В самое сердце

— Например, суеверия. Душа умершего до сорока дней находится здесь, то есть, вполне вероятно, что и в доме.

— Я правильно понял — проверять дом мы не будем?

— Почему? Давай проверим, — тут я притормозила и с подозрением посмотрела на Вадима. — С какой стати ты ведешь себя так, точно мое слово решающее?

— А разве нет? — удивился он.

— Да с какой стати?

— Ну… я, конечно, за демократию, но без командира боевая дружина превращается в ватагу, где царят разброд и шатание. Не к такому плачевному результату мы стремимся.

— Допустим, но почему я?

— Потому что так решил Джокер.

— Ничего подобного! В его бумагах об этом ни слова.

— Правильно. Зачем писать об очевидном? Он сделал тебя своей наследницей. И этим все сказано.

Я вздохнула и пошла дальше.

— Тебя это обидело? — решилась спросить я через некоторое время.

— Нет, — хохотнул Вадим. — Абсолютно правильный выбор, как и все, что делал Джокер. Димка на роль командира не годится. Я тем более.

— Почему?

— Потому что по мне психушка плачет, и ты это знаешь.

— Глупости.

— Вовсе нет. Мне не хватает сдержанности и рассудительности. Ты из нас троих наиболее подходящий кандидат. К тому же Димка в тебя влюблен. Я тоже в тебя влюблен. Выбор Джокера ни у него, ни у меня неприятия не вызывает.

— Жаль, никто не спросил — а мне это надо?

— Джокер не из тех, кого заботит чужое мнение, — засмеялся Волошин. — У него на все было свое.

— Вадим, я не хочу занимать место Бергмана. Мне это просто не под силу.

— Ты справишься, не сомневайся. Он ведь не сомневался в тебе. К тому же у тебя есть я. И Димка. Так что, дом будем обыскивать?

— Конечно. Надо договориться с Викторией. Пусть приедет под видом встречи с потенциальными покупателями. Я бы еще поговорила с приятельницами Зиновьева. Если они часто навещали старика, могут знать что-то интересное.

— Ну-ну, — закивал Вадим и усмехнулся.

— Что? — нахмурилась я. — По-твоему, в этой смерти нет ничего необычного и мы напрасно тратим деньги клиента?

— Мы остро нуждаемся в работе, чтобы не съехать с катушек. Это факт, — пожал плечами Вадим. — А все остальное…

— Если честно, я тоже так думала.

— А теперь не думаешь? — нахмурился Вадим.

— Он нервничал в последние дни. Что-то его беспокоило. Это чувствуется даже сейчас, атмосфера в доме… Глупость говорю?

— Только не для меня. Я в твое чутье верю свято.

— Спасибо. А я в сомнениях пребываю. И еще… Женщина, то есть не совсем женщина…

— Призрак, которого ты видела по дороге от маяка?

— Да. Клавдия ни о каком несчастном случае не помнит. Значит…

— Значит, это не несчастный случай?

— Надо дать задание Димке, вдруг да и найдет что-нибудь, связанное с этим местом. Кстати, ты заметил, в доме Зиновьева нет ни одной фотографии — ни жены, ни дочери, ни внучки?

— Ни его самого. Далеко не все любят окружать себя родными лицами.

— Пожилые люди обычно сентиментальны.

— Явно не его случай.

Вернувшись в гостиницу, мы устроились на веранде. Пырьев обретался тут же. Завидев нас, начал разглагольствовать о предстоящей рыбалке. Софья не показывалась, похоже, постоялец успел ей изрядно надоесть. Ее сына тоже не было видно.

Довольно скоро мы оказались в своем номере. Вадим отправился в душ, а я позвонила Димке.

— Будет к тебе приставать, пошли его к черту! — неожиданно сказал он, когда я собиралась с ним проститься.

— Мы не первый раз ночуем в одном номере, и ему в голову не приходило ко мне приставать.

— Это раньше. Тогда был Джокер, Вадим всегда его слушал. Сейчас Джокера нет. И он обязательно воспользуется ситуацией.

— Тогда я пошлю его к черту.

— Очень на это надеюсь.

— Не слышу оптимизма в голосе.

— Ладно, спокойной ночи! Найду что-то интересное, сразу сообщу.

Вадим появился из ванной в одних шортах. Я могла вдоволь любоваться бицепсами, трицепсами и кубиками на животе. Наверное, для любой девушки это искушение, однако в тот момент я была скорее раздосадована.

Вадим взглянул с усмешкой, точно спрашивал: «Как я тебе?»

— Димка советовал послать тебя к черту, — сообщила я, торопясь занять его место в ванной.

— Лучше бы он сам туда отправился, — фыркнул Волошин.

— Имей в виду, лимит на дурацкие поступки у меня уже исчерпан, — я захлопнула дверь и досадливо вздохнула. Досада относилась к тому факту, что Воин продолжал давнюю игру в соблазнение. Хотя кто знает, может, это вовсе не игра? Главное — не обострять ситуацию и делать вид, что я все это не воспринимаю всерьез.

Когда я вышла из ванной в мешковатой пижаме и с полотенцем на голове, Волошин лежал на диване, прихватив подушку с кровати и укрывшись покрывалом. Диван ему был коротковат, ноги покоились на подлокотнике.

— На диване лучше мне спать, — заметила я.

— Не мешай геройствовать.

— Глупость это, а не геройство. Перебирайся на кровать вместе с покрывалом и подушкой. Мы уже спали в одной постели, и мир не рухнул.

— Боюсь, это будет серьезным испытанием, — заметил он, но на кровать перебрался.

— Спокойной ночи, — сказала я, выключая свет.

— Вот уж не знаю, — ответил он.

Мы лежали спиной друг к другу, он под покрывалом, я под одеялом. И мне, вопреки всякой логике, захотелось прижаться к нему покрепче, но дело было вовсе не в греховных мыслях, которые, само собой, возникали против воли при виде его голого торса. Очень хотелось услышать банальное «все будет хорошо» и уснуть, чувствуя тепло его тела и свято веря: все действительно будет хорошо. Однако лезть с объятиями я себе отсоветовала, дабы не быть понятой превратно, и постаралась поскорее уснуть.

Разбудили меня громкие шаги в коридоре. Я подняла голову и убедилась: Вадима рядом нет. На диване его тоже не оказалось, хотя сначала и мелькнула мысль, что он ночью туда перебрался от греха подальше. Ванная тоже была пуста. Я умылась, выпила кофе и уже собралась звонить ему, когда дверь за моей спиной скрипнула и в номер вошел Вадим.

— Проснулась? — крикнул он.

— Хочешь кофе? — спросила я, торопясь ему навстречу.

— Давай.

— Ты купался? — заметив у него в руках мокрые плавки, поинтересовалась я.

— Решил окунуться с утра пораньше…

Он устроился в кресле, я приготовила ему кофе.

— Как вода в озере?

— Холодная. За кофе спасибо. — Он вдруг усмехнулся и покачал головой. — Кстати, Пырьев шпионит за нашей хозяйкой.

— С чего ты взял? — нахмурилась я.

— Иду на озеро, солнце только-только поднялось, а в кустах что-то поблескивает — то ли бинокль, то ли оптический прицел.

— Ты серьезно?

— Насчет прицела? Нет. Короче, решил взглянуть, кто у нас по кустам таится, и аккуратненько зашел в тыл отважному разведчику.

— И им оказался Пырьев?

— Точно. Выглядел слегка смущенным и невнятно бормотал, что любит наблюдать за птичками. Но старался не особо.

— То есть его не очень беспокоило, что ты застал его в кустах?

— Именно. Он, кстати, был с удочками, но вряд ли его интересовала рыбалка.

— Почему ты решил, что он следит за хозяйкой?

— Он наблюдал за гостиницей, судя по выбранной позиции. Следовательно, объектами наблюдения были либо она, либо мы. Других постояльцев нет. Не считая самого Пырьева, разумеется.

— А если он действительно за нами следит? — нахмурилась я.

— В этом случае ему следовало насторожиться, когда я вышел из гостиницы. А он позволил мне зайти со спины и был к этому точно не готов. Хотя его могла интересовать ты, а вовсе не я.

— Я? С какой стати?

— Могу спросить у него.

— Ты действительно думаешь… — начала я. — Кому это надо?

— Ну… вариантов может быть несколько. Например, некто, кого мы не знаем, нацелился на наследство и отправил сюда человека приглядывать за нами. Или так поступил злодей, который довел старикана до инфаркта. Ему не нравятся намерения внучки, и он слегка всполошился. Достоверно?

— Ага… Но это не объясняет, почему должны следить за мной, а не за нами.

— Не объясняет, — кивнул Вадим. — Может, появление здесь Пырьева не связано с нашей клиенткой? — Вадим смотрел исподлобья и ухмылялся.

— Ты имеешь в виду… — разумеется, я прекрасно поняла, что он имеет в виду. Я встречалась с Климом за спиной Бергмана, в результате Бергман погиб, а Клим исчез. Вряд ли надолго. И если в планах у него расправиться со всей четверкой… Неужели он рискнет встретиться со мной? Хотя — почему бы и нет? Женщины верят в то, во что хотят верить. И план его очень прост: заморочив мне голову, избавиться от Воина с Поэтом, а там и моя очередь придет. — Сомневаюсь, что на роль помощника он бы выбрал Пырьева, — сказала я.

— Зависит от того, какая у него роль, — пожал плечами Вадим. — Так мне с ним потолковать?

— Пока не надо, — подумав, ответила я. — Посмотрим, что будет дальше.

— Твое слово — закон, — усмехнулся он.

— Может, приложить тебя коленом, чтобы перестал надо мной потешаться?! — не сдержалась я.

— Идея мне совсем не нравится. Лучше заключи меня в объятия. И я вовсе не потешаюсь… Я готов следовать за тобой куда угодно, как преданная гвардия за своей королевой.

— Идем завтракать, — вздохнула я.

Завтрак подавала девушка лет семнадцати, Софья не показывалась — то ли была занята, то ли вовсе отсутствовала в гостинице.

— Никто больше не приехал? — спросил Вадим у девушки, которую звали Нонна.

— Нет. В гостинице только вы да еще один мужчина. Он уже на рыбалку ушел.

— Рыбак из него знатный, — с серьезной миной кивнул Вадим. — Что ж, отправимся к местному краеведу? — предложил он, когда мы закончили завтракать. — В деревнях встают рано.

Дом Петра Евгеньевича мы нашли без труда. Фасад, оштукатуренный и выкрашенный в белый цвет, сплошь покрывали нарисованные подсолнухи.

Мы топтались у калитки, не зная, как дать хозяину знать о своем приходе. Рядом с калиткой — ничего похожего на звонок. Запиралась она на щеколду, и открыть ее труда не составит, что Вадим и хотел сделать, но я его остановила. Наконец дверь, ведущая на веранду, распахнулась, и появился седовласый мужчина лет семидесяти, очень высокий и очень худой. Из-за бородки клинышком и лихо подкрученных усов он походил на Дон Кихота, так я его мысленно и окрестила. Одет он был забавно: шорты в клеточку ниже колен, толстовка с капюшоном, явно оставленная внуком, на ногах — ярко-желтые носки с собачками и сланцы.