Серп

Правило гласит: иммунитет на год получают все члены семьи ученика, проживающие с ним в одном доме. В доме Роуэна жили девятнадцать человек. Его мать испытывала противоречивые чувства: теперь никто не съедет из ее дома по меньшей мере целый год, чтобы обеспечить себе постоянный иммунитет, когда Роуэн станет серпом. Если, конечно, он им станет.

В церемонии случился только один сбой. Кольцо завибрировало, раздался негромкий сигнал тревоги, означающий, что одному члену семьи дать иммунитет нельзя. Новый муж бабушки оказался-таки андроидом.

Вы будете жить, как я — скромно, довольствуясь тем, что вам дадут по доброй воле. Не брать больше, чем вам нужно, и ничего не выбрасывать зря. Люди будут делать попытки купить вашу дружбу. Они станут осыпать вас роскошными дарами. Не принимайте ничего, кроме самого-самого необходимого.

Фарадей привел Роуэна и Цитру в свой дом, где должна была начаться их новая жизнь. Дом — маленькое бунгало — находился в бедном районе, о существовании которого Роуэн даже не подозревал. «Здешним обитателям нравится строить из себя нищих», — сказал Фарадей. В эти времена бедности не существовало. Люди сами выбирали аскетический образ жизни; всегда находились те, кто чурался изобилия постмортального мира.

Обстановка в домике Фарадея была спартанской: почти никаких украшений, простая мебель. В комнате Роуэна места хватало только для кровати и маленького шкафа. У Цитры, по крайней мере, имелось окно, из которого открывался захватывающий вид на кирпичную стену.

Я не потерплю ребяческих развлечений или пустопорожнего времяпрепровождения с друзьями. Если вы намерены посвятить себя нашему служению, вы должны оставить позади старую жизнь целиком и полностью. Когда по прошествии года я выберу одного из вас, другой вернется к своей прежней жизни. Но до тех пор считайте, что она в прошлом.

Как только они заселились, серп не позволил им сидеть и изводить себя мыслями о положении, в которое попали. Не успел Роуэн распаковать вещи, как Фарадей объявил, что сейчас они отправятся в супермаркет.

— Полоть? — спросил Роуэн. При мысли об этом его замутило.

— Нет, за продуктами для вас, — ответил Фарадей. — Или вы предпочитаете доедать за мной?

Услышав вопрос Роуэна, Цитра победно ухмыльнулась — как будто у нее самой не возникло то же опасение.

— Раньше ты мне нравилась гораздо больше. До того, как я узнал тебя поближе, — сказал ей Роуэн.

— Да ты даже еще не начал узнавать меня! — возразила она, и это была правда. Тут девушка вздохнула и впервые после вечера в опере ненадолго утратила заносчивость. — Нас заставили жить в одном доме и соревноваться за то, чего мы оба не хотим. Конечно, здесь нет твоей вины, и все же это не делает нас друзьями.

— Верно, — признал Роуэн. Как бы там ни было, не одна Цитра была виновата в возникшем между ними напряжении. — Но это не значит, что мы не можем прикрывать друг другу спину.

Она ничего не ответила, да он и не ожидал. Это было лишь зернышко, которое Роуэн хотел посеять. За последние два месяца он твердо усвоил, что на свете больше нет людей, готовых прикрыть ему спину. А может, их и вовсе никогда не было. Друзья отказались от него. В собственной семье к нему относились как к какому-то необязательному примечанию в скобках. И сейчас лишь один человек разделял его бедственное положение — Цитра. Если им не удастся найти путь к взаимному доверию, то что еще у них останется в жизни, кроме ученических прав на убийство?

• • • • • • • • • • • • • • •

Самым великим достижением человечества была не победа над смертью. Это была победа над системой управления.

В те далекие времена, когда цифровая сеть мира носила название «облако», люди считали, что наделить искусственный интеллект слишком большой властью будет огромной ошибкой. Все СМИ изобиловали зловещими предостережениями. Машины всегда воспринимались как враги человечества. Но затем облако трансформировалось в Грозовое Облако — образование, искрящееся разумом или, во всяком случае, представляющее собой искусное факсимиле разума. Вопреки всем человеческим опасениям, Грозоблако не захватило власть. Напротив — люди сами поняли, что его управление станет гораздо более эффективным, чем деятельность политиков.

