– Ты исследователь – кто? – Думаю, я бы стала вытрясать из него ответ, если б он сам не проговорил медленно:

– Джорс Косгро, исследователь первого разряда, 25-ое подразделение, Сектор Аргол…

Только одна вещь сейчас имела для меня значение – Сектор Аргол. Если он с этого сектора, то, может быть, бывал на Дилане. Но зачем? Дилан есть на звездных картах уже больше ста лет. А исследователи добирались до неизвестного намного дальше. Если только его не послали сюда по какому-то заданию, и он оказался очень далеко от того места, где ему следовало бы быть.

– Я попала сюда с Дилана. Как ты попал сюда?

Если б он на это ответил, то, может быть, у меня появился бы ключ к возвращению. Его разговоры о ком-то из фольков, у кого, может быть, можно было выпытать, как нам вернуться, не много для меня значили. Мне нужны были только факты.

– Джорс Косгро, исследователь первого разряда, 25-ое подразделение, Сектор Аргол… – повторял он механически из последних сил.

Я наклонилась ближе.

– Джорс Косгро!

Он уставился на меня, и у меня сложилось впечатление, что он вообще меня не видит. Обескураженная, я села на корточки. Может, это последствия ранения, а возможно, он изменился так сильно, что память о прошлом помутилась. Жаль, не было воды: может, если б брызнуть ему в лицо… Но что он там говорил? Ему нужна была еда, которую я несла. Я открыла сумку с припасами. У меня осталось три плитки шоколада и остальное – пачки вафель. И еще – тюбик ежевичного джема, который выдавливают на вафли, и еще мясной экстракт – его тоже выдавливают. Я выбрала мясо как самое питательное.

И все же я не сразу решилась открыть колпачок. Ведь припасов было так мало. Надо быть осторожной, а то я не смогу остаться нормальной или помочь детям. Дети – они мой первоочередной долг. С другой стороны, этот чужак знал местные опасности. Он уже однажды спас меня, и, может, поможет нам выбраться отсюда. Такими доводами убеждала я себя, и среди них был еще и тот, что не могла же я просто отвернуться от того, кто пришел ко мне вот так, от того, кто был со мной одной расы.

Я просунула руку род его косматую голову, немного приподняла его так, чтобы он облокотился о мое плечо, и, приложив конец тюбика к его полуоткрытым губам, выдавила в рот мягкую пасту. Я дала ему лишь немного, помня, что припасы нужно беречь.

Я видела, что он проглотил это, хотя, казалось, процесс этот был трудным и болезненным. Потом он шевельнулся, будто стремясь сесть; я помогла ему. Он так наклонился вперед, что мне подумалось – он упадет лицом на землю, но он держался за живот, а его рот дергался от боли.

– Не… важно… – Он извлекал слова из хриплых вдохов, изо всех сил стараясь сдержать проявление мучений. – Скоро… станет лучше…

Но мне те мгновения, которые он сражался в этой битве, показались очень долгими. Наконец он выпрямился. Волосы на его лице блестели от пота; он поднес руку отереть пот с глаз.

Потом он посмотрел на еду, и я быстро прикрыла ее рукой. Он съел, сколько дали, но не больше.

– Ты права. – Его голос звучал тверже. – Надо экономить. – Потом, с трудом повернув голову, указал на ветку. – Дай мне… заметус. – И снова в его голосе чувствовались сомнения; он смотрел на цветы почти с опаской.

Чего он хотел, я сказать не могла, разве что знала, какую перемену они произвели во мне. Может, он надеялся на такой же результат. Протягивая ему

цветы, я наклонилась понюхать их.

А вот он резко отвернулся, будто запах, который для меня был таким бодрящим, казался ему омерзительным зловонием едких испарений.

Я видела, с каким напряжением он заставляет себя медленно повернуть голову, наклониться к ветке и глубоко вдохнуть. Он с шумом сделал вдох, закашлялся и почти сразу же отклонился от ветки. Его руки поднимались медленно, словно у человека, протягивающего пальцы к горящим углям, собравшего всю храбрость для испытания, во имя долга или воли.

И он взял ветку и держал ее, хотя его трясло и крутило, как под пыткой.

