Врач без комплексов

— Ты-то покатаешься, — снова усмехнулась Женька его великодушной покладистости. — Да вот возьму ли я тебя, Я же не в гости в отличие от тебя собираюсь, а по работе, и разговоры у меня там будут взрослые, и посторонние уши мне не к чему.

— Я в машине подожду, — не сдавался Валера.

— Нет уж. Сейчас я позвоню директору и повезу тебя домой, — строго, взрослым тоном вынесла вердикт журналистка и полезла за мобильником.

— Да? Все такие, — с истеричной ноткой в голосе выкрикнул Валера, — мы с тобой друзья, звони, если что! Всегда обращайтесь! Такие дети замечательные! А сами хлоп дверью, и лишь бы тебя больше не видеть, плевать вы все на нас хотели! Благодетели! — Валера смотрел на Женьку полными слез и злой обиды глазами, и столько было в них боли, что девушка страшно растерялась и, мгновенно утратив весть свой педагогический задор и решимость, принялась виновато оправдываться, пытаясь ухватиться за Валерину руку.

— Валерка, ну извини. Мне действительно работать надо. Ты бы позвонил заранее, я бы сразу тебе объяснила, что лучше вечером приезжать, а еще лучше в выходные, ну как ты не понимаешь? — Голос ее звучал искренне, просительно и жалобно, к тому же Женя была очень худенькой и почти одного с мальчиком роста, а когда утратила взрослые строгие нотки, стала больше похожа на старшую сестру, чем на «тетю».

— Ладно, — смягчился Валера. — Только можно, я с тобой останусь, я правда мешать не буду, я в машине посижу сколько надо. А потом ты меня в гости пригласишь. Пригласишь?

— А чего ты так на этих гостях зациклился? — успокаиваясь, спросила Женя.

— Просто я никогда ни у кого не был в гостях по-настоящему. В настоящей квартире, — объяснил, глядя куда-то в сторону, Валера, и Женя сразу же поняла, как это для него важно и как он об этом мечтает.

А что стоит ей исполнить его детскую наивную мечту? Да ничего. Значит, надо исполнить, а то получится, что клеймить по телевизору плохих дядей и тетей у нее времени и сил хватает, а исполнить пустяковую детскую просьбу, помочь одному конкретному ребенку, сделать для него что-то хорошее — нет.

— Ладно, — кивнула она. — Сейчас позвоню Ирине Игоревне и договорюсь, что привезу тебя вечером и чтобы она тебя не ругала. Но только и ты уж пообещай мне никогда больше в самоволку не бегать. Обещаешь?

— Да запросто! — просиял Валера.

И Женя позвонила директору детдома, а потом, не заходя в редакцию, поехала на встречу с мадам, бросившей год назад своего новорожденного ребенка в роддоме. Женя очень торопилась увидеться с ней, пока та не передумала.

Глава 4

Валерка не подвел. Он честно отсидел в машине почти полтора часа, пока Женя беседовала с «несчастной жертвой» обстоятельств, родившей от постороннего мужика, а бывшему в командировке мужу навравшей, что ребенок умер, а сама пристроила младенца в дом малютки.

— Вы не представляете, какие это были муки! — закатывая глаза и заламывая руки, вещала сытая, откормленная корова в немыслимых пестрых легинсах, трещащих по швам на ее толстой заднице, и в нелепой, украшенной воланами, кислотной, с огромным вырезом трикотажной кофте. — Но Сергуня сразу же все понял бы. Ребеночек был такой черненький, весь в папку, а у мужа волосы русые, я вообще блондинка. Ужасно! Просто ужасно! Повезло еще, что Сергуню в командировку отправили, не было никакой возможности отказаться, а то просто и не знаю, что бы было.

В начале беседы Женя сперва мягкими полунамеками, а потом конкретными замечаниями пыталась подвести свою собеседницу к мыслям о чьих-то интересах, кроме своих собственных. Задавала ей наводящие вопросы, вроде «а вы не задумывались, что чувствует маленький беззащитный ребенок, просыпаясь ночью в казенной кровати от страха, когда ему снится плохой сон, или кто его пожалеет, когда он упадет и разобьет коленку, кто приласкает его, когда он больной будет лежать с температурой, кто расскажет ему сказку на ночь, кто поцелует его, обнимет, назовет самым любимым, самым замечательным на свете?»

На что неизменно получала череду вздохов, фальшивых слез и причитаний. В духе «бедная моя деточка, бедная сиротиночка». К концу беседы Женя уже сидела молча, стиснув зубы и думая только о том, чтобы не врезать сытой, наглой бабе по ее мерзкой размалеванной морде. Потому что у этой похотливой самки была именно морда, а не лицо, как у людей.

— Ну, что же, Эльвира, — поднимаясь с дивана, проговорила Женя, — не буду врать, что знакомство с вами было мне приятно. Но замечу, что люди всегда отвечают за свои поступки. Всегда, — жестким, грозным голосом заметила она. — Не обязательно сразу, но расплата неизбежно настает. Вчера вы бросили вашего родного ребенка в детском доме, как приблудного котенка, а завтра так же бросят вас. Я горячо надеюсь, да что там, я просто уверена, что вскорости ваш муж бросит вас, променяв на кого-нибудь помоложе и покрасивее. Вы, конечно, кинетесь искать другого, но, увы. Кому нужна старая, жирная, избалованная, тупая корова? — с наслаждением живописала будущее мерзкой жабы Женя, глядя в ее наливающееся пурпуром лицо. — Помаявшись лет десять от одиночества и неустроенности, вы вспомните о брошенном ребенке, но он вас уже не простит, если, конечно, его к этому времени не усыновят, в таком случае вам его вообще не видать, а если все же разыщете, аукнется вам ваше злодеяние, помяните мое слово.

— Да… да как ты смеешь? — очнулась наконец мадам и, сузив накрашенные глазищи, поперла своим немалым весом на Женю. — Да я тебя в порошок сотру, дрянь сопливая! Ты мне поугрожай еще! А я-то ей душу открывала! Думала, человек!

— Да нет у тебя никакой души! — крикнула ей в дверях Женька. — Шалава крашеная! — И озорно, громко свистнув на прощание, поскакала вниз по лестнице, ожидая каждую секунду, что ей швырнут вдогонку чем-нибудь тяжелым.

Прыгая вниз по ступенькам, она размышляла о том, что ее выходка была совершенно дикой, нелепой, безобразной, недопустимой и позорящей ее как журналистку и как лицо публичное и в городе уважаемое. Но стыдно ей отчего-то не было. Скорее она сожалела, что не придумала чего-то более впечатляющего. А может, настучать муженьку этой гадины о похождениях супруги и представить документальные доказательства? Пусть знает, с кем живет! Но добежав до первого этажа, она немного остыла и решила не горячиться, а с кем-нибудь посоветоваться. Например, с Володей.

— Ну, что, не соскучился? — влетая в машину, спросила Женька.

— Не-а. Я музон слушал, — беспечно пожал плечами Валера. — Полный отстой.

— М-м, — кивнула Женя и потянула воздух. — Музон слушал и курил. И ждал, когда появится полицейский и сцапает тебя, беглеца, и меня заодно за то, что я снабжаю тебя сигаретами, нарушая тем самым закон.

— А ты-то тут при чем? — искренне удивился мальчик. — Это мои, я у ребят стрельнул.

— Притом что, пока ты со мной, я за тебя отвечаю. Поэтому никаких сигарет, никакого пива и так далее. Фантазировать не будем. Или ты немедленно отправляешь домой. Усек? — строго, вполне серьезно предупредила Женя, и Валера отчего-то мгновенно понял, что она не шутит. — А теперь мы перекусим и двинемся в администрацию.

— А у меня денег нет, — осторожно сказал Валера, глядя на Женю тревожными глазами.

— Это естественно, поскольку ты не работаешь, а потому я приглашаю тебя на обед. Ты же мой гость, — на всякий случай добавила она, чтобы у Валеры вдруг не возникло комплексов и сомнений.

— А мы в «Макдоналдс» можем пойти? — тут же оживился мальчишка.

— Можем. Но не пойдем. Во-первых, ты там и так наверняка бывал, во-вторых, это нездоровая пища, от которой идет прибавка веса, повышается давление, забиваются кровеносные сосуды и так далее, в-третьих, я ее терпеть не могу, а в-четвертых, куда веселее попробовать что-то новое. Вот, например, — глядя на скисшее лицо подростка, хитро улыбнулась Женя, — ты бывал когда-нибудь в китайском ресторане?

— Не-ет, — протянул заинтересованно Валера.

— Вот, — подняла вверх палец журналистка. — Туда и двинем. Только попозже. В обед. А сейчас просто тяпнем по кофе с пирожным и помчимся в администрацию.

Встреча в администрации прошла официально тоскливо, казенно и безрезультатно. Всю полученную в итоге часовых посиделок информацию Женя могла получить и на официальном сайте. Но Трупп любил вставлять в передачи интервью с представителями городской власти, а потому Женя с Димой-оператором добросовестно отсняли сюжет. После чего Дима помчался по своим делам, а Женя повезла Валеру обедать.

— Только пригласим к нам в компанию одного человека, — трогаясь с места, предупредила она Валеру.

— Кого еще? — тут же насторожился мальчишка, и в его глазах сверкнули тревога и подозрительность.

— Моего друга, — дипломатично ответила Женя, решив не вешать никаких ярлыков.

— А-а, парня, что ли? — расслабился Валера. — Давай. А он кто?

— Адвокат по уголовным делам, — пояснила девушка, набирая Володин номер.

— А зачем он нам? — снова встревожился Валера.

— Так просто. Для компании. Алло?! Володя? Привет! — оживленно защебетала Женя, больше не обращая на своего маленького пассажира внимания. — Ты уже обедал? Вот и отлично, давай я сейчас за тобой заеду, вместе перекусим, я сегодня хотела в китайский ресторан сходить. — Незаметно для себя она во время разговора глуповато улыбалась и хлопала ресницами, и ерзала на сиденье. — О’кей. Через полчаса я у тебя.

Валера, глядя на нее, лишь презрительно фыркнул и отвернулся к своему окну.

Подъехав к Володиному офису, Женька решила зайти за ним, поторопить, а заодно предупредить о своем необычном госте. Но едва она вышла из машины, Володя уже показался на крыльце.

— Привет! — весело подскочила к нему Женька и чмокнула в щеку.

— Привет, привет, — обнимая ее за плечи и ведя к машине, обычным чуть насмешливым тоном ответил жених. — О! А это у тебя кто в машине?

— Гость. Помнишь, я программу готовила о детдоме?

— Еще бы! Детально. Ты только о своих передачах и говоришь, — шутливо щелкнул ее по носу Володя.

— Ну, вот, это Валера из детского дома, приехал ко мне в гости, а у меня работа, так что катается вместе со мной, — развела руками девушка, улыбнувшись.

Но Володя вдруг остановился и, повернувшись к машине спиной, строго взглянул Жене в глаза.

— Ты что, его специально приглашала?

— Нет, — покачала головой журналистка. — Ну, точнее, я говорила ребятам, если что, обращайтесь и визитку оставляла, ну вот он и приехал.

— То есть взял и вот так просто свалился тебе на голову? — уточнил Володя.

— Ну, да. А что такого? — растерянно нахмурилась Женька, не понимая, о чем речь.

— Женя, ты понимаешь, что так поступать нельзя? — по-прежнему строго глядя на нее, спросил Володя.

— Как?

— Так. Помнишь, что писал кто-то из классиков? «Мы в ответе за тех, кого приручили». Если ты позволишь ему вот так запросто вторгаться в твою личную жизнь, то завтра он начнет уже требовать твоего внимания, именно требовать, и ты уже не сможешь так просто прервать эти отношения. А дальше? Чего ему захочется дальше, ты подумала?

— Чего? — испуганно спросила Женька.

— Того. Чтобы ты его усыновила. И когда ты откажешься, он обидится на всю жизнь, и для него это станет очередной трагедией. Да и для тебя тоже. К чему приведет подобная ситуация, предсказать сложно. Он подросток с неустойчивой психикой, к тому же детдомовский, ранимый, психологически незащищенный, гиперобидчивый, — выговаривал ей, как бестолковой ученице, Володя.

— Володя, — укоризненно улыбнулась Женька, — да мы просто с ним друзья. Какое усыновление? Да и кто мне позволит? Я наверняка не соответствую ни одному требованию.

— Друзья? — скептически переспросил Володя. — Такие дети очень привязчивы.

— Скажи уж сразу, навязчивы, — отчего-то обиделась девушка, но жених пропустил ее замечание мимо уха.

— Тебе стоит сегодня же объяснить ему, что он больше не должен вот так к тебе являться и что ты ему не подружка.

— Почему? — упрямым тоном спросила Женя.

— Потому что я тебе все уже объяснил. Для твоего же, да, собственно, и его блага. А пока что ты ведешь себя легкомысленно и безответственно, как ребенок. Можно и правда подумать, что вы приятели, — усмехнулся Володя.

— Ну, знаешь! — возмущенно фыркнула Женя, и они уже без всяких объятий двинулись к машине.

Обед прошел отвратительно. Володя пытался «строить» Валерку, тот огрызался и дулся, понимая, что не нравится Володе, Женька пыталась их разводить по углам, уводя беседу в нейтральное русло, но выходило только хуже. В итоге Володя, не дожидаясь счета, поднялся, сославшись на кучу важных дел, оставил на столе деньги и вернулся в офис на такси, грозно пообещав вечером заехать. Валера ему вслед показал средний чумазый палец с обгрызенным ногтем. Женя устало выдохнула. О гадине в пестрых лосинах она уже забыла.

Рассчитавшись с официанткой, Женя еще некоторое время молча сидела за столом и пыталась сообразить, какие дела у нее остались на сегодня, и с удивлением поняла, что ничего важного на этот день больше не запланировано. Ехать в редакцию и получать нагоняй от Труппа не хотелось, а потому, взглянув на замершего в ожидании Валерку, предложила:

— А знаешь, поехали домой. Только по пути на минутку в одно место заскочим.

— Здрасте, Петр Леонидович. Я на секунду, — заглядывая в кабинет к майору, с порога успокоила Женя. — Как там дело моей подруги, нашли убийцу?

— Нашли. Тепленьким взяли, — буркнул майор, ковырявшийся в каких-то бумажках. — Точнее, холодненьким.

— В каком смысле?

— Наркоман этот, едва твою подругу пырнул ножичком, тут же за дозой помчался, ну и перестарался на радостях. Умер он от передоза. Мы его тело часа через четыре обнаружили, после того как он коньки откинул. Так-то.

— И все? — как-то растерянно протянула Женя. И это итог двух жизней?

— А ты что хотела? Полный трагических подробностей сюжетец для своей передачки? — сердито огрызнулся майор. Но Женя на него не обиделась. На майора обижаться было глупо и бессмысленно, потому как плохое настроение и злая язвительность были неотъемлемой частью его натуры. Натуры на самом деле не такой уж скверной, но, видно, майор привык маскироваться, и теперь уже было не разобрать, где его истинное «я», а где напускное.

— Ух, ты, здорово у тебя! — несмело заглядывая в комнату и разглядывая потертую мебель и старенькие выцветшие обои, поделился Валера. — А ты одна живешь?

— С котом и попугаем, — ответила из прихожей Женя. И тут же на пороге кухни нарисовался сонный, потягивающийся Корнишон. — А Сильвер где? — спросила у кота Женя. — Опять поссорились?

— Ой, какой кошак пушистый, откормленный, можно его на руки взять? — плотоядно глядя на Корнишона, спросил Валерка.

— Бери. Не жалко, — милостиво позволила девушка. — Ты проходи пока на кухню, а я переоденусь. Часиков до восьми погостишь, а потом я тебя домой повезу.

— А этот твой, адвокат, когда явится? — скривившись в злой ухмылке, спросил Валера.

— Пока не знаю, но у него ключи есть.

— А чем ты дома занимаешься, когда с работы приходишь? — с интересом рассматривая ее жилище, продолжал расспрашивать Валерка, когда Женя переоделась и принялась готовить праздничный ужин для гостя. Корнишон все это время сидел у мальчика на руках и, видимо, чувствовал себя вполне счастливым. Сильвер же сидел у себя в клетке и особого интереса к гостю не проявлял.

— Не знаю. Иногда телик смотрю, иногда по телефону болтаю, иногда в Интернете сижу, а иногда уборку делаю, — кроша салат, соображала Женя. — А иногда так устану, что сразу в кровать падаю.

— Ясно. А тебе не скучно одной жить?

— Да нет. Я привыкла. Мне даже нравится. Сперва я с родителями жила, потом с парнем, а одна я только год живу, — пояснила девушка.

— С парнем, с адвокатом, что ли?

— Нет. С другим. Мы с ним расстались, — с усмешкой взглянув на любопытного подростка, ответила Женя.

— А с этим что? Тоже вместе жить собираешься? — не разделил ее веселости Валера.

Но на этот вопрос ответа у Жени пока не было. Точнее, у нее был, но вот планы Володи казались ей какими-то неопределенными, а потому она устало, по-взрослому проговорила:

— Много будешь знать, скоро состаришься.

— По мне, так можно и получше найти, чем этот… — Дальше Валера отпустил замечание оскорбительное и нецензурное, отчего Женя сразу же нахмурилась, отложила нож и строго сказала:

— Вот что. Мы с тобой дружим до тех пор, пока ты соблюдаешь некоторые правила. Первое, не ругаешься матом, второе, не обижаешь моих друзей. Договорились?

— Ладно, — неохотно согласился Валера, видимо, очень не хотевший ссориться с Женей. — Просто больно он противный и надутый, как индюк.

— А вот это не твое дело.

Больше они не ссорились, а вечером девушка отвезла Валеру домой.

Глава 5

— Светлана Игнатьевна, а давно женат доктор ваш, Синельников? — сидя в ординаторской за чашкой чая, спросила Женя старшую акушерку. Веру Сапунову с малышом выписали из роддома уже больше недели назад, но поскольку слух о несчастной многодетной матери-одиночке облетел весь роддом, то даже после ее отъезда роженицы и персонал роддома продолжали собирать для нее «гуманитарную помощь» в виде памперсов, пеленок, детских костюмчиков, рожков и прочего приданого. Заехав за очередной посылкой, Женя осталась выпить чаю и, сама не зная почему, вдруг спросила о Ленином хахале.

— Да он вообще не женат, — удивленно ответила Светлана Игнатьевна, отрываясь от пирожного. — Что, понравился? — тут же улыбнулась она понимающе. — На него многие заглядываются. Даже беременные.

— А он на них?

— На кого? — еще более удивленно спросила Светлана Игнатьевна.