Во времена, предшествовавшие рождению Грозового Облака, человеческие самонадеянность, эгоизм и бесконечные внутренние распри регулировались законами — неэффективными, несовершенными, подверженными всевозможным формам коррупции.

Но Грозовое Облако нельзя подкупить. И дело не только в этом. Его алгоритмы строятся на полной сумме знаний человечества. Время и деньги, растрачиваемые на политическую демагогию, безвременные смерти в войнах, деспотизм отдельных правителей — все это исчезло в тот момент, когда власть перешла к Грозовому Облаку. Разумеется, политики, диктаторы и военщина не были довольны таким положением, но на их голоса, всегда такие громкие и устрашающие, теперь никто не обращал внимания. Король оказался не просто голым — у него и тестикулы отсутствовали.

Грозовое Облако в буквальном смысле знало всё: когда и где строить дороги, как прекратить разбазаривание пищевых продуктов и тем самым покончить с голодом, как защитить природу от постоянно возрастающей угрозы перенаселения. Оно создавало рабочие места, одевало нищих и учредило Мировой Кодекс. Впервые в истории закон перестал быть лишь видимостью справедливости — теперь он был ее воплощением.

Грозовое Облако подарило нам совершенный мир. Утопия, о которой наши предки могли лишь мечтать, — это наша реальность.

Но есть один феномен, над которым Облако не властно.

Серпы.

Прирост населения надо было сдерживать. Стало очевидно, что ради этой цели людям необходимо умирать. Тогда же было решено, что эта задача должна быть исключительной прерогативой людей. Ремонты мостов и застройка городов — с этим прекрасно справлялось Облако, но прерывание жизни — это акт совести и сознания. Поскольку наличие того или другого у Грозового Облака недоказуемо, дело это передали в руки особой группы людей. Так родился Орден серпов.

Я не сожалею о принятом решении, но часто спрашиваю себя: быть может, Облако справилось бы с этой работой лучше?

— Из дневника почтенного серпа Кюри

5

«Но мне же только девяносто шесть…»

Поход в магазин — что может быть зауряднее? Тем не менее Цитра обнаружила, что если в этом будничном событии участвует серп, оно приобретает черты театра абсурда.

В то же мгновение, когда перед троицей распахнулась дверь и они вступили в магазин, на них со всех сторон нахлынула волна страха, — такого мощного, что руки Цитры покрылись гусиной кожей. Нет, никто не закричал и не забился в истерике — люди привыкли к серпам, ведь те были частью повседневности. Страх был молчаливым, но всепроникающим. Словно серп и его спутники внезапно выперлись из-за кулис на подмостки и испортили зрителям представление.

Цитра заметила, что всех людей можно поделить на три категории:

1) «Его-там-нет’ы» прикидывались, будто серпа тут нет вовсе. Они не просто игнорировали его, они делали это с нажимом, активно отрицая его присутствие. Цитре пришло в голову сравнение с маленькими детьми, играющими в прятки: те закрывают ладошками собственные глаза, думая, что если они не видят, то и их не видят тоже.

2) «Побеги». Эти граждане пытались cбежать, с большей или меньшей достоверностью маскируя свои действия. Они вдруг вспоминали, что забыли купить яйца, или начинали гнаться за несуществующим ребенком. Один покупатель промямлил что-то про забытый дома кошелек (хотя его задний карман выразительно оттопыривался), бросил свою тележку и вылетел за дверь, только его и видели.

3) «Подлизы». Эти сами шли к серпу и угодливо предлагали ему то и другое, втайне (хотя, вообще-то, очень даже явственно) надеясь, что он даст им иммунитет или, по крайней мере, при случае выполет соседа, а не их самих. «Прошу, Ваша честь, возьмите мою дыню, она больше! Я настаиваю!» Разве они не понимают, что раболепие может лишь усилить желание серпа выполоть их? Разумеется, Цитра не считала, что такое поведение заслуживает смертной казни, но если бы ей дали выбор, кого выполоть — ни в чем не повинного прохожего или надоеду-подлизу, она выбрала бы дыне-дарителя.

Но одна покупательница не подходила ни под какую из перечисленных категорий. Женщина, похоже, искренне обрадовалась встрече с Фарадеем.

— Доброе утро, почтенный серп Фарадей, — сказала она, когда троица проходила мимо прилавка с деликатесами, и полюбопытствовала: — Ваши племянник и племянница?

— Ну уж нет, — ответил Фарадей с ноткой неудовольствия в адрес каких-то своих родичей, о которых Цитра не знала и знать не хотела. — Я взял учеников.

Глаза женщины слегка округлились.

— Подумать только! — Она сказала это так, что было непонятно, то ли она одобряет его, то ли нет. — И как — у них есть склонность к этой работе?

— Ни в малейшей мере.

Она кивнула.

— Что ж, тогда, наверно, все в порядке. Знаете ведь, как говорят: «Пастырь, клинком не орудуй бездумно».

Серп улыбнулся.

— Надеюсь, когда-нибудь я смогу познакомить их с вашим штруделем.

Она кивнула его юным спутникам:

— Ну, это само собой!

Когда она отошла, серп Фарадей объяснил, что эта женщина — его давний друг.

— Время от времени готовит мне еду, а кроме того, она работает в офисе коронера[3]. При моей работе хорошо иметь друга в таком месте.

— Вы даете ей иммунитет? — спросила Цитра. Роуэн ожидал, что Фарадей рассердится, но этого не произошло.

— Орден серпов не жалует тех, кто обзаводится любимчиками, — ответил наставник. — Но я обнаружил, что могу наделять ее иммунитетом раз в два года, не возбуждая подозрений.

— А если какой-нибудь другой серп выполет ее в промежутке?

— Тогда я пойду на ее похороны и буду искренне скорбеть, — ответил Фарадей.

Они пошли дальше. Цитра взяла пакетик чипсов. Серп покосился на него с сомнением:

— А это действительно необходимо?

— А что вообще действительно необходимо? — парировала девушка.

Роуэна развеселило, как Цитра демонстрирует серпу свой несносный характер. Самое интересное, что ее выпад сработал. Наставник разрешил ей оставить чипсы.

Юноша проявил больше практической сметки, выбрав основные продукты питания: яйца, муку, различные протеины и гарниры к ним.

— Не бери грудки куриноидов, — посоветовала Цитра, глядя на его приобретения. — Уж поверь мне, моя мама инженер по синтезу продуктов. Эти штуки к курам никакого отношения не имеют. Их выращивают в чашках Петри.

Роуэн взял другой пакет с замороженными протеинами.

— А это?

— «Морштекс»? Ничего, если тебе нравится планктон, спрессованный в форме куска мяса.

— Ладно, может, тогда сама выберешь нормальные продукты вместо того, чтобы хватать конфеты и чипсы?

— Ты всегда такой зануда? — осведомилась она.

— Серп Фарадей сказал, что мы должны жить, как он. Не думаю, что шоколадное мороженое подходит его стилю жизни.

Цитра состроила ему гримасу, но все же заменила шоколадное мороженое на ванильное.

Они продолжили делать покупки. Цитра первой заприметила двоих подозрительных на вид подростков — те хвостами ходили за ними по всему магазину, делая вид, что они такие же покупатели, как все. Ребята, возможно, принадлежали к негодным — людям, находящим удовольствие в развлечениях, граничащих с нарушением закона. Иногда негодники действительно по мелочи нарушали закон, но рано или поздно теряли интерес к своим затеям, потому что Грозоблако всегда находило их и предавало в руки служителей порядка. Наиболее беспокойных подвергали особой процедуре, впрыскивая им в кровь шоковые наниты, не позволяющие преступать закон. А если и это не помогало, приставляли личного служителя порядка, присматривающего за ними круглые сутки. У Цитры был дядюшка из таких. Свою смотрительницу он называл «мой ангел-хранитель» и в конце концов женился на ней.

Цитра дернула Роуэна за рукав и незаметно для Фарадея показала глазами на негодников.

— Как думаешь, чего это они таскаются за нами?

— Наверно, думают, что скоро тут случится прополка, и хотят понаблюдать? — предположил юноша.

Хм, может быть. Правда, вскоре выяснилось, что у негодников были другие намерения.

Пока все трое стояли в очереди к кассе, один из преследователей подскочил к ним, схватил руку Фарадея и поцеловал его кольцо. Серп не успел остановить его. Кольцо запылало красным, показывая, что негодник отныне наделен иммунитетом.

— Ха! — воскликнул пацан, страшно гордый своим успехом. — Я получил иммунитет на год! И вы не можете его отменить! Я правила знаю!

Серп Фарадей остался невозмутим.

— Что ж, молодец, — промолвил он. — У тебя триста шестьдесят пять дней иммунитета. — И тут он, пристально глядя прямо в глаза подростка, добавил: — А я приду к тебе на триста шестьдесят шестой.

Торжествующее лицо негодника вытянулось, как будто все его мимические мышцы разом парализовало. Пацан пытался что-то промямлить, но не получалось. Дружок утащил его прочь, и оба на полной скорости вылетели из магазина.

— Великолепно! — восхитился какой-то мужчина в очереди и тут же предложил серпу оплатить его покупки. Только это было не нужно — серпы никогда ни за что не платят.

— И что — когда пройдет год, вы и правда выследите его? — поинтересовался Роуэн.

Фарадей взял со стойки коробочку мятных пастилок.

— Не стоит он моего времени. И потом, я уже его наказал. Весь год он будет изводить себя ожиданием предстоящей прополки. Урок для вас обоих: серпу не обязательно приводить угрозу в исполнение, чтобы она возымела эффект.

Несколько минут спустя, когда они загружали покупки в публикар, Фарадей окинул парковку внимательным взглядом.

— Вон там, — сказал он. — Видите женщину? Которая только что уронила кошелек?

— Да, — подтвердил Роуэн.

Серп Фарадей вынул телефон, направил на женщину камеру, и в то же мгновение по экрану побежали строчки информации: реальный возраст девяносто шесть лет, физический — тридцать четыре. Девять детей. Оператор базы данных в маленькой транспортной компании.

— Она сейчас сложит покупки в машину и отправится на работу, — сказал серп. — Сегодня к вечеру мы придем к ней в офис и выполем ее.

Цитра ахнула. Роуэн сосредоточился на том, чтобы дышать ровно. Нельзя выдать свои эмоции, как это сделала соученица.

— Почему? — спросил он. — Почему именно ее?

Серп одарил его холодным взглядом:

— А почему бы и нет?

— Тогда, с Колом Уитлоком, у вас была причина…

— С кем? — спросила Цитра.

— Был такой парень в моей школе. Я тогда первый раз встретил нашего почтенного наставника.

Фарадей вздохнул.

— Несчастные случаи на парковке составляли 1,25 % всех смертей в последние дни Эпохи Смертности. Прошлым вечером я решил выбрать кого-нибудь со стоянки.

— Значит, все это время, пока мы делали покупки, вы знали, что нам предстоит? — ужаснулся Роуэн.

— Не завидую я вам, — сказала Цитра. — Смерть с вами повсюду. Идете в магазин — а она тут как тут, прячется за бутылкой молока.

— Смерть никогда не прячется, — ответил серп с не поддающейся описанию болью в голосе. — И не спит. Скоро вы и сами это узнаете.

Но ни один из его юных спутников не горел желанием узнать это.

• • •

Под вечер, как говорил серп, они отправились в транспортную компанию, где работала та женщина. Цитра и Роуэн следили за происходящим, как когда-то Роуэн наблюдал за прополкой Кола. Правда, сегодня одним наблюдением дело не ограничилось.

— Я выбрал для вас быстродействующую таблетку, — обратился серп Фарадей к дрожащей, лишившейся дара речи женщине. Он запустил руку в складки своей необъятной мантии и вытащил стеклянный пузырек с маленькой таблеткой внутри.