– Больше… не… могу… – На его губе, там где, должно быть, зубы врезались в плоть, появилась капля темной крови. Он отбросил ветку и сел, ссутулившись, с таким безутешным видом, что я с волнением спросила:

– На что ты надеялся?

– Я зашел слишком далеко… После того как я потерял свои припасы, мне оставалось или есть их еду, или умереть с голоду, хотя я никогда бы не сдался! – Он сидел, уставившись на свое собственное тело, будто одновременно и презирал, и боялся того, что видел. Потом, наверное, ему удалось посмотреть на факты трезво и победить себя – его голова снова поднялась, он взглянул на меня, готовый принять то, что было здесь и сейчас.

– Нельзя идти вперед, глядя назад. – Может, это была цитата. – И для нас сейчас должно быть важно только движение вперед. Ты из старой расы Терры? – Перемена темы удивила меня.

И тут я рассмеялась, потому что вопрос был таким глупым.

– Да кто же из нас с Терры, когда даже ее месторасположение никто не знает? Мой отец был исследователем. На Чалоксе он вступил в планетный брак, в результате чего я и появилась. Откуда мне знать, сколько сотен поколений связывает меня с Террой?

– Терра неизвестна? Но это невозможно! Ведь у меня на корабле ленты с Терры! Я только в четвертом поколении от Первого Корабля на Нордене.

Пришла моя очередь изумиться. Я никогда не встречала, даже среди тех дальних странников, которые время от времени бывали в жилище Лазка Волька, кого-нибудь, кто действительно вступал в контакты с Террой. Уже многие поколения это была легенда. Рассказывали, что ее уничтожили в какой-то галактической войне. Те, кого я знала, были либо межпланетными гибридами, как я, или могли проследить – и прослеживали, с нескрываемой гордостью – свое родословное древо к Первому Кораблю. Но и этот корабль, в свою очередь, был с одной из перенаселенных внутренних планет, а не с Терры.

– Никогда не встречала никого, кто так или иначе контактировал бы с Террой. – Интересно, он говорит правду или почему-то старается произвести на меня впечатление?

– Неважно. Важно то, что на Терре есть очень древние легенды о месте, таком как это. – Его рука указала на то, что нас окружало. – Но тогда это было частью Терры.

Теперь я точно знала: он потерял рассудок – так измучен пребыванием здесь, что несет всякую чушь. – Это же Дилан! – возразила я. Только вот в этом я не была так уж уверена. Это точно был не тот Дилан, который я знала.

Тот, кто называл себя Джорсом Косгро, покачал головой.

– Ты говоришь, ты попала сюда с Дилана. Я знаю, что попал сюда с неизвестной планеты, на которой приземлился. И у Терры есть легенды. Ленты на моем корабле – на них есть обо всем этом… Они рассказывают о людях с холмов, которые живут под землей и стараются заманить к себе смертных. Если отведать их еды или питья, становишься привязан к ним. Шкарк – и о нем тоже есть легенды. На три-ди я даже видел похожую на него древнюю статую. А Шак – говорят, он скитался ночами по Терре, принося несчастья или смерть любому, кому попадался на глаза. Такие люди обладали странными силами разума, так что делали вещи, которые человечеству казались невозможными. Даже кольца безопасности – их тоже иногда видели на земле Терры. И считалось, что вступить такой круг – это к несчастью, и к несчастью вдвойне – его так или иначе уничтожить.

Его слова звучали убедительно. По крайней мере, очевидно было, что он верил в то, что говорил. Но не может быть, чтобы это была Терра! Не может быть! Я так и сказала.

– Может, и не Терра, может, что-то другое. Может, это существование в другом пространственно-временном измерении, мир, не подчиняющийся законам природы, которые мы знаем; но время от времени он вступает в контакт с какой-нибудь нашей планетой, так что между ними возникает пространственная связь. Все легенды о Терре очень-очень древние. И – действительно – они из того времени, когда планета была очень малонаселенной, и человеческий род был невелик. Такие пересечения миров были в далеком прошлом. Так что, может, случилось так, что связь с этим миром разорвалась и он, или Терра, перешел в новое положение. И тогда, когда врата открылись, они открылись в новый мир.

– Но для чего они заманивают, переносят нас сюда? – Кое-что начало проясняться. – Бартаре… Она хотела приехать сюда – ее кто-то направлял. Но зачем она им понадобилась?

– Бартаре – это кто?

Я вкратце рассказала ему, почему и как здесь очутилась, и что должна найти детей.

– Подменыш, – сказал он. – В одном из сказаний о людях с холмов им по какой-то причине время от времени была нужна новая кровь, и приходилось черпать свежие силы у человечества. Они или переманивали взрослых, или обманным путем зазывали их в свои владения, или обменивались детьми с человечеством, когда те были еще очень маленькими, хотя, может, последнее сказание все-таки о чем-то другом. Ясно, что твоя Бартаре отлично знала, за чем охотится, и нашла это здесь. И – если она их крови, а это вполне возможно… – он покачал головой. – Не думаю, что она вернется добровольно.

– Добровольно или нет, она должна вернуться, – сказала я с решительностью; но в глубине души и сама не понимала, как эта решительность еще не угасла.

– Интересно… – начал он; и когда запнулся, я подсказала ему.

– Ты что-то знаешь… Где я могу ее найти?

– Возможно. Ее призывание – работа одного из Великих. Тебе придется пойти в один из их городов, чтобы выяснить это. А так как у них есть охрана, тех, кого ты ищешь, предупредят о твоем приходе. И не недооценивай их, Килда с'Рин, ибо наш род зависит от работы человеческого ума и машин, которые выполняют наши приказы, а то, чем они обладают, абсолютно чуждо нашему образу мышления и нашим силам, но здесь это могущественнее.

– Но ты можешь показать мне… Отвести меня туда? – Я отмахнулась от предупреждения.

– Если пожелаешь. Кажется, у нас выбора особенно нет.

Что он, возможно, сказал бы дальше, узнать не удалось, потому что вдалеке мы услышали тот рев, который напугал меня и Оомарка. Но в этот раз не было способного спасти нас кольца. Мой спутник двинулся со скоростью, большей, чем, я могла от него ожидать. Он вскочил на ноги, глядя прямо в завесу тумана; его широкие плоские ноздри вбирали воздух, будто он по запаху определял, откуда исходит угроза.

Сначала он повернулся в сторону, откуда доносился звук. И в этот раз я не обманулась – он был ближе. Потом посмотрел направо и снова засопел.

– Там находится бегущая вода, – указал он, будто все это видел. – Если мы до нее доберемся, у нас есть шанс…

Почему вода означала безопасность – я не понимала. Но придется доверять тому, кто больше знал об этом мире. Так что я прикрепила сумку с припасами к поясу, а в руки взяла ветку и сумку с камнями.

Он указал на ветку.

– Это может им помешать. Каждый раз как я скажу «Здесь!», поворачивайся и мети ею по земле, где мы только что прошли. Собаки в замешательстве потеряют след.

И мы отправились в путь, прикрываемые туманной завесой. Каждый раз, когда он говорил «Здесь!», я разворачивалась и подметала за нами землю. Время от времени мы слышали, как зовет горн, и как в ответ звучит тявканье. Иногда он звучал ближе; и тогда сердце мое билось чаще, я чувствовала, как во мне поднимается холод страха. Потом, к счастью, звук снова отдалялся, хотя – не знаю, может, это была какая-то особенность тумана. Что я видела, так это то, что моя ветка, пережившая столь долгое использование, после того как ее оторвали от родного дерева, начинала обтрепываться, а цветы увядать. Так что я боялась, она скоро погибнет. Я поделилась своими опасениями с Косгро, но единственное, чем он меня утешил, это надеждой, что нам удастся найти другое серебристое дерево – редкостью они не были.

– Мы уже ближе – слышишь?

Я слышала журчание воды. У наших ног лежала голая серая земля, на которой тускло мерцали белые камни. Косгро стал на одно колено и обеими ладонями зачерпнул с земли несколько таких камней. К моему удивлению, он стал внимательно изучать их, будто как раз сейчас было самое подходящее время поиграть в детскую игру. Отобрав девять из них, он махнул мне рукой. Мы оказались на берегу потока, не только быстрого, но и с мутной водой. Мне вовсе не улыбалось идти вброд.

– Вот. – Один за одним он брал камни, плевал на каждый и бубнил что-то таким низким голосом, что мне не было слышно. После такой обработки он бросал их в воду, первый рядом с берегом, потом каждый чуть дальше, будто так делал мост. Я вот-вот собиралась потребовать объяснений, как вдруг просто потеряла дар речи.

Разве могла я поверить свидетельству моих изумленных глаз? Из струящейся воды, как раз там, куда хлюпнули эти камешки, выросли белые кирпичики, построившись в выложенную из камней дорожку. Должно быть, это оптический обман.

– Вперед! – Он еще держал в руках три камушка, но другой рукой слегка подтолкнул меня, подчеркивая важность приказа. Ясно было, он собирался довериться кирпичикам. Я, может быть, запротестовала бы – но тут снова зазвучал горн – слишком близко.

Так что я шагнула на ближайший ко мне кирпич в твердой уверенности, что у меня под ногами не окажется устойчивой поверхности и я шлепнусь в воду. Только вот под моими перевязанными ногами была твердая опора. Воодушевленная этим, я пробовала дальше и дальше. Сквозь туман мне не было видно другой берег потока, не знала я и насколько хватало мостика.

Я подошла к шестому камню – а вода все струилась передо мной. Косгро дышал мне в спину; он ненадолго задумался, прежде чем бросить седьмой камень, потом сказал:

– Жди здесь, пока я не смогу выяснить, близко ли нам до того берега.

Он прыгнул на седьмой камень и оттуда бросил восьмой. Теперь его закрывала пелена тумана, и я видела его очень расплывчато. Я ждала, вздрогнув от того, что струйка воды, ударившись о кирпичик, на котором я стояла, намочила мне ступни и ноги.

– Вперед. – Его крик звучал приглушенно, но мне подумалось, он зовет меня. Так что я прыгнула на седьмой, на восьмой, и, наконец, на последний камень. Вода все еще расстилалась передо мной, слишком много воды. Но туман уже не скрывал Косгро: он стоял в воде по пояс, держась одной коренастой рукой за упавшее дерево, которое выглядывало из воды. Он жестом приказал мне прыгать, так, чтобы он смог до меня дотянуться.

Убедившись, что сумка с камнями и запасы еды надежно прикреплены к поясу, я выбросила перед собой то, что оставалось от ветки, освободив обе руки, и – наконец – прыгнула.

Течение было столь сильным, что меня бы сбило с ног, закрутило и затянуло под воду, если бы волосатая рука не схватила и не удержала меня. Кое-как мы оба бултыхались в воде и из последних сил выбрались на берег, после чего, еле дыша, стали приходить в себя.

И снова прозвучал горн, так близко, что, должно быть, он как раз был на другом берегу.

– Кирпичики – а они по ним…

– Смотри, – сказал он; что я и сделала.

Кирпичиков не было – а ведь по меньшей мере два из них я должна была увидеть.

– Это волшебство не длится долго, и если я пожелаю, другие не смогут им воспользоваться. Есть кое-что полезное в том, чтобы шпионить за фольками, знаешь ли. Я таился, скрывался и шпионил за ними, как только мог, выслеживая, как они живут за пределами своей крепости – надеясь вызнать достаточно, чтобы устроить себе возвращение или заключить с кем-нибудь из них сделку. Они не особенно обращают на меня внимание – я ведь один из Между: не из Темных и не из их племени – так как я все-таки не подчинился их образу жизни. Единственное, на что я надеялся – это узнать, что удастся. Но по крайней мере хоть что-то из доставшегося мне с таким трудом сослужило нам в этот час хорошую службу.

Хотя мне до сих пор едва верилось, что он перевел нас через реку таким необычным способом, я не могла отрицать, что мы находились на другом берегу.

Горн снова позвучал – на этот раз дикой угрожающей нотой. Я вскочила на ноги, готовая броситься бежать. Но Косгро, казалось, не торопился.

– Бегущая вода, – он указал на поток. – Она остановит Темных, пока они где-нибудь не найдут мост, по которому перейдут сюда. Так что на время они нам не угроза.

Глава 11

– Но мы же не останемся здесь! – Как бы далеко ни был этот мост, мне хотелось оказаться подальше отсюда, хотя и передвигаться в тумане тоже было не безопасно.

– Нет. – Он отряхнулся, подобно тому, как отряхиваются от воды животные. Моя одежда плотно облепила тело. Впервые я затосковала о жаре, о возможности увидеть солнце и согреться в его лучах.

Я охотно предоставила ему возможность выбирать маршрут, у меня ведь ориентиров не было. В такой слепоте я могла просчитаться настолько, что вернулась бы обратно к реке. Он снова понюхал воздух, будто так мог учуять, куда следует идти. Потом сказал:

– Недалеко отсюда есть безопасное местечко фольков.

И быстро зашагал, словно ясно видел дорогу. Я поспешила догнать его и требовательно спросила:

– Откуда ты знаешь?

– А ты не чуешь?

Все что я могла унюхать – это аромат увядших цветов.

– В своих заклинаниях, чтобы заколдовывать и расколдовывать, фольки используют растения. От того места, где они растут, исходит тяжелый запах.

– Такой как этот? – я дотронулась до запачканной ветки.

– Нет, это кое-что другое. Я не знаю, кто их посадил. Но фольки ими не пользуются. Оно из более ранних времен, может, от другой расы…

– Эти холмы, у которых они растут – это когда-то был город или захоронение?

– Да, могло быть и то, и другое. Если кто и знает историю этого мира, то только Великие из фольков. А они ревностно охраняют свое знание. Между ними и Темными вечное соперничество. И еще соперничество между собой. И есть что-то еще… – Он остановился, будто не хотел продолжать.

Но я настаивала – ведь все, что я узнавала, каждый кусочек, мог оказаться важным для возвращения в тот мир, который я знала.

– Что еще?

– Не думаю, что фольки высшие существа, хотя, правда, пока что им удается держать Темных под контролем. Но я достаточно слышал, чтобы понять, что есть что-то, чего и они боятся, и чему время от времени приносят жертвы, причем живыми существами – и это еще одна из причин, по которой им приходится вербовать существ из других миров.

– Дети! – Неужели Бартаре призвали с этой целью? Если так – то тем более мне нужно найти их – и быстро.

– Не знаю, – казалось, его это не слишком заботило.

Меня накрыла волна гнева, пока ее не иссушил здравый смысл. В конце-то концов, с чего бы ему переживать? Для него дети ничего не значили. И возможно, единственное, что привязывало его ко мне – это еда, которую я несла. Только – если это именно так, почему он просто не стукнет меня и не заберет пищу? Я не сомневалась, что он был сильнее меня и дрался лучше, и мог забрать припасы без особых усилий. И все же с самого начала он действовал просьбами, а не силой. Да, ну и загадкой он был – и эта загадка продолжала меня изводить.

– Туман рассеивается.

Я слишком глубоко погрузилась в свои собственные мысли, чтобы заметить это, пока он не обратил внимание. Но теперь и я заметила: и правда, обзор расширился. Очень скоро мы подошли к дороге. Это была не просто тропинка из дерна, вроде тех, что вели к холмам, а настоящая, выложенная хорошо подогнанными друг к другу блоками. И некоторые из этих блоков светились таким же светлым сиянием, как и камни, из которых мой спутник построил столь странный мост. Другие были красными, или желтыми, или даже черными. И хотя, казалось, они были разбросаны наугад тут и там, не составляя различимого узора, все-таки можно было идти, наступая на кирпичи только одного цвета – если не торопиться и смотреть внимательно.

– Подожди, – рука Косгро поднялась передо мной, как преграда. – Это один из их путей переходов.

– Дорога, как я вижу…

– Не просто дорога. Она ведет не в одно место, а во много. Не могу объяснить, потому что сам не знаю, как она работает. Но видел, как ею пользуются. И работает так – кирпичи разного цвета ведут в разные места. Если идти неосторожно, то она или не сработает, или приведет тебя туда, куда идти не хочешь – ведь Темные тоже ею пользуются. Раз ты ищешь определенных людей, выбирай светящиеся кирпичики. Переступай только с одного такого кирпича на другой, и на каждом шагу держи в уме лицо того, кого хочешь увидеть. Сконцентрируйся на этом изо всех сила – и тогда она приведет тебя к нему.

– Но ведь детей двое – Оомарк и Бартаре.

Он пожал плечами.