Помпа

— Петро едет! — звонко крикнула она.

Мгновенно, как вспугнутые воробьи, брызнули в стороны ребята. Одни Галя с Юлькой остались с пустыми вёдрами. Но это был не Пётр, хотя треск его мотоцикла Галка узнала безошибочно.

Парень в грязной спецовке слез, подпёр мотоцикл, подошёл к тёмной, обросшей травой круглой крышке у колонки и по-хозяйски коротко приказал:

— Лом неси, живо!

Галя пронеслась к калитке, вернулась с чёрной железякой. Парень подковырнул крышку; кряхтя, полез в открывшийся под ней люк.

Юлька молча таращила глаза. Галя спросила деловито:

— Авария?

— Авария бы… — пробурчал парень, исчезая.

Девочки нагнулись над люком. Парня уже не было видно, в глубине ворочалась только его спина.

— Воду перекрыли? — спросила Галя.

— Было бы что перекрывать… — глухо ответил люк. — Нема воды. Зима знаешь какая была!

— Зачем он туда полез, в дырку? — с недоумением спросила Юлька.

— Магистраль проверяет.

— Какую такую магистраль?

— Трубопровод. Ну, по какому вода к нам с водохранилища идёт!

Юлька сморщила лоб. Честно говоря, ей и в голову не приходило, что колонки не могут сами тянуть воду сквозь землю!

Парень вылез. Бросил наземь лом, обтёр лицо, завёл мотоцикл.

— Матери скажешь — Петра ночевать не ждите, вторую смену дежурить будет!.. — крикнул и укатил, прыгая на ухабах.

— Обед, обед ему прихватили бы! — сердито послала вдогонку Галя.

Куда там! И парня и мотоцикл уже съело пыльное облако.

От домов, от оград к мёртвой колонке сразу потянулись ребята. Но Галя объяснила:

— Нема воды. Совсем! Зима знаете какая сухая была, без снега! — И повелительным кивком подзывая Юльку: — «Ночевать не ждите»!.. А есть ему треба? Мотоцикл Петрушин взять — можно, обед свезти — нельзя? «Воды нема»! Так сразу, без предупреждения и выключить? Почему, интересуюсь? Айда к дому! Сами на водохранилище слетаем, обед свезём.

Это был подходящий предлог.

Галке до смерти хотелось показать Юльке, а заодно и своим ребятам, что она имеет право в любую минуту выяснить причину такого «чрезвычайного происшествия», как отсутствие воды.

Быстро, ловко собрала она в кошёлку обед для Петра. Густой красный борщ со сметаной, миску жаренной целиком, похожей на орехи, картошки с мясом.

— Трубу в печке прикрой, — распоряжалась она между делом. — Баб Кать, мы Петруне обед свезём! Воду они что-то перекрыли…

— Обед? Добро, свезите. В школу-то на работу не припоздаешь? — Голова в тёмном платке высунулась из кухни.

— Я с водохранилища прямо. Юлька, портфель мой из залы неси!.. Ой, что я, мы ж на винограднике…

Юлька в недоумении стояла у печки: труба ведь на крыше? Подскочив, Галя двинула в стене заслонку, схватила кошёлку. И вот уж девочки зашагали под палящим солнцем по дороге. Юльке легко было смотреть в чёрные очки, Галя и так смотрела хоть бы что…

Обе не замечали, что позади, то прячась в тени палисадников, то перебегая от ограды к ограде, неотступно, как сыщик, крадётся любопытный проныра Шурец-Оголец.

Вот и остановка автобуса у длинного белого сарая. И сам автобус катится по сиреневому шоссе. Всего два дня назад привёз Пётр Юльку этим шоссе из города в Изюмовку. А сейчас она уже едет на его загадочное водохранилище. Какое оно? Что там делает Пётр? Почему должен дежурить даже ночью? Сто вопросов будоражили любопытство.

Глава третья

А Петра-то на месте и не оказалось! Уехал с начальником на какую-то «трассу».

— Хотите — здесь ждите, хотите — в фильтровальной, — сказала в конторе секретарша, внимательно осмотрев Юльку.

— Идём!

Галке всё было знакомо. Независимо хлопнула она дверью, повела куда-то под гору. Кругом белели домишки в молодой зелени.

— Оно где, водохранилище? — спросила Юлька. Ничего даже похожего на речушку какую-нибудь не виднелось.

— Там!

«Там» были лишь холмы, горы, горищи в тумане голубовато-сером, как в дыму. Тёмно-лиловые, синие, зелёные в жёлтых подпалинах. Где-то гулко ахнуло, покатилось…

— На Агармыше карьеры рвут, — пояснила Галка испугавшейся Юльке.

— Зачем их рвать? Какие карьеры?

— Щебёнку брать надо же!

Громадная гора издали была похожа на спящего медведя в зелёной шкуре. Но некогда стало разглядывать — тропка, которой шли девочки, кончилась у ворот с надписью: «Посторонним вход строго запрещён».

Они-то были не посторонние! Смело толкнули калитку. В ложбине вырос странный дом, вроде трёхэтажной башни. Подошли к двери, подёргали — заперто. Галя нажала жёлтую кнопочку в стене. Тотчас ответный, сильный задребезжал по всему зданию звонок. Распахнулось окно, высунулась девушка в белом халате.

— Галюшке привет!

Застучали по каменной лестнице каблучки, дверь распахнулась. Правда, девушка в халате тут же заперла её на ключ, даже подёргала, а девочек повела наверх.

— Это кто же с тобой? Сестричка московская пожаловала? — ворковала она сквозь ровный и мощный гул, доносившийся из этажей.

— Ага. Сестра из Москвы. Петруши нема?

— Не возвращался. Идёмте в лабораторию. Ой, беда у нас, девоньки, беда! Пополнения никакого, дождей прогноз не обещает, обратно засуху… Испарение — страшно глядеть!

Произнося эти странные слова, девушка ввела Галю с Юлькой в комнату вроде школьного химического кабинета, только необычайной чистоты. Колбы, пробирки и мензурки, как войска, выстроились на столах. В прозрачное оконное стекло лился солнечный свет: на цветы вдоль подоконника, на кафельный, без соринки, пол, на диковинный щиток с глазками и строем блестящих наконечников. Юлька вспомнила: такой же щиток они видели с мамой на почте в Кузьминках!

Тут как раз вспыхнул зелёный глазок. Девушка подбежала, ткнула в него наконечник и грозно закричала в телефонную трубку:

— Да, да, отключили! До особого распоряжения! В медпункт? В медпункт дадим. И в ясли. А пекарня подождёт, не умрёте…

На щитке вспыхнули два глазка. Девушка покричала опять, выдернула наконечники — они ловко уползли на место — и сердито сказала:

— А, чтоб им! Сами воды не запасли, а мы виноваты…

Под потолком ярко замигала лампочка, мелодичный звон наполнил лабораторию.

— Ой, резервуар полный! — прокричала девушка, убегая. — Халаты в шкафу, наденьте!..

Галя вынула один, протянула Юльке.

— А Пётр… — спросила та, подгибая длинные рукава. — Твой старший брат Пётр, он тоже здесь работает? Он кто, химик?

— Петруша всюду. На линии, по объектам, в насосной. Не то в конторе графики составляет. Расхода воды. Учитывать же надо! — Галя заметно гордилась своими познаниями.

Девушка-лаборантка всё не шла. Галя, пристроив кошёлку с обедом в холодок, ахнула:

— Мне ж на виноградник время! Юлька, со мной пойдёшь чи Петрушу здесь обождёшь? Ничего, гляди, не трогай! Одна домой не забоишься?

Этого ещё не хватало!.. Да Юлька готова была ждать хоть до вечера! Галя исчезла. Как только хлопнула внизу дверь, на цыпочках, придерживая халат, она обошла лабораторию. На пробирках наклеены этикетки, номерки. В больших песочных часах тихо сыплется светлый песок. Вот он окончился, где-то звякнуло, точно будильник старый… Юлька быстренько села на стул у окна. Вдруг сейчас войдёт Пётр? А она ждёт его уже с обедом. Юлька подтянула редькин хвост, засучила рукава.

Но время шло, а Пётр и Таня не приходили. В этажах по-прежнему шуршало, всплёскивало что-то… Когда стихало, становилось слышно, как из пробирки на стол капает вода. Юльке надоело разглядывать сонный телефон, она уставилась в окно. Сквозь тополя сверкнуло солнце, и будто огромное зеркало прорезалось. Тут-то и вошёл Пётр.

Как же он вошёл? Звонок ведь не звонил! Значит, у него, как у главного начальника, собственный ключ?

— Ты здесь?! — удивился Пётр. — Зачем сюда попала?

— Я… Мы с Галей… Обедать вам привезли! Пожалуйста…

— Вот это хорошо. А Татьяна где?

— В бассейне. В каком-то резервуаре!

— Ну, в резервуар она не полезет, — засмеялся Пётр. И крикнул так, что отдалось по всему зданию: — Татьяна!..

— Здесь я, Пётр Фёдорович! Глинозём пора засыпать. — Таня, лаборантка, появилась как из-под земли.

— Ступай в контору, зарплату дают. Мы с ней сами управимся, — кивнул Пётр на Юльку.

— Ой, спасибочко!

Танины сандалеты бойко застучали вниз по лестнице.

— Идём, — коротко приказал Пётр.

— Куда?

— Увидишь. Халат здесь оставь.

Это было сделано с удовольствием! Пётр вышел на лестницу, отворил дверь «в этаж». Юлька за ним. Ну и ну!

Громадное, светлое и чистое помещение — хоть на пол ложись — казалось похожим на бассейн для плавания. Огромные резервуары с пенящейся голубовато-серой водой разделял узкий, вроде капитанского мостика, проход. Чернели трубы, краны, блестели стрелки-указатели; круги-колёса были выкрашены зачем-то красным…

Пётр нагнулся, покрутил одно из красных колёс; в помещении загудело сильней, и вода ближнего резервуара, заклокотав, стала медленно опускаться, обнажая влажные, в узорах, стенки.

— Стоп! — сказал Пётр. — Так будем с тобой держать.

Они сошли вниз, оставив входную дверь фильтровальной незапертою. Рядом находился сарайчик. Пахнуло прохладой резко, неприятно: сарайчик был завален глыбами спёкшейся грязной соли.

— Вёдра вон возьми!

Юлька послушалась, брезгливо морщась. Неужели Пётр навалит ей оба ведра этой противной соли? Дома и одного-то мама не позволяла поднимать…

Пётр быстро кидал «соль» маленькой лопатой.

— А зачем она? — Юлька держала вёдра, неловко растопырив руки.

— Глинозём-то? Воду фильтровать. Наша вода и в пищу идёт. На пол, на пол поставь, тяжело ведь!

Пётр отобрал у неё вёдра, она заспешила вперёд, распахивая дверь фильтровальной.

— Не сюда. В лифт!

Сбоку оказалась ещё дверца. За ней — совсем странное помещение, будто колодец кверху ногами. Пётр поставил вёдра в бадью, висевшую на тросе под огромным чёрным крючком.

— Пошли лифт запускать.

Заперли дверь фильтровальной на ключ и поднялись чуть не под крышу. Здесь стояли три большущих чана, в них из душа лилась и брызгала вода. Пахло, конечно, — бррр!

— Хочешь сама лифт запустить? — Пётр показал на рукоятку в стене.

— А… куда? Как?

— Нажимай. Да не бойся, дави, трусиха!

Она надавила, встав зачем-то на цыпочки. Тотчас раздался громкий скрежет, а через секунду из люка в полу выехала бадья с их вёдрами. Щёлкнув, лифт остановился.

— Ну? — подмигнул Пётр.

— Прямо как у нас в доме! — ответила Юлька.

Он ссыпал вёдра в чаны, прибавил воды в душе и сказал весело:

— Вот и с глинозёмом управились. Теперь обедать айда.

— Айда! — обрадовалась Юлька.