Помоги проекту - поделись книгой:
— Не-не-не! Я помню как в детдом кто-то умный барабаны детские принес и малышня до них добралась. Я сам тогда эти игрушки выкрал через неделю, мне даже Лидия Ивановна ничего не сказала, хотя знала.
Последствия Димкиной инициативы не заставили себя долго ждать. Габи свистком заинтересовалась и довольно быстро поняла, как им пользоваться. Стоило Мартину вернулся из мастерской, где вместе с Ульхом, Гевином мастерили мебель не толкьо для классов, но и для отдельного жилища, как дочь встретила его негодующим свистом. Именно негодующим — звуки чем-то напоминали недовольное ворчание, как тогда, когда Васила и Лиена отчитывали бедного мужика за халатное отношение к месту будущего проживания. Хотя, как такое возможно — непонятно, ведь свистулька по идее выдает только одну ноту с разной громкостью.
— Она не должна так свистеть! Утром звук был чистым, — растерянно комментирует Димка, испортив «наезд» ребенка на незадачливого папашу. — Проверю потом, а то звук некрасивый.
Высказав таким необычным образом свое «фэ» по поводу долго отсутствия папы и благосклонно выслушав его оправдания, Габи спокойно вернулась к играм, свистом подзывая кого-то из ребят.
— Точно надо проверить, — Димка задумчиво чешет макушку, ведь теперь во второй раз звук был чистым и звонким, словно пение птиц. Так и слышалось «пойдёмте играть».
Отныне детские крики в нашем доме перемежались с задорным фью-фью, которым Габи привлекала внимание друзей.
Глава 11
По утрам у меня был особенный ритуал — я уделяла ровно полтора часа себе любимой, чтобы настроиться на день грядущий. Специально вставала пораньше, пока ещё все спали, спокойно принимала ванну, приводила себя в божеский вид, размеренно планировала расписание, одевалась и только ближе к завтраку спускалась. И кто бы знал, как я не люблю незваных гостей! Вот ей-богу, неужели нельзя заранее оповестить о своем визите, не доводя девушку в «бигудях» и с одним накрашенным глазом до нервного тика внезапным появлением? Флин на всё это благополучно плевал с высокой колокольни и в очередной раз подкинул мне сюрприз.
— Лизка, ты только не злись, но я буду дома через пятнадцать минут в компании с ректором Сайтоном.
И оборвал связь не дожидаясь моего красноречивого ответа. Но ничего, моё недовольство по эхо-связи он наверняка уловил. А я потом ему доходчиво по тыковке настучу, что нельзя так вести себя с девушками! Когда одни останемся. И как его Рада терпит?
Не знаю, что ожидал увидеть ректор Сайтон на выходе из портала у защитной границы нашего дома ранним утром, но точно не три десятка подростков, старательно выполняющих комплекс упражнений на растяжку посреди двора. Вот уже как неделю мастер Гевин за час до завтрака проводил утренние зарядки для воспитанников, начиная с десятилетнего возраста. И девочки не стали исключением. Бок о бок с ним была Марьяна, которая проводила зарядки для младшей группы, давая более легкие упражнения. Дисциплина была на уровне, так что из старших никто не сбился, при появлении нежданного гостя. Сайтон жадно оглядывал ребят, видимо, надеясь угадать, кто из них Шон, на что Флин ехидно улыбался, но молчал. Хотелось задать братцу трепку за нежданчик, но не при посторонних же.
Ректор извинился за неожиданный визит. Выдались свободные часы, а потом опять беспросветно плотный график. Необходимо разгребать последствия проверки — раз, подготовить программу благотворительного обучения — два, да и с мальчиком надо поговорить как можно скорее, деликатно объяснив, что его магия начинает просыпаться. Иначе велик риск, что осознав свои новые возможности, ребенок начнет пользоваться ими бездумно, подчиняясь душевным порывам. А это чревато как магическим обнулением, так и возможными проблемами. мало ли что у него может получиться на эмоциональном подъеме или под влиянием стресса. Я задумалась и пришла к выводу, что прав ректор, по всем статьям.
Переместившись в кабинет и дождавшись, пока нам принесут чай, я задала интересующий меня вопрос:
— Как, вы считаете, надо ли рассказывать Шону о происшествии на полигоне?
— Я не вижу другого способа начать разговор о его магии, — ответил Сайтон, — так или иначе, ребенку нужна информация и лучше выдавать ее дозированно, но в каком виде преподнести происшествие на полигоне — решать вам. Главная задача на текущий момент — достучаться до юного дарования и убедить сдерживать эгоистичные порывы, объяснив возможные последствия.
Рассказывать о чуть было не произошедшей трагедии я отказалась напрочь, Димка только перепугается, и ладно если так. А вдруг обидится и замкнется в себе, из-за моей скрытности? Мы обещали не лгать друг другу, а информацию я утаила. Ему и прошлого раз с Дереком хватило, да и у меня слишком свежи воспоминания. Я вдруг четко осознала, что вырвись Димкина магия из-под контроля в момент драки с Колином — трагедии не избежать. Переглянувшись с Флином, я кратко пересказала этот эпизод Сайтону. Меня интересовало, почему в страшном гневе Димка не выплеснул свою необычную магию, а ведь на словах грозился убить противника?!
— Погодите, так вы та самая иномирянка, про которую шепчутся в узких кругах?
Повисло неловкое молчание. К такому повороту беседы я была не готова.
— Да, всё верно, — вступил в беседу Флин. — И мы бы предпочли ограничить распространение этой информации. Большинство сотрудников приюта знают о тайне, но они все под клятвой.
— Разумеется, Флин. Складывается впечатление, что у вас ко мне есть какие-то претензии.
— Думаю, все дело в том, — я перехватила инициативу у брата, — что информация о продаже дерева Грух стала достоянием общественности. Это причинило мне некоторые неудобства.
— Такую новость в принципе сложно утаить, а с другой стороны — просьбы о конфиденциальности не поступало, — после долгой паузы промолвил гость. — Но уверяю вас, все ранее сказанное остаётся строго между нами. Вернемся к мальчику и вашему вопросу. Во-первых, дар проснулся из-за сильного стресса, испытанного одаренным в короткий промежуток времени. Было такое? — переглянувшись с Флином, мы синхронно кивнули. Сперва Димкино перемещение в тело умирающего от ран мальчика, затем нападение наёмников Матильды, мое похищение, а следом и предательство Коллина. — В тот момент, у парня просто ещё не проснулся дар. А во-вторых, вся загвоздка в смысловой нагрузке произносимого. Одно дело обещать убить, другое — кропотливо вплетать определенные свойства и смысл, как в случае с вашим кулоном, Эмилия.
— Сайтон, если вы позволите так к вам обращаться, — закидываю удочку и получаю утвердительный кивок. — Вам следует знать, что Шон непросто приютский сирота, он под моей личной опекой. Можете считать его моим сыном, если так будет проще понять степень пристального внимания ко всему происходящему с нашей стороны. Тем более скоро мы это официально зафиксируем. Других ребят, несмотря на отсутствие такого уникального дара, это тоже касается. Мы понимаем друг друга?
— Вам нет необходимости о чем-либо переживать, — абсолютно спокойно, с железобетонной уверенностью в голосе парирует статный мужчина. — Я прекрасно осознаю серьезность ситуации, ваших ребят никто не обидит, можете быть уверены. Вы должны знать, что среди магов нет предубеждений к отказникам, но в то же время людей делят на одаренных и неодаренных. Если мы всё обсудили, то я бы хотел познакомиться с Шоном.
— Только один момент, — Флин был нарочито корректен, подчеркивая, что ответ ректора его полностью устроил, а значит, недопонимание исчезло. — Как и когда вы планируете проверить воспитанников приюта на наличие дара?
— Если останется время, то сегодня, — намек не остался незамеченным. — Необходимый артефакт у меня с собой.
— Разве эти артефакты не запрещено выносить за пределы Академий? — изумился братец.
— Вам напомнить, что я ректор? — изумление Флина плавно трансформировалось в смущение за глупый вопрос.
— Какие действия требуются от меня? — пряча улыбку за кашлем, перевожу внимание на себя, избавляя братца от необходимости отвечать на риторический вопрос. — Детей надо собрать всех вместе или подвести к вам по одному в порядке очереди?
— Я пройдусь по помещениям и, если рядом окажется одаренный — артефакт изменит цвет.
Через несколько минут в кабинете появился Шон, за которым послали дежурного по этажу. Присутствие вальяжно устроившегося на стуле незнакомца его смутило, но он быстро взял себя в руки и с достоинством поздоровался. Как я им гордилась в этот момент! Флин притянул его к себе на подоконник, где максимально коротко и деликатно рассказал о том, что очень-очень сильный маг — ректор Сайтон — уловил необычную магию, исходящую от моего кулона. Проверка выявила, что самодельное украшение оказалось ни много ни мало, а настоящим артефактом с неизвестными магической науке свойствами, проявившим себя во время экзамена.
— Нам очень повезло, сын, что этим человеком оказался господин ректор, а не какой-нибудь негодяй, — моя вольность позволила Димке-Шону расслабится и улыбнуться — таким обращением, я как бы дала ребенку разрешение на некоторую семейную фамильярность и открытость.
— Шон, я ректор Академии, — взял быка за рога гость, — называй меня господин Сайтон. Приятно с тобой познакомиться!
Шон старался сдержать улыбку, а противный Флин скалился вовсю. Ну и правильно, а то нагнали пафоса, понимаешь ли.
После знакомства Сайтон попросил для сравнения оба наших кулона. Пока мужчина пристально вглядывался в абсолютно одинаковые подвески, мы следили за его реакцией. На лице исследователя попеременно появлялось то недоверие, то недоумение, то восторг первооткрывателя. Мы молчали, боясь нарушить его концентрацию. Наконец, Сайтон заговорил:
— Потрясающе! Кулоны связаны между собой, они словно две половины одного целого! Более того, они обмениваются энергией и если один кулон сильно разрядить, то второй начинает его подпитывать. Это удивительно!
— Вы можете так ясно видеть магические потоки? Я только читала об этом, — и услышав фырк от братца, спохватилась: — Точно. Архимаг.
— Получается, мой кулон волшебный? — по-детски растерянно спросил Шон невпопад.
— Не волшебный, а магический. Так правильно. И да, оба твои кулона магические.
Далее Сайтон приступил к самой трудной части сегодняшнего разговора — сформировать у Шона правильное отношение к его магии. Я слушала рассказ о первомагах и думала о том, что нам нужен учитель, а не восторженный архимаг-исследователь, настолько его речь была заумной. С трудом дождавшись момента, когда маг закончит свою длинную речь с множеством странных формулировок и неизвестных слов, Шон спросил почему-то у Флина:
— Это что, я, типа, всемогущий? — всем видом показывая «нафига мне это счастье», чем вызвал едва заметное смятение ректора — он явно ждал не такой реакции — и откровенный смех у нас с Флином.
— Нет, Шон, не всемогущий. Но способности у тебя будут уникальные. У меня голова начинает кружиться, когда я думаю, сколько доброго и полезного ты сможешь сделать. Только давай договоримся, что ты помалкиваешь и не занимаешься самодеятельностью. Ты ведь понимаешь, чем тебе это грозит?
От волнения моя речь была сумбурной и косноязычной, но ребенок уловил суть, и тяжело вздохнул в ответ.
— Чем, чем, сделают из меня машину по исполнению желаний, а чтоб не рыпался, будут мордовать тебя.
Ректор, кажется, подавился воздухом, а Флин заржал аки конь дедушки Ульха. Мда, на Земле мой ребенок очень любил блокбастеры и триллеры — фразочки точно оттуда, и провести параллели ему не составило труда.
— Что такое машина? — Упс, ректор очень внимательный слушатель, слово «машина» прозвучало на родном языке, так как аналогов в этом мире не было. Положение спас Флин, аккуратно замяв тему:
— Название механизмов, вроде ткацкого станка. Эмилия рассказывала о своем мире.
Реплика сына требовала ответа. А что сказать, если он прав?
— Давай просто будем осмотрительными. Постарайся отрешаться от мыслей, когда работаешь руками, тогда у твоих изделий не появится неизвестных свойств.
— Но ты же хотела уникальный артефакт для бабушки? Вот твой шанс. И ректор Сайтон будет доволен, если получит образец для изучения, — подбросил идею неугомонный Флин, которого я также озадачила поиском подарка для пожилой леди.
Пока мы обсуждали подробности эксперимента, бедный ребенок только глазищами хлопал и нервно теребил отросшую челку, осознавая, какие надежды на него возлагают взрослые.
По совету ректора, артефакт решили сделать из дерева Грух, потом его можно оправить в серебро или золото. Форма значения не имеет, а значит, у Димки была полная свобода выбора. Хоть кулон, хоть браслет, хоть серьги. Пробники же было рекомендовано мастерить из того же дерева, что и наш семейный кулон, достаточного размера для нанесения рун. Короче, Димка делает несколько заготовок, я наношу руны и вплетаю силу, а потом одни из них Димка пытается усилить пожеланием оздоровления. Одну заготовку Димка заговаривает самостоятельно, без моего вмешательства. Для сравнения. Удачная комбинация переносится на древесину Грух. Хороший план, осталось только воплотить. Ректор доволен, проблема подарка решается, ребенок имеет конкретную задачу — добрую и полезную, которая, я надеюсь, отвлечет его от выдумывания всяких ужасов.
Тест на «маг-пригодность» среди воспитанников проводили в спешке и закончилась эта проверка детской истерикой и едва не начавшейся дракой. Обнаружив всех детей в столовой во время завтрака, ректор, приказал «не вмешиваться» и в абсолютной тишине совершил обход с какой-то непонятной, угрожающего вида штуковиной в руках, больше всего напоминающего уменьшенную копию трезубца. Когда он этим орудием начал касаться детей — напряжение возросло, а уж когда эта штука начала периодически светиться от таких соприкосновений — подопечные начали шарахаться от странного мужчины, слетая со своих мест, словно зайцы. Плюс, каждый раз, когда трезубец начинал сиять, ректор узнавал имя «жертвы» и вносил его в список, вызывая у подростков приступы едва контролируемой агрессии. Казалось, мужчина был настолько сосредоточен на задаче, что не замечал, как загнал часть воспитанников в угол. Боясь нарушить ритуал, мне оставалось лишь махать руками за спиной мужчины, показывая жестами, что чокнутый исследователь не причинит вреда. Когда процедура была закончена — все, не только дети, но и притихшие взрослые, выдохнули с облегчением. Но на этом яркие впечатления для любознательного мага не закончились. На глаза ему попался Росток Ильмоо. И произвел такое впечатление, что повышенный интерес страшного незнакомца к «члену семьи» вызвал у мелких самую настоящую истерику.
Появилась уверенность, что если не из-за Шона, то из-за Ильмоо Сайтон у нас еще появится, и тогда, я надеюсь, у меня будет шанс выяснить, что это за чудо, которое мои шкодята так непочтительно таскают в корзинке, а сейчас грозятся затопить дом слезами.
— Ну, знаете! Хватит детей пугать! — возмутилась я, решив, что многострадальный горшок придется отбирать с боем.
Буквально за секунду мужчина преобразился из неадекватного ученого-исследователя в умного, расчетливого, знающего своё дело ректора.
— Вы что, специально это сделали? — на выдохе, сдерживая злость, буквально шиплю, как рассерженная кошка. — Зачем детей довели до истерики?
— Чтобы уловить спящий дар одного артефакта недостаточно — нужны сильные эмоции. Что тут непонятного?
Я захлебнулась от негодования — разговаривает со мной как с недоразвитой!
— Шли бы вы отсюда, господин Ректор. Вы, кажется, спешили, — едва сдерживаю себя, чтобы в порыве эмоций не указать гостю на дверь. — А мне детей успокаивать нужно!
— Да ладно вам, Эмилия. Это было нужно для дела.
Я слышу извиняющиеся нотки в мужском голосе, но уже не обращаю на гостя никакого внимания. Пусть с ним Флин разбирается, что последние десять минут не переставал смеяться. Весельчаки, блин!
А вечером мне приходит письмо с результатами проверки. Кроме Шона у нас обнаружилось семь будущих магов и еще трое, чей потенциал имеет смысл развивать. Это что касается уже более-менее взрослых воспитанников. Магическую принадлежность пока определить не удалось ни у кого, кроме Шона и Вирта, чей дар подразумевал склонность к магии земли, и может быть, немного к целительству. Сайтон удивлялся такому проценту одаренных, а на мой взгляд — все вполне объяснимо. Маги, народ самоуверенный и долгоживущий, вот и оставляют позади себя ненужные плоды своих сиюминутных увлечений. Среди мелких тоже обнаружились одаренные — не зря же ректор их довел до истерики. Но сейчас стоит озаботиться обучением подростков, чье будущее нужно срочно организовывать.
Глава 12
Каждый день в шкатулке появлялись новые письма от претендентов на должность учителей. Половина были отсеяны ещё на стадии рассмотрения заявки — какие знания человек может дать детям, если сам пишет с ошибками? Такое ощущение, что в мои объявления случайным образом затесалась фраза в духе «Нужен учитель для видимости. Знания необязательны». Письма мятые, неопрятные, словно писались для галочки. Но были и такие, что вызывали желание лично познакомиться с отправителем и я тут же назначала собеседования. Одной из таких претенденток была бывшая гувернантка, моя ровесница, живущая в городе. Отменные рекомендации — девушка не поленилась как следует проработать свое резюме, отправив вместо одинокой бумажки пухлый конверт. Если поладит с младшей группой, будет просто отлично! Но самым необычным мне показалось письмо аж из столицы. Мужчина двадцати пяти лет, являющийся выпускником какого-то модного корпуса при Королевском совете, не предоставил никаких подробностей, кроме тех, что обладает сертификатом на преподавание грамотности, счета и основам государственности, в которые входят основы законоведения и, собственно, основы мироустройства. Любопытно. И что ему понадобилось в нашем захолустье? Он был бы отличным преподавателем для старшей группы, но, как говорится, ровно на бумаге, да забыли про овраги. Письмо такое… педантично-опрятно-безликое… даже слишком. В общем, вопросов появилось много. Например, с какой целью этот товарищ сюда рвется — с таким-то образование и послужным списком? Очень сомнительно, что из желания оказать посильную помощь в воспитании отказников. А уж про зарплату и говорить нечего — со столичными доходами ни в какое сравнение. И чтобы выяснить ответы, я отправила претенденту согласие на личную встречу.
Для собеседований я выделила один день, составив расписание так, чтобы приходили они друг за другом с небольшим интервалом времени для передышки и подведения итогов. На каждую встречу отводилось не более сорока минут. В мэрии, памятуя о моем вкладе в разоблачение предыдущего градоначальника, а следом и старосты Яблоневки, мне предоставили маленький кабинет в котором мы с дедом и расположились. Я за столом, дед в уголке — как для поддержки, так и для безопасности. Мало ли неадекватов вокруг. Мысли мои подтвердились почти сразу же: один из первых претендентов больше походил на запойного пьяницу в период ремиссии, а не на педагога. Отказала сразу же, на что дед одобрительно кивнул. Были и такие, кто пытался замаскировать свое отношение к сиротам, впрочем, не очень успешно, так как это легко выявлялось — стоило задать правильные вопросы или надавить на определенные точки, как отвращение и высокомерие прорывались наружу.
Заинтересовавшей меня гувернанткой оказалась весьма симпатичная, но уж больно худая, на мой взгляд, женщина, появившаяся на пороге кабинета ближе к обеду. Строгое платье, русые волосы стянуты в крупный низкий пучок, на лице маска профессиональной доброжелательности, а взгляд умных серых глаз искрится неподдельным интересом. В общем, настоящая училка!
— Здравствуйте. Я Паула Роск.
— Будем знакомы, леди Эмилия фон Риштар — управляющая Королевским приютом. Присаживайтесь, — дождавшись, когда Паула устроится на предложенном месте, начала задавать стандартные вопросы. С документами разобрались — женщина легко подтвердила свою квалификацию.
— Сколько воспитанников у вас было на последнем месте работы? Причины увольнения?
— Двое ребятишек семи и девяти лет, — спокойно отвечает девушка, указывая на рекомендательное письмо. — Детей отправили в пансионат, гувернантка больше не требовалась.
— На текущий момент у нас девять детей, которые начнут обучение в младшей группе. Не многовато для бывшей гувернантки? К тому же, это приют, а значит, число воспитанников может в любой момент времени увеличиться.
— Количество детей особой роли не играет. А начинала я учительницей в деревенской школе, поэтому мне по силам справиться с коллективом до двадцати человек. Больше, боюсь, не потяну.
— Как вы относитесь к сиротам-отказникам? Вы должны понимать, что я жду от учителя для детей строгости и доброжелательности, и не потерплю пренебрежения и высокомерия.
Паула сжала лежащие на столе руки в напряженные кулаки, и отведя взгляд в сторону, заговорила тихим, но твердым голосом:
— Дети не виноваты в том, что взрослые не могут держать штаны застегнутыми, а подолы опущенными, — губы девушки сжались в тонкую нить.
Паула не собиралась более развивать данную тему. Похоже, я потревожила какую-то застарелую рану, но зато отношение к отказникам понятно сразу и проблем возникнуть в будущем не должно.
— Перед тем, кто станет обучать наших воспитанников, — перевожу разговор в другое русло, — стоит серьезная задача. Дети разных возрастов и обучать их придется с абсолютного нуля — это минус.
— Это плюс, — торопливо поправила меня женщина, чуть улыбнувшись.
— Рада, что вы так это видите, — легкая улыбка в ответ, а после, добавив в голос серьёзности, продолжила, глядя Пауле прямо в глаза: — Но основная трудность заключается в том, что я жду качественного прорыва в подготовке детей, которых никогда ничему не учили. В максимально возможные короткие сроки, но без перенагрузки. Готовы ли вы к такому? Придется проявить недюжинную изобретательность.
— Почему так важно быстрое обучение?
— Нужно, чтобы дети обладали всеми необходимыми знаниями, которые полагается знать в их возрасте. Несколько воспитанников из старшей группы уже в самое ближайшее время начинают обучение при гильдиях — неграмотность усложнит процесс, среди младших есть запечатанные маги и как только они достигнут необходимого возраста, отправятся на соответственное обучение, где слабым не место. Чем больше полезных знаний, тем лучше при любом раскладе. В свою очередь, я подготовлю условия для столь плодотворного обучения, за дисциплиной тоже постараемся присмотреть.
— Я могу попробовать, но гарантировать ничего не стану. Нужно сперва познакомиться с обучающимися, провести пару занятий, а потом уже делать какие-либо выводы.
— Хорошо, это можно устроить, — кивнула, и тут же сделала себе пару заметок в блокноте, после чего вернулась к беседе: — Еще один немаловажный вопрос: вы рассчитываете на проживание в приюте? — мне негде было селить барышню на данном этапе.
Лишать комнат Флина и Ричарда я не хотела категорически, даже несмотря на то, что последний перестал останавливаться в отдельной комнате, предпочитая для сна мою кровать. Да и в любой момент может понадобиться место для Ульха и Гевина, а комната Лиены и Диего будет занята еще несколько дней Мартином.
— Нет-нет, у меня есть домик в городе, — ответ Паулы несказанно порадовал.
— Далеко расположен от портальной площадки? — мой вопрос вызвал недоумение, пришлось пояснить, — в ближайшем будущем появится возможность ходить на работу и с работы порталом. Это значительно сократит время на дорогу.
Брови Паулы поползли куда-то вверх и спрятались под челкой, но она справилась с удивлением и не задавая лишних вопросов, ответила ровным тоном:
— Около четверти часа бодрым шагом.
Какая выдержка, высший пилотаж! Дедушке Ульху она однозначно понравилась судя по одобрительным хмыкам! Поэтому озвучиваю самый главный вопрос:
— Когда готовы приступить к работе?
Сошлись на том, что Паула приступит к своим обязанностям через полторы недели, сразу после моего визита в отчий дом. А до этого радужного момента женщина будет прорабатывать план обучения, а мы подготовим классы, снабдив их всем необходимым. Платить я ей в период испытательного срока буду ровно столько же, сколько получает деревенский учитель в Яблоневке — а я интересовалась — обучающий более сорока разновозрастных учеников. А уж как будет дальше зависит только от самой Паулы.
Если учителя для младшей группы я нашла, то с педагогом для подростков возникли трудности. Во-первых, на должности я желала видеть мужчину, во-вторых, из претендентов мне никто не понравился. Нет, в большинстве своём желающие были вполне достойными кандидатами, что касалось знаний и квалификации, но они не справятся с нашими детьми. Нужен кто-то вроде Гевина, кто и спуску не даст и знания преподнесет в нужном ключе. Ну а третьих, тот самый претендент из столицы на встречу не явился, хотя я прождала его лишний час. Что ж, похоже, он передумал, и это не удивило.
До того момента, когда мне предстояло посетить дом Эмилии, оставалось совсем немного времени. Семейное торжество предполагало встречу не только с бабушкой, которой, откровенно говоря, я хотела понравиться, но и с остальными представителями семьи Риштар. Это заставляло меня с каждым днём мандражировать всё сильнее. Я с Верресом-то поладила не сразу, хотя, кажется, он один из самых адекватных среди родни, так что иллюзий по поводу будущей встречи не питала и готовилась, чтобы быть во всеоружии.
Жизнь в доме шла своим чередом. Благодаря работе воспитателей и наставников механизм был отлажен и работал почти без сбоев, если не считать редких исключений. Времени на шалости просто не оставалось. Парни-столяры отрабатывали долг — один класс уже был практически полностью оснащен необходимым инвентарем, девочки успешно занимались консервированием под руководством Василы, заполняя нашу кладовую. Ученицы Аришки и Маришки выполнили заказ Мартина и теперь осваивали вязание — шутка ли, к зиме нужно запастись несколькими десятками варежек, шарфиков и шерстяных носков. Шерсть, кстати, поставлялась прямиком с фермы — помимо овец были и те самые плюшевые коровы. С пряжей девочкам помогала бабушка Аглая — этакий мастер-класс от старшего поколения — заглядывающая к нам в дом по вечерам. Сами Аришки занимались пошивом моего платья, в котором мне предстояло появиться на юбилее бабушки.
Когда я принесла им отрез кружевного полотна и сообщила о своих пожеланиях, мастерицы выпали в осадок. Кружево было изумительным — не купить его было выше моих сил. Во-первых, восхитительный цвет — непередаваемая глубокая зелень мха, освещенного солнцем. Во-вторых, узор, имитирующий то ли изморозь на окнах, то ли переплетение диковинных папоротниковых листьев. Никаких завитушек и бутонов, которые обычно изображают в кружевах. Торговец рад был избавиться от товара, который залежался из-за недостаточной гламурности, а уж от хваткой Беатрис и вовсе был в восторге. С каким азартом они торговались! Но хоть ткань и была выше всяких похвал, выговор от моих модельерш я всё же схлопотала. Не пристало, видите ли, незамужней леди, пусть и магичке, облачаться в столь яркое платье, с целью отправиться на светский прием. Но раз уже куплено… Девочки лишь вздохнули и принялись наперебой предлагать варианты нарядов. Только всё равно отталкивались от украшений, ведь я твердо заявила, что с Димкиным кулоном не расстанусь. Швеи схватились за головы и отправили меня восвояси, чтобы не мешала.
Поделиться книгой: