Помоги проекту - поделись книгой:
- В таком состоянии? Да вы же скоро взвоете от боли!
- Постараюсь вытерпеть.
- Хорошо. Только учтите, госпитализировать вас позже все равно придется.
- Потом делайте со мной что хотите!
Сестра намазала Юрию руки какой-то холодящей мазью, забинтовала почти до самых локтей.
- Вам можно только руководить, а не работать! - предупредил его врач. - Старайтесь ни к чему не прикасаться.
- Буду работать одной головой, товарищ гвардии капитан, - пообещал Юрий.
- Товарищ гвардии лейтенант, и я с вами!
- Нет, Филипеня, вам придется остаться. Справимся без вас.
К полудню жители и ценное имущество были полностью вывезены. Лишь на всякий случай Юрий назначил в патрулирование по пустынным улицам один бронетранспортер. Несколько раз лейтенант связывался по радио с командованием, докладывал о своих действиях, уточнял обстановку. Радист держал микрофон возле его рта и сам нажимал переключающую тангенту.
Юрий понимал, что главные события этого дня разворачивались не здесь, а на берегу возле размытой дамбы. Он узнал, что саперам с большим трудом удалось заделать прораны временными перемычками и значительно уменьшить напор воды. Позже на помощь к ним подошла передвижная ремонтная колонна гидростроя, оснащенная специальной техникой.
Здесь, в Мысовом, вода заметно убывала.
На стоянку военных машин пришло совхозное руководство.
- Впопыхах мы даже не познакомились, товарищ лейтенант, - сказал директор совхоза. - Моя фамилия Воронов, зовут Иваном Антоновичем. Главный старшина запаса, воевал в морской пехоте, в некотором роде, ваш коллега.
- Командир взвода гвардии лейтенант Русаков. Простите, руки, как видите, подать не могу.
- Это уж простите нас, немножко растерялись, - виновато улыбнулся директор. - И огромное вам спасибо от всего нашего совхоза! Без вас туго бы нам пришлось. Как говорится, единство армии и народа в действии!
- Все это правильно, а вот инспекторы по технике безопасности к вам, видимо, редко заглядывали, - сказал Юрий.
- Все собирались модернизировать завод, - вставил словечко парторг, тот самый бритоголовый рыбак, которого Юрий первым встретил на заводском дворе, - потому до многого руки не доходили… А вот теперь несчастье заставит.
- Убытки большими будут? - спросил лейтенант.
- В четырехзначное число не уложишь, - вздохнул директор. - Не знаю, как выкарабкиваться начнем…
- Государство нас в беде не оставит, Иван Антонович,- сказал парторг.
- Верно, Кузьмич, не оставит, да ведь и у государства денежки тоже считанные. На те средства, что в ремонт дамбы устуканы, можно было новую отгрохать, из чистого гранита. Бесхозяйственности у нас еще немало, спохватываемся, когда жареный петух в одно место клюнет.
- Вы - депутат районного совета, вам и карты в руки, воюйте с бесхозяйственностью.
- Воюю, Кузьмич, да не всегда мой верх бывает. Вы нам поможете обратно перетащиться? - обратился директор к Юрию.
- Мы в полном вашем распоряжении до тех пор, пока нужны.
- Большое спасибо… Пошли, Кузьмич, дел у нас с тобой еще по горло.
Работа в Мысовом закончилась поздно вечером. Юрий хотел лично доложить обо всем командиру батальона, но капитан медслужбы проявил волю и прямо с марша завез его вместе с матросом Филипеней в санитарную часть.
- Я отвечаю за ваше здоровье, - безаппеляционно заявил он. - А если комбату потребуются дополнительные подробности, он сам вас навестит. От штаба до санчасти пять минут хода.
Обоих разместили в небольшой палате на две койки. Юрий чувствовал, что матрос смущен необычайностью . положения, и решил подбодрить его.
- Вы не стесняйтесь, Женя. Здесь у нас с вами одинаковое звание - больные. В больнице и в общей бане все люди равны, - нарочито грубовато пошутил лейтенант.
Матрос благодарно улыбнулся.
- Болят? - спросил Юрий, кивнув на его забинтованные руки.
- Ноют немного, но я уже свыкся.
