Жизнь без слов. Проза писателей из Гуанси (антология)

— Кепка, — сказал Сяо Цуй. Он взял ее посмотреть. Обычная кепка. Лао Хуан спросил:

— Ну да, кепка. Посмотри, в ней нет ничего примечательного?

Сяо Цуй напрягся. Ему очень хотелось выпалить тот же ответ, что был в голове у Лао Хуана. Он долго вертел ее в руках, но так и не смог найти никакой зацепки.

— Ты слишком глубоко копаешь, — сказал Лао Хуан, — ты проще смотри, а если и это не сработает, сними свою фуражку и сравни.

Сяо Цуй так и сделал. Но только что толку сравнивать фуражку с этой кепкой? Лао Хуану больше не хотелось его мучить, он усмехнулся и произнес, указывая на край с внутренней стороны:

— Смотри сюда. Видишь, тут еще нет следа от жирных волос? Значит, носили ее совсем недолго.

— А как можно точно узнать, что ее оставил преступник?

— Сразу видно, что эта кепка брендовая, стоит несколько десятков юаней. Предполагаю, что ее сдуло ветром. Если это не злоумышленник, который спешил совершить преступление, то что могло помешать человеку остановиться и поднять ее?

До Сяо Цуя постепенно начало доходить.

— Так все произошло на этом отрезке пути, и первое место происшествия здесь? — Сяо Цуй посмотрел вдоль трассы. Серая поверхность дороги напоминала дохлую змею.

Лао Хуан ничего не ответил. Он надел кепку и учуял исходивший от нее тонкий запах присыпки. Сейчас уже редко кто из парикмахеров после стрижки обрабатывает голову клиента присыпкой.

В районе Туаньцзао панихиды всегда справляли очень шумно. В этом обшарпанном отдаленном местечке, тем не менее, живет очень много людей. Лао Хуан и Сяо Цуй купили по траурному венку. Людей с завода и хороших знакомых Юй Синьляна пришло очень много, расставили столы с картами и мацзяном. Лао Хуан отыскал стул и уселся в уголке. За соседним столом, где резались в карты, одному из игроков позвонили, и он подозвал Лао Хуана:

— Братец, сыграешь пару партий вместо меня?

Лао Хуан кивнул и протиснулся к столу. Играли в «Сортир», проигравший платил пять цзяо. Игроки за столом были полные дилетанты. Лао Хуану было скучно, он выигрывал и постоянно отвлекался.

Часов в девять вечера он увидел Сяо Юй. Говорили, что домашние искали ее днем, обошли всю гору Бицзяшань, но так и не нашли. И вот она пришла сама, в скромной строгой одежде, с заплаканными, опухшими глазами. Подойдя к портрету Юй Синьляна, она зарыдала. Звук ее плача был низкий, пугающий. Многие оторвались от своих занятий и посмотрели на Сяо Юй. Она упала на землю, и родственники кинулись ее поднимать. Лао Хуан склонился над картами. Выплакавшись, Сяо Юй медленно пошла в его сторону и села на стул, на котором только что сидел Лао Хуан. Он взглянул на нее, она долго всматривалась в него и наконец узнала в нем старого клиента. Она утерла слезы, через силу улыбнулась и тут же опять зарыдала.

В два часа ночи в поминальный зал зашел молодой человек с рыбьими глазами и прямиком направился к Сяо Юй. Она спала, уткнувшись себе в колени. Молодой человек ее разбудил и жестами показал, чтобы она вышла поговорить. Лао Хуан машинально окинул его взглядом, в том числе и ботинки. Это уже была профессиональная привычка: когда он смотрел на кого-то, его взгляд всегда фиксировал обувь человека. Бетонная поверхность пола была очень твердой, к тому же его недавно подмели и пыли не было, поэтому следов не осталось. Лао Хуан продолжил игру, время от времени косясь на дверь. Сяо Юй вышла следом за «рыбьим глазом», и оба пропали из виду. Ганчэнские ночи были непроглядно темны.

В тот вечер Шлак был в совершенном смятении. Он раскаивался, что убил человека, причем и денег-то не добыл, к тому же убитый оказался братом Сяо Юй. Он негодовал: как же так? Такой большой город, и надо же, вот совпадение! В тот день он посмотрел на физиономию таксиста, но совершенно не подумал, что он может быть как-то связан с немой Сяо Юй. Вечером того дня он подошел к месту, где стоял гроб, и велел Шкурке позвать Сяо Юй. Когда она вышла, он повел ее вглубь переулка. Шкурка тактично исчез. Шлак снял кепку, почесал голову и жестами спросил у Сяо Юй, что произошло. Сяо Юй, заливаясь слезами, сказала, что убили ее брата.

Шлак совершенно точно знал, что Юй Синьляну действительно перерезали глотку. Сяо Юй плакала не переставая. Она плотно сжала веки, но слезы продолжали течь. В бледном свете фонаря ее глаза были похожи на две мокнущие раны. Шлак вытер ей лицо, вынул из кармана несколько банкнот, вложил их ей в ладонь и сказал: «Не плачь, у тебя есть я». Сяо Юй с усилием улыбнулась и попыталась сдержать слезы. Шлака еще больше задела ее улыбка. Он схватил ее, оттащил от света и крепко поцеловал. Когда он вытолкнул ее язык из своего рта, в нем уже бурлило страстное желание. Он взял такси до дома в Бицзяшань и затащил ее в свою съемную квартиру. Страстно обнимая ее, он почувствовал, как тело Сяо Юй становится влажным и липким. Шлак не включал свет, так как знал, что лицо у нее сейчас было крайне печальным, это поставило бы его в неловкое положение и он не сумел бы справиться с эмоциями.

Во время продолжительного любовного акта Шлак слышал треск хлопушек вдали. Возможно, в таком большом городе, как Ганчэн, в это же время проводились другие траурные церемонии, и эти хлопушки пускали не для Юй Синьляна.

Майора Лю временно направили в городское управление полиции, чтобы он возглавил дела об угонах и грабежах автомашин. Расследование шло интенсивно, сбор доказательств продолжался, выражаясь канцелярским языком, «были достигнуты промежуточные результаты». Несколько основных дел были взяты под контроль. На совещании в городском управлении майор Лю обозначил свою точку зрения. Он считал, что необходимо сначала расставить сети и не стремиться разом поймать всех преступников, а нанести удар по ключевым центрам, после этого подвести итоги и уже на втором этапе отлавливать мелких сошек по отдельности. В городском управлении поддержали позицию майора Лю, но сеть получалась очень широкой, следовало привлечь дружественные полицейские отделения из соседних провинций для совместных действий, так как первый этап надо было отработать тщательно и основательно.

Последнее время майор Лю ни с кем не виделся, практически все время занимался рабочими делами на выезде. Иногда он приходил в отделение в модном гражданском штатском костюме с лакированным кожаным портфелем под мышкой, совсем как бизнесмен из Гуандуна. Нескольких полицейских он взял себе в помощники, и они ездили вместе с майором Лю по делам. Остальные же, ведя свои дела, ходили к Лао Хуану за советами. Было видно, что он пользуется авторитетом у коллег, но он старался не брать инициативу на себя. Когда спрашивали его мнение, он говорил:

— Делайте, как считаете нужным. У каждого свои методы, братцы, у телеги своя дорога, у коня своя. Я посмотрю, так у вас идей больше, чем у меня, будет!

Лао Хуан обратил все свое внимание на найденную кепку. Особенно не распространяясь, он поручил троим полицейским заниматься этим делом. Майор Лю постоянно отсутствовал, и Лао Хуан получил свободу действий. Сяо Цуй и другие молодые полицейские считали, что заниматься поисками преступников по такой крошечной зацепке — пустое дело. Что можно найти по кепке, найденной на обочине? Ганчэн, конечно, город небольшой, но людей в нем больше миллиона, город поделен на несколько районов, а кепка самая заурядная, искать убийцу по ней — все равно что искать иголку в стоге сена. Более того, еще неизвестно, имеет ли кепка какое-то отношение к преступлению. Лао Хуан странно усмехался, говоря:

— Погодите, еще рано судить. Трудное или легкое дело — критериев нет. В одних делах оказывается, что все гораздо труднее, чем предполагаешь, а в других — наоборот.

Занявшись кепкой вплотную, молодые полицейские поняли, насколько ошибочным было их начальное суждение. Установив, что это оригинальная кепка фирмы «Мэйтэбан», можно было сразу исключить все оптовые рынки, мелкие магазинчики и придорожные лотки. В Ганчэне находилось пять специализированных магазинов фирмы «Мэйтэбан». По статистике магазина, данная кепка была основной моделью, поступившей в продажу в прошлом году. Всего в Ганчэн было привезено сто семьдесят четыре экземпляра. Товарные чеки и квитанции имеются на пятьдесят одну штуку (тут пришлось объяснить хозяину магазина, что идет расследование преступления, и к Управлению по промышленности и торговле это не имеет никакого отношения, только тогда хозяин согласился предоставить чеки). Сяо Цуй собирался по чекам найти этих пятьдесят одного покупателя и сначала проверить их, но Лао Хуан сказал, что тех пятьдесят одного человека надо оставить в покое и проверить оставшихся сто двадцать три. Хозяин магазина и продавцы по памяти описывали полицейским тех, кто покупал такие головные уборы. Собирать сведения получалось мелкими партиями, что козий помет: в один раз вспомнят парочку, в другой — еще одного-двух. На этом этапе полицейским пришлось тренировать свое терпение, они неоднократно обходили пять магазинов и получали все новую информацию. Сяо Цуй заносил описание каждого покупателя в компьютер.

Расследование о том, кому принадлежала кепка, так и не сдвинулось с мертвой точки, а городское управление решило в ближайшее время устроить облаву на угонщиков автомобилей. Были мобилизованы все подразделения полиции. Майор Лю уже вернулся в свое отделение, сменив костюм бизнесмена обратно на полицейскую форму. Лао Хуану ничего не оставалось, как отложить дело о кепке и подключиться к общему заданию.

Перед началом совместной операции все задействованные сотрудники правоохранительных органов собрались в зале заседаний городского управления полиции. Обстановка напоминала ограбление в столовой самообслуживания. Пришедшие получили по две этикетки с номером, на которых надо было написать свое имя, и одну из них прилепить к антенне телефона. Далее несколько серьезного вида девушек-полицейских синхронно прошли по рядам с поддонами из нержавеющей стали, куда все должны были положить свои мобильники. Лао Хуан с грохотом опустил в поддон и свой телефон. Сяо Цуй впервые увидел, каким телефоном пользуется Лао Хуан. Это был «Нокиа 5110», модель пятилетней давности, огромный и похожий на молоток. Когда он опустил в поддон свой аппарат, казалось, рука держащей поддон девушки немного опустилась. Полицейские, клавшие телефоны после него, не могли сдержать усмешку, глядя на мобильник Лао Хуана: уж слишком он выделялся среди остальных.

В день операции Лао Хуан никак не мог собраться с силами, а в Сяо Цуе, наоборот, энергия била ключом, так как на установочном совещании ему подняли боевой дух. Хотя операция сама по себе была довольно скучной: надо было задержать преступников и разыскать автомобили — все равно что дома картошку чистить. Группа Лао Хуана и Сяо Цуя была ответственна за задержание преступника по фамилии Цюань в номере спа-центра на втором этаже отеля «Хуанцзинь Сибу». Выбив дверь из армированного пластика и ворвавшись в помещение, они увидели распаренного и урчащего от удовольствия парня, сидевшего в кадке, в каких в деревнях закалывают свиней, и девицу, делавшую ему массаж. Увидев людей с пистолетами, Цюань не дрогнул ни одним мускулом, как человек, видавший виды. Когда Сяо Цуй приблизился к нему, Цюань вдруг зарыдал в голос. Сяо Цуй с отвращением сплюнул в сторону и подумал: «Ну что за невезуха, готовился-готовился полдня, а тут такой соплежуй».

Другой группе полицейских, которую направили на старый склад завода азотных удобрений, довелось увидеть более интересную картину: открыв ворота, они обнаружили аккуратные стопки мешков с химическими удобрениями, уложенные в десять с лишним чжанов[7] шириной и четыре-пять чжанов высотой. Но стоило им разобрать первый ряд, как внутри оказались сложенные штабелями автомобили. Это были ворованные или списанные машины. Репутация у той банды преступников была не очень: они слегка ремонтировали списанные автомобили, перекрашивали и сбывали на черном рынке как подержанные, зарабатывая на разнице. Лао Хуана волновал только один вопрос: есть ли там машина Юй Синьляна. Но в тот раз ее не нашли. В последующие месяцы городское управление полиции отыскало еще сорок списанных автомобилей, проданных в соседние провинции. Машины Юй Синьляна «Линъян» с номером 3042 среди них тоже не было.

Устроили собрание, чтобы отметить успехи. К майору Лю проявляли в тот день особое внимание, перед ним стояли микрофоны всех размеров, прямо как стопка дров. Майор говорил так много, что стал даже заговариваться. Вечером майор Лю поволок всех в караоке-бар. Лао Хуан с Сяо Цуем ехали следом за машиной майора и опять приехали к отелю «Хуанцзинь Сибу». В холле туда-сюда без толку слонялись, как зомби, множество девушек. Сразу стало понятно, что они торгуют собой. Сяо Цую показалось это нелепым: почему они оказались именно здесь? Сяо Цуй бросил несколько взглядов на Лао Хуана, желая узнать, что он думает по этому поводу, но Лао Хуан, казалось, не замечал выражения лица Сяо Цуя. Когда у него в руках оказался микрофон, он запел арию «Сколько же горя, слышны голоса соотечественников, обиженных на дорогах»[8]. Это была ария на два голоса, но кто ж из молодых мог подпевать? Лао Хуан спел за двоих — и за Ли Юйхэ, и за точильщика ножей. Лао Хуан заметил недоумение Сяо Цуя, но не мог же он ему сказать, что майор Лю получает долю с этого отеля. Без участия полиции такого размаха сутенерский бизнес не продержался бы и дня. Конечно, это все по слухам, не точно. И хотя об этом ему рассказал его хороший приятель, и вряд ли он стал бы болтать что попало, Лао Хуан, как старый полицейский, предпочитал верить доказательствам.

Поскольку во время этой операции машину Юй Синьляна не обнаружили, Лао Хуан предложил выделить этот случай из общего расследования и вести дело отдельно. И конечно, руководить им он будет самостоятельно. Он взял к себе нескольких людей, которых уже давно присмотрел.

Вскоре из магазина «Мэйтэбан» в районе Туаньцзао Сяо Цуй получил информацию о том, что эту модель кепки покупала одна глухонемая женщина. Продавщица, только что вернувшаяся из отпуска, очень хорошо ее запомнила. Если бы обычный человек покупал такую мелочь, как кепку, она вряд ли запомнила бы это событие так отчетливо, или могла бы спутать, за трусами приходил человек или за кепкой. А тут немая пришла за мужской кепкой — продавщица обратила на это внимание. Женщина сначала жестами показала, что хочет получить скидку, и продавщица с трудом смогла до нее донести, что в их магазине скидок не делают, здесь не рынок. Продавщица думала, что раз немая не получила скидку, то и покупки не будет, но она все же приобрела кепку. Сяо Цуй фиксировал приметы немой, и продавщица добавила, что время от времени эта женщина проходит мимо их магазина.

Сяо Цуй показал свои записи Лао Хуану:

— Вам никого это не напоминает? — спросил он.

— Сяо Юй, — моментально отреагировал Лао Хуан. Сяо Цуй кивнул. Лао Хуан нахмурился:

— Так что, она купила кепку своему брату? Неужели она была на Юй Синьляне? Он ведь не имел привычки носить головной убор.

— Может быть и так, — ответил Сяо Цуй. — Юй Синьлян пошел в таксисты, а таксисты целыми днями на улице, любят носить кепки с козырьком. Вот Сяо Юй и решила сделать ему подарок, все сходится.

Сяо Цую пришлось проторчать несколько дней у магазина «Мэйтэбан», чтобы убедиться, что это именно та глухонемая. И вот в один дождливый день после полудня продавщица похлопала его по плечу: «Она, это она». Он посмотрел, куда указывали, и действительно увидел Сяо Юй. Вернувшись в отделение, он решил, что кепку как улику надо считать бесполезной: понятно же, что Сяо Юй купила ее в подарок брату, поэтому кепка слетела с головы Юй Синьляна. Однако Лао Хуан считал, что не стоит пока тревожить Сяо Юй, а лучше понаблюдать за ней, посмотреть, с кем она обычно общается.

На следующий день Сяо Цуй по распоряжению Лао Хуана пошел на гору Бицзяшань, чтобы от парикмахерской, как исходной точки, понаблюдать за обстановкой. Через дорогу напротив стоял черный обшарпанный дом в пять этажей. Сяо Цуй забрался на плоскую крышу здания, устроил себе наблюдательный пункт в кладовке, крытой рубероидом, и стал наблюдать за происходящим внизу. Сяо Цую казалось, что жизнь у Сяо Юй проще некуда: каждый день открывает парикмахерскую, закрывает парикмахерскую, иногда вечером идет играть в «Пивоварню». Денег, которые она зарабатывает за два дня, хватает только на то, чтобы купить пять-шесть фишек. В заведении Сяо Юй обычно смотрела, как играют другие. Однажды она поставила на нечетное число, и ее сумма умножилась в тридцать два раза. На следующий день она парикмахерскую не открывала, целый день провела за игрой, пока не спустила все деньги.

На четвертый день Сяо Цуй увидел, что Сяо Юй перевезла целую груду вещей в парикмахерскую. Создавалось впечатление, что она собирается поселиться в собственной лавке и больше не станет возвращаться домой. Сяо Цуй был убежден, что Сяо Юй не имеет никакого отношения к делу, поэтому он спустился, пришел к ней в салон и поинтересовался, не может ли он чем-нибудь помочь. Сяо Юй узнала Сяо Цуя, она помнила, что он был другом ее брата, работает в полиции. Она свалила вещи кучей и не стала разбирать, на лице ее застыло подавленное выражение. Сяо Цуй достал кепку и показал ей, у Сяо Юй тут же брызнули слезы из глаз. Можно было не спрашивать, и так понятно, что эту вещь она подарила своему брату. Сяо Юй хотела оставить ее себе на память, но Сяо Цуй отрицательно покачал головой.

Улика не оправдала ожиданий, и многих охватило уныние. На нее было затрачено немало времени, и вот какой результат.

— Как же раньше мы не предположили, что это кепка покойника? — не сдержался Сяо Гуй.

Лао Хуан ничего не ответил. Он самокритично думал, что, может, он понимает только в отпечатках следов, а для того, чтобы разбираться в головных уборах, надо обладать другим мышлением?

Вечером того дня Лао Хуан сидел дома: телевизор ему смотреть не хотелось, прочитанное не лезло в голову. Он вертел в руках ту кепку и вдруг обнаружил маленькое, еле заметное круглое пятнышко крови слева на внешней стороне, от которого ткань затвердела. Кепка была черной, и крохотное пятнышко было практически незаметно. Лао Хуан тут же отнес кепку на проверку в лабораторию городского управления полиции, чтобы сравнить с образцами крови Юй Синьляна. Он сомневался, можно ли по такому маленькому следу провести лабораторный анализ, но его заверили, что запросто. Результаты подтвердили, что это действительно кровь Юй Синьляна. Лао Хуан был еще больше озадачен. Аутопсия показала, что жертве разбили нос, а другая рана была нанесена ножом справа в шею.

Если это кровь Юй Синьляна, думал Лао Хуан, то как она оказалась на его собственной шапке? Пятнышко круглое, очевидно, что кровь брызнула, а не была смазана. У шапки есть козырек, и если бы кровь брызнула в то место, капле пришлось бы описать в воздухе дугу. Даже Бэкхем, который ногами на пианино может играть, вряд ли смог бы так пнуть мяч.

В тот день Шлак открыл входную дверь и собирался спуститься, когда увидел поднимавшегося наверх человека. Было видно, что он не местный жилец, он шел по лестнице, задирая голову. Когда человек проходил мимо Шлака, Шлак схаркнул в мусорное ведро, стоявшее в углу у двери, и зашел обратно в квартиру. Он сразу понял, что это был «зеленый башмак»: его левый карман штанов оттопыривался, там было оружие, телефон же он держал в руке. Шлак подошел к окну, выходящему на парикмахерскую, и посветил зеркальцем. Сяо Юй заметила сигнал, подошла к двери, и Шлак жестами показал ей, чтобы она не приходила, что он сам зайдет к ней вечером.

Вечером, когда Сяо Юй отправилась в игровое заведение, «зеленый башмак», естественно, пошел следом. Шлак еще больше утвердился во мнении, что «зеленый башмак» высматривает его. Сяо Юй вышла из игровой, «башмак» — за ней. В районе одиннадцати «башмак» посмотрел на часы и отстал от Сяо Юй, свернув на другую дорогу. Шлак велел Шкурке стоять на стреме, а сам потащил Сяо Юй в съемную квартиру, где они опять предались страсти. Прыть Сяо Юй распаляла чувства Шлака, ему нравилось испытывать опустошенность после секса. После он включил свет, усадил ее в кресло и объяснил, что должен будет уехать на какое-то время.

Сяо Юй очень расстроилась. Она почувствовала, что в этот раз Шлак уезжает надолго. Если бы он уехал на пару дней, она бы ничего не сказала, хотя раньше расставания и на пару дней было достаточно, чтобы сердце ее начинало разрываться на куски. В ее мире не было звуков, он был исключительно пуст и безмолвен. И ей не хотелось разлучаться ни на день с этим мужчиной. После знакомства с ним она часто видела во сне, что он вдруг исчезает, как дым. Она беспомощно хваталась за воздух, пытаясь удержать его, но дым просачивался сквозь ее пальцы.

Сяо Юй жестами встревоженно попросила его сказать ей правду: вернется ли он? Шлак не нашел, что ответить, он и сам этого не знал. На его руках была смерть человека, как можно точно сказать, вернется ли он? Он сказал, что в этот раз уедет надолго, но обязательно вернется. У Сяо Юй внутри все оборвалось. Она прильнула к нему, на глазах выступили слезы, послышались сдавленные всхлипы. Он обнимал ее бесконечное число раз, но в этот раз он почувствовал, что все ее тело стало липким, как тесто из клейкого риса. Ему нравилось, что она не сдерживает своих чувств, не скрывает своей привязанности. Она нигде не училась, поэтому, естественно, отличалась от большинства женщин. Шлак долго-долго обнимал ее. Она жестами спросила, когда же он вернется, пусть назовет точную дату. Он подумал, закурил сигарету. Потом он зажал в кулак пальцы левой руки, оттопырив большой: этот жест мог многое означать, но Шлак поднес сигарету к большому пальцу, легонько прикоснулся к нему и резко раскрыл пальцы левой руки, и Сяо Юй сразу его поняла. Шлак хотел изобразить хлопушки. Сяо Юй сжала одну руку в кулак и обхватила его другой рукой: на языке жестов это означает «праздник весны», то есть Новый год. Шлак знал, что она поняла, и, легонько улыбаясь, кивнул. Она улыбнулась сквозь слезы в ответ. Он продолжал объяснять жестами, чтобы к тому дню она украсила парикмахерскую, повесила парные надписи и фонарики и подготовила хлопушки. И он обязательно приедет к тому времени, даже поклялся, что если он не приедет, то… Он раскрыл ладонь и ребром провел себе по шее. Сяо Юй опустила его руку и кивнула, показывая, что верит ему.

В тот же вечер Шлак и Шкурка уехали в относительно далеко расположенный район Юйтянь.

В деревне Шуйдан к востоку от района Дадин находился малоприметный искусственный водоем, небольшой по площади, десять с небольшим му[9], но очень глубокий. В начале осени там утонул один рыбак, но тело не всплыло. Его родственники заплатили управляющему водохранилища, чтобы спустили воду и отыскали тело. В день, когда осушали пруд, в деревне царило оживление, как на Новый год. И стар и млад — все собрались посмотреть. Сколько они жили в деревне, воду из водоема ни разу не спускали. К тому же на дне должен находиться труп. Жителям деревни хотелось посмотреть, насколько сильно он был попорчен рыбами. Воду стали откачивать, илистое дно постепенно обнажалось и тут же высыхало под лучами солнца, приобретая серо-белый оттенок. Вскоре показалось и тело, головой вниз, ногами наверх, напоминающее какое-то подводное растение. Уровень воды понизился, и ноги отяжелели и опустились. Люди хотели разглядеть его получше, но тут их внимание привлекла другая вещь.

Автомобиль с табло «Такси».

Это странно, говорили люди, ведь ясно, что он утонул на рыбалке, так неужели он влетел в пруд на машине? Тогда он должен был бы находиться в салоне. Секретарь партийной ячейки деревни был человеком высокосознательным, он счел, что здесь имеет место преступление и надо вызвать полицию. Но он не мог вспомнить номер и спросил у старосты деревни: сто десять или сто девятнадцать? Староста тоже не был уверен и сказал, что можно по любому номеру звонить, они там все работают сообща.

В этот раз Лао Хуан ехал впереди всех и первым прибыл к водоему. Он тут же стал хлопотать, огораживая место полицейской лентой, и только через довольно долгое время спустился на дно пруда, утопая по пояс в иле. Он подошел к автомобилю и протер номерной знак — 3042, номер Юй Синьляна.

Выбравшийся из водоема Лао Хуан весь был в грязи, верхняя половина тела черная, нижняя — желтая, рукава тоже все в иле.

— Скорее идите в машину, снимите одежду и вытритесь, — сказал Сяо Цуй.

— Ничего страшного, — улыбнулся Лао Хуан, — грязевые ванны полезны для здоровья.

Он встал рядом с машиной и окинул взглядом водоем. Лао Хуан заметил, что деревенские следят за ним и все как один улыбаются, взглянул на свое отражение в автомобильном стекле и увидел, что его одежда четко делится на два цвета, как желатиновая капсула для лекарства. Он досадовал, что собралось так много народу. Почва вокруг пруда мягкая, если бы людей было мало, место бы хорошо сохранилось, и, пройдя вдоль берега, можно было бы обнаружить следы от колес. А по отпечаткам протекторов, кто знает, может, можно было бы найти и еще что-то важное. Но пришло так много людей, вытоптали все вокруг пруда, что там могло остаться?

В деревне Лао Хуан пригласил старосту, секретаря партийной ячейки и управляющего водохранилища в деревенский ресторанчик, чтобы задать им еще несколько вопросов.

— Многие ли из неместных могли знать об этом водохранилище?

— Водохранилища есть в каждой деревне, — ответил староста, — и наше ничем не отличается от других.

— А многие ли приходят сюда на рыбалку? — спросил он управляющего водохранилища.

— Мы в основном занимаемся разведением рыбы. Место на отшибе, дорогу сюда трудно найти, порыбачить приходят только из окрестных деревень.

— И никто не видел, как машина заехала в деревню?

— У нас в деревне автомобили бывают редко, — сказал секретарь ячейки. — Эта машина, видимо, ночью приехала, иначе ее кто-нибудь бы заметил.

Принесли кушанья. Они взялись за палочки для еды и обнаружили, что Лао Хуан не задает больше вопросов, и им стало неловко: как же так, Лао Хуан заказал целый стол снеди, а они отделались всего парой ответов взамен?

— Товарищ Хуан, не будет ли у вас еще вопросов? — спросил управляющий водохранилища.

Лао Хуан подумал и поинтересовался:

— А почему ночью никто не стережет водохранилище?

— Дело вот в чем, — ответил управляющий, — мы совсем недавно вывели мальков и выпустили их в пруд, сейчас ничего не поймаешь, мальки проплывают сквозь ячейки в сети.

— А кто знает, что вы запустили мальков и пруд ночью не охраняется?

— Деревенские знают, те, кто часто приходит рыбачить, тоже знают.

