывают и без того слабое земледелие? Почему возникает обратная зависимость цен и «зарплаты» в хозяйстве? Классическая экономическая теория не давала ответов на эти вопросы. Требовался новый подход.

Изложение новой методологии исследования крестьянского хозяйства А.В. Чаянов приводит в дискуссионной форме как ответы критикам – Л.Н. Крицману, Г.Е. Меерсону и другим экономистам, обвинявшим его в статичности анализа, игнорировании марксизма, преувеличении роли сельского хозяйства в экономике России 1920-х гг., идеализации патриархальных форм производства. Отвечая оппонентам, А.В. Чаянов излагает основы своей методологии. Он ставит вопрос о трудовом потенциале крестьянской семьи и волнообразном процессе ее роста и распада. Новые материалы показали сложный противоречивый процесс роста малосеющих хозяйств, с одной стороны, и распада многосеющих хозяйств – с другой.

А.В. Чаянов подробно останавливается на факторах доходности крестьянских хозяйств, которые он делит на две группы: внутрихозяйственные и народнохозяйственные. Главными внутрихозяйственными факторами были, по его мнению, трудовые ресурсы семьи и интенсивность труда. Обосновывается очень важный вывод об отсутствии в некапиталистическом хозяйстве категории заработной платы и превращении ее в чистый доход (личный бюджет) членов семьи. В зародышевой форме здесь высказана идея хозрасчетного дохода, распределяемого между членами трудового коллектива, и, что важно, показаны устойчивость и выживаемость такого коллектива.

Специфика крестьянского хозяйства, лишенного категории зарплаты, ставила задачу «погружения» его в систему народнохозяйственных категорий. А.В. Чаянов успешно справился с этой задачей, указав на преобразование форм цен, процента и ренты в крестьянском хозяйстве и воздействие их на внутренний строй некапиталистической формы производства. Выяснив меру «погруженности» семейно-трудового производства в народное хозяйство, А.В. Чаянов нащупывает динамику вовлечения крестьянских хозяйств в общий оборот. Им оказывается, по мнению автора, механизм «кооперативной коллективизации», осуществляемой на добровольной, постепенной основе, строго стимулируемой государством. Моменты перерастания обособленных хозяйствующих семей в систему «общественно-кооперативного хозяйства» намечены им пунктирно, но достаточно отчетливо, чтобы указать на дальнейшие судьбы крестьянской экономики.

Последний период творчества А.В. Чаянова охватывает 1927–1930-е гг. – период изучения процессов дифференциации крестьянства. В условиях, когда исчезли крупные помещичьи и капиталистические хозяйства, дифференциация, по мнению А.В. Чаянова, возникла вследствие дисгармонии двух видов хозяйств: натуральных, скопившихся в наиболее плодородных центрально-черноземных районах, и простых товарных, тяготевших к рынкам крупных городов и морских портов. Перестраиваясь из натурального в товарное, российское крестьянство испытывало аграрную перенаселенность, начинало мигрировать, следовательно, дифференцировалось. У А.В. Чаянова расслоение выступало не как социально-классовый процесс среди крестьянства, а как отщепление от основного массива семейно-трудовых хозяйств четырех видов состоятельных предприятий: фермерских, кредитно-ростовщических, промысловых, вспомогательных. Здесь получили развитие его концепции об организационном плане крестьянских хозяйств, а главное – его взгляд на демографическую дифференциацию, которая стала им рассматриваться как фон дня социально-экономической дифференциации.

А.В. Чаянов противопоставил схеме экономиста Л.Н. Крицмана «кулак – середняк – бедняк» свою классификацию, состоящую из шести типов хозяйств: 1) капиталистические; 2) полутрудовые; 3) зажиточные семейно-трудовые; 4) бедняцкие семейно-трудовые; 5) полупролетарские; 6) пролетарские. Выдвигался и план разрешения противоречий такой дифференциации – кооперативная коллективизация второго, третьего, четвертого и пятого типов хозяйств с последующим экономическим вытеснением кулака и постепенным вовлечением деревенского пролетария в семейно-трудовое хозяйствование через систему кооперативного кредита. Это был новый подход к выделению социальных слоев среди крестьянских хозяйств, и эту классификацию историкам-экономистам еще предстоит оценить.