- Вот и я тоже. Но ничего, успокоются. Доктор сказал - через неделю все заживет. - Юрий смотрел на бледное, с проступившими веснушками, очень юное лицо матроса и думал о том, что, в сущности, кроме анкетных данных, ничего не знает о своем подчиненном. Видел, тот часто получает письма, а вот от кого - было ему неведомо. Замечал, что иногда грустил матрос, и все не находил повода поговорить по душам.
- Родители у вас еще молодые, Женя? - помолчав, спросил он.
- Отцу пятьдесят восемь, маме пятьдесят.
- Оба здоровы?
- Батя у меня еще трактор на спине может поднять, - улыбнулся Филипеня. - Мама тоже шустрая женщина, и в колхозе и дома все делать успевает.
- А девушка у вас есть, если не секрет?
- Знаете, товарищ гвардии лейтенант… - приподнялся на локте Филипеня.
- Юрий Егорович! - подсказал ему командир взвода.
- …Девушки у меня никакой нет, а вот глупая история со мной была… Влюбился в чужую жену. Если вам интересно, расскажу.
- Пожалуйста, если можно, - даже растерялся от неожиданной его откровенности Юрий.
- Есть у меня старший брат, Петром зовут. В армии он несколько лет назад отслужил. Только не на флоте, а в строительных частях. Так вот. после демобилизации присмотрел Петр себе невесту в соседнем селе. Когда я ее первый раз увидел, она мне не приглянулась. Невысокая, худенькая, совсем девчонка на вид, хотя ей девятнадцать лет было. Семья наша в достатке жила. Три мужика работали, да еще мама. Потому на свадьбу не скупились. Со всего околотка собрали на свой двор столы и скамьи, угощение все соседи помогали готовить…
Молодых привезли из сельсовета на рессорной коляске, тройкой запряженной. В гривы конские цветы вплели, дугу шелковыми лентами украсили. Любят у нас свадьбы по старым обычаям справлять. Меня, к примеру, возле ворот с лукошком поставили. А в лукошке - жито с мелочью смешанное: молодых обсыпать, чтобы жили безбедно. Девушки наши песни венчальные пели… И вот тут-то увидел я Настю в белом платье, с венком и фатой на голове - очам своим не поверил. Словно в живой воде ее искупали, такая она стала красивая да счастливая. И первый раз я отчаянно позавидовал брату.
Петру с Настей отвели дальнюю, не проходную комнату в нашей избе, и стала невестка помощницей нашей матери. Вставала вместе с ней чуть свет, доила и отгоняла на пастбище корову, кормила поросенка, гусей, кур. Два раза в месяц затевали они с матерью большую стирку, полдня копошились в предбаннике в жару и в пару. А еще работала Настя учетчицей на молочно-товарной ферме. Смотрел я на нее и думал, что сделали из девушки служанку. И еще казалось, Петр мало внимателен к молодой своей жене.
«Разве так бы она жила,- размышлял я,- если бы за меня вышла. Первым долгом выделился бы я из семьи, снял у кого-нибудь флигель и ничего делать ей не дал…»
Хотелось мне невнимание братово исправить. Пробирался я тайком в дальнюю комнату и ставил на подокон-пик букеты цветов полевых, будто от мужа они ей. Но однажды подошел ко мне батя, глянул хмуро и сказал:
- Выдь-ка во двор, Женька. Разговор есть.
Сели мы рядом на скамью возле забора, отец свернул самокрутку - папирос и сигарет он не признает, - чиркнул спичкой, закурил и спросил:
- Почто ты, байстрюк, бузу в доме заводить?
- Какую бузу? - говорю.
- Не прикидывайся голубем. Зачем ты к Насте ластишься? Хошь, чтобы измордовал тебя Петька? Он не смотри, что чурбан доверчивый, настанет час - доглядит!
- Вот именно он чурбан, - озлился я. - Жену свою служанкой сделал.
- Не тебе о том судить, - отрезал отец, - молоко на губах пе просохло. Чтоб с нынешнего дня на их половину ни ногой! И глаза на нее пялить прекрати. Понял?
- Давно уж понял, - отвечаю. И в этот же день ушел я из дому. Поехал в районный центр, устроился почтальоном и жил в маленькой комнатке при почте… Так вот в кончилась моя первая любовь…
- И вы ее больше не видели? - спросил Юрий.
- Настю-то? Почему же, видел. Когда мне повестку из военкомата принесли, ездил я домой прощаться. Три дня у своих прожил. Только Настя тогда уже беременной была. Стеснялась мне на глаза показываться…
- Не огорчайтесь, Женя, то не любовь у вас была, а детское увлечение, - смущенно и не очень ловко попытался утешить матроса Русаков.
- Теперь-то я и сам это понимаю, - вздохнул Филипеня.
ГЛАВА 10
Председатель колхоза жил на самом берегу Барти в небольшом пятистенном доме. Во дворе Юрий увидел потрепанный легковой газик.
- Серега наш… Сергей Данилович… скромно начальствует, шофера на личной машине не держит, - пояснила тетка. - И помощников своих: агронома, экономиста, зоотехника - заставил на водительские права сдать. А у бригадиров у всех - мотоциклы с коляской.- И, увидев на крыльце хозяев дома, приветливо заулыбалась:- Добрый вечер, Сергей Данилович! Поклон тебе, Гликерья Петровна! Вот на огонек к вам заглянули.
- Входите, входите! Милости просим.
- Давай знакомиться, парень, - сказал Юрию широкоплечий, с могучей шеей мужчина. - Моя мать деду твоему Архипу сестрой доводилась, стало быть, в родстве мы с тобой. Сколько тебе стукнуло?
- Шестнадцать.
- На вид можно больше дать. Взгляни, мать, как он па Васятку нашего смахивает! Сын это мой, - сказал он Юрию, - постарше тебя, нынче в армию взяли. В противовоздушные войска попал… Ну давайте к столу, повечеряем вместе.
Так вот, - начал он, когда все отужинали. - Батя твой, Егор, на год моложе меня был. Потому я в техникум раньше поступил. Но тут вскоре война. Егор смекнул, что по годам еще долго его на фронт не возьмут,- паспорт свой в печь, заявление подал: пропали, мол, все документы. Его на медицинскую комиссию. Парень он был рослый, там поверили ему на слово и год прибавили. Потому мы в сорок втором вместе повестки amp;apos; получили…
Сергей Данилович помолчал задумчиво, вытащил из пачки и прикурил папиросу, потом снова продолжил рассказ:
- Отвезли нас в Омск, стали распределять. Меня на офицерские курсы направили, а Егора включили в маршевую роту - и на Северо-Западный фронт. Так и потерял я братана из виду на целых два года. О себе рассказывать не буду, обычная история взводного командира: фронт, госпиталь, снова фронт… Но верно говорят, что только гора с горой не сходится. Зимой сорок четвертого прострелили мне ногу, попал я с госпиталем в Великие Луки. Бреду как-то с костылем в столовую, а навстречу мне Егор. Свела-таки нас военная судьба. И ранения у нас схожими оказались, ему разрывная пуля в лодыжку угодила. Только он уже без палочки ходил, чуть прихрамывал.
Перетащил он меня в свою палату. Разговорились… кто, где, когда… У меня две звездочки на погоне, а он - флотский старшина с двумя звездами - Красной и Славы - на груди. Нога его уже не беспокоила, и очень ои обратно на фронт рвался. Лечащий врач у нас женщина была, грузинка. Не молодая уже, но красивая - глаз не отвести. Так вот, едва появлялась она в палате, как Егор пускался в пляс с припевкой:
- Что это значит? - спросила она, когда Егор в первый раз коленце выкинул.
- А то, доктор, - ответил он, - что я здоров, как бугай, и зря госпитальную койку занимаю.
- Позвольте нам судить, зря или не зря! - отвечает Мариам Вахтанговна. - И не забывайте, старшина, что я не просто баба, а майор медицинской службы!
- Прошу вас, - говорит Егор, - товарищ майор, срочно выписать старшину первой статьи Русакова! Иначе он и к победе не успеет. Наши-то уже в Восточной Пруссии!
- Понимаю ваше стремление, дорогой, - говорит она, - но ничего не могу сделать. Рана у вас едва-едва затянулась, а вы тут плясы устраиваете. Потерпите немного, успеете повоевать. До Берлина еще далеко.
- Берлин не по моей части, - Егор отвечает. - Я же морской пехотинец. Моя задача Пиллау взять и Данциг, а до них уже рукой подать. Выпишите, доктор, не доводите до греха!
