Помоги проекту - поделись книгой:
— Дело во всех нас, Карл. В нас, первой группе, и следующих трех группах, что они создали.
Карл мрачно умолк. Машина выехала из города и начала подниматься по вьющейся среди холмов дороге. Стив и Мария тоже молчали, углубившись в свои мысли. Неужели эксперимент провалился?
Машина свернула в глубокое ущелье и, преодолев узкую и крутую, извилистую дорогу, подъехала к стоявшему на холме дому. Правильней было бы назвать его замком, но в Северной Америке не было замков. Здание было темным и внушительным — таким оно запомнилось Карлу, Стиву, Марне и другим молодым вампирам, игравшим в детстве в окрестных холмах. Они всегда посмеивались — древние старейшины выбрали себе подходящее место для жизни.
Их поразило и привело в смятение огромное количество вампиров, собравшихся со всех концов света. Здесь были почтенные, великие вампиры, о которых они слышали только в легендах. Все были невероятно стары, но, как всегда, молоды на вид. В тенях под сводчатым потолком носились летучие мыши. Старинные канделябры со свечами, горевшими голубым пламенем, рассеивали вокруг тусклый свет.
Карл и его друзья, прибывшие последними, стояли у дверей огромного зала. Их никто даже не заметил — все взоры были устремлены на лорда Рутвена[2], взошедшего на ораторскую кафедру.
Рутвен поднял руки, и приглушенный шум голосов утих. В зале воцарилась тишина. Граф обвел собравшихся мертвыми серыми глазами. Его губы медленно задвигались, словно он был не в силах заговорить. Хриплым, ломающимся и искореженным веками голосом он шепотом обратился к собранию, и в потрясенной тишине прозвучали слова:
— Эксперимент потерпел неудачу.
Все молчали, застыв, перестав существовать — минуту ли, столетия. Многовековая мечта истинных вампиров была разрушена, уничтожена. Мечта, что стала реальностью, взращивалась со страстью и надеждой — разбилась вдребезги. Вампиролюди не верили своим ушам, чувствуя нарастающий гнев. На их лицах был написан стыд, и в зале сгущалась ненависть. Подстегнутые апатией и подавленностью старейшин, они зароптали, в задних рядах началась давка. Вампиролюди пробивались вперед. В нефах звучали крики:
— Лжец! Обманщик!
Карл вскочил на стул и закричал громко, чтобы все услышали:
— Слушайте меня, вампиры! Эти старые глупцы только и хотят провалить эксперимент. Они хотят убедить нас, что мы не можем быть людьми и оставаться вампирами. Они прожили с человечеством много веков и начали верить собственным мифам!
Стив издал одобрительный возглас, и в ночи зашумели голоса людей-вампиров. Но воздух вдруг прорезал визг громадной летучей мыши, и вампиры в испуге приникли к полу. Граф выпрямился на подиуме в тени своих величественных крыльев. Его злобный рот с острыми клыками задрожал от гнева.
— Выслушайте еще раз, скудоумные! То, к чему придем мы здесь и сейчас, на веки вечные определит вашу жизнь!
Рутвен указал на вампира, стоявшего в толпе, и тот поднялся на подиум. Рядом с Рутвеном он казался лишь ничтожной тенью — но Карл узнал главу клана.
— Благодарю вас, мой добрый граф. Думаю, после того, как я объясню этим молодым задирам, почему именно провалился эксперимент, они прекратят устраивать ненужные беспорядки.
Он говорил спокойно, как профессор на лекции, произносящий с кафедры вводные замечания, и вампиры постепенно угомонились. Доктор Вальпа глянул в свой конспект и заговорил снова.
— Кажется, из образовательной программы наших юных друзей были удалены определенные исторические сведения, и отсутствие их привело к серьезным недоразумениям. Во многих случаях, как например у Карла Райнера, — все головы повернулись к покрасневшему Карлу, — я видел стремление уразуметь и объяснить свою сущность. Это понятно: люди-вампиры воспитывались в
Доктор Вальпа пролистал блокнот и подождал, пока не утих шум. Он глянул поверх очков в задние ряды и увидел выражение признательности на лице Карла.
— Да, они читают старую человеческую классику и находят только легенды, в распространении которых нас обвиняют. Но в действительности легенды истинны, и написанное в книгах в самом деле изображает нас. Однако молодые вампиры не в состоянии отождествить себя с этими легендами, поскольку они люди и не верят в то, что мир называет «фантазиями». Они настоящие вампиры в том смысле, что поддерживают свое существование кровью; и в то же время они люди — они не умеют летать, отражаются в зеркалах, едят чеснок и так далее и так далее.
Доктор Вальпа взмахнул рукой, будто отметая традиционные признаки вампиризма.
— Не задаваясь вопросом, чем обусловлены свойства вампиров, они выдвинули на первый план свои человеческие души и начали жить в обществе, став его интегральной частью. Они растворились в обществе, превратились в уважаемых граждан, поддерживали ООН и ненавидели извращенцев и одновременно сохраняли наследие, которое считали нормой своей конкретной субкультуры. Люди-вампиры. Мы этого хотели, ожидали, мы об этом даже… кхм… молились. Но… — он поднял руку, и над толпой задрожал указательный палец. Карл знал, что сейчас он сожмет руку в кулак и с треском ударит по дереву. Бац! — Но мы не ожидали, что их превращение в людей зайдет так далеко, что они забудут о своем подлинном наследии — о том, что и они, и мы, все мы, чужды этому миру.
— Ложь! — закричал Карл. — Я такой же человек, как и любой на этой планете. Я… я…
Он осекся. О Боже, Вальпа не лжет. Если легенды верны, он говорит правду.
— Карл, все мы пришельцы. Мы прибыли на Землю десять тысяч лет назад. Мы были вынуждены покинуть наш последний дом в связи с той же опасностью, что возникла сейчас. Мы паразиты, Карл. Все очень просто. Мы существуем, паразитируя на человеческой жизни. Если нас разоблачат и вытащат на свет, мы будем уничтожены, как избавились в двадцать первом веке от рака и сердечных заболеваний. Никакой человек не вынесет мысли, что им питается иное существо. Нас будут выслеживать и убивать.
Вальпа прошелся по подиуму, скользя по толпе невидящими глазами. Он поднял руку и указал на Жиля де Ре[3] и его приверженцев — истинных вампиров.
— С нами расправятся первыми. Нас довольно хорошо изучили. Они знают все наши особенности, и как только человечество
— Но это все-таки не объясняет, доктор, почему эксперимент не удался.
Все взгляды снова обратились к Карлу.
Вальпа на миг остановил на нем глаза, затем обратился к собранию.
В зале затаили дыхание.
— Человечество узнало, что мы здесь. Эксперимент провалился потому, что один из людей-вампиров решил пройти сеанс анализа у психопроктора. Вампир, не таясь, рассказал о своей жизни. Он говорил о чувстве отчужденности, о желании быть принятым другими. Вампир поведал проктору все подробности, не подозревая, какова будет реакция человека. Он был настолько очеловечен, что считал вампиризм чем-то вроде гомосексуализма — отклонением, конечно, но приемлемым и разрешенным. Мы не ожидали, что проктор поверит, но он поверил и заставил молодого вампира выдать наставника, сэра Ромуальда.
Лицо Вальпы превратилось в белую маску.
— Сэр Ромуальд был ликвидирован во сне. Ему вогнали кол в сердце. Казнь была задокументирована в реальном времени и сохранена в кибернетической памяти.
У истинных вампиров вырвался горестный крик.
— Время пришло…
Звездолет показался бы людям ультрасовременным чудом из чудес, но был изношенным и старым. Он был старым задолго до последнего путешествия, а теперь стал еще старше. Но сверкающий корпус обещал спасение вампирам, поднимавшимся по трапу к шлюзу. У люка стоял доктор Вальпа, сверяя посадочный лист с лицами мужчин и женщин и рыльцами летучих мышей, торопящихся на борт. Вальпа был очень занят, однако нашел взглядом Карла — тот неуверенно подходил к трапу. Что-то скажет ему молодой вампир? Последние люди-вампиры входили в корабль. Вальпа заметил, какими глазами смотрели на Карла Стивен и Мария — и все понял.
Карл подошел и встал рядом. Стив и Мария вошли в огромный грузовой отсек звездолета. Мария обернулась, помахала рукой, ее личико залилось слезами и исчезло. Доктор Вальпа закутался в плащ, поеживаясь на холодном ветру из долины. Его кроваво-красные глаза смотрели на извилистую дорогу, холмы и пластитовые купола мегаполиса на горизонте.
— Это был хороший мир, Карл. Он стал домом для нашего народа. Мы видели, как он развивался — от древней Греции до всесильной ООН. Наш народ много помогал землянам, о чем они вряд ли узнают. Но может быть, когда-нибудь они почувствуют себя в долгу перед нами. Возможно, Карл, ты приложишь к этому руку.
— Доктор, я… — Карл умолк. Рука Вальпы лежала на его плече, и он впервые почувствовал человечность, тепло, исходящие от старого вампира.
— Я знаю, Карл. Ты не можешь улететь. Ты не можешь оставить этот мир ради другого, пусть даже похожего. Я это знаю, ведь я и сам хотел остаться, когда мы пустились в наше последнее путешествие. Я и сейчас едва не остался.
Старик печально покачал головой, и его седые кудри взметнулись в холодном ночном воздухе.
— Забавно, Карл, но мне нравилось быть профессором. Всегда нравилось. Правда, я думаю, что в новом мире буду генералом, врачом или чем-то вроде этого.
Карл невольно улыбнулся, представив себе, как Вальпа скачет на коне по полям сражений, ведя в бой огромных неуклюжих варваров.
— Вы утешите Марию? Ради меня, сэр?
Вальпа кивнул и повернулся к люку. Он по-прежнему крепко держал Карла за плечи, прижимая к себе. Карл почувствовал в ноздрях запах сырой земли и плесени и глубоко вдохнул этот тяжелый запах. Вальпа отпустил его и помотал головой, словно стряхивая с глаз набежавшие слезы.
Люк бесшумно скользнул вниз перед Карлом. Он повернулся и побежал вниз по трапу. Корабль поднялся на антигравах, чуть развернулся, нащупывая навигационной аппаратурой пространственный туннель. Потом корабль мигнул и исчез, как звездочка, и Карл снова услышал последние слова Вальпы:
— Мы все будем помнить о тебе, Карл. Ты — особенный. Для нас, для Земли ты будешь всем, что осталось от легенды.
ДЕВУШКА С МАРСА
Эйс Клаусон прислонился к боковине помоста. Лу, зазывала, продолжал надрываться. Кому-то же надо было его слушать, а публики в такой паскудный дождь не жди.
Темнело, и дождь начинал ослабевать, но что толку — с полудня ливень хлестал без перерыва и залил лужами всю пустынную карнавальную площадь. Лу смотрел, как зажигались огнями мокрый шатер и провисшие плакаты «Мира чудес». Он дрожал. Гнусный климат — ясно, откуда у этих бедолаг из Джорджии малярия.
Хорошо бы небесам заткнуть фонтан, а бедолагам навестить балаган после ужина. Да, хорошо бы. Карнавалу осталось два дня, а Эйс еще даже расходы не вернул. Что поделать, бывают такие сезоны — не везет, хоть тресни.
Эйс поскреб подбородок. Надо бы побриться. А, к черту. И к черту Лу — зачем он там орет, все равно никого нет. Эйс поглядел на неотесанного зазывалу на помосте и улыбнулся. Сопляк, первый сезон работает, ему еще учиться и учиться. Эйс вскинул голову и крикнул:
— Эй, Лу!
— Чего?
— Заткнись!
Лу заткнулся и слез с помоста. Он помотал головой, и Эйс увернулся от веера капель.
— Орешь там, как кретин, когда вокруг никого! Хватит. Иди, скажи всем, пусть идут к Суини и возьмут себе жаркое. Еще час тут ни один болван не появится.
— Понял, Эйс.
Лу нырнул в палатку, и оттуда гуськом потянулся Странный Народец. Жирная Филлис переваливалась с ноги на ногу, за ней семенил крошечный Капитан Атом, дальше Гассан-Огнеглотатель, как всегда, с вонючей сигареткой во рту, Джонни — Мальчик-Аллигатор в плаще, Эдди в костюме Дикаря с Борнео.
Эйс спрятался за билетерской будкой. Ему не хотелось с ними сейчас говорить. Кто-то обязательно начнет отпускать шуточки о Митци и Радже. Подавились бы своим юмором!
Эйс смотрел, как они месили ногами красную глину площади. Потом, прищурившись, поглядел на плакаты над помостом. Весь Странный Народец прищурил в ответ накрашенные глаза — Филлис, Капитан Атом, Самый Маленький Человек в Мире, Могучий Гассан, Мальчик-Аллигатор, Дикарь с Борнео, Индийский Маг Раджа и Девушка с Марса.
Маг Раджа, в тюрбане и вечернем костюме, распиливал пополам женщину. Девушка с Марса распростерла в вечернем небе крылья летучей мыши. Эйс скривился и выругался.
Надо же им было смотаться! Сбежали — и к тому же вместе! Вот что обиднее всего. Смылись вместе. Раджа и Митци. Не иначе, это Митци придумала, шлюшка. Наставляла Эйсу рога за спиной. Смеялась над ним. Погода ни к черту, сборы никакие, да еще и Митци свалила!
Эйс прикусил губу. На ужин хватит и этого. Этого и выпивки.
Он уселся на край помоста и вытащил бутылку. Почти полная. Открыл — и выбросил пробку. Этой бутылке пробка больше не понадобится.
Запрокинув голову, он глотнул. Еще. Глоток за дождь. Глоток за болванов из Джорджии. Глоток за Раджу и Митци. И кстати, глоток за то, что он сделает с этой стервой, если где-нибудь ее повстречает.
Уголком глаза он заметил, что дождь прекратился. А затем он увидел девушку.
Она очень медленно брела по площади. На ней было что- то серое и свободное, но Эйс даже издали видел, что это девушка, так поблескивали ее длинные светлые волосы.
Ни хрена не светленькая — настоящая платиновая блондинка: когда она подошла ближе, Эйс увидел, что волосы у нее почти белые. И брови тоже. Точно одна из этих — как их там называют? — альбиносов. Вот только глаза у нее были не розовые, а как бы тоже платиновые. Странные глаза. Обходя лужи, она глазела на все вокруг.
Эйс смотрел, как она приближалась — делать-то все равно было нечего. Кроме того, там было на что посмотреть. Все при ней, даже в этом сером и свободном. Какая фигурка! Длинные ноги, отличные сиськи. Красотка.
Эйс пригладил волосы. Когда она пройдет мимо, он покажется и подойдет к ней, вроде как улыбаясь. Потом…
Эйс помедлил: девушка мимо не прошла, а остановилась у края помоста и стала читать надписи на афишах. Она как- то смешно покачивалась, будто под тяжестью. Кто ее разберет? В общем, она покачивалась на каблуках и смотрела вверх. Уставилась на один из плакатов и что-то бормотала.
Эйс присмотрелся. Она глядела на Девушку с Марса. И громко бормотала то же самое. Теперь он слышал.
— Девушка с Марса, — повторяла она. У нее был какой- то иностранный акцент. Блондинка. Может, шведка какая- нибудь.
Эйс обошел ее и подкрался со спины.
— Могу я вам чем-то помочь?
Девушка отпрыгнула примерно на фут.
—
Наверняка шведка. Но фигурка! И никакой косметики. В косметике она не нуждалась. Эйс улыбнулся.
— Я Эйс Клаусон. Владелец этого шоу. Ты что-то хотела, сестричка?
Она смерила его взглядом и повернулась к афише.
— Девушка с Марса, — сказала она. — Это правдиво?
— Правдиво?
— Есть такая? Внутри там?
— Хм… нет. Больше нет. Она сделала ноги.
—
— Она сбежала. В чем дело? Ты не очень хорошо говоришь по-английски, а?
— Английский? Ах, да. Речь. Да, я говорю английский.
Она подбирала слова медленно и хмурилась. Вернее, хмурила брови, но лоб оставался гладким, без единой морщинки. Кожа у нее была сероватая, как и одежда. Ни одной пуговицы, и сумочки тоже нет. Иностранка.
— Она не об… обладала крыльями?
Эйс ухмыльнулся.
— Нет. Чистый фальшак.
Девушка снова начала хмуриться, и Эйс сообразил, что она, должно быть, пьяна.
Поделиться книгой: