Наемники

— Она будет символизировать наше восхождение! — бушевал главарь.

— Она даст нашим врагам карты в руки, — возразил Киммуриэль.

— Ее будут считать всего лишь новым зданием гильдии! — рявкнул Джарлакс.

— Такое строение нельзя назвать обычным, — довольно сдержанно ответил Рай'ги.

В этот момент в комнату вошел Энтрери и увидел, что три темных эльфа стоят посредине, а четвертый, Бергиньон Бэнр, непринужденно развалился в кресле у стены.

— Они не узнают, что здание возвели дроу, — продолжал Рай'ги, бросив на Энтрери мимолетный презрительный взгляд, — зато поймут, что в городе, в гильдии Басадони, появилась какая-то новая сила.

— Они и так это знают, — фыркнул Джарлакс.

— Подозревают, — поправил чародей, — как подозревают и то, что старика Басадони уже нет в живых. Так давай же не будем укреплять их подозрения.

Джарлакс пристально посмотрел на товарища одним глазом — на левом сегодня была волшебная повязка — и перевел взгляд на Энтрери,

— Ты знаешь город лучше нас. Что скажешь? Я собираюсь возвести хрустальную башню, порождение Креншинибона, вроде той, в которой ты победил Дзирта До'Урдена. Мои друзья опасаются, что ее строительство может вызвать нападения других гильдий или даже властей Калимшана.

— По крайней мере, со стороны гильдии чародеев точно, — спокойно ответил убийца. — А они очень опасны.

Джарлакс слегка оторопел — он не ожидал возражений со стороны Энтрери.

— Но гильдии постоянно строят новые дома, — сказал он. — Причем многие намного роскошнее того, что собираюсь построить я с Креншинибоном.

— Но они при этом нанимают ремесленников и чародеев.

Энтрери не ожидал от Джарлакса таких рискованных замыслов, так что пришлось соображать на ходу. Ему не хотелось занимать сторону Киммуриэля и Рай'ги, поскольку такое сообщничество ни к чему хорошему все равно не привело бы, однако, намерение возвести хрустальную башню в центре города было, по меньшей мере, глупым.

— Ну что, съел? — хохотнул Рай'ги, — Даже твой лизоблюд считает это неуместным.

— Говори за себя, Рай'ги, — оборвал его Энтрери. Он мог поклясться, что злобный маг убил бы его на месте, если б мог, — такой ненавидящий взгляд тот на него бросил.

— Если выстроить башню в городе, хлопот не оберешься, — продолжал убийца, обращаясь к Джарлаксу, — хотя в принципе это возможно. Мы могли бы нанять чародея из какой-нибудь влиятельной гильдии, и он послужил бы прикрытием. Еще проще было бы выстроить башню на окраине города, в пустыне — там на солнце она будет сиять как алмаз.

— Весь смысл в том, что она должна символизировать нашу мощь, — возразил Джарлакс. — Какой прок строить ее в безлюдной пустыне — пугать змей да ящериц, что ли?

— Бреган Д'эрт всегда скрывала свою силу, и от этого только выигрывала, — вмешался Киммуриэль. — Зачем же менять эту удобную позицию здесь, в таком враждебном мире? Похоже, Джарлакс, ты снова забываешь о том, кто мы и где мы.

— Но за умеренные деньги можно скрыть, как именно она будет построена, — задумчиво продолжал Энтрери. — И, пожалуй, я мог бы подыскать подходящее место, — сказал он Джарлаксу, а потом обратился к Киммуриэлю и Рай'ги: — Чтобы уменьшить ваши обоснованные опасения.

— Ну, давай, действуй, — бросил Рай'ги. — Покажи, что ты чего-то стоишь, а я не прав.

«Благодарю за напутствие», — усмехнулся про себя Энтрери, Он уже знал, какое место присоветовать Джарлаксу… и еще на шажок придвинуть Бреган Д'эрт к оазису Даллабад.

— От Рэйкерсов что-нибудь слышно? — спросил Джарлакс, отошел в сторону и сел.

— Шарлотта Весперс сейчас как раз встречается с пашой Дадакланом, — ответил Энтрери.

— А он не убьет ее? — спросил Киммуриэль.

— Невелика потеря, — съязвил Рай'ги.

— Паша Дадаклан сгорает от любопытства… — начал убийца.

— Он сражен, — перебил его Рай'ги.

— Он сгорает от любопытства, — твердо повторил Энтрери, — так что не станет действовать сгоряча. Не думаю, что он затаил злобу за разрушение этого малозначащего здания. Ему интереснее выяснить, каковы наши намерений и силы. Может, он и убьет ее, но лишь для того» чтобы посмотреть, что мы предпримем в ответ.

— Пусть только посмеет, и мы уничтожим и его, и его гильдию, — подал голос Джарлакс, к всеобщему изумлению.

Однако Энтрери не слишком удивился. Он начинал подозревать, что за кажущимися безрассудными действиями Джарлакса скрывается некая логика. Раньше главарь наемников стал бы выискивать способы установить с главой Рэйкерсов Дадакланом, тесно связанным с властными структурами, взаимовыгодные отношения. Он не любил тратить понапрасну время, силы и солдат, ограничиваясь лишь самым необходимым. Однако алчность Джарлакса все возрастала.

Энтрери не понимал происходящего с Джарлаксом, однако его это не слишком волновало, поскольку он предчувствовал, что это можно как-то обратить себе на пользу.

— Прежде чем предпринимать что-нибудь против паши Дадаклана, надо ослабить его поддержку извне, — изрек убийца.

— Поддержку извне? — в один голос спросили Рай’ги и Джарлакс.

— У паши Дадаклана длинные руки, — пояснил Энтрери. — У него есть сильные сторонники, даже за пределами Калимпорта.

По лицам темных эльфов Энтрери понял, что зерно упало на благодарную почву и больше не требуется ничего говорить. На самом деле он неплохо изучил пашу Дадаклана и знал, что старик не причинит Шарлотте никакого вреда. Открытая месть была не в правилах главы Рэйкерсов. Наоборот, паша будет рад долгой беседе с Шарлоттой, поскольку столь наглое нападение Басадони на его собственность означало, что гильдия-соперник располагает либо новым мощным оружием, либо союзником. Так что паше Дадаклану наверняка не терпится выяснить, было ли нападение вызвано заносчивостью нового руководителя — это означает, что паши Басадони и впрямь нет в живых, как поговаривали, — или же удар был нанесен сознательно и с расчетом. На возможность второго указывал тот факт, что на переговоры с ним явилась Шарлотта, которая в случае смерти старика Басадони должна была стать одним из самых высокопоставленных людей гильдии. Рассудив так, паша Дадаклан не стал бы навлекать на себя еще большие бедствия.

Поэтому, скорее всего Шарлотта покинет дом Дадаклана в самом добром здравии и прислушается к сказанному Двайвел Тиггервиллис. Когда вечером она вернется к Джарлаксу, то подтвердит, что у Дадаклана есть могущественный сторонник за пределами города, а Энтрери потом скажет, что место, где этот сторонник находится, наилучшим образом подходит для возведения башни.

Так что пока все складывается как нельзя лучше.

* * *

— Заставь молчать Корина Сулеза, и никто за пределами города и не пикнет в защиту Дадаклана, — заявила Джарлаксу Шарлотта Весперс вечером того же дня.

— Да ему никто и не нужен за пределами города, — ответил Джарлакс. — Судя по тому, что удалось узнать тебе и другим, у этого паши крепкая поддержка в самом Калимпорте, так что не надо торопиться с захватом.

— Но паша Дадаклан не понимает этого, — не раздумывая, возразила она.

Джарлакс решил, что она многое обдумала. После встречи с Дадакланом. а потом и с уличными соглядатаями она вернулась оживленной и взволнованной. С пашой Дадакланом она ничего существенного не добилась, но зато ясно почувствовала, что он настороже. Уничтожение небольшого дома всерьез обеспокоило его. Дадаклан не понимал, что творится внутри гильдии Басадони, и потому нервничал.

Джарлакс упер острый подбородок в ладонь изящной руки.

— Он думает, что паша Басадони мертв? — уже в третий раз спросил он, и в третий раз Шарлотта ответила:

— Да.

— Разве он не будет считать, что гильдия стала от этого слабее? — спросил главарь наемников.

— Наверное, в твоем мире это так, — ответила Шарлотта. — Ведь там Домами правят Матери, жрицы самой Ллос. Здесь же исчезновение главы чревато неопределенностью, а этого соперники боятся больше всего. Гильдии неохотно вступают в войны, потому что это убыточно для обеих сторон. За долгие годы правления паши прекрасно это усваивают. А потом передают своим преемникам из поколения в поколение.

Джарлакс выжидательно смотрел на нее, и она продолжила. Хотя на самом деле наемник стремился лучше понять саму Шарлотту, нежели взаимоотношения подпольных гильдий Калимпорта.

— После нашего нападения паша Дадаклан поверил, что слухи о смерти Басадони — правда. И по его представлению, гильдия становится гораздо более опасной, если паша мертв или больше не имеет в ней власти. — Шарлотта коварно усмехнулась.

— Получается, что, если отсекать его связи с внешним миром — сперва это здание, а потом оазис Даллабад, — паша будет чувствовать себя все в меньшей безопасности, — рассудил Джарлакс.

— А мне будет проще вести с ними жесткие переговоры, — подхватила Шарлотта. — Может, чтобы задобрить нас он уступит целый квартал вокруг того разрушенного дома. Все равно ему теперь негде там разместиться.

— Не такая уж большая добыча, — хмыкнул он.

— Точно, но представь, как зауважают нас другие гильдии, когда узнают, что паша Дадаклан отдал нам часть своей территории после того, как мы его так оскорбили? — вкрадчиво проговорила она.

Джарлакс уважал ее все больше за умение плести интригу на интриге, прибирая к рукам все большую власть.

— А что оазис Даллабад? — спросил он.

— Он сам по себе хорошая добыча, но и внутри там кое-что есть, — быстро ответила Шарлотта, — даже если не считать тех преимуществ, которые он нам даст в играх с Дадакланом.

Джарлакс немного поразмыслил, кивнул и, бросив на женщину лукавый взгляд, подбородком указал на кровать. Мысли о больших прибылях всегда возбуждали наемника.

* * *

Чуть позже, отослав Шарлотту, чтобы не мешала думать, Джарлакс расхаживал по комнате, размышляя над ее словами. Она сказала (а Шарлотту умело водила за нос Двайвел), что оазис Даллабад был своеобразным передаточным пунктом, через который Дадаклан сносился с влиятельными союзниками вдали от Калимпорта. Даллабад — изолированная крепость, а управляет им какая-то пешка по имени Сулез. Крепость не принадлежит владениям Рэйкерсов или другой городской гильдии. Похоже, Сулезу платят за передачу сведений, кроме того, как сказала Шарлотта, временами он собирает пошлины на северо-западных дорогах.

Джарлакс шагал, обдумывал все это и соотносил с тем, что сказал Энтрери. Он почувствовал зов кристалла, что тот пытается проникнуть в его разум, но лишь потуже затянул повязку, чтобы тот не сбивал его.

Должна же быть какая-то тайная связь между ролью оазиса Даллабад и его удобством со всех точек зрения. Разве чуть раньше Энтрери не намекнул, что нужно захватить место за пределами города и там воздвигнуть хрустальную башню?

И вот оказывается: именно это самое удобное место он почти что вынужден захватить, причем Бреган Д'эрт от этого будет двойная польза.

Креншинибон настойчиво пытался вторгнуться в его сознание. Джарлакс никогда прежде не ощущал такого мощного зова.

«Ему что-то нужно», — вещал Креншинибон у него в голове.

Джарлакс не хотел слушать кристалл, считая, что и своим умом в состоянии дойти до ясного понимания положения, но эта фраза его заинтересовала.

«У Артемиса Энтрери далеко идущие планы, — гнул свое хрустальный осколок. — Какие-то старые счеты, или, быть может, его привлекает некая ценность».

— Ну, уж, не счеты точно, — вслух ответил наемник, снимая повязку, чтобы общаться было легче. — Если бы Энтрери что-то такое и затаил, то сам бы разобрался с этим Сулезом. Он всегда работает в одиночку и гордится этим.

«Ты считаешь, это просто удачное совпадение, что какой-то оазис, о котором раньше никто даже не слышал, вдруг становится нужен нам сразу и в связи с Рэйкерсами, и с необходимостью возвести башню? — спросил Креншинибон, но не дал Джарлаксу ответить, а продолжал: — У Артемиса Энтрери есть какой-то тайный расчет. Поэтому он и хочет напасть на Даллабад. Тут и сомневаться нечего. Скорее всего, он знал, что наши осведомители станут убеждать тебя в необходимости захватить оазис, чтобы припугнуть пашу Дадаклана и хочет вставить свои условия в сделку».

— Скорее это Артемис Энтрери подстроил так, чтобы осведомители пришли к такому выводу, — хихикнул главарь.

«Возможно, он думает, что это приведет нас к гибели, — внушал осколок. — И тогда он от нас избавится и приберет все к своим рукам».

Джарлакс уверенно покачал головой.

— Если бы он хотел от нас избавится, то нашел бы какой-нибудь предлог и сбежал бы из города.

«Как Морик Бродяга, например?» — насмешливо осведомился Креншинибон.

Что правда, то правда. У Бреган Д'эрт длинные руки, и поймать беглеца не составило бы большого труда. Но все же Джарлакс сомневался, что убийца мог вынашивать планы побега, Во-первых, Артемис Энтрери должен понимать, что Бреган Д'эрт никогда вслепую не вступает в противостояние с врагом. К тому же, на взгляд наемника, было слишком опасно добиваться разгрома банды таким образом — не проще ли просто сообщить высокопоставленным людям Калимшана, что в Калимпорте объявилась шайка темных эльфов?

Все это он передал Креншинибону, и оба согласились на том, что дело здесь, пожалуй, в каком-то сокровище, хранящемся в Даллабаде.

Главарь прикрыл глаза, стараясь яснее ощутить, что по этому поводу думает кристалл, и громко рассмеялся, поняв, как схоже они мыслят. Обоих эти тайные игры забавляли и интриговали. Но каковы бы ни были личные мотивы Энтрери и действительно ли оазис связан с пашой Дадакланом, это место в любом случае представляется полезным приобретением, к тому же заполучить его, похоже, несложно.

Причем хрустальному осколку Даллабад даже нужнее, чем темному эльфу, потому что он жаждал создать свое подобие — прозрачную башню, вбирающую солнечный свет.

Еще один шаг к достижению его конечной цели.

Глава 7

СОКРОВИЩЕ, ЕГО СГУБИВШЕЕ

Корин Сулез не сводил глаз с собственной правой руки, одетой в черную перчатку с красной вышивкой, сосредоточив на ней все мысли. Узорное шитье сейчас будто бы пульсировало, и добровольный затворник знал, что это означает: кто-то любопытный при помощи магии пытается узнать, что происходит в крепости.

Сулез сосредоточился. Недавно его посетил посредник из Калимпорта и приставал с вопросом, не продаст ли он свой ненаглядный меч, Коготь Шарона. Сулез, само собой, рассвирепел. Этот меч был ему дороже, чем любая из многочисленных жен и даже детей. Однако предложение было не пустячным, за оружие сулили горы золота.

Когтем Шарона Сулез владел давно, а, кроме того, прекрасно знал нравы подпольных цехов Калимпорта. чтобы понимать, к чему может привести нежелание торговаться и решительный отказ на столь щедрое предложение. Так что, обнаружив, что какой-то чародей сует свой нос в его дом, он не удивился. Сулез выяснил, что покупателем мог быть Артемис Энтрери и гильдия Басадони, а потому решил отнестись к нежданному любопытствующему со вниманием.

Наверняка они будут искать слабое место, но, ничего не найдя, успокоятся.

Сулез чутче прислушался к вибрациям волшебной перчатки и понял, что на этот раз любопытствовал не маг и не проницатель, то была сила другого рода, которую так просто не отвадишь. Она была знакома хозяину оазиса, и перчатка тоже ее различала.

— Псионик, — оторвав взгляд от перчатки, возвестил он командирам стражи, терпеливо дожидавшимся здесь же, в тронном зале.

Трое из них были его собственными детьми, четвертый — известный военачальник из Мемнона, а пятый — когда-то знаменитый, а теперь ушедший на покой вор из Калимпорта. Как удобно, отметил про себя Сулез, что прежде он состоял в гильдии Басадони.

— Если это действительно Артемис Энтрери и дом Басадони, — заметил он, — то им каким-то образом удалось найти псионика.

Командиры стали переговариваться вполголоса.

— Может, поэтому Артемис Энтрери и был все эти годы первым? — предположила Адания Сулез. самая младшая из командиров.

— Энтрери? — рассмеялся Прилайо, старый вор. — Он, конечно, умен, чертяка. Но псионические силы? Да ну! Они ему ни к чему, он с оружием мастер.

— Все же, кто бы ни положил глаз на мое сокровище, у него есть доступ к псионическим силам, — изрек Сулез. — Они думают, что нащупали слабое место и смогут этим воспользоваться. Из-за этого они более опасны, конечно. Не исключено нападение.

Все пять командиров слегка подобрались, но ни один не встревожился всерьез. Заговора против Даллабада между гильдиями Калимпорта нет. Корин Сулез выложил немалые деньги, чтобы узнать это наверняка. Кроме того, командиры понимали, что даже две-три, не говоря уж об одной гильдии, все равно бессильны против крепости. По крайней мере, пока перчатка и меч в распоряжении хозяина, могущество магов и чародеев им не страшно.

— Ни один солдат не проникнет за стены, — с самоуверенной усмешкой проговорила Адания. — И ни один вор не подберется к внутренним постройкам.

— Если только не воспользуется мощью какого-то дьявольского разума, — вставил Прилайо и поглядел на старшего Сулеза.

Тот расхохотался.

— Они думают, что нащупали слабину, — повторил он. — Но я легко остановлю их при помощи этого, — он поднял руку в перчатке, — к тому же у меня есть и другие средства. — И он замолчал, не договорив, а пятеро его командиров дружно заулыбались. Был еще шестой командир, его редко видели и редко вызывали, а прибегали к его услугам для допросов и пыток. Он предпочитал встречаться с людьми возможно меньше.