Словом, допек он врачей и выписали его досрочно. Простился он со мной и укатил к Балтийскому морю. Сумел еще до конца войны Славу второй степени отхватить. Немножко до полного кавалера не дотянул…
- Заговорил ты, старый, гостя, - вмешалась хозяйка. - Чайку не даешь ему отхлебнуть.
- Крепче спать будет, - отшутился председатель.- Небось не байки слушает, а про жизнь отцову рассказ.
- Да-да, мне очень интересно, я слушаю вас, Сергей Данилович, - сказал Юрий.
- Ну вот, в сорок седьмом году уволился я в запас. Вернулся домой, снова подался в техникум доучиваться. На войну я с последнего курса уходил. Получил диплом, приехал в нашу эмтээс: сначала бригадиром, затем главным механиком. А в пятьдесят седьмом выбрали меня колхозники своим председателем. Вот с тех пор и тружусь на этом посту. Это о себе. А отец твой, Егор, из армии на год позже моего пришел. Но в техникуме восстанавливаться не стал, были у него другие соображения. Таисью хотел поддержать, в те годы прибаливала она здорово, - кивнул он головой в сторону молча слушающей тетки. - Сел за баранку единственного старого грузовика, который имел тогда колхоз имени Архипа Русакова. Почти два года с этим драндулетом маялся, сам и за слесаря и за аккумуляторщика. А потом не взял их совет с тогдашним председателем Елистратом Бочкаревым. Елистрат недостаток образования апломбом восполнял. Возражений ни от кого не терпел. Покритиковал его как-то Егор на общем собрании, а председатель туг же ультиматум правлению: или я, или Русаков! Выбирайте, мол… А у отца твоего тоже самолюбие взыграло. Взял и махнул в город. Ну а остальное ты все сам знаешь.
- А где теперь Елистрат Бочкарев? - спросил Юрий.
- А, этот! Когда в пятьдесят седьмом прокатили его па выборах, он избу продал и вместе с. семьей завербовался в Якутию. С тех пор в Бартеньевке пи разу не появлялся. Родственникам пишет, что хорошо живет. Мастером на драге работает. Золото, стало быть, промышляет.
- Марья Долгушина в запрошлом годе на курорте Елистрата встретила, в Ессентуках. Одет, рассказывала, как артист, на пальце перстень с дорогим камнем. В ресторан ее приглашал,, но не пошла Марья, - вставила словечко тетка.
- Не завидуй, сестра. В чужих руках оглобля всегда толще кажется. Сами теперь подходяще живем. Шестеро вон в очередь на автомашину записались: мотоциклы уже не устраивают. Ребята после службы домой возвращаться стали, редко кто в город завьется…
- Скажите, Сергей Данилович, есть кто-нибудь еще в колхозе, кто с отцом вместе воевал?- перебил его Юрий.
- Нету, Юра. Фронт, он вон какой огромный был - от южного до северного моря! Двум людям не легче было встретиться, чем двум песчинкам в озере…
- Понимаете, хочу я товарищей его фронтовых разыскать, чтобы узнать побольше.
- Похвальное дело, племяш! Одобряю. Я тебе вот что посоветую: обратись-ка ты в тот военкомат, где Егор на учете стоял. Напиши все по-порядку, так и так, мол. Они тебя научат, что предпринять следует.
- Да, Юронька! - воскликнула тетка. - Я же несколько писем его фронтовых сберегла. Там фамилии товарищей его упоминаются. Егор мне часто писал, по недоумком я была, в одно место складывать не догадалась. Затерялись почти все…
- Ну ладно, о многом мы переговорили. Ты о себе чего-нибудь расскажи. Поступать-то после десятилетки куда собираешься?
- В политехнический институт хочу попробовать попасть.
- А может, выберешь сельскохозяйственный? Стал бы потом нашим главным агрономом. Невесту тебе подыщем, у нас в колхозе красивых девчат много. Верно, Таисья?
- Невесту себе он и сам найдет. А учиться надо тому делу, к которому душа лежит, Сергей Данилович! У нас с тобой - к земле, у него - к станкам заводским.
- И то правильно, Таисья Архиповна!
Поделиться книгой: