Помоги проекту - поделись книгой:
Дон Мигель обтер горлышко бутылки салфеткой, налил бокалы - в каюте тонко запахло цветами - и поднял свой бокал.
- За дружбу наших государств! - перевел Клим.
Ника только пригубила вино.
- М-м… какая прелесть! Вино, наверное, такое же старинное, как и шпага?
Дон Мигель оживился.
- Сеньорита не ошиблась, это на самом деле так. Это вино рождает в сердце радость и кружит голову, как молодость… примерно так я его понял, - сказал Клим.
- Что ж, похоже, - согласилась Ника. - Вряд ли ты такое мог сам придумать. А нельзя мне эту шпагу подержать в руках?
Клим объяснил дону Мигелю, что у сеньориты Ники профессиональный интерес, что она мастер спорта по рапире.
- Magnifico! - закричал дон Мигель.
Он так резво вскочил из-за столика, что опрокинул бутылку - Клим поймал ее уже на лету. Дон Мигель взял шпагу за лезвие, с поклоном подал ее Нике, а сам вытащил из-под лежанки половину складной бамбуковой удочки. Так же шустро вскочил на ноги и стал в позу.
- Вот так! - объяснил Клим. - Тебя вызывают. Покажи дону Мигелю, как может работать старинной толедской сталью современная фехтовальщица.
Шпага была тяжелее спортивной рапиры, но рукоятка точно пришлась по ладони, Ника прошла в угол каюты и, придерживаясь заданной роли, ответила дону Мигелю церемонным поклоном, - кинофильм «Три мушкетера» она видела не так уж давно.
Клим задвинул под стол табуретку.
Дон Мигель - по всем правилам - заложил руку за спину, выдвинул вперед правую ногу, согнул ее в колене, притопнул и сделал первый выпад.
Было заметно, что фехтовать он умел - когда-то и где-то этим занимался, - нападал он азартно и изобретательно, но Нике всегда удавалось предугадать направление его удара, она даже не сходила с места, а захватывала шпагой конец его палки и проводила ее то слева, то справа от себя. Ей еще приходилось быть осторожной, она ни на секунду не забывала, что в ее руках не фехтовальная рапира с тупым наконечником, а настоящая боевая шпага с остро заточенным лезвием, и дон Мигель в азарте легко мог наскочить на него.
Клим отодвинулся в уголок, чтобы не мешать. С удовольствием он смотрел на этот спектакль, и, пожалуй, Ника никогда не была так хороша, как сейчас, со старинной боевой шпагой в руке, ловко и изящно отражающая выпады дона Мигеля, и Клим подумал, что для большей достоверности ей очень пошло бы быть одетой соответственно - не в коротенькую юбочку и открытую кофточку-рубашку, а в плюшевый камзольчик, коротенькие бархатные штанишки, раздутые буфами до футбольной округлости, чулки с шелковыми подвязками-ленточками и тупоносые ботинки.
Наконец дон Мигель сдался.
Он опустился на одно колено, держа перед собой свою палку, как меч побежденного, протянул ее Нике. Ника милостиво прикоснулась щекой к макушке его парика, дон Мигель поцеловал ей руку, поспешил к столу, долил вина в бокалы и стоя произнес тост в стиле героев пьес Лопе де Вега за прекрасную сеньориту, совершенство которой при владении шпагой не уступает совершенству ее внешности.
Клим пьесы Лопе де Вега, разумеется, помнил и, прибавив в свой русский перевод несколько звучных прилагательных, решил, что примерно передал пышное содержание тоста.
Ника с заметным подозрением отнеслась к его переводу, однако дону Мигелю постаралась улыбнуться как можно приветливее.
Но к бокалу только прикоснулась губами.
- Если Петрович что унюхает - с соревнований снимет, - сказала Ника. - Он у нас строгий.
Клим объяснил отказ Ники от вина дону Мигелю, тот одобрительно закивал головой: он понимает, спорт - есть спорт, а шпага - тонкое искусство. Но, может быть, сеньор?
Сеньор тоже мог отказаться: спорт - есть спорт! Однако ему не хотелось, пусть даже под уважительным предлогом, лишать застольной компании гостеприимного хозяина, который не пожалел открыть для них бутылку уникального старинного вина. Тренер боксеров уже улетел в Гавану, Клим не боялся, что его кто-либо «унюхает», и решил, что глоток-другой старого вина не скажется на его дальнейших результатах, тем более что бои в Гаване начнутся через два дня.
Он отхлебнул из бокала. Вино не показалось ему крепким - чуть терпкое, очень приятное на вкус. Дон Мигель сокрушался, что не говорит по-русски и не может занять сеньориту. Но, чтобы она не скучала!..
Он тут же вытащил откуда-то из угла здоровенную книгу в кожаном переплете с тисненым заглавием. Вид у книги был достаточно древний, и Клим подумал: наверное, это не последняя древность, которую они увидят в каюте этого удивительного старика.
Книга на столике не умещалась, дон Мигель положил ее на лежанку.
Клим прочитал тисненое заглавие:
- Ты еще знаешь и французский?
- Вообще-то, не знаю, но заглавие прочитать приблизительно могу. Ух ты! Год издания - 1760… времена Людовика XV примерно. Автор - некий Мишель де Курси, стало быть, - дворянин. У тебя есть возможность сравнить старую школу фехтования, времен французских мушкетеров, с современной.
- Но я не понимаю французского.
- А тебе не нужно его и понимать. Как я вижу, автор уже знал, что один толковый рисунок может дать больше информации, нежели сотня строк описаний. Кино тогда еще не было, но хорошие художники имелись, иллюстраций в книге много. А потом, вот и дон Мигель говорит, если у сеньоры встретятся затруднения с переводом - удивительно деликатный старик, - то он всегда к ее услугам. Предлагает не стесняться, устраиваться с книгой на лежанке, как тебе удобнее.
Ника сбросила босоножки и устроилась на лежанке, как удобнее.
Клим оказался прав - иллюстраций в книге оказалось много, да и вообще она почти и состояла из одних иллюстраций. Сделаны они были мастерски. Кавалер Мишель де Курси благородную шпагу оставил на конец, а начал с самого прозаического - ножа и кинжала.
Но и этот раздел показался Нике весьма интересным.
- Клим, ты только посмотри! Если у тебя, скажем, нож или кинжал и ты приближаешься к противнику сзади, то держи кинжал острием вниз, вот так, видишь?.. Хватай противника левой рукой и бей сверху вниз… Но при встрече лицом к лицу держи кинжал острием вверх, постарайся перехватить правую руку противника, затем сближайся и, так как противник теперь не видит твоей правой руки, делай шаг влево, и бей его в основание бедра, ниже кирасы… Прелесть, не правда ли?
Клим согласился, что кавалер Мишель де Курси кое в чем разбирался, однако переводить ее восторги дону Мигелю не стал. Тот опять наполнил свой бокал.
- У вас отличная яхта, - сказал Клим. - Вы, наверное, большой любитель морских путешествий?
- Что вы, - махнул рукой дон Мигель. - Да меня укачивает на самой малой волне. Я сухопутный житель, до недавнего времени преподавал историю в университете. Судовладельцем стал совершенно случайно. Эта яхта участвовала в интервенции, в налете и была подбита морским патрулем. Ее здорово повредили при обстреле, интервентам пришлось выброситься на берег, чтобы не затонуть. И тут мне в голову пришла счастливая мысль - у меня были кое-какие заслуги перед республикой, - я обратился с просьбой, и яхту подарили мне как списанный военный трофей. Пришлось изрядно повозиться, пока я залатал все пробоины, но с тех пор яхта служит мне домом, помогает избавляться от городского шума, смрада и толкотни. Я так и живу на яхте. Когда начинается шторм, ухожу под защиту портового мола, потом возвращаюсь обратно. У меня есть и квартира на берегу, мы жили вместе с братом, но сейчас я одинок, и ничто не привязывает меня к городу. О, брат у меня был талантливый физик, хотя числился и работал простым преподавателем. Талантливый и неизвестный, как Хевисайд. Вы слышали про Хевисайда?
Клим кивнул.
- Мой брат его уважал. И так же, как Хевисайд, не любил говорить о своих занятиях и открытиях, хотя знал многое, чего не знают современные физики. Он мог бы стать таким же известным, как, скажем, Бор, Ферми или Поль Дирак. Не думайте, что я что-то знаю об их работах, я говорю со слов брата. Он, например, разработал теорию, которую выражал так: свершившееся существует!
- Я не слишком владею испанским, - затруднился Клим.
- А я не слишком владею физикой, - улыбнулся дон Мигель, - чтобы все как следует объяснить. Брат утверждал, что окружающий нас мир обладает памятью, все когда-либо происходившее оставляет после себя следы, программу, по которой могут развиваться действия в другом мире, отстающем от нашего по времени, как и мы следуем программе мира, существовавшего впереди нас.
- Я слышал об этой теории параллельных миров.
- Но брат не только разрабатывал эту теорию. Он нашел ей практическое подтверждение. Возможность заглянуть в прошлое. И тут он умер…
- Несчастный случай?
- Можно сказать и так. Два года тому назад брат погиб. И думаете от чего? От мушкетной пули!
Клим подумал, что или дон Мигель оговорился, или это доброе вино так подействовало на его старую голову… Сейчас мушкет можно встретить разве только в музее! Но он промолчал, считая бестактным высказывать свое сомнение.
- Вас удивила мушкетная пуля? - догадался дон Мигель. - Конечно, доктор ее не нашел. Но я застал брата еще в живых, он успел рассказать мне… Однако не будем об этом, вы можете обвинить меня в несерьезности, настолько все это необычно, а мне не хотелось бы с этого начинать наше знакомство. Лучше выпьем, сеньор, за упокой его души, пусть земля ему будет пухом.
Клим поднял бокал.
- За что пьете? - спросила Ника.
- За упокой. У дона Мигеля два года тому назад погиб брат. От мушкетной пули, - не без умысла добавил Клим.
Он ожидал, что Нику тоже заинтересует такая деталь, но она не обратила внимания - пуля для нее оставалась просто пулей. А дон Мигель решил сменить тему разговора:
- Вам понравилось вино?
- О, да, - признал Клим. - Я не большой знаток, могу сказать, что никогда не пробовал такого.
- И не попробуете. Это, можно сказать, ископаемое вино.
- Откуда же оно у вас?
- Оттуда!
Дон Мигель показал себе под ноги. Клим невольно взглянул на пол каюты, ожидая увидеть там крышку люка, а дон Мигель искренне развеселился, и Клим сообразил, что если у него и были подвалы для хранения древнего вина, то, конечно, они находятся не на яхте. Тут же вспомнил про окаменевшую пробку, которую дон Мигель с таким трудом выковырнул из горлышка бутылки, и сообразил:
- С морского дна. Подводная археология?
- Угадали. Недавно здесь работала экспедиция из Милана. У них было специальное судно с мощным насосом и водолазы. Экспедиция направлялась на Ямайку, но я показал им место, где, по моим сведениям, затонул испанский галион. Он разбился о береговые скалы, и моя яхта сейчас стоит как раз на месте его гибели.
На этот раз Клим усомнился вслух:
- Береговые скалы? Но берег здесь гладкий, как ладонь.
- За эти столетия морские волны и землетрясения превратили скалы в песок. Я могу показать вам, что здесь было на берегу в семнадцатом веке, дон Мигель повернулся к экрану телевизора. - За четкость изображения не ручаюсь, но скалы разглядеть вы сможете.
Он щелкнул выключателем. Экран осветился сразу, и Клим увидел панораму берега, черные глыбы скал, о которые бились морские волны. Но звука не было, или дон Мигель его не включил, или по какой другой причине.
Ника тоже взглянула на экран.
- Изображение нерезкое, - сказала она. - А что это показывают?
- Берег, где сейчас стоит наша гостиница, - ответил Клим.
- Вот как? Непохоже.
- Непохоже, да. Гостиницы нет и торгового порта тоже нет. Но бухта есть, даже какие-то строения виднеются.
- Так что это такое?
На экране появился всадник на лошади. Он проскакал галопом по берегу, через все поле экрана, и скрылся за кадром. И хотя изображение было нерезким, Клим все же разглядел короткий мушкетерский плащ на плечах всадника и высокие сапоги с ботфортами.
- Исторический кинофильм? - переспросила Ника.
Клим ответил не сразу.
- Наверное… - наконец сказал он, - что может быть еще?.. Семнадцатый век…
- Ты что-то мямлишь?
- Я, нет… а может, и мямлю… вообще-то, я думаю…
- Вот как?
- Я думаю, можно ли выстрелить из мушкета в семнадцатом веке, а убить человека в двадцатом…
- Послушай, Клим, а может, на тебя так действует это старинное вино?
- Я и половину бокала не выпил. Если только это вино, а не какой-то там иллюзорный элексир. Однако у меня появились довольно-таки нелепые предположения… Спросить дона Мигеля, неудобно…
Дон Мигель выключил телевизор. Клим передал ему содержание своего разговора с Никой, ожидая разъяснений по поводу только что виденного отрывка непонятного телефильма, который вызвал у него беспокойное любопытство. Но дон Мигель опять промолчал.
- Кроме бутылок, что-либо нашли? - спросил Клим.
- К сожалению, нет. Не нашли. Да экспедиция и не стала здесь задерживаться, она торопилась на Ямайку.
- Искать затонувший город Порт-Ройял?
- Сеньор знает о Порт-Ройяле?
Клим решил сообщить, что он заканчивает университет и все, что относится к истории средних веков, интересует его уже профессионально.
- Lindo bueno! - опять закричал дон Мигель. - Сеньор - историк! Это же прекрасно. Я расскажу вам такие вещи про Испанию, о которых вы не знаете ничего и не сможете прочитать ни в каком учебнике.
- Чему он обрадовался? - спросила Ника.
- Узнал, что я будущий историк.
Дон Мигель тем временем поспешно ухватился за бутылку.
- Слушай, Клим, судя по всему, дон Мигель сейчас предложит тебе какой-то исторический тост. Вы не сопьетесь? В средней истории, как я помню, полным-полно было всяких императоров и королей, а среди них попадались, кажется, и неглупые.
- Да, были и не дураки.
- Опасаюсь, что поводов для тостов у дона Мигеля появится более чем достаточно.
- Ничего, - отшутился Клим. - Мы будем пить через одного.
Дон Мигель отставил в сторону пустой бокал, сосредоточенно нахмурился, - Климу очень хотелось узнать окончание рассказа про исчезнувшую мушкетную пулю, но как бы там ни было в действительности, а человек - брат дона Мигеля - погиб, и лишнее любопытство могло выглядеть бестактным.
Дон Мигель выбрал направление разговора сам:
- Предлагаю сеньору вспомнить историю Испании, скажем, середину семнадцатого века.
- Времена Филиппа Четвертого? - сообразил Клим.
Поделиться книгой: