Помоги проекту - поделись книгой:
— Да кому бы в голову пришло хлеб на терке тереть! Вот, идут. Сейчас опять с твоим манезом приставать будут, запатентуй его уже, что ли.
Мне показалось, что у нашего стола представители комиссии задержались особенно долго. Как новички мы опять были последними в списке, а члены жюри уже сыты и вымотаны. Самое оно повредничать. Тем не менее все шло вроде бы хорошо. Один из представителей даже упомянул, что мы можем претендовать на третье место, потому что у нас больше всего новинок и есть шанс вырвать победу у соперниц по баллам, но удача была не на нашей стороне, так как количество баллов было одинаковым, а это значит, что как новичков, нас отодвинут на четвертое место.
Прозвучал гонг, председатель жюри объявил ожидаемый результат. Но тут публика заорала на разные голоса:
— Дуэль! Дуэль! Дуэль!
— У сирот вкуснее, давай дуэль!
Насколько я поняла, девочкам предстоит еще немного нервотрепки. Две команды должны на время выполнить одинаковые задания. А суть была такой: приготовить любое блюдо из того, что в данный момент есть на столе. К помощи кураторов-наставников прибегать запрещено. Какой кошмар! Что у нас есть? Плошка сметаны, ее добавляли в грибочки. Три половинки помидора, оставшиеся после украшения салата, пучок зелени, пяток яиц, горсточка муки, которой загущали соус. Кувшинчик масла для жарки. И тазик шинкованной капусты, которая осталась на столе благодаря небрежности Вирта и подлости одного из представителей комиссии. Маловато будет.
Настроение Василы резко подскочило с уровня плинтуса до небывалых высот — её вражина разве что зубами не скрипел: хотел сделать пакость, да подарил шанс на победу. А злополучный тазик уже и он не мог убрать со стола, это вмиг бы заметили и объясняйся потом. Наблюдатель от жюри занял свое место, ударил гонг и конкурс пошел по второму кругу.
Тихая обычно Амелия скомандовала:
— Я, Трейси и Беата — капусту и зелень рубим в фарш, Нея — помидоры на терку, Альса — готовь сковородки, как для оладий. Захира взбивает яйца.
Васила довольно улыбалась в то время, как я даже не улавливала сути происходящего. Оставалось лишь с интересом наблюдать и ждать результатов. Закончившая с капустой Ами принялась за хлеб — сказано же, из имеющихся на столе продуктов. Из скибок хлеба она аккуратно удаляла мякиш, оставляя только корочку. Позже стало ясно — это своеобразная форма для капустных оладий, которую потом удалят. Когда пришло время оладьи перевернуть, Ами скомандовала:
— Раз, два, хоп! — и над сковородками синхронно взлетели шесть формочек, перевернувшись в воздухе, и синхронно шлепнулись обратно на сковородки.
— Во дают кукушата! — раздался в толпе изумленный возглас.
— Мы не кукушата, мы — соколята, — ответила бойкая Трейси.
Я недоуменно воззрилась на стоящего рядом Девиса.
— Ох, леди, вы же столичная, не знаете. Оберон на старом местном наречии значит сокол. Девочка верно подметила.
А меж тем Нея уже заканчивала сервировку. На большую плоскую тарелку красиво выложены шесть абсолютно одинаковых, благодаря хлебной корке, оладий. В плошке со сметаной размешаны тертый помидор и специи, то тут, то там лежат листочки изящной петрушки. Трейси громко бьет ложкой в железную миску. Дуэль завершена. У меня у самой чуть слюнки не потекли по подбородку — так хотелось это попробовать, но жюри не предоставило такой возможности. Глядя на мою кислую физиономию Васила смеясь, сказала:
— Завтра на ужин сделаем для всех. Ами молодец, не забыла. Я давно им про этот рецепт рассказывала!
Остальные ее слова потонули в громкой речевке «не смотри что сирота, на тарелке вкуснота», которую скандировали все двадцать воспитанников, не участвовавших в конкурсе и собравшиеся у нашего подиума к оглашению результатов.
С видимым неудовольствием председатель присудил нам третье место. Великолепный успех для совсем юных новичков, которые у плиты стоят чуть меньше полугода.
Помимо прибыли от продукции Овара и успехе на конкурсе этот день принес нам еще ряд дивидендов. Я получила заказ на артефакт-взбиватель, цену заломила такую, что самой неловко стало. Но заказчик, столичный гость, и бровью не повел. Придется расстараться, за такие-то деньжищи. Местный ресторатор готов был покупать у нас готовый майонез, раз уж патентом я торговать не готова.
И еще. Я теперь знала, что будет нашим символом, нашим тотемом. Детям очень понравилось быть соколятами и они воодушевленно горланили:
— Сокол заклюет ворону, слава графу Оберону!
Очень символично — вороны всегда ассоциируются с темной стороной жизни. Умные и зловещие.
Домой возвращались немного пьяные от эйфории. Компания мелких, соскучившись за день в непривычной тишине, встретила нас радостным визгом и победными воплями. Даже Беатрис и Девису перепала пара слюнявых поцелуйчиков.
— Дежурные, по местам, — властный оклик мастера Гевина остановил нарастающую бесильню со смещильней, в которую превратилась возьня с мелкими. — Колин, новичок на тебе, остальные — мыть руки и заниматься делами, времени до ужина осталось мало.
Вездесущий Амирчик тут же пристроился рядом с Колином, ведь никак нельзя допустить, чтобы старому знакомцу Фырку, который вдруг стал новичком, все неправильно показали. А показать было что. Первым делом ошеломленного Марка повели в швейную мастерскую, где Аришки уже суетились подбирая положенную одежду. За дальнейшим процессом знакомства я не следила, хотелось посмотреть, цела ли учетная карточка Марка. Оказалось, цела. Лежала в стопочке с резервниками. Мальчику почти тринадцать лет. Что ж, буду присматриваться, не проявит ли он склонность к чему-либо из того, что может предложить поместье и наш коллектив.
Перед ужином ни Марка, ни Колина, ни Корки я не обнаружила в столовой, что мне показалось странным. Мы все любим эти минуты перед ужином, когда уходит напряжение хлопотного дня. А сегодня день особенный — день триумфа наших девочек. На задний двор меня поманил дедушка Ульх. Быстро нацепив аналог местных галош, я последовала за ним. Дед не зря вытащил меня на холод, по теплице бродил Марк. Колин и Риш дожидались его снаружи, теряя терпение.
— Он уже, наверно, час там бродит, — сбивчиво жалуется Корка. — Огурцы трогает и млеет, петрушку погладит и вздыхает. Вот, клянусь, он помидор поцеловал!
Остальные дружно расхохотались на такое заявление. Скорее всего, Марк был просто увлечен происходящим в теплице: из-за ускоренного роста овощных культур казалось, что растения словно живые. И это завораживало даже взрослых, не говоря уже о детях.
Прозвучал первый гонг.
— Отправляйтесь ужинать, я сама его приведу.
Моего появления в теплице парень даже не заметил: он с интересом следил за тем, как меняется растение, как шевелятся лепестки, появляются цветы или увеличиваются в размерах плоды. Похоже, у нас появился свой ботан.
— Марк, ты можешь прийти сюда после ужина и помочь дежурным с поливом. Пойдем на столы уже накрывают, — парень нехотя повиновался, а ведь наверняка проголодался.
Столько впечатлений свалилось на него за день. Помимо теплицы, самым удивительным была кровать, новая, чистая, мягкая. Да и на ферме он еще не был. Хотелось бы мне на это посмотреть!
Глава 8
В очередной непогожий день, вернее будет сказать ночь, когда на улице бушевала осенняя непогода, мне не спалось. Флин уведомил, что заночует в столице, а Ричард не давал о себе знать последние два дня, что меня беспокоило.
Бурные эмоции после кулинарного конкурса поутихли как у меня, так и у домочадцев. Я попыталась передать впечатления о прошлых днях в новом письме бабушке Эмилии, от которой стали приходить короткие, но очень теплые, заинтересованные послания. Даже рассказала о наших стариках-разбойниках — о том, как мужчины категорически отказывались возвращаться в дом. Пришлось пойти на уступки и снабдить их отопительными артефактами. Но в доме ведь все равно комфортней! Построить им что ли флигелек с удобствами? Опыт, материалы и рабочая сила уже есть.
Послышалась смутно знакомая мелодия дверного звонка — кто-то пытается пересечь охранный контур. За окном ночь и жуткий ливень, поливающий землю как из ведра, так кто там мог прийти? У всех «своих» есть доступ, поэтому выходить во двор одной было страшновато, несмотря на то, что за кромкой контура я в безопасности.
Накинув поверх халата плащ и сунув ноги в уличную обувь, стоящую по отдельным ячейкам на огромной — размером во всю стену — полке в так называемой прихожей, я поспешила выйти наружу, чтобы не разбудить весь дом. Луна в этом мире была особенно яркой, поэтому рассмотреть очертания крупного мужчины, находящегося за чертой защиты не составило труда. Но на этом всё. Где мои кованые фонари? Где уличное освещение? Не откладывай на завтра то, что может понадобиться в любой момент! Под плащом с огромным капюшоном угадывался большой сверток, что незваный гость держал перед собой. Мужчина свободной рукой поднял капюшон повыше и подсветил собственное лицо магическим огоньком с ладони. Мартин? Что он тут делает?
— Пропустить! — нетерпеливо командую и бросаюсь навстречу бывшему куратору, растягивая свой щит, который использовала вместо зонта, и на него. Сверток внезапно зашевелился и из-под тяжелой от воды ткани плаща появилось испуганное личико маленькой девочки. Хорошо, хоть на шею ему не кинулась, иначе напугала бы ребенка до смерти, да и сама равнодушной точно от такой встречи не осталась.
— Мы к тебе, Лиза. Примешь?
После легкого ступора я фыркаю, дескать, не задавай глупых вопросов и, едва удерживаюсь, чтоб не отвесить ему шуточную затрещину. Пафосу-то, пафосу!
В ярком свете кухни я, наконец, смогла рассмотреть худое измученное лицо Мартина. Было странное ощущение, что если он не перенес тяжелую болезнь, то был явно вымотан. Девочка на его руках выглядела не столь плачевно, но тоже была уставшей.
— Это моя дочь Габриэла. Габи. Ей почти пять, — представил девочку Мартин. Стоило мне наклониться поближе к крохе, чтобы поздороваться, как мужчина выдал новую порцию информации: — Она не разговаривает, Лиза. Всё слышит, всё понимает, но молчит. Я тебе потом расскажу, хорошо?
— Меня зовут Лиза, — всё-таки обращаюсь к девочке, — другие ребята зовут меня леди Ли. У нас тут много детей, тебе будет с кем поиграть. Молока хочешь? А печенье?
Девочка не отвечала, не кивала и никак иначе не выражала своего отношения к происходящему. Габриэла была похожа на маленькую фарфоровую куколку — такая же красивая и такая же бледная. От блондинистого папы ей достался только высокий лоб и породистый носик.
Сброшенный плащ открыл добротное, но унылое платьишко и курточку, не совсем соответствующую погоде. Все, слава богам, было сухим, ведь у плаща была непромокаемая подкладка, что уберегла парочку от непогоды.
Не теряя времени, Мартин принялся сушить верхнюю одежду уже знакомым мне заклинанием. Я в свое время четко уяснила, что с вполне себе безобидным заклинанием шутки плохи и сушить одежду не снимая — процедура не самая приятная, и таит в себе опасность. Либо перегреешь и схлопочешь ожог, либо наоборот и тогда получишь ощущения, как от холодного тумана, рискуя заболеть. Именно поэтому я осмеливалась подсушивать непосредственно на себе разве что подол длинного платья.
— Мартин, вы будете сначала кушать, а потом мыться-греться, или наоборот?
— Мы бы поели, — отозвался мужчина, заплетая волосы дочери, что ерзала и не могла спокойно усидеть на коленях отца. — А мерзнуть мы не мерзли, я все-таки маг огня.
Запеканку, оставшуюся от ужина, предлагать голодному мужчине после длительного путешествия было как-то несерьезно, именно поэтому я залезла в экстренный запас полуфабрикатов. Чтобы не греметь сковородками и не потревожить домашних, разогрела поздний ужин с помощью магии. Габи безразлично позволила мне забрать ее с рук у отца, но от кормления отказалась, охотно съев котлету самостоятельно.
— Она хочет еще, — пробормотал Мартин, активно опустошая тарелку, сидя напротив.
Хм, значит, девочка все-таки умеет выражать свои желания вербально? А мне, было, показалось, что у крохи аутизм. Но раз умеет общаться, то в нашей болтливой среде может и заговорить, хотя стоило бы разобраться в причинах такого отклонения.
Отец и дочь разомлели от еды и тепла.
— Сейчас принесу вам пижамы. Душевые у нас теперь там, — я указала на дверь в банную пристройку. — Габи могу искупать наверху, в ванной.
— Давай мы оба — наверху. Она может расплакаться без меня.
Спустя полчаса отец и дочь с комфортом устроились в бывшей комнате Лиены и Диего, ныне пустующей. Малышка Габи, устав после купания, быстро заснула, едва коснувшись головой мягкой подушки. Я поспешила закрыть за собой дверь, чтобы дать отдохнуть и ее папе, но была остановлена.
— Давай поговорим, Лиза, завтра будет труднее.
Я лишь надеялась, что весь спектр предвкушающих эмоций не отразился на моём лице — вопросы к нежданному гостю росли в геометрической прогрессии. А разумной идее отложить разговор на следующий день воспротивилось пресловутое женское любопытство, которое стучало в висках словно дятел по темечку.
На первый взгляд, всё оказалось до банальности просто: мужчина пришел с просьбой присматривать за девочкой в то время, пока он на службе, так как по сей день числился он в местном Теневом ведомстве.
— А как же твоя служба в столице?
— Ты же в курсе, что меня намеренно отправили подальше отсюда, чтобы под ногами не мешался? — я согласно кивнула, вспоминая неприятные события с Матильдой и Дереком. — Ну а сейчас, после расследования, меня вновь вернули. В столице в ближайшее время служить не получится: конкуренция огромная, а у меня за плечами немало промахов, которых вполне хватает для увольнения с волчьим билетом.
— Логично. Как говорится, в большой семье клювом не щелкай.
— Ну, я прощелкал всё, что можно было.
— Тем не менее, благодаря промахам ты оказался в нужном месте и в нужное время. Мой сын жив и здоров только благодаря тебе. А что с твоей девочкой, Мартин? И где ее мама? — уже задавая вопрос и наблюдая за молниеносной сменой настроения мужчины стало понятно, что ступила я на тонкий и весьма хрупкий лед.
— Погибла почти три года назад. Мы познакомились на службе, она была проклятийником со слабым даром, но вот как ищейке — равных ей не было. Легко, даже по остаточным следам, находила авторов насланных проклятий. А как забеременела — уволилась и занималась исключительно дочерью. Я был на задании, когда получил сигнал помощи, но ворвавшись в дом, обнаружил лишь два трупа — Меланьи и молодой няни. Дочь нашел в чулане — Меланья пыталась её спрятать и, видимо, приказала, молчать. Никто не понял, как так вышло, но целители единодушно сообщили, что каким-то образом в запрет вплелось проклятье — возможно, жена была слишком напугана и не контролировала свой дар, а в итоге прокляла нашу дочь. Габи не приходила в себя неделю, а когда очнулась — это был уже совсем другой ребенок. В то время она уже сносно лопотала и вдруг замолчала. Знаешь, Лиза, она даже плачет беззвучно.
Я была так сильно потрясена откровением, что потребовалось некоторое время на усвоение новой шокирующей информации. Какой ужас! Такое пережить — руки бы на себя не наложить, а приложиться к рюмке — меньшая из проблем. Вспомнилась мне наша первая встреча….и так стыдно стало, словами не передать.
— Мне очень жаль, Мартин, что горе постучалось в твой дом. Вы нашли напавших? — интересуюсь шепотом, не желая испортить или как-то нарушить атмосферу доверия.
— К сожалению, мне так и не удалось выяснить, кто напал на мою семью и с какой целью, — ладони мужчины, осторожно перебирающие край одеяла, вмиг сжались в кулаки. Послышался треск ткани, на котором я не стала акцентировать внимание. — Эксперты выявили, что в доме была остаточные следы запрещенной магии, а куда она ведет… расследование заглохло через несколько месяцев.
И вновь, очередное подтверждение, что репутация у Теневых служб несколько завышена, а возложенные на них ожидания не оправдываются. Магия не только улучшила методы сыска, но и позволила преступникам подняться на новый уровень.
Мне так хотелось помочь, утешить мужчину, но что я могла? Подойти и обнять покрепче? В моем мире это восприняли бы нормально, как нечто обыденное, а тут? Примет ли такую вольность маг и воин? Чужая душа потемки, так что свои порывы пришлось усмирить.
— Разве нельзя снять проклятие с ребенка?
— Целители пытались помочь. Даже начальник воспользовался связями, чтобы вылечить мою дочь, пригласив сильного специалиста. Но проклятие так и не сняли, якобы предсмертные проклятия самые сильные. Я в этом плохо разбираюсь, но Габи так и не стала прежней. Вроде бы все понимает, но молчит. Пока шло расследование, пока лечили дочь, я держался. Неудача следовала за неудачей, провал за провалом и в итоге я сорвался. Ты видела, до чего докатился в своей жалости к себе. Из Королевских Теней меня разжаловали до Теневика и сослали в этот медвежий угол, чтоб не мозолил глаза. Дочь на тот момент осталась при целительском монастыре — моя последняя неоправдавшаяся надежда. Хоть говорить она так и не начала, но в остальном проблем нет. А когда появилась ты, в меня как молния ударила…
Каюсь, но тут я не смогла сдержать широкую улыбку. Уж слишким ярким было воспоминание.
— Это была не молния, а всего лишь колодезная вода.
— Клянусь, твои глаза метали самые настоящие молнии в тот момент, а в сочетании с холодной водой…. в общем, шандарахнуло меня тогда хорошо. А потом Шон и твоё беспокойство за отказника. Одно за другим и жизнь закрутилась, словно вихри торнадо. Вместе с трезвостью пришли воспоминания, а с ними и осознание, что я своими руками вычеркнул из жизни два года. Всё это время Габи провела с чужими людьми и, пожалуй, только благодаря няням не забыла, что где-то у неё есть безалаберный и безответственный отец.
Мужчина взъерошил волосы, пересел на кровать со спящей девочкой, накрыв своей огромной ладонью её маленький кулачок. Была в этом незатейливом жесте какая-то щемящая сердце нежность.
— Я, наконец, смирился, что целители бессильны и чуда не случится, а значит, и в нашей разлуке больше нет смысла. Жена бы меня прокляла тысячу раз, узнай, как я обошелся с нашей принцессой. Всё это время я пытался наладить жизнь в столице — сперва жил при монастыре, давая дочери время привыкнуть ко мне, а затем нанимал няню за няней, чтобы присматривали за ней в моё отсутствие. А няни через непродолжительное время буквально сбегали — дочурка переняла дар от матери и, судя по всему, каким-то образом воздействует на неугодных окружающих. Поймать на горячем мне её не удалось, но вывод напрашивается сам собой. А с моей работой никогда не знаешь, когда вернешься домой и в каком состоянии — иной раз сил хватает только на то, чтобы добраться до кровати и уснуть не раздеваясь. Хочу быть уверенным, что она в безопасности и в надежных руках, пока я на работе. И вот, я тут.
— Ты спас моего ребенка, а я присмотрю за твоим. Можешь быть уверен, тут она в безопасности, да и скучать ей не придётся. Только как быть с её способностями?
— На что-то серьёзное она не способна, разве что по мелочи. Я поговорю с ней, — как-то маловато уверенности было в мужских заверениях. — Попытаюсь точно. Ты уверена, что Габи не помешает? Жить-то мы будем в деревне — это сейчас я в неподготовленный дом не сунулся, но всё же…
— Мартин, у меня в доме два старика с военным прошлым, шесть женщин, трем из которых нет двадцати и сорок пять детей со своими тараканами. Одним больше, одним меньше — никакой роли не сыграет. Мы за это время преступников поймали, на деревенских управу нашли, ядовитых змей ловили, с дриадами встречались, даже торговлю запустили, а ты думаешь, вот эта спящая куколка мне доставит какие-то особенные хлопоты? К тому же ты помогал мне делать первые шаги в этом мире, и сейчас моя очередь отплатить тебе добром.
На этом интересном моменте мой организм взбунтовался, я раззевалась и мы дружно спохватились, что пора спать. Ночь перевалила за середину, а мы всё лясы точим. Пожелав Мартину спокойной ночи и наказав выспаться, я покинула комнату, тихо притворив за спиной дверь. Перед сном в голове промелькнула лишь одна мысль — на фоне чужого горя, собственные проблемы как-то сжались до размера мелких неурядиц. И раз Ричард не выходит на связь — возьму и позвоню сама. В конце-то концов, я женщина двадцать первого века, а не изнеженная барышня средневековья!
Глава 9
Утро наступило мучительно быстро и до обидного рано. Внутренний биологический будильник провозгласил, что нечего было среди ночи молоко хлебать в сомнительной компании.
Тихо забрать Габи из их с Мартином спальни мне не удалось. Отец и дочь уже проснулись, хотя судя по зевающему мужчине было понятно, что проснулась только девочка, а заодно и отца подняла ни свет ни заря. Ещё было так рано, что из всех домочадцев на ногах были только кухонные работники — Васила и ее подопечные. Чуть позже к ним подтянутся дежурные, что ещё наслаждались крепким сном.
Прежде чем внедрять Габи в детский коллектив, а Мартина завалить вопросами, было бы неплохо раздобыть для девочки молока со свежей сдобой и кофе для нас.
— Всем доброе утро! — десять девчонок слаженно произносят “Здравствуйте, леди управляющая!” и принимаются с интересом изучать вытянувшуюся физиономию гостя. — Васила, ты помнишь Мартина? А это его доченька, Габриэла, — представила я гостей, — Мартин, Васила теперь королева кухонного царства. А это её юные принцессы, — указала я на смущенных помощниц.
Габи удивленно смотрела на окружающих, в то время как Мартин сканировал пристальным взглядом преобразившуюся кухню.
— Обалдеть, — выдал он наконец, подцепленное у меня словечко, — расширенное пространство! Как я мог вчера не заметить?
Девочки захихикали. Они обожали свою новую вотчину и гордились, что находятся “при кухне”.
— Здравствуйте, Мартин. Давно вы к нам не заглядывали, — подошедшая Васила, уверенно взяла Габи из рук отца и кивнула мне в сторону кофейной плиты, мол чего тянешь, иди, вари кофе на всех. По факту, кроме меня и Коркариша кофейное мастерство никто так и не освоил и стыдно признаться, но ребенок уже обогнал меня по всем фронтам. Надо решить вопрос с продвижением напитка. Возможно, вместе с обедами?
Пока я возилась с кофейными зернами, Габи и Васила выбирали выпечку к раннему завтраку. Провозилась я недолго, так как большинство предпочитали привычные травяные сборы Рады.
А после легкого перекуса и короткой беседы была экскурсия по дому и его окрестностям. Только в теплицу заходить не стала, оставив этот райский уголок для детских похвастушек. А вот на чердак заглянули, который вот-вот превратиться в место для проведения досуга, постепенно приближаясь к намеченной цели — детской комнате. Крадучись, стараясь не потревожить сладкий сон детишек, мы с Габи устроились в мягком уголке среди игрушек. Похоже, я зря напридумывала себе всяких ужасов про девочку. Игрушками интересуется, играет аккуратно, тряпичного зайца погладила по надорванному уху — пожалела. Яркие картинки на стенах разглядывает с интересом. Нормальный ребенок с нормальными реакциями, а значит, все поправимо. Ребятня начала просыпаться, когда в комнате появилась Мей. Увлеченная куклой Габи нового человека внимания не обратила, зато проснувшийся Алик новенькую заметил сразу. Сполз с кроватки, дотопал без тапок до Габи, присел на корточки, заглянул ей в глазки, потрогал темненькие вьющиеся прядки и выдал:
— Плинцесса. Класивая. А как тебя зовут? Меня зовут Алик, а это Тута, — мотнул он головой в сторону усевшейся в кроватке девчушки. — А остальные еще спят. Сейчас Мей всех лазбудит.
Габи беспомощно заозиралась, ища папу.
— Доброе утро, Алик. Тута, привет, — поздоровалась я шепотом. — Это Габриэла, — я уселась на мягкий коврик по-турецки и притянула к себе подошедшую Туту. Эта девочка была самой проказливой. — И Габриэла и в самом деле принцесса. Она не разговаривает, потому что ее заколдовали.
— Как в сказке? — малыш сочувствующе вздохнул, пожалев новую знакомую. — А Габли…эла… Эла тепель будет наша?
Поделиться книгой: