Русская армия между Троцким и Сталиным

Некоторые юнкера не хотели сдавать оружие:

— Прикажите открыть огонь!

— Бесцельно и бессмысленно погибнете, — последовал ответ.

Синегуб бросил наган. Министры продолжали переговариваться. Один из них торопливо рылся в каких-то бумажках, затем, отвернувшись к стене, куда-то спрятал листок, после чего с облегчением сел.

Антонов-Овсеенко крикнул:

— Товарищи, выделите двадцать пять лучших, вооруженных товарищей для отвода сдавшихся нам слуг капитала в надлежащее место для производства допроса.

Синегубу и его юнкерам, оставив оружие, удалось преспокойно выйти из дворца. С изумлением поручик узнал, что офицеры штаба Петроградского военного округа и генерального штаба, узнав о начинающемся восстании, преспокойно отправились в заранее оборудованное убежище, где провели ночь, выпивая и закусывая. Утром там появился представитель Военно-революционного комитета большевиков, чтобы составить список офицеров, готовых сотрудничать с новой властью.

Генштабисты самодовольно говорили:

— Они без нас не могут обойтись…

Министров Временного правительства, арестованных Антоновым-Овсеенко, отправили в Петропавловскую крепость.

Находясь в тюрьме, министры написали обращение к Учредительному собранию, заявляя, что они не признают власти «захватчиков», складывают с себя полномочия и передают их Учредительному собранию.

Государственный контролер, член ЦК партии кадетов Федор Федорович Кокошкин вместе с министром финансов Андреем Ивановичем Шингаревым, тоже членом ЦК партии кадетов, попали в Мариинскую тюремную больницу. Там они были убиты группой матросов в январе 1918 года.

Нескольких других министров усилиями политического Красного Креста удалось перевести из Петропавловской крепости в тюремную больницу в «Кресты». Там еще не было красногвардейцев, и министров вскоре освободили.

Оставшиеся в живых члены Временного правительства постарались как можно быстрее оказаться подальше от большевиков. Петр Пальчинский остался в России. Инженер и ученый, он стал профессором Петроградского горного института, членом научно-технического совета ВСНХ. Но преданная служба родине не спасла, когда начались процессы над «вредителями» в народном хозяйстве. Бывший заместитель министра в правительстве Керенского был идеальной фигурой для чекистов.

Пальчинского арестовали в апреле 1928 года, а в мае 1929-го расстреляли по обвинению в руководстве никогда не существовавшей «контрреволюционной организацией в золото-платиновой промышленности».

Командировка за Украину

Комитет по военным и морским делам переименовали в Совет Народных Комиссаров по военным делам и морским делам, а затем в наркомат по военным делам (наркомвоен). В состав коллегии наркомата помимо Антонова-Овсеенко, Дыбенко и Крыленко вошли еще Константин Сергеевич Еремеев, Константин Александрович Мехоношин, Эфраим Маркович Склянский и Николай Иванович Подвойский.

Антонова-Овсеенко не только избрали наркомом по военным делам, но назначили и командующим Петроградским военным округом. Ему поручили отразить наступление на Петроград 3-го корпуса генерал-лейтенанта Петра Николаевича Краснова. Но столичным округом Антонов-Овсеенко командовал всего несколько недель.

8 декабря 1917 года Совнарком назначил Антонова-Овсеенко командующим войсками по борьбе с контрреволюцией на юге страны. Прежде всего он должен был помешать Украине отделиться.

Отречение императора возбудило большие надежды среди национально мыслящих украинцев, которые увидели в этом редчайший шанс обрести независимость.

Через месяц после Февральской революции в Киеве образовалась Центральная рада, которая постепенно трансформировалась в некое подобие парламента. Председательствовал в раде Михаил Сергеевич Грушевский, профессор, историк, один из тех, кто призывал к возрождению национальной идеи. 13 июня Центральная рада провозгласила автономную Украину, но пока еще как часть России.

И только после Октябрьской революции, 7 ноября 1917 года, Центральная рада в Киеве провозгласила создание Украинской Народной Республики. Хотя в ее универсале (декрете) говорилось о желании «не отдаляться от Российской Республики», которая виделась как федерация свободных народов, в реальности киевские политики мечтали о полной самостоятельности.

Центральная рада образовала генеральный секретариат — правительство под председательством Владимира Кирилловича Винниченко, который с 1907 года был членом ЦК Украинской социал-демократической рабочей партии. Впрочем, его больше знали как популярного в те годы писателя. Пьесы Винниченко активно ставились в дореволюционной Москве на русской сцене, каждый год была премьера. Он писал в жанре психологической мелодрамы. Винниченко издавали в Москве и при советской власти. Литературные критики высоко ценят его маленькую повесть «Талисман» — о скромном и боязливом от природы человеке, который, исполняя свой долг, идет на верную смерть.

Пробовавший свои силы в журналистике Симон Васильевич Петлюра (в отличие от Винниченко — авантюрист по призванию) стал военным министром.

Петлюра родился в семье извозчика, учился в семинарии, вступил в Украинскую социал-демократическую партию. После февраля 1917-го основал Украинский фронтовой комитет. Потом стал председателем Всеукраинского войскового комитета Центральной рады, секретарем (министром) по военным делам Генерального секретариата Центральной рады, затем Генерального секретариата Украинской Народной Республики.

Центральная рада потребовала от советской власти в Петрограде признать независимость Украинской Народной Республики, а также отозвать с Северного и Западного фронтов все украинские войска на юг, чтобы создать из Юго-Западного и Румынского фронтов единый Украинский фронт.

Формально большевикам, провозгласившим право народов на самоопределение, возразить было нечего. Но фактически отпускать Украину они не хотели.

Совнарком признал Украинскую Народную Республику, но не признал полномочия Центральной рады. Большевики возражали против неорганизованного отвода войск, разделения фронта на украинский и российский.

Всем украинцам — военнослужащим Петроградского гарнизона — разрешили с оружием вернуться в Киев. Совнарком разрешил формирование национальных частей, в том числе украинских. Но Центральная рада стала отзывать эти части на Украину. Командование Украинским фронтом было демонстративно передано генералу от инфантерии Дмитрию Григорьевичу Щербачеву, который не признал власть большевиков.

Центральная рада пропускала через свою территорию отряды будущей Добровольческой армии, но не позволяла советским войскам преследовать белых.

В Петрограде сочли это удобным поводом для разрыва отношений. Совнарком потребовал от Киева помощи в борьбе с контрреволюцией. Если киевское правительство в течение сорока восьми часов не ответит согласием, говорилось в заявлении, Совнарком будет считать Центральную раду находящейся «в состоянии открытой войны против Советской власти в России и на Украине».

Генеральный секретариат Украины в ответ обвинил Совнарком в нежелании признать самостоятельность Украины. Это было неприятное обвинение. Петроград предложил провести переговоры через посредничество левых эсеров.

Один из лидеров левых эсеров Проша Перчевич Прошьян, занимавший в первом советском правительстве пост наркома почт и телеграфа, ездил в Киев и пытался подготовить мирные переговоры, но из этого ничего не вышло. Тогда в Петрограде взяли курс на создание большевистского правительства на Украине. (Прошьян, как противник Брестского мира, проголосовал за убийство немецкого посла в Москве Мирбаха. Его судили и отправили в ссылку, по дороге он заболел и умер в декабре 1918 года.)

11 декабря украинские большевики из Киева, где власть принадлежала Центральной раде, перебрались в Харьков. В тот же день в Харьков прибыл и Антонов-Овсеенко.

13 декабря в Харькове открылся первый Всеукраинский съезд Советов, который провозгласил свержение Центральной рады. Большевики образовали украинский ЦИК и заявили, что принимают на себя всю власть в республике.

Центральная рада приказала разоружить все большевистски настроенные части. В ответ 16 декабря Совнарком признал ЦИК в качестве правительства Украины и обещал украинским большевикам всяческую поддержку. Так началась война с Украиной. Антонов-Овсеенко разместил свой штаб в Харькове. Ему предстояло сформировать армию для борьбы против войск Украинской рады и казачьего атамана Каледина.

На Дон, к Каледину

События на Дону развивались не в пользу советской власти. В 1917 году донское казачество (это примерно полтора миллиона человек) пыталось отгородиться от остальной России.

После почти двухсотлетнего перерыва 26 мая 1917 года в Новочеркасске собрался Большой Войсковой Круг — один делегат был избран от пяти тысяч населения или от пятисот казаков-фронтовиков.

Председателем Донского Войскового Круга избрали Митрофана Петровича Богаевского, главного идеолога и выразителя казачьих интересов. Он окончил историко-филологический факультет Петербургского университета и директорствовал в гимназии в станице Каменской.

(Весной 1918 года Митрофана Богаевского расстреляют большевики в Ростове-на-Дону. Его брат Африкан Петрович был профессиональным военным, служил в лейб-гвардии Атаманском полку. Первую мировую окончил командиром полка. Он вступил в Добровольческую армию и был врагом генерала Краснова. После бегства Краснова стал последним донским атаманом.)

Большой Войсковой Круг отверг претензии крестьян на передел земельных угодий: «земля принадлежит казакам».

Воинская повинность казачества компенсировалась определенными привилегиями, в первую очередь казаков щедро наделяли плодородной землей, что вызывало зависть соседей- крестьян и так называемых «иногородних», то есть переселенцев из центральных и северных губерний. Им отказывали в наделении землей, они были арендаторами и батраками. Естественно, ненавидели казаков и весной 1919 года стали движущей силой кампании расказачивания.

17 июня 1917 года выборным атаманом области Войска Донского стал генерал от кавалерии Алексей Максимович Каледин, храбрый офицер, потомственный военный (его боевой путь описан в журнале «Вопросы истории», 2001, № 3).

Первую мировую войну он начал в роли командующего 12-й кавалерийской дивизией, был ранен, награжден. Генерал Алексей Алексеевич Брусилов поставил его сначала во главе корпуса, а весной 1916 года, возглавив Юго-Западный фронт, передал Каледину свою 8-ю армию.

Каледин участвовал в знаменитом Луцком прорыве, который при советской власти стал именоваться Брусиловским прорывом (поскольку Брусилов перешел на сторону советской власти), — наступлении Юго-Западного фронта в мае 1916 года — и добился большого успеха, взяв город Луцк. Летом 1916-го Каледин получил погоны генерала от кавалерии.

Каледин спокойно перенес отречение императора и Февральскую революцию. Но остро переживал развал вооруженных сил. 29 апреля 1917 года он передал свою 8-ю армию генералу Лавру Георгиевичу Корнилову и уехал в родные края. В Новочеркасске Митрофан Богаевский уговорил его выдвинуть свою кандидатуру в войсковые атаманы.

Политические взгляды Каледина были неопределенными. Он понимал, что жизнь надо переустроить как-то по-новому, но не знал как. Казакам заявлял:

— Не буду говорить о своей преданности новым началам жизни. Думаю, если бы у вас было хотя малейшее сомнение в этом, то не только мое избрание, но даже моя кандидатура на пост атамана были бы невозможны.

Каледин не поддержал выступление генерала Корнилова, стремившегося к военной диктатуре в стране. Вероятно, в душе он сочувствовал идеям Корнилова, но из осторожности выжидал, не зная, чья возьмет.

25 октября 1917 года, получив сведения о свержении Керенского, Каледин и Богаевский приняли решение: в чрезвычайной ситуации, когда потеряна связь с центральной государственной властью, войсковое правительство «до восстановления власти Временного правительства и порядка в России с 25 сего октября приняло на себя всю полноту исполнительной государственной власти в Донской области».

Но атаман Каледин не спешил ссориться с новой властью в Петрограде.

28 октября начальник штаба Ставки верховного главнокомандующего генерал-лейтенант Николай Николаевич Духонин телеграфировал Каледину:

«Не найдете ли возможным направить в Москву для содействия правительственным войскам в подавлении большевистского восстания отряд казаков с Дона, который по усмирении восстания в Москве мог бы пройти на Петроград для поддержания войск генерала Краснова?»

Каледин ответил Духонину отказом:

«Посылка противоречит постановлению Круга и требует наличия чрезвычайной необходимости для оправдания в глазах казаков».

И Ленин говорил, что с Калединым можно заключить соглашение — за ним сила. Но столкновение было неминуемым, поскольку большевики не доверяли казакам.

В Ростове большевики попытались взять власть и с помощью Красной гвардии овладели городом. Каледин отправил в Ростов казачьи части, которые выбили красногвардейцев и штурмом взяли город.

На Каледина оказали огромное влияние бежавшие к нему генералы Антон Иванович Деникин, Александр Сергеевич Лукомский, Иван Павлович Романовский, Сергей Леонидович Марков, Иван Георгиевич Эрдели, которые решили возглавить вооруженную борьбу против советской власти. Они подталкивали его к активным действиям против большевиков.

Каледин поддержал создание Добровольческой армии и оказал ей материальную поддержку, позволил начать ее формирование на Дону. Но позиции самого Каледина оказались слабыми.

С фронта вернулись на Дон казачьи полки, они были благодарны правительству Ленина и Троцкого, которое покончило с войной. Фронтовики были недовольным тем, что Каледин пустил на Дон генералов, позволил создавать Добровольческую армию и втягивает Дон в Гражданскую войну.

Фронтовики восстали против Каледина и его политики. Среди них оказались и сторонники большевиков, которые поддержали советскую власть. Кроме того, против Каледина выступило все неказачье население, которое рассчитывало, что после революции казаки поделятся с ними землей. Поскольку этого не произошло, казаки стали для иногородних врагами.

Добровольческая армия, видя, что восстали казаки, ушла в Ростов и приняла решение уходить на Кубань. Воспользовавшись этим, советские войска окружили Новочеркасск, хотя Антонов-Овсеенко жаловался на то, что старая армия разваливается на глазах. Он сообщал в Совнарком, что вооружает рабочие отряды, но подчиненные ему войска ведут чисто партизанскую войну: пьянствуют, занимаются грабежами и при первом удобном случае дезертируют.

25 декабря 1917 года Антонов-Овсеенко доносил в Петроград:

«Новые силы приходят крайне туго, и у меня сейчас всего до 500 человек московских красногвардейцев остается под рукой — все остальное пущено в ход».

Антонов сообщал, как к нему обратились за помощью харьковские рабочие, которые по шесть недель не получали зарплаты: «Тогда я «созвал» совещание виднейших капиталистов, послав за ними красногвардейцев. Совещание заупрямилось. Я предложил гостям посидеть у меня в вагоне II класса, пока рабочим не будет выдан нужный миллион рублей.

Миллиона все нет. Капиталисты сидят, и я повезу их на рудники…»

Ленин 29 декабря 1917-го телеграфировал в Харьков:

«От всей души приветствую вашу энергичную деятельность и беспощадную борьбу с калединцами. Вполне одобряю неуступчивость к местным соглашателям, сбившим, кажется, с толку часть большевиков.

Особенно одобряю арест миллионеров-саботажников в вагоне I и II класса. Советую отправить их на принудительные работы в рудники…»

27 декабря 1917 года в Смольном нарком по делам национальностей Сталин принял делегацию донских казаков, которые не желали конфликтовать с Москвой и прямо спросили, что именно советская власть ставит в вину Каледину.

— Каледин организует контрреволюционные силы, — ответил Сталин, — не пропускает грузов хлеба и угля, вносит расстройство в хозяйственную жизнь страны, то есть наносит самый чувствительный удар революции.

Казаки обращали внимание наркома, что Каледин избран «не буржуями и мироедами, а трудовым казачеством», которому, выходит, советская власть объявляет войну.

— Мы стараемся объяснить трудовому казачеству, куда ведет его Каледин, — хладнокровно отвечал Сталин. — Но история знает, что иногда убеждаешь-убеждаешь друзей, а они не понимают. Нам приходится бить Каледина, а рикошетом и трудовое казачество.

Казаки утверждали, что они сами наведут порядок на Дону и не надо присылать карательные отряды.

— Вы, господа, не представляете никакой силы, — отверг это предложение Сталин, — следовательно, нет никаких гарантий, что ваше обещание устранить контрреволюционное гнездо на Дону будет исполнено. А потому отозвать посланные против Дона войска и прекратить начатую борьбу мы не можем. Единственно, что я могу обещать, так это то, что мы примем все меры к тому, чтобы не пролить ни одной лишней капли народной крови. А войска как посылались, так и впредь будут посылаться на Дон для угрозы и для пропаганды наших идей.

29 января 1918 года в атаманском дворце Каледин сказал казачьему правительству:

— Положение вещей должно быть признано безнадежным. Население не только нас не поддерживает, но настроено к нам враждебно. Сил у нас нет, и сопротивление бесполезно. Я не хочу лишних жертв, лишнего кровопролития… Я слагаю с себя полномочия атамана и полагаю, что то же самое следует сделать и членам правительства.

Каледин предложил казакам действовать по своему усмотрению: присоединиться к Добровольческой армии или просто бежать от советских войск.

Он написал генералу Михаилу Васильевичу Алексееву, одному из создателей Добровольческой армии, горькое предсмертное письмо:

«Вы отчаянно и мужественно сражались, но не учли того обстоятельства, что казачество идет за своими вождями до тех пор, пока вожди приносят ему лавры победы, а когда дело осложняется, то казаки видят в своем вожде не казака по духу и происхождению, а слабого предводителя своих интересов и отходят от него.

Так случилось со мной и случится с Вами, если Вы не сумеете одолеть врага; но мне дороги интересы казачества, и я Вас прошу щадить их и отказаться от мысли разбить большевиков по всей России. Казачеству необходимы вольность и спокойствие; избавьте Тихий Дон от змей, но дальше не ведите на бойню моих милых казаков…»

Каледин застрелился.

Скоропадский, Краснов, Винниченко

Войска Антонова-Овсеенко установили советскую власть в Ростове, Новочеркасске, отрезали от Украины Дон и Донбасс. Но подчиненные ему войска не очень хотели воевать и с нетерпением ожидали, когда их распустят. Это и произошло в конце января 1918 года.

Когда нарком по иностранным делам Лев Троцкий, который вел переговоры об окончании войны, 28 января 1918 года заявил в Брест-Литовске, что советское правительство предложенный Германией мирный договор не подпишет, а вооруженные силы распускает, первый советский верховный главнокомандующий Николай Крыленко отдал приказ о расформировании армии.

29 января Крыленко отправил в действующую армию телеграмму о ее расформировании. Это было долгожданное известие. Войска бросали оружие и требовали немедленно отправить их домой. Армия окончательно утратила боеспособность.

Для Антонова-Овсеенко приказ Крыленко был катастрофой. Владимир Александрович телеграфировал из Харькова Ленину и наркому по военным делам Николаю Подвойскому:

«Самым решительным образом протестую против объявления общей демобилизации. Раз Вы возлагаете на меня ответственность, то я требую объявления, что демобилизация не касается войск, действующих на Украинском фронте.

Вся моя артиллерия и кавалерия гибнут. Ваше распоряжение, не оговоренное для артиллерии и кавалерии определенных фронтов, просто опротестую.

Уберите долой не понимающую дела Коллегию Военных Комиссаров. Пусть не портят дела.

Положение можно было спасти, теперь не знаю. Вы лишили меня армии.

Нарком Антонов-Овсеенко».

Ленин попытался что-то сделать. Немедленно связался с главкомом Крыленко: «Сегодняшнюю телеграмму о мире и о всеобщей демобилизации армии на всех фронтах отменить всеми имеющимися у Вас способами». Через день Владимир Ильич еще раз распорядился: «Передайте всем комиссарам армии и Бончу-Бруевичу о задержании всех телеграмм за подписью Троцкого и Крыленко о расформировании армии…»

Но остановить процесс распада армии, к которому большевики сами приложили руку, было уже невозможно.

Несмотря на распад старой армии, Антонову-Овсеенко удалось одержать еще одну победу.

Центральная рада не пользовалась поддержкой в стране. 8 февраля войска Антонова-Овсеенко заняли Киев. Большевики сформировали правительство Советской Украины. Но оно просуществовало три недели.

12 февраля Центральная рада попросила помощи у немцев. Немецкие войска победным маршем двинулись по Украине. 2 марта 1918 года войскам Антонова-Овсеенко, который был назначен верховным главнокомандующим советскими войсками юга России, пришлось покинуть Киев, куда вступили войска Петлюры. Но и рада продержалась всего месяц.

Ее сменило прогерманское правительство гетмана Павла Петровича Скоропадского. Обладатель крупных поместий в Черниговской и Полтавской губерниях (и правнук гетмана Украины в начале XVIII века Ивана Ильича Скоропадского), Павел Скоропадский окончил Пажеский корпус и служил в лейб-гвардии конном полку. В Первую мировую он командовал 1-й гвардейской кавказской дивизией, 34-м армейским корпусом, в 1916 году получил погоны генерал-лейтенанта. Георгиевский кавалер.