Колобок идет по следу. Сказка

- Вашего Батончикова.

- У нас нет такого сотрудника, - ответил Колобок.

- Значит, Ватрушкина.

- И такого нет.

- Значит, Курочкина.

- Вы хотите сказать, Булочкина, - вышел Булочкин из угла.

- Да, именно его украли.

- Как видите, он нашёлся, - твёрдо сказал Колобок. - Скоро и вашего Васю найдём. Осталось только выяснить, что это такое - бел. пл. около нов. гор.?

- Я же говорил - это белый плов, - сказал Булочкин.

- Нет. Я думаю, это совсем другое.

Колобок наклонился к Булочкину и сказал ему на ухо:

- Бел. пл. - это белая плита. А нов. гор. - это новый горнист. Я недавно видел одного нов. гор. у одной лод. стан.

- Где-где? - переспросил Булочкин.

- У одной лодочной станции.

Колобок повернулся к посетительнице:

- Гражданка Вера Антоновна, вы остаётесь за старшую. Мы идём на операцию.

- А кого будут оперировать? - испуганно спросила Вера Антоновна. - Вы что - ещё и врач?

- У нас версия, бабуся, - успокоил её Булочкин. - Идти на операцию - значит, кого-то задерживать. Давайте ваши кастрюли.

- Ничего не понимаю, - заволновалась бабуся. - Кого вы будете задерживать кастрюлями?

- Одного мал. мал. То есть маленького мальчика.

- Отставить разговоры! - приказал Колобок. - Ждите нас, и мы вернёмся. С поста никуда не уходить! На телефонные звонки отвечать! Вот вам рация. Если она заскрипит, нажмите кнопочку.

Они распахнули дверь и скрылись в вечереющем воздухе.

В парке быстро темнело. И он быстро опустел. Только шуршали ежи на аллеях. Бабушки и деды сдавали велосипеды, которые они брали напрокат. В кружке электросварки догорали последние электроды. Ослик с тележкой был уже осликом без тележки. Его на поводке вёл домой старенький и маленький осликовый ямщик.

- Шеф, - сказал Булочкин, - если будет опасность, я вас прикрою.

- Опасностей не будет, - ответил Колобок. - Будет сырость. И надо прикрываться одеждой.

Поэтому они зашли в мастерские парка и вытащили из шкафчиков две телогрейки. В этой одежде они ничем не отличались от парковых ночных сторожей.

- А теперь к лодочной станции, - сказал Колобок. - Будем сидеть в засаде около нового горниста.

Они поставили на бел. пл. (на белую плиту) кастрюли из-под котлет и последний пакет молока. Сами забрались в кусты и залегли.

Тихо тикали сверенные часы. Кружились звёзды. Колобка никто не беспокоил. А Булочкину не везло. Его постоянно кусали то комары, то муравьи. На него садились летучие мыши. Изредка по нему пробегали ежи.

- Внимание! - вдруг сказал Колобок. - Слышите?

- Что? - спросил Булочкин. Потому что он слышал множество разных звуков и шумов: звук тормозящего трамвая за забором парка, звуки музыки с танцплощадки, звук метлы дворника, подметающего парк, лай собаки, голос человека: «Развели тут собак» - и т.д.

- Вёсла плещут! - сказал Колобок.

И Булочкин точно услышал плеск вёсел и лишний раз поразился умению Колобка выделить из тысячи звуков самый нужный.

Послышался стук лодки о причал, и кто-то стал карабкаться вверх по склону берега.

- Когда он подойдёт, задержите. Это Вася, - приказал Колобок.

- Намёк понял, - шёпотом ответил Булочкин.

- Это не намёк. Это приказ.

Сам Колобок отполз в сторону и исчез. Булочкин собрался, как стальная пружина перед взрывом.

Он увидел, что к бел. пл. около горниста подобралась какая-то тень. Тень нагнулась, одной рукой взяла кастрюлю из-под котлет, а другой взяла пакет молока. Тень зубами надорвала пакет и стала пить молоко.

Под луной стояли две скульптуры: мальчик с горном и мальчик с пакетом.

Булочкин пружинистым прыжком вылетел из кустов и сказал:

- Ваша игра проиграна! Руки вверх!

Мальчик с пакетом от неожиданности вздрогнул, закричал: «Мама», стукнул Булочкина кастрюлей и полетел вниз к воде.

У Булочкина засверкало в глазах. Чтобы не упасть, он ухватился рукой за нового горниста. Постоял секунду, потом бросился вниз, в погоню. В два прыжка он достиг края берега и кубарем рухнул вниз.

Он хотел сказать: «Стой. Держи его!»

Но получилось:

- Ой… буль-буль его!

Раздался плеск вёсел, и лодка с мальчиком отошла от берега.

«Ничего, далеко он не уедет! - подумал Булочкин, погружаясь в воду. - Наше озеро круглое! Мы его выловим!»

А мальчик Вася тем временем сказал:

- Кажется, я ушёл. Это была засада.

Но вдруг сзади него в лодке поднялся Колобок, он снял кожаную шляпу, и засверкала милицейская лампа.

- Кажется, вы не ушли. Кажется, вы задержаны. Вёсла вверх!

Колобок сам сел на вёсла и повёл лодку к берегу. Ещё секунда - и они упёрлись в Булочкина.

- Поздравляю, шеф!

- Будем проводить опознание, - сказал Колобок. Он включил рацию и вызвал Веру Антоновну. Потом осветил Васю фонарём. - Алло, алло, это я - Колобок. Вы меня слышите?

- Слышу, - ответила Вера Антоновна.

- Скажите, у вашего мальчика глаза голубые?

- Голубые.

- Нос с веснушками?

- С веснушками.

- Удочка у него складная японская?

- Складная японская.

- Значит, этот мальчик ваш. Ждите, через десять минут доставим.

Колобок и Булочкин привязали лодку к пристани и пошли вместе с мальчиком в НПДД. По дороге Булочкин говорил и горевал:

- И чего не живётся современной молодёжи? И рысцой они бегают, и в английскую группу ходят, и на флейте играют.

- Однако один мой сотрудник не выдержал такой жизни, - заметил Колобок.

- Так я же взрослый. Мне это ни к чему.

- А по-моему, каждый ребёнок взрослый, - сказал Колобок.

И Вася с ним согласился:

- Правильно, дядя Колобок.

В домике бабушка Вера Антоновна бегала из угла в угол и говорила:

- Я ему то, я ему сё. А он… Я с ним бегаю, я с ним плаваю. Вся моя молодость прошла в песочнице…

- Как будем наказывать? - спросил у неё Колобок.

- Его надо посадить.

- Как посадить?

- Посадить за стол и заставить съесть все котлеты, которые я ему принесла.

- Нет, - сказал Колобок. - Это невозможно. Потому… потому… что я их…

- Потому что котлеты будут подшиты к делу, - закончил за него Булочкин.

- Верно, - согласился Колобок. - Я попрошу мальчика пройти в угол и постоять там.

Он показал Васе на угол в комнате, отгороженный деревянными перилами, и мальчик направился туда.

- Я с ним, - решительно сказала бабушка.

- Но мы не можем, чтобы женщина… - сказал Булочкин.

- Можете, - возразила Вера Антоновна. - Я постою. В конце концов, мы оба виноваты.

Уже начинало светать. Карту детского парка на стене постепенно охватывал дневной свет. Начинался новый рабочим день.