Старосте деревни тоже хотелось помочь следствию, он попросил задать и ему несколько вопросов, но Лао Хуан сказал, что уже достаточно, и поднял чашку за их здоровье.

Лао Хуан и Сяо Цуй затребовали материалы по мужчинам в возрасте от двадцати до пятидесяти лет, проживающим в деревне Шуйдан и еще семи окрестных деревнях. В этих восьми населенных пунктах таких мужчин оказалось меньше двух тысяч. Если бы несколько месяцев назад Сяо Цую дали такой объем работы, он бы был им раздавлен, но дело с кепкой закалило его, и сейчас проверка данных двух тысяч человек уже не казалась ему трудной задачей. Сяо Цуй, Сяо Чжу и Сяо Гуй тщательно изучили материалы за три дня, сразу отсеяли девятьсот тридцать человек и принялись за вторичный отсев, — ушла еще половина. Осталось около четырехсот сорока имен, и они принесли эти материалы Лао Хуану на просмотр.

Лао Хуан планировал справиться с работой за пять дней, но уже на второй день утром он открыл очередную папку и увидел фотографию мужчины с глазами навыкате. Его как током ударило. Он отчетливо помнил, что видел этого рыбьеглазого на поминках Юй Синьляна, он еще позвал Сяо Юй выйти. Его звали Пи Вэньхай, тридцать два года, разведен, сидел за воровство. Лао Хуан вдруг подумал о Сяо Юй. Неужели из-за того, что она инвалид, он считал ее чище других? И какое отношение она имеет к убийству? Мысли Лао Хуана хаотично метались, но в глубине души он почувствовал боль.

Лао Хуан тысячу раз поднимался на гору Бицзяшань и каждый раз с наслаждением предвкушал, как Сяо Юй мягко и нежно будет брить ему лицо. Но в этот раз шаги его были тяжелы. Осень уже подходила к концу, на дороге пустынно. Парикмахерская была закрыта. Лао Хуан немного потоптался и собрался уходить, но тут из задней комнатки вышла Сяо Юй и окликнула его. Она открыла парикмахерскую и включила свет. Лао Хуан вспомнил слова Сяо Цуя о том, что она перевезла свои пожитки сюда. Во время бритья Лао Хуан против обыкновения сидел с открытыми глазами и разглядывал ее печальное лицо. Похоже, она только что плакала, веки припухли. Закончив работу, она закрыла парикмахерскую. Сейчас она каждый день ходила в специальную школу, занималась с преподавателем языком жестов. Она всегда сожалела, что не знала этого языка, давно хотела его выучить, но все откладывала то из-за одного, то из-за другого. И вот наконец решилась.

По воскресеньям Сяо Юй обычно не работала в парикмахерской, а ходила на урок по языку жестов. Лао Хуан и Сяо Цуй хотели устроить наблюдательный пункт в доме напротив заведения, пусть даже за деньги. В прошлый раз Сяо Цуй устроил пункт в кладовке на крыше, но результата он не получил. Они увидели на столбе объявление об сдаче квартиры на втором этаже в здании как раз напротив парикмахерской — лучше места и не придумаешь. Лао Хуан велел Сяо Цую позвонить хозяину, чтобы посмотреть квартиру. Владелец жилья оказался лысым мужчиной средних лет. Он открыл дверь. Внутри еще не убирали после предыдущих съемщиков, их вещи в беспорядке валялись на полу.

— До вас здесь тоже снимали двое мужчин, — сказал хозяин. — Стоимость невысокая, всего каких-то сто двадцать юаней, платить можно помесячно. Но те двое задерживали оплату, а потом вообще смылись. Не повезло с ними.

Лао Хуан разговор не поддержал, а сразу подошел к окошку, которое выходило на улицу. Парикмахерскую было видно прекрасно.

— Ну и хорошо, что они съехали, — продолжал владелец. — Я человек приличный, а с этим сбродом общаться — себе дороже. Вот кто они, эти двое? Сняли мою квартиру, подцепили немую хозяйку парикмахерской и каждый день с ней здесь забавлялись! Эта немая-то — отъявленная шлюха, лучше держаться от нее подальше.

— Что? — У Лао Хуана загорелись глаза, он обернулся на хозяина квартиры. Хозяин повторил сказанное, ногой сгребая валявшийся на полу мусор. Лао Хуан понял, что снимать квартиру уже нет необходимости, он предъявил свое удостоверение и показал фотографию Пи Вэньхая.

— Это он? — спросил Лао Хуан.

Хозяин пригляделся и закивал.

— А второй как выглядит? — продолжал Лао Хуан.

Владелец квартиры призадумался:

— Каждый раз этот приходил, деньги приносил, а второго я толком и не видел.

— Толком и не видел или вообще не видел?

— Никогда не видел.

— А откуда ты знаешь, что тут двое жило?

— Так этот говорил, — ответил хозяин, указывая на фотографию Пи Вэньхая. — Сказал, что его брат тоже тут живет, что у него характер скверный, и велел без особой необходимости к ним не заглядывать. Он обещал сам мне в конце месяца передавать деньги в руки.

— Так и кто из них с парикмахершей сошелся?

— Ну, этого я не знаю, — закачал головой хозяин.

Лао Хуан тут же обыскал обе комнаты. Но Шлак был человеком предусмотрительным и, конечно, не оставил никаких вещественных доказательств. Только вот порядок они не соблюдали и в квартире давно не прибирались. Лао Хуану удалось в пыли на полу разглядеть несколько отпечатков следов: размер обуви довольно большой, судя по отпечаткам, ботинки новые, совпадают с отпечатками на отмели. Рост Пи Вэньхая не больше метра семидесяти, и даже если у него была акромегалия[10], ему не требовалось носить обувь такого размера.

Немая Сяо Юй за это время очень изменилась. Подучив язык жестов, она стала излучать уверенность образованной женщины и даже принялась подрабатывать в других парикмахерских, делая модные стрижки. Теперь с ее лица не сходила печаль. Лао Хуан понял, что Сяо Юй влюбилась и в настоящее время не видится с тем мужчиной, вот и загрустила. Он помнил, как Юй Синьлян рассказывал, что Сяо Юй всегда нужен рядом мужик. Это объяснение немного вульгарно, но ведь на самом деле из-за своего физического недуга она гораздо более остро чувствовала одиночество и ей требовалось больше утешения. Лао Хуан придумал хитрость, как разузнать у Сяо Юй о ситуации. Он позвонил приятелю, знавшему язык жестов, и сговорился пойти вместе к Сяо Юй побриться. После бритья они не торопились уходить, остались поболтать о том о сем. Других клиентов в парикмахерской не было, и Сяо Юй обрадовалась возможности пообщаться, к тому же на языке жестов. Она только что выучила новые обозначения слов, и ей не терпелось поскорее их применить. Однако, начав пользоваться стандартными жестами, она уже не так свободно объяснялась, как раньше, стараясь правильно жестикулировать и при этом артикулировать. Фамилия того приятеля была Фу. Раньше он работал учителем в спецшколе и очень хорошо понимал затруднения Сяо Юй. Когда Сяо Юй приноровилась, Лао Фу спросил, как ему велел Лао Хуан, не потому ли она так грустна, что рассталась с мужчиной. Глаза Сяо Юй заблестели, и она изо всех сил закивала, соглашаясь. После того как Шлак ушел, ей так трудно встретить кого-нибудь, кто бы ее понимал. Лао Фу подсказал, что она могла бы повесить его фотографию на стену, каждый день смотреть на нее, и ей становилось бы легче. Сяо Юй еще не проходила слово «фотография». Тогда Лао Фу сделал прямоугольную рамку из больших и указательных пальцев и покачал ее из стороны в сторону, но Сяо Юй не поняла, о чем он говорит. Лао Фу осенило: он взял со столика зеркало, погляделся в него, а потом пальцем указал на него, тогда Сяо Юй поняла. Но у нее не было изображения того мужчины. Идея ей понравилась, и она нахмурилась. Лао Фу уже заранее придумал, что сказать дальше. Он сообщил, что у него есть знакомый, который делает фотографии, надо только представить себе человека, и он сможет сделать снимок по воспоминанию. Сяо Юй вытаращила глаза, очевидно, не веря. Лао Фу поклялся, что это правда, и он даже может привести с собой того приятеля, при условии, что Сяо Юй его бесплатно подстрижет. Сяо Юй весело засмеялась и сказала, что это даже сделкой назвать нельзя и что тот человек сама доброта.

Через день Лао Фу привел к Сяо Юй из городского управления полиции специалиста по составлению фотороботов. Лао Хуан тоже поехал, захватив с собой ноутбук с установленной на нем нужной программой. По дороге туда на сердце у него было тяжело. Как же просто обмануть Сяо Юй, как же ей не хватает инстинкта самосохранения, более того, она еще открыто подставляется каждому, кто хочет одурачить ее. А раз так, то стоит ли пользоваться ее доверчивостью? Но о некоторых вещах нельзя позволять себе думать слишком много. Он полицейский, знает, что такое дела об убийствах, знает, насколько это серьезно. В тот день было ветрено. Машина подъехала на самую вершину горы. Они вышли. Было видно, как ветер закручивается спиралями, оставляя на земле полоскообразные следы. Зайдя в парикмахерскую, они заметили, что Сяо Юй специально к их приходу накрасилась и прибрала в заведении: начисто подмела пол от волосков и щетины и поставила букет из пестрых полевых цветов на стол.