Сложная судьба постигла учение А.В. Чаянова в 1920-е гг. Почти все его постулаты, особенно тезис об устойчивости крестьянского семейного хозяйства, были встречены в штыки официальной экономической наукой. В конце 1920-х гг. критика теории семейно-трудового хозяйства постепенно переросла в широкую политическую кампанию, положившую конец научной деятельности А.В. Чаянова. 21 июня 1930 г. он был арестован, в 1938 г. приговорен к расстрелу, а имя его было предано забвению. Однако его теория крестьянского хозяйства продолжает жить и возрождается в серьезных научных публикациях о его творчестве. Главным подтверждением жизненности его учения о крестьянском хозяйстве стала выживаемость семейных и личных форм ведения сельского хозяйства в нашей стране и во всем мире.

3.3. Вклад Николая Дмитриевича Кондратьева в создание теории больших циклов конъюнктуры

Николай Дмитриевич Кондратьев (1892–1938) – основоположник теории больших циклов конъюнктуры, называемых во всем мире «циклами Кондратьева». В начале 1920-х гг. он развернул широкую дискуссию по вопросу о длительных колебаниях при капиталистическом способе организации производства. В те времена еще сильны были надежды на скорую революцию в передовых капиталистических странах, и поэтому вопрос о будущем капитализма, о возможности нового его подъема, достижения им более высокой стадии развития был чрезвычайно актуален.

Работа «Большие циклы конъюнктуры» [52]

Изучая большие циклы конъюнктуры Н.Д. Кондратьева, следует иметь в виду, что экономическая конъюнктура каждого данного момента – это направление и степень изменения совокупности элементов хозяйственной жизни по сравнению с предшествующим моментом. Если рассматривать сложившуюся на данный момент конъюнктуру и определяющие ее факторы, то среди них можно выделить три основные группы:

1) постоянно действующие факторы нециклического свойства (научно-технический прогресс, демографические факторы);

2) постоянно действующие циклические факторы (будут рассматриваться далее); 3) случайные и временно действующие факторы (стихийные бедствия, войны). Под воздействием данных факторов мы можем наблюдать следующую картину: колебания в идеальном виде представляют собой следующие друг за другом подъемы и спады уровней экономики на протяжении некоторого периода времени. Они имеют общие черты: пик цикла, спад, низшая точка, фаза оживления. Наиболее продолжительными из выделяемых колебаний являются так называемые «большие циклы конъюнктуры».

Н.Д. Кондратьевым в конце XVIII – начале XX в. проанализирована в ряде промышленно развитых стран динамика изменения следующих показателей:

• Англия: цены, проценты на капитал, заработная плата сельскохозяйственных и текстильных рабочих, внешняя торговля, производство угля, чугуна, свинца;

• Франция: цены, процент на капитал, внешняя торговля, потребление угля, посевная площадь овса, портфель Французского банка, вклады в сберегательных кассах, потребление хлопка, кофе, сахара;

• Германия: производство угля и стали;

• США: цены, производство угля, чугуна и стали, количество веретен хлопчатобумажной промышленности, посевные площади хлопка; мировое производство угля и чугуна. Показатели производства и потребления (в расчете на душу населения).

С помощью метода наименьших квадратов из ряда выделялись (в основном квадратичные) тренды, а затем полученные остатки усреднялись с помощью девятилетней скользящей средней. Осреднение позволяло сгладить колебания, происходящие чаще, чем раз в девять лет. Длина цикла оценивалась как расстояние между соседними пиками или спадами. К началу 1920-х гг. мировой капитализм пережил, по расчетам Кондратьева, две с половиной волны длиной 48–55 лет.

Математическая методика исследования, применявшаяся Кондратьевым, не была лишена недостатков и подвергалась справедливой критике со стороны его оппонентов, но все возражения касались лишь точной периодизации циклов, а не их существования. Н.Д. Кондратьев понимал необходимость вероятностного подхода при исследовании статистических рядов экономических показателей. В статье «Большие циклы конъюнктуры» (1925) он писал, что считать доказанным наличие таких циклов нельзя, но вероятность их существования велика. Свой конечный вывод он формулировал в более осторожной форме: по имеющимся данным, существование больших циклов конъюнктуры весьма вероятно.

Так как никакой математический аппарат не мог с достаточной вероятностью подтвердить или опровергнуть существование длинных циклов, Кондратьев искал дополнительную информацию, стараясь найти свойства и явления, общие для соответствующих фаз обнаруженных им длинных циклов. На протяжении исследуемого периода в 140 лет, Н.Д. Кондратьевым выявлены четыре важных закономерности относительно характера этих циклов «четыре эмпирические правильности». Две из них относятся к повышательным фазам, одна к фазе спада и еще одна закономерность проявляется на каждой из фаз цикла.

1. «Перед началом повышательной волны каждого большого цикла наблюдаются значительные изменения в основных условиях хозяйственной жизни общества». Они выражаются в технических изобретениях и открытиях, изменениях техники производства и условий денежного обращения, усилении роли новых стран в мировой хозяйственной жизни. «На повышательной волне большого цикла наблюдается оживление в сфере технических изобретений, применение этих изобретений в сфере промышленной практики, связанное с реорганизацией производственных отношений». На понижательной волне кризиса и депрессий создаются предпосылки для перехода к новым технологическим принципам, что, в свою очередь, требует капиталовложений в обновление действующих производств и формирование новых отраслей.

В повышательной фазе первой волны, т. е. в конце XVIII–XIX в. (1770–1820), это были развитие текстильной промышленности и производство чугуна, изменившие экономические и социальные условия общества. Рост во второй волне, т. е. в середине XIX века (1820–1870) Н.Д. Кондратьев связывает с созданием паровых машин, а также строительством железных дорог, которое позволило освоить новые территории и преобразовать сельское хозяйство. Повышательная фаза третьей волны в конце XIX – начале XX в. (1870–1920) была вызвана широким внедрением электричества, радио и телефона. Перспективы нового подъема Н.А. Кондратьев видел в автомобильной промышленности[53].

2. Периоды повышательных волн больших циклов, как правило, значительно богаче социальными потрясениями и переворотами в жизни общества (революции, войны), чем периоды понижательных волн.

Приведем список основных событий.

Первая повышательная волна: французская революция 1789–1804 гг., наполеоновские войны 1799–1815 гг., война России с Турцией 1806–1812 гг., война за независимость США 1775–1783 гг. и др.

Первая понижательная волна: июльская революция во Франции 1830 г., движение чартистов в Англии 1838–1848 гг. и др.

Вторая повышательная волна: революции 1848–1849 гг. в Европе (Франция, Венгрия, Германия), Крымская война 1853–1856 гг., гражданская война в США 1861–1865 гг., войны за объединение Германии 1865–1871 гг., французская революция 1871 г. (Парижская Коммуна) и др.

Вторая понижательная волна: война России с Турцией 1877–1878 гг.

Третья повышательная волна: англо-бурская война 1899–1902 гг., русско-японская война 1904–1905 гг., Первая мировая война 1914–1918 гг., революции 1905 г. и 1917 г. и гражданская война в России 1917–1921 гг. и др.

Очевидно, что социальные потрясения повышательных волн намного превосходят таковые понижательных волн как по числу событий, так и (что более важно) по числу жертв и разрушений[54].

3. Понижательные волны больших циклов сопровождаются длительной депрессией сельского хозяйства. Понижение темпа сельскохозяйственной жизни обусловливает, с одной стороны, усиление поисков в области усовершенствования техники, с другой – восстанавливает процесс аккумулирования средств в руках финансово-промышленных и других групп в значительной мере за счет сельского хозяйства. Все это создает предпосылки для нового подъема большого цикла, и он повторяется снова, хотя и на новой ступени развития производительных сил[55].

4. Большие циклы экономической конъюнктуры выявляются в едином процессе динамики экономического развития, в котором выявляются средние (7–11 лет) и малые (3–5 лет) с их фазами подъема, рецессии и депрессии. Средние циклы как бы «нанизываются» на соответствующие фазы длинной волны и изменяют свою динамику в зависимости от нее – в периоды длительного подъема больше времени приходится на «процветание», а в периоды длительного спада учащаются кризисные годы[56].

Из рассмотренных данных о начале всех трех циклов можно заключить, что в течение примерно двух-трех с половиной десятилетий перед началом повышательной волны каждого большого цикла наблюдается оживление в сфере технических изобретений. Широкое применение этих изобретений в сфере промышленной практики, связанное, несомненно, с реорганизацией производственных отношений, совпадает с началом повышательной волны больших циклов. Одновременно начало больших циклов совпадает с расширением орбиты мировых экономических связей.

Крупнейшей научной заслугой Н.Д. Кондратьева является то, что он осуществил попытку построить замкнутую социально-экономическую систему, генерирующую внутри себя длительные колебания – большие циклы конъюнктуры. В работах предшественников Н.Д. Кондратьева обязательно присутствуют факторы, играющие роль внешнего толчка в формировании колебаний. Н.Д. Кондратьев раскрывает внутренний механизм как спадов, так и подъемов. Именно это второе обстоятельство привлекло западных экономистов. В то время, когда общая экономическая ситуация, особенно в кризисные 1930-е гг., казалась безысходной, кондратьевская концепция давала надежду на выход из большого кризиса. В ситуации «Великого краха 1929 года» в США, когда после кризиса наступила депрессия, длившаяся на протяжении десяти лет, выяснилось, что «намного более важным фактором, чем банковская ставка или доступность кредитов, является настроение общества. Желание заниматься биржевыми сделками появляется только в условиях всеобщего оптимизма и уверенности в том, что любой человек может стать богатым»[57].

Период 1930–1960-х гг. характеризуется перерывом в развитии социологической мысли в советском обществе. Развитие социологической мысли в конце 1930-х гг. практически приостановилось. Социологические методы конкретного исследования были не только изъяты из обращения, но и противопоставлены социальному знанию как преимущественно философскому. Первое упоминание о социологии как возрожденной научной дисциплине относится к 1956 г., когда академик В.С. Немчинов охарактеризовал ее как одну из отраслей философского знания, предметом которой является развитие общества[58].

Второй этап – период возрождения советской социологии в 1960–1990-е гг. происходил в условиях искусственно созданной ситуации ее идеологического неприятия. Теоретической основой эмпирических исследований признавался исторический материализм, что приводило к отрыву теории от эмпирических данных: социологи-практики либо каталогизировали эмпирические находки в соответствии с категориями исторического материализма, либо комментировали их в духе «ползучего эмпиризма», без выхода на теоретические обобщения. В результате, в 1960-е гг. была выработана трехуровневая концепция социологии: исторический материализм есть общесоциологическая теория; она задает способ построения частносоциологических теорий; последние, в свою очередь, опираются на обобщение социальных фактов. Эта концепция позволила утвердить статус конкретных социологических исследований, но вместе с тем затруднила включение отечественной науки в мировой процесс развития социологии[59].

И даже в этих жестких условиях развитие социологии характеризуется развертыванием в стране и республике разнообразных исследований, подавляющее большинство которых проводилось на «стыке» экономики и социологии. Это исследования трудовой мобильности (текучести, миграции, межотраслевых перемещений), отношения молодежи к труду и к профессии, социальных проблем деревни и города, бюджетов времени. Все они в той или иной мере ориентировались на изучение типов поведения, отрицательное влияние которых на экономику было очевидным, но преодоление их негативных последствий требовало принятия практических решений, основанных на глубоком знании природы и закономерностей каждого типа поведения. В данный период во многих регионах страны были проведены исследования, направленные на получение достоверной картины условий труда и образа жизни основных социально-демографических и социально-профессиональных групп населения[60]. Проводимые на данном этапе исследования проистекали из разных научных традиций. Сходство их заключалось в том, что они отражали те или иные стороны взаимосвязи экономики и общества. Это позволяет говорить о формировании научного направления социологии экономической жизни.

Третий этап (с середины 1990-х гг. по настоящее время) – период оформления экономической социологии как науки о механизмах связи между экономикой и обществом. Ее становлению способствовали изменение политической атмосферы в стране, накопление социологией внутренних «соков», усвоение достижений социологической мысли других стран, социологизация экономической науки, правоведения, теории управления и др. Важная черта этого этапа – институционализация социологии экономической жизни. На этом этапе было заложено новое научное направление – экономическая социология. Российскими экономическими социологами Татьяной Ивановной Заславской (р. 1927) и Розалиной Владимировной Рывкиной (р. 1928) была разработана концепция социального механизма развития экономики, обозначенного авторами в качестве предмета экономической социологии на макроуровне.

3.4. Социальный механизм развития экономики – «ядро» объекта социологии экономической жизни[61]

Под социальным механизмом развития экономики авторы понимают устойчивую систему экономического поведения социальных групп, а также взаимодействий этих групп друг с другом и с государством по поводу производства, распределения, обмена и потребления материальных благ и услуг; систему, регулируемую, с одной стороны, социальными институтами данного общества (государством, хозяйственным механизмом, институтами культуры и идеологии), с другой – социально-экономическим положением и сознанием самих этих групп.

Из этого определения видно, что социальный механизм развития экономики увязывает в себе элементы, принадлежащие обеим сферам общества: экономической и социальной, причем увязывает их через главные, стержневые элементы каждой их этих сфер. Действительно, экономическая сфера представлена совокупностью производственных отношений, выступающих в форме действующего хозяйственного механизма, экономическим положением социальных групп, экономическими результатами их деятельности; социальная – социальной структурой общества, где разные группы занимают вполне определенные места, активностью этих групп, их деятельностью и поведением, культурными факторами их активности[62].

Общая идея социального механизма развития экономики такова: он фиксирует характер активности социальных субъектов, а также те социальные и экономические регуляторы, от которых сам зависит: какова именно эта активность, двигают ли эти субъекты экономику или, напротив, тормозят ее развитие.

Сущность социального механизма развития экономики проявляется в выполняемой им функции. Она состоит в том, что, передавая «импульсы развития» из области социальных отношений в экономическую сферу и обратно, он создает (или не создает) социальные условия для эффективного использования ресурсов для научно-технического прогресса, повышения производительности труда, улучшения качества продукции. Передача же импульсов осуществляется через живую активность (деятельность, поведение) групп, функционирующих в системе экономических отношений и в то же время являющихся субъектами социальных отношений, занимающими то или иное положение в социальной структуре данного общества. Это значит, что формой, способом функционирования социального механизма развития экономики являются активность субъектов, их деятельность и поведение в экономической и социальной сферах общества. Эта активность, в свою очередь, детерминируется не только названными объективными регуляторами, но состоянием социально-экономического сознания субъектов: их потребностями, ориентациями, интересами.

«Социальный механизм развития экономики – это, по определению авторов, абстракция, обобщающая множество конкретных явлений экономического и социального характера, а также разнообразные связи между ними»[63]. Его основу составляет активность социальных групп, связывающая все элементы системы в единое целое. Получая «сигналы» из системы производственных отношений и управления, а также из социальной сферы, социальные группы «перерабатывают» эти сигналы в ту или иную продукцию (производимые средства производства и предметы потребления) и одновременно формируют те или иные социальные качества. Конечные результаты активности социальных групп в экономической и социальной сфере – определенный уровень развития производительных сил общества, объем и структура национального дохода, социальные качества работников – анализируются органами управления.

По итогам данного анализа в случае необходимости производится корректировка системы управления экономикой: меняются цели политики, стиль и методы хозяйствования, цены на продукцию, оплата труда тех или иных категорий работников и др. Результаты социально-экономического развития общества определяют также экономическое и социальное положение групп, уровень их жизни, степень удовлетворения потребностей. Положение групп населения и работников зависит не только от общего уровня экономического развития страны, но и от того, как распределяется национальный доход, что, в свою очередь, зависит от характера системы управления. Грубо говоря, какова система – таковы и группы власти, а от характера групп власти зависит положение остальных групп населения и работников страны. В свою очередь, социальное положение и характер деятельности групп власти (работников центральных групп управления, хозяйственных ведомств и министерств, работников юстиции, охраны порядка и др.) зависят от их социально-экономического положения, в частности источников и размера получаемого дохода, объема предоставленной власти, форм и эффективности контроля за их деятельностью.

Из нашего представления об объекте экономической социологии, – заключают авторы, – вытекает, что это достаточно сложная система, основу которой образуют взаимосвязи экономической и социальных сфер. Функционирующие внутри них субъекты придают этой системе динамику, делают ее как бы живым организмом.

Таким образом, для широкого круга читателей был обозначен новый парадигмальный этап – возникновение и развитие экономической социологии как науки о социальных механизмах экономических процессов. Данная концепция определила основную область теоретических и прикладных исследований и послужила основой создания экономической социологии как научной дисциплины в Республике Беларусь[64]. При разработке экономической социологии как научной дисциплины, связанной с конкретными социологическими исследованиями, сфера действия социального механизма была смещена автором данного учебника с макроуровня на мезо-  и микроуровень, от социального механизма развития экономики к социальному механизму регулирования экономического поведения индивидов и социальных групп. По определению российского социолога В.И. Верховина, «концепция социального механизма дополняется и модифицируется Г.Н. Соколовой за счет введения новой категории – «экономического поведения» и соответствующей проблематики, «вращающейся» вокруг модели «homo economicus»[65].

Резюме

1. Становление отечественной социологии экономической жизни – это формирование исследований, посвященных изучению взаимосвязи экономики и общества. Первый этап (1920–1930-е гг.) характеризовался теоретическими изысканиями средств научного обоснования общественных явлений в новых экономических условиях. Проблемная ситуация состояла в том, что «наша хозяйственная политика, – по выражению В.И. Ленина, – в своих верхах оказалась оторванной от низов и не создала того подъема производительных сил, который… признан основной и неотложной задачей». Новая экономическая политика, введенная весной 1921 г., означала замену продразверстки продналогом с крестьян, по которому они получали право свободно распоряжаться своими излишками. Крестьянство составляло около 90 % всего населения и всей экономики, и поэтому на почве свободной торговли не мог не произрастать капитализм. В объяснении и прогнозировании возможных исходов этой ситуации огромную роль сыграли такие теоретики-экономисты, как Н.И. Бухарин, Н.Д. Кондратьев, А.В. Чаянов и др.

2. Значительным вкладом Н.И. Бухарина в осмысление и обоснование экономики переходного периода явилось создание им общей теории трансформационного процесса. Давая анализ переходной эпохи, он формулирует основные положения этой теории, описывающей любой период, суть которого – трансформация общества из одного социально-экономического состояния в другое. Доказательно обосновывая пути формирования нового общества, Н.И. Бухарин в наименьшей мере использовал идеологические доктрины, а в наибольшей мере полагался на аналитический аппарат выстраиваемой им теории трансформационного процесса в контексте развития мировой экономической системы.

3. Вклад А.В. Чаянова в анализ экономики переходного периода состоит в развитии им теории семейного трудового крестьянского хозяйства, создании новой методологии исследования крестьянских хозяйств. Он дает классическое определение цели крестьянского хозяйства: «доставление средств существования хозяйствующей семье путем наиболее полного использования имеющихся в ее распоряжении средств производства и рабочей силы». Он проанализировал механизмы включения семейно-трудовых крестьянских хозяйств в систему народного хозяйства посредством «кооперативной коллективизации», осуществляемой на строго добровольной основе и стимулируемой государством. А.В. Чаянов создал свою классификацию, состоящую из шести типов крестьянских хозяйств: капиталистические, полутрудовые, зажиточные семейно-трудовые, бедняцкие семейно-трудовые, полупролетарские, пролетарские. Им выдвигался и план разрешения противоречий такой дифференциации – кооперативная коллективизация второго, третьего, четвертого и пятого типов хозяйств с последующим экономическим вытеснением кулака и постепенным вовлечением деревенского пролетария в семейно-трудовое хозяйствование через систему кооперативного кредита.

4. Значительным вкладом Н.Д. Кондратьева в разработку методологии анализа основных закономерностей развития мирового хозяйства явилось создание им теории больших циклов конъюнктуры, получившей известность на Западе как теория «длинных волн» в экономической динамике. Н.Д. Кондратьев количественно доказал, измерил во времени и по интенсивности, изобразил графически наличие трех больших циклов, чередующихся примерно через полвека. Он предсказал не только наиболее глубокий мировой кризис конца 1920-х – начала 1930-х гг., но и неизбежность выхода из него путем формирования новой повышательной волны. На временном отрезке в 140 лет Н.Д. Кондратьев эмпирически обосновал циклический характер развития производительных сил, вызывающих реорганизацию производственных отношений. Эта реорганизация происходит в рамках одной экономической формации, отражая во многом принципы реорганизации производственно-технических отношений между людьми, определяемые новыми приоритетами научно-технического прогресса.

5. Второй этап (1960–1990-е гг.) характеризуется развертыванием исследований на «стыке» экономики и социологии. На этом этапе получили развитие следующие основные направления социологического знания: социология груда как специальная социологическая теория (Н.В. Андреенкова, Ю.В. Арутюнян, Н.И. Дряхлов, А.И. Кравченко, Ю.Л. Неймер, В.Г. Подмарков, Ж.Т. Тощенко, З.И. Файнбург); проблемы социального развития рабочего класса и технической интеллигенции (Л.А. Гордон, В.П. Рожин, О.И. Шкаратан, Г.Н. Соколова); методологические и прикладные вопросы комплексного социально-экономического планирования (Г.П. Давидюк, Н.Я. Ельмеев, Н.И. Лапин, П.П. Лузан); социальная организация быта и свободного времени (В.И. Болгов, Л.А. Гордон, Э.В. Клопов, В.Д. Патрушев, В.М. Рутгайзер); общеметодологические проблемы социологического знания (Е.М. Бабосов, З.Т. Голенкова, А.Г. Здравомыслов, Г.В. Осипов, М.Н. Руткевич, Ф.Р. Филиппов, В.А. Ядов). Это позволяет говорить о формировании научного направления – социологии экономической жизни.

6. Третий этап (с середины 1990-х гг. по настоящее время) – период оформления экономической социологии как науки о механизмах связи между экономикой и обществом (Т.И. Заславская, Н.М. Римашевская, Р.В. Рывкина, Л.Я. Косалс, Г.Н. Соколова), а также науки об определенных типах экономического поведения человека в процессе производства, распределения, обмена и потребления материальных благ и услуг (В.И. Верховны, В.В. Радаев, Ю.В. Веселов и др.). Становлению этой науки способствовали изменение политической атмосферы в стране, усвоение достижений социологической мысли других стран, социологизация экономической науки, теория организации и управления и др. Важная черта этого этапа – институционализация экономической социологии.

Контрольные вопросы

1. Чем характеризуется первый этап в развитии советской экономической социологии?

2. Каковы основные положения теории трансформационного процесса Н.И. Бухарина?

3. Какие основные положения теории семейного трудового крестьянского хозяйства А.В. Чаянова вы можете назвать?

4. Каковы основные положения теории больших циклов конъюнктуры Н.Д. Кондратьева?

5. Какие исследования характеризуют второй этап в развитии экономической социологии?

6. Какова роль Т.И. Заславской и Р.В. Рывкиной в утверждении экономической социологии как науки о социальных механизмах?

Н.И. БУХАРИН

(1888–1938)

Николай Иванович Бухарин родился 27 сентября (9 октября) 1888 г. в Москве. В 1901 г. окончил начальную школу с отличными оценками и поступил в лучшую московскую гимназию, где снова получил наивысшие баллы.

В 1907 г. поступил на экономическое отделение юридического факультета Московского университета. И хотя он числился в списках студентов вплоть до своей ссылки 1911 г., он проводил мало времени в аудиториях и еще меньше времени уделял академической программе. С 1909 г. Н.И. Бухарин неоднократно арестовывался, а в июне 1911 г. был выслан в г. Онегу Архангельской области. 30 августа 1911 г. он покидает Онегу и объявляется в Ганновере (Германия), и в Россию до 1917 г. не возвращается.