Анонс для киллера

— Ясно, — кивнула Женя, успокаиваясь. — А что за продукт мы будем рекламировать?

— Таблетки от запора, — небрежно бросил Трупп, с интересом углубляясь в принесенную Женей папку.

— Что? — переспросила автоматически Женя, уже видя, как ее «легкие денежки» в прямом смысле уплывают в недра канализации вместе с чудотворным продуктом спонсоров.

— Слабительное, — бесцветным голосом пояснил Трупп. — Повертишь перед камерой пачку, расскажешь о продукте…

— …спустишь воду, наденешь штаны и пойдешь в бухгалтерию получать зарплату, — злым голосом закончила Женька.

— Семьдесят пять тысяч за клип, — словно не услышав ее, закончил свою речь Трупп.

— Сколько?

— Семьдесят пять.

Женя поджала губы и шумно втянула носом воздух. Семьдесят пять. Можно шикарный день рождения устроить, и еще останется. А можно норковую шубу купить. А можно…

— На унитазе сидеть не буду. И запор изображать тоже, — строго сказала она.

— А никто и не просит, — откладывая папку, радостно сообщил Трупп.

Остаток дня Женя провела в редакции, просматривая материалы для предстоящей передачи, раздавая задания, как-никак «Большой Босс». Потом по редакции расползлись слухи о рекламе слабительного, и Женя подверглась атаке местных хохмачей, затем приехали представители спонсоров и долго торговались с Женей по поводу сюжета будущего клипа. Версия, устраивавшая Женю, категорически не устраивала заказчиков, и наоборот.

— Несварение желудка — болезнь вне возраста, поэтому вас и наняли, чтобы обратиться к молодой аудитории, — вещал заказчик. — И ваши предрассудки мне непонятны. Молодое поколение лишено всяческих комплексов, и вам надо отбросить эту неуместную стыдливость. Все естественное не чуждо. В смысле не стыдно.

— Ну, так сами и сидите на унитазе перед камерой, — сложив на груди руки и сверкая глазами, возражала Женя.

— Я лицо непубличное, мое сидение никому не интересно, — возражал стручок в очках, нервно постукивая по столу костяшками пальцев.

— А я — лицо публичное, и меня в городе знают как серьезную журналистку, — не сдавалась Женя. — И хочу вам напомнить, что меня еще никто не нанимал, поскольку я еще никаких согласий на съемки не давала, — гордо бросила она худосочному, желтушному типу, очевидно, самому страдающему несварением желудка и регулярными запорами.

— Что, значит, не подписывали? Руководство вашего канала подписывало и приняло на себя вполне определенные обязательства, — доставая из портфеля синюю папку, потряс ею перед собравшимися заказчик.

— Что сделало руководство? — наливаясь пурпуром и жаждой мести, обернулась к Труппу Женя.

До смертоубийства дело не дошло. После многочасовой баталии каждая из сторон покидала поле боя с твердой уверенностью, что хотя всего получить не удалось, но все возможное из противника они выжали, и в целом каждый остался доволен.

Заказчик — сюжетом, Женька — гонораром, а Трупп — скрытой рекламой канала.

Глава 6

Женя сидела дома за компьютером и искала новые рецензии и отзывы на свои передачи: подобное времяпрепровождение ее весьма бодрило. Особенно она нуждалась в подобной положительной энергетической подпитке сегодня после битвы с производителями слабительного. И хотя она редко могла отыскать в Интернете положительные отзывы коллег, но уж зато горячих поклонников среди зрителей у Жени имелось множество, и все они без ложного стеснения выражали ей свои симпатии.

Женя с довольной улыбкой читала очередной отзыв, оставленный на форуме некоей Инной Федоровной, когда ей в голову совершенно без всякой связи с происходящим вдруг пришла мысль. А что сказал на работе Олег Кайданов, собираясь в «командировку в Финляндию». Ведь должен он был как-то объяснить свое отсутствие на работе.

Женя откинулась на спинку кресла и задумалась. Мысль оказалась глубокой и весьма интересной.

Ведь если Олег реально собирался в командировку, то история его появления на трассе под Петербургом в тот день, когда он должен был быть в Финляндии, требует отдельного расследования. Если поездка в Финляндию была выдумана для жены, он либо должен был взять больничный, либо отпуск за свой счет, либо с утра как ни в чем не бывало появиться на службе, а вечером вместо жены отправиться к любовнице. Но тогда опять-таки неясно, как он оказался на шоссе в половине шестого вечера, да еще и по направлению к городу? Не рановато ли?

И тут Женю осенила еще одна дикая, но нерядовая мысль. А что, если звонок домой жене был хитрым конспиративным ходом? Звонила любовница и таким образом сообщала Олегу о времени и дате свидания! А жена сама должна была передать информацию мужу! Вот он, верх цинизма, вот они, современные нравы!

После расставания со Скрябиным подобные истории как-то особенно грели Женино сердце, вызывая живой отклик в ее душе.

Потому-то Кайданов и отреагировал так спокойно на рассказ жены о странной нелепой угрозе, он просто тут же вывалил заранее приготовленное алиби, и всего делов. И даже забытая дома зарядка для телефона играла ему на руку. Женька страшно оживилась. Она просто-таки загорелась идеей вывести вруна на чистую воду, разоблачить мерзавца в глазах общественности, отчего-то решив, что Вике такой финал истории поможет справиться с болью потери. А чего горевать о потере подлеца, лгуна и мерзавца? Туда ему и дорога!

И, не откладывая дела в долгий ящик, Женька с утра пораньше взялась за дело засучив рукава.

Заместитель покойного Кайданова Константин Юрьевич Баранец предпочел беседовать с Женей в одной из комнат для приема посетителей, находящейся вне зоны строгого пропускного режима. Как Женька ни выплясывала, как ни настаивала, как ни хитрила, выписать ей пропуск в НИИ Баранец отказался. Вежливо, но твердо.

— Добрый день, Евгения Викторовна, кажется? — любезно улыбаясь, протянул Жене руку Баранец, облаченный, как и положено ученому, в белый халат.

— Совершенно верно, — поднялась ему навстречу Женя.

— Признаться, я не совсем понял причину вашего визита, не могли бы вы еще раз объяснить, чем обязан? — присаживаясь напротив Жени и по-деловому складывая перед собой на столе сцепленные в замок руки, спросил Константин Юрьевич.

Константину Юрьевичу на вид было не меньше сорока — сорока пяти. Роста он был высокого, сложения худощавого, лицо имел приятное, с крупным крючковатым носом и глубоко посаженными глазами. Темно-русые волосы, прямые и жидковатые, то и дело падали ему на глаза, он их все время закидывал назад, хотя намного проще было бы просто подстричься. Но, вероятно, такое радикальное решение вопроса просто не приходило ему в голову.

— Я весь внимание, — поторопил Женю Баранец, одарив скупой улыбкой.

— Константин Юрьевич, я по просьбе Виктории Кайдановой расследую обстоятельства смерти ее мужа.

— А разве Олега Дмитриевича не сбила машина? — удивился заместитель.

— Сбила, — кивнула Женя. — А вы не знаете, что он делал в половине шестого вечера в будний день на трассе в Курортном районе? — как бы между прочим спросила Женя.

— Понятия не имею. Он же взял неделю за свой счет и на работе в тот день не был, — как нечто само собой разумеющееся пояснил Константин Юрьевич.

— А когда он взял этот отпуск и зачем? — поздравляя себя с поразительной проницательностью, спросила Женя.

— Накануне, насколько я знаю, — в очередной раз поправил падающие на глаза волосы Баранец. — Он же не у меня отпрашивался, а у Генриха Яковлевича.

— У кого? — уточнила еще не знакомая с сотрудниками института Женя.

— У директора института, — дернув себя нервно за нос, пояснил Баранец. — У нас сейчас идет ответственнейшая серия опытов, сроки поджимают, заказчики давят, а Олег Дмитриевич вдруг ни с того ни с сего срывается неизвестно куда и зачем. И что прикажете делать? А теперь и вовсе умер! — Обвиняющим тоном проговорил Константин Юрьевич.

— Ну, уж думаю, его вины здесь нет, — выразительно приподняв брови, заметила Женя.

— Да? А зачем его понесло в этот Курортный район? Сидел бы на работе, руководил лабораторией, и он был бы жив, и нам проблем меньше! — нервно воскликнул Константин Юрьевич, но тут же спохватился и смущенно заерзал от неловкости. — Извините. У нас с результатами не все ладится. Сложнейшие исследования, нужны новые нестандартные ходы и идеи. А я, знаете ли, гениальностью не отличаюсь. Это у нас Олег Дмитриевич был мастером находить нестандартные решения. Я простой доктор наук, способный администратор, надежный, исполнительный и в меру амбициозный. Мне такой проект не вытянуть, да я и не обещал! — кипятился Баранец. — Какой смысл на меня давить! Нашли козла отпущения! Я им сразу сказал, ищите замену Кайданову, я не справлюсь. Ничего, ничего, работайте в обычном режиме, продолжайте работу согласно плану. А если план не работает?

Женя с интересом слушала жалобы бедолаги, стремясь разобраться в том, что сейчас происходит в НИИ.

— А почему он не работает? — робко спросила Женя, видя, что Баранец погрузился в собственные мысли и продолжать вроде бы не собирается.

— Почему? Да потому, что мы, знаете ли, не аспирин с активированным углем синтезируем, а современный лекарственный препарат, сложнейшее соединение, которое, между прочим, еще и работать должно, — обиженно встрепенулся Константин Юрьевич.

— А он не работает? — сочувственно спросила Женя.

Баранец вытаращился на нее, как на законченную дуру.

— А вы, простите, кто по специальности? Юрист или, как это называется, полицейский? — с сомнением произнес последнее слово Константин Юрьевич.

— Я журналист, филолог и в химии и фармакологии практически ничего не смылю. Даже аспирин не синтезирую, — покаялась Женя.

— М-м. А зачем вы в полицию пошли, если вы филолог? — не пойми к чему спросил Баранец, дергая крючковатый нос. Видимо, у него выработалось что-то вроде нервного тика.

— Я не работаю в полиции, я работаю на телевидении, веду журналистские расследования, — максимально четко, почти по слогам повторила Женя то, что уже объясняла по телефону.

— И как, справляетесь? — с искренним интересом спросил странноватый Константин Юрьевич.

— Весьма успешно, — несколько высокомерно ответила Женя.

— А я вот — нет, — сверкнув своими глубоко посаженными глазами, с горечью произнес Константин Юрьевич.

— То есть без Кайданова у вас все встало? — уточнила Женя.

— Абсолютно и безнадежно. Если на его место не найдут ученого такого же масштаба, в чем я крупно сомневаюсь, проект умрет, — уверенно заявил Баранец.

— А кому в таком случае понадобилось его травить, заводить на него дело в прокуратуре?

— Травить? Дело в прокуратуре? — вытаращился на нее Константин Юрьевич. — Откуда у вас такая дикая информация? Да с ним тут носились, как с писаной торбой! Ему со временем нобелевское лауреатство сулили! На него гранды правительство выделяло! Да он был главной движущей силой нашей богадельни! — горячо объяснял Константин Юрьевич, исполненный противоречивых чувств. — Конечно, этот старый маразматик Чурбаков, фамилия какая, оцените! Без боя свой пост зама по науке не отдал бы, но всем было ясно, что в самое ближайшее время Олега Дмитриевича ждало значительное повышение. Прошлые заслуги — дело уважаемое, но любому организму необходимо развитие, и будущее нашего НИИ было безусловно и неразрывно связано с Кайдановым.

— То есть этот самый Чурбаков досиживал последние дни на высоком посту, знал об этом и знал, кто именно на его пост метит?

— Ну, естественно, — пожал плечами Баранец. — Об этом даже последняя лаборантка в институте знала.

— А что стало бы с Чурбаковым после назначения Кайданова? — с интересом продолжала мусолить тему Женя.

— Да ничего. Отправили бы с почестями на пенсию, — без всякого интереса проговорил Константин Юрьевич.

— Гм, — многозначительно произнесла Женя и поспешила задать другой возникший у нее вопрос: — А вот вы сказали про лаборанток. А вы не знаете, были ли у вашего покойного шефа романтические отношения с кем-нибудь из сотрудниц?

— На что вы намекаете? — нахмурился неодобрительно Константин Юрьевич.

— Я спрашиваю, не было ли у Олега Кайданова романа на работе или не на работе? Одним словом, была у него любовница или нет? — прямо, без обиняков спросила Женя.

— Что за ерунда? Не было, — категорически опроверг такое предположение Баранец, в очередной раз подергав себя за нос.

— А с чего вы так уверены? — решила поддразнить его Женя, поняв, что в состоянии нервного возбуждения он становится разговорчив и даже болтлив.

— А вы видели когда-нибудь Ангелину Шапорезову?

— Нет. А кто это? — заинтересовалась Женя.

— Наша лаборантка. Я вам сейчас покажу, — кивнул успокаивающе Жене Баранец и полез за телефоном. — Вот смотрите. Это мы недавно праздновали день рождения одной нашей сотрудницы. Вот эта блондинка — Ангелина. — И он выделил и увеличил на групповом фото и без того заметную девушку. Надо сказать, на сделанном Константином Юрьевичем фото центральной фигурой была явно она, а не именинница.

Женя присмотрелась. Она никогда прежде не встречала человека, которому имя Ангелина — «Ангельская» — подходило бы больше, чем Ангелине Шапорезовой. Девушка была высокой, стройной, с тонкой талией, пышным бюстом, длинными, очень красивыми ногами, которые она всячески подчеркивала длиной юбок и обувью на высоком каблуке. У нее были огромные, широко распахнутые голубые глаза, пухлые губки бантиком и ровненький аккуратный носик, а еще копна длинных густых белокурых волос, которые пышным нимбом окружали ее фигуру.

— Она живая, настоящая? — ляпнула непроизвольно Женя, уж больно неестественно-картинной красотой отличалась девица. Этакий слащавый гламур, рождественская открытка, фантазия романтичной натуры.

— Еще какая! — усмехнулся Баранец. — Это наша лаборантка. И вот представьте себе, она буквально прохода не давала Кайданову. И глазки строила, и в буфете к нему подсаживалась, и после работы поджидала, а тот хоть бы что! — с возмущением отметил Константин Юрьевич.

— Она что, так влюбилась? — с интересом спросила Женя.

— Он был молод, хорош собой, а главное — невероятно перспективен! — глядя на Женю, как на наивную малышку, пояснил Баранец. — Я же говорил, ему прочили в недалеком будущем Нобелевскую премию.

— Ясно, — кивнула Женя. — И Кайданов отверг эту белокурую красавицу. А что она, нашла себе другой объект?

— Понятия не имею. Но Кайданова она последнее время избегала, даже, я бы сказал, невзлюбила.

— Гм, — многозначительно проговорила Женя.

«Еще бы, такая оплеуха по самолюбию. Небось привыкла, что все мужики на нее, как голодные, кидаются. Непонятно, как она вообще в таком заведении оказалась, ей место в ночных клубах, модельных агентствах и театральных институтах. А точнее, на шее у какого-нибудь богатого папика».

— А что ваша Ангелина делает в НИИ? — озвучила свои мысли Женя.

— Лаборанткой работает, я же говорил, — недоуменно пожал плечами Баранец, с сожалением убирая телефон в карман.

— С ее-то внешностью? И давно она у вас работает?

— Ну, около года. Может, чуть меньше, — скривил задумчиво губы Константин Юрьевич.

— Гм, — снова задумчиво проговорила Женя. Больше вопросов к Баранцу у нее не имелось.

Итак. НИИ в целом и ее директору Кайданов был необходим. Но его ненавидел и боялся зам по науке. А еще в НИИ имеется интересная девушка Ангелина, которая бегала за Кайдановым, правда, совершенно безуспешно. Как и зачем такая девушка могла оказаться в научном институте? Она очень любит науку и мечтает о карьере химика? Охотится за богатым мужем? Или ее туда подослали?

На Женином лице появилась гримаска самоуверенной проницательности. Надо бы взглянуть на это чудо природы. И, узнав в бюро пропусков, когда у сотрудников института заканчивается рабочий день, Женя с чистой совестью отправилась в редакцию с твердым намерением вернуться к концу рабочего дня и проследить за Ангелиной.

Глава 7

— Евгения! Где тебя носит! — шипел Жене на ухо озабоченный Трупп. — Стилист приехал и режиссер, сам Оглоедков! Представляешь!

— А зачем он приехал? — трепыхалась в цепких руках начальства Женя, очень хотелось к себе в редакцию, выпить кофе, порыться в Интернете, поискать информацию о Чурбакове и попробовать отыскать в соцсетях Ангелину.

— Снимать приехал. Они уже декорации смонтировали! — останавливаясь посереди коридора, уставился на нее Трупп.

— А почему со мной заранее не согласовали? — возмутилась Женя. — У меня, между прочим, свои планы, и вот так, с бухты-барахты, я сниматься не готова.

— Потапова, ты что, с ума сошла? — на этот раз в голосе Тенгиза Карповича сквозило недоверчивое возмущение. — Вчера я дал тебе экземпляр договора, где черным по белому были изложены все условия и график съемок. Ты что, его даже не открывала?

— Нет. — Женя почувствовала страстное желание ознакомиться с документом. — А есть еще один экземпляр? Ну, хотя бы ксерокопия?

— Некогда! Режиссер ждет. Дома вечером почитаешь! — потащил ее дальше по коридору Трупп.