Стая

– Мы все равно ему ничем не поможем, – почти взмолился Лай, с опаской оглядываясь по сторонам. Дворик был пуст, но это не могло продолжаться вечно. – Тут рядом караульное помещение. Если увидит стража, будут неприятности…

– Тогда нужно поторопиться, – решительно произнесла девушка и дернула Лая за ухо. – Тащи свои железки!

– Но… – проблеял Лай.

– Быстро, – обрубила Кота и склонилась над пленным мальчиком. – Ты в порядке? Что-нибудь болит?

Лай немного потоптался на месте. Отец его по головке не погладит, если узнает, что наследник помог сбежать рабу. Впрочем, Лай никогда не отличался особым законопослушанием, часто влипая в различные истории. С одной стороны, из озорства, с другой – чтобы доказать остальным свою значимость. Ведь юноше прощали большинство проделок, за которые простому человеку сразу бы отрубили голову. Тяжело вздохнув, он быстро взобрался по каменной лестнице на площадку, где оставил сверток, и, взвалив его на себя, с грохотом сбежал вниз.

Кота придирчиво выбрала тонкий клинок, больше похожий на кинжал, да старый широкий меч. Предельно сосредоточившись, попыталась повторить действия Авеса на берегу Ори. Ошейник послушно щелкнул и с похоронным звоном покатился по камням мостовой.

– Получилось, – несколько ошарашено пробормотала Кота.

– Получилось, – пораженно вторил эхом Лай, чуть отступая. – Не верю своим глазам!

Испуганный парнишка почесал грязную шею, размазывая кровь по коже, покрытой дорожной пылью. Еще не понимая, что уже свободен, он судорожно ощупывал себя. Лай поднял ошейник и растерянно покрутил в руках.

– Это же невозможно! – он посмотрел на Коту расширившимися от изумления глазами и обвинил: – Так ты все-таки локки!

Девушка усмехнулась и покачала головой.

– Это просто фокус, Лай. – И хихикнула: – Такой большой, а в сказки веришь!

– Благодарю! – вдруг взвизгнул тощий пленник, бросаясь в ноги своей освободительнице. Он хватал руки Коты и торопливо покрывал их поцелуями. – Госпожа локки, вы так добры! Благодарю!

Кота поморщилась и вывернулась.

– Не надо этого. – Она снова отстранила пылкого паренька. – Жутко неприятно!

Тот замер, что-то обдумывая. А Лай помахал ошейником перед самым носом Коты.

– Если не волшебство… Как ты это сделала?

– Ловкость рук, – отмахнулась девушка. – И никакого мошенничества!

– Я знаю, как отблагодарить госпожу за доброту, – снова взвыл бывший пленник, невежливо отталкивая Лая и мертвой хваткой вцепившись в руку Коты. – Книга! Пойдемте!

Он потащил девушку в темный проулок. Лай недоуменно посмотрел на них, покрутил ошейник, что-то обдумывая. Решительно подхватил узкий меч и побежал следом.

– Госпоже понравится, – без умолку трещал юнец, ведя Коту по узкому проулку, – редкая книга! Книга отступника! Хозяин очень дорожит ею!

Коридор, образованный высокими стенами без намека на окна и двери, внезапно кончился, и они оказались на небольшой площадке, перед старой башней крепостной стены. Когда-то здесь была тюрьма. Потом харц приказал перенести ее в подвальные помещения главной башни, рядом с кладовой. Башня же осталась пустынной, лишь на самом верху дежурил одинокий стражник. Старый, обветшалый забор не скрывал потертые временем стены и покосившуюся дверь. Кота поморщилась, уловив запах, похожий на смрад в тайном ходе, через который Лай привел ее в замок харца.

Отступник тащил девушку к этой самой двери. Не сопротивляясь, Кота позволила ввести себя в затхлое помещение и с любопытством огляделась. Низкий потолок, некогда белый, местами обнажал потрескавшиеся от сухости доски. В мрачных стенах, будто бы умазанных сажей, зияли многочисленные проломы, через которые слабо проникал солнечный свет, роняя пыльные столбы в грязный пол, усеянный разным хламом. То тут, то там в куче барахла виднелись ржавые кандалы и сломанные орудия пыток…

Посреди всего этого хаоса возвышался монолитный каменный стол на резных ножках, изображающих каких-то чудищ. На нем стояло что-то огромное, покрытое рваной тряпкой, да лежала раскрытая книга. На желтых страницах храпела круглая голова, разметав по столешнице жиденькую паклю седых волос. Осторожно скользнув в сторону, Кота обнаружила, что голова принадлежит худому старику, который сидел в помпезном кресле, обитом красным бархатом. Сгорбившись, он спал, уронив голову на стол и опустив длинные волосатые руки на колени. Без всяких сомнений, тошнотворный запах исходил именно от него.

– Книга, книга, – отчаянно тряс ее паренек. – Скорее!

Но девушка ничего не замечала. Нечто старое, черное, словно муть с речного дна, поднималось в ней, затмевая разум. Верхняя губа приподнялась, обнажая клыки. Кота зарычала. Старик вздрогнул и приподнял голову. Взгляд пьяных глаз медленно сфокусировался на бледном личике девушки, а беззубый рот перекосила жестокая усмешка

– Шакти, – зло прошипело существо. – Как мне повезло!

Бывший пленник задрожал и, заскулив, попытался спрятаться за спиной Коты. Старик поднял мосластые кисти и медленным речитативом пропел незнакомые слова. Между ладоней заклубился темный туман. Паренек, вцепившийся в руку девушки, вскрикнул от ужаса и упал без сознания. Вдруг за спиной старого локки возник хмурый Лай. На седую голову с силой опустилась рукоять меча. Старик брякнулся на каменный стол, уткнувшись лицом в собственное заклинание. Красный след на лбу, оставленный круглым навершием, медленно расцветал здоровенной шишкой.

– Лежать! – приказал Лай и поднял голубые глаза на Коту. – Тебя прямо тянет во всякие опасные закоулки, то чуть под мой фейерверк не попала, то из тебя самой чуть взрыв не сделали.

– Это маг, – все еще чуть подрагивая, прошипела Кота.

– Маг! – Лай согласно кивнул и деловито обшарил стол. – Самый настоящий, из старинного рода локки. Не бойся, он без сознания. Какие занятные вещички у этого проходимца!

– Книга, – пробормотал оборванный пленник, вяло приподнимаясь с пола. – Берите книгу отступника и бежим!

– Книга? – Лай задумчиво полистал желтый фолиант. – Не знаю этого языка… но некоторые знаки смутно знакомы…

– Не трогай книгу! – вдруг раздался каркающий голос. – Она моя! Проклятые воры! Да вы понятия не имеете, что за сокровище вам попало в руки!

Молодые люди замерли и с опаской огляделись. Старый локки все еще лежал на столе. Больше никого в комнатке не было. Дрожащий чумазый парнишка показал пальцем на нечто на столе, укрытое тряпьем. Лай подхватил меч и, осторожно приблизившись, сдернул покрывало, подняв облако мельчайшей пыли. Сам же мгновенно отскочил в сторону и принял боевую стойку. Кота звучно чихнула и попыталась рассмотреть в свербящей пелене хоть что-то.

Когда пыль осела, друзья увидели высокую клетку, в которой, как облезлый нахохлившийся попугай, неудобно скрючившись, сидел голый, невероятно худой мужчина. Шевелюра густых, абсолютно белых волос вершила странного человечка, делая похожим на пушистый одуванчик. На лице, больше похожем на обтянутый серой кожей череп, ярко выделялись большие глаза необычного цвета. В голове Лая родилось сравнение с водами океана в хмурый день. Живые, чрезвычайно выразительные, они с доброжелательным любопытством наблюдали за троицей.

– Кика! – пленник встрепенулся, словно птица. – Как тебе удалось избавиться от ошейника?!

– Это все госпожа! – благоговейно пролепетал паренек, не отрывая взгляда, полного страха, от сопящей головы на столе. – Нужно уходить… Хозяин очнется и будет худо.

– Если госпожа, – иронично подмигнув, проговорил пленник, – соизволит освободить и меня, то этот кретин уже никогда не очнется. – Немного помедлив, он обреченно добавил. – Готов за свою свободу отдать вам книгу!

– Она уже не твоя, – обвинил его Кика. – Глом забрал ее.

– Глом уже почти труп, – осклабился худой мужчина. – Госпожа шакти, решайтесь скорее!

Кота пожала плечами и осмотрелась. Подхватив со стола маленький, точно игрушечный, нож, вытянула из рук Лая меч и подошла к клетке. В нос ударил уже знакомый кисло-пряный запах, заставивший кожу на затылке пойти мурашками.

– Опять локки, – невольно поморщившись, тяжело вздохнула она. – Теперь понимаю, о каком духе твердили братья… Да, такое не заметить просто невозможно!

– Чутье шакти не обманешь, – кивнул маг. – Вот только я не локки…

– Отступник, – уверенно закончил Лай и недовольно проворчал: – У тебя просто мания освобождать все, что под руку подвернется. С чего ты взяла, что он не вздумает напасть на нас, как только получит свободу? Судя по всему, эта книга очень важна для мага…

– Не вздумает, – уверенно сказала Кота, сама поражаясь такому решению. – Я откуда-то это точно знаю.

– Конечно, знаешь, – мягко усмехнулся седой маг. – Звериное чутье помогает распознать намерения любого. Судя по всему, ты еще щенок… думаю, лет четырнадцать.

Она сухо кивнула, исследуя строение клетки. Странная конструкция напоминала ошейник мага, только была намного сложнее. Несколько ошейников охватывали тело в нескольких местах. Всю конструкцию обтягивали тонкие прутья. Значит для того, чтобы освободить пленника, следовало открыть каждый из ошейников. Сложная задача, но вполне выполнимая. Кота приладила кинжал и осторожно стукнула по нему мечом. Щелкнул первый замок.

– Девочка просто уникум! – восхищенно воскликнул говорливый мужчина. – Кстати, меня зовут Уоз. Попался Глому я по глупости… точнее, из жадности! Эх, молодежь, никогда не идите туда, куда вас активно приглашают… да еще и сулят золотые горы. Хотя, кому я это говорю! Мудрость приходит только годам к ста. Да и то к избранным.

– Ну и болтун, – недовольно поморщился Лай. – Понятно, почему его накрывали тряпьем. Я-то думал, чтобы наготу прикрыть. Ан нет – как попугая, дабы помолчал!

– А ты, – седой маг тут же обратил внимание на юношу. – И как тебя угораздило связаться с шакти? Учитель голову не открутит? Хотя, лично я бы не открутил. Отступники никогда не следуют условностям. Почему обязательно нужно ненавидеть воинов и зачем так рьяно уничтожать симпатичных девочек?.. И все из-за того, что некогда одна Локку рога наставила!

Лай недовольно нахмурился, наблюдая, как Кота склонилась над чреслами мужчины, пытаясь снять с его талии ошейник, и сурово указал магу:

– Постыдился бы, прикрылся тряпкой какой, – парню было очень неприятно наблюдать, как девушка прикасается к пленнику.

– Да ладно, не ревнуй! – насмешливо поднял густые брови отступник. – Во-первых, что-либо надеть сейчас невозможно. Во-вторых, шакти все равно, есть ли на мне одежда. У них, знаешь ли, природа такая. Для этой милой девочки нагота гораздо белее естественна, чем ворох тряпья, нацепленный на тело. Я вообще удивлен, почему она не в набедренной повязке… – захохотал худой человек. Острые ребра заходили ходуном, мешая Коте раскрыть магический круг на талии пленника. Не церемонясь, она дернула мага за ухо и приказала сидеть спокойно. Тот осекся и заговорил уже тише: – Видимо, благотворное влияние молодого локки. Но все равно, какая необычная пара – локки и шакти! Совсем, как в старые добрые времена!

– Долго еще? – ворчливо спросил Лай у сосредоточенной подруги. – Что так долго возишься?..

– Сам попробуй, – огрызнулась девушка, отбрасывая со лба взмокшую от пота челку и заодно отталкивая чересчур любопытного Кику, который норовил влезть между руками шакти и клеткой, чтобы было лучше видно, как девушка открывает замки. Лай за ухо оттащил грязного пацана и сунул тому кулак под нос.

– Ах, вот в чем дело! – отступник хитро сощурился, наблюдая за поведением парнишки. – Влюбился! Эх, и я в пятнадцать лет гонялся за каждой юбкой!

– Ничего не влюбился, – хмуро буркнул Лай, слегка покраснев. Бросил беспокойный взгляд на Коту, но та была увлечена сложной задачей и не вслушивалась в болтовню пленника. – К тому же мне еще тринадцать!

– Не смеши меня, парень, – Уоз снова засмеялся, но уже осторожно, стараясь не мешать девушке. – Какие тринадцать? Ты себя в зеркале видел? Такому богатырю все пятнадцать… если не шестнадцать. Да и не обманешь мага.

– Миген говорила, что я всегда был крупным, – разозлился Лай.

Лицо мага посерело, насмешливая ухмылочка растаяла без следа, глаза потемнели.

– Миген? – глухо повторил он. – Не может быть!

Глава 6

Уоз молча буравил Лая задумчивым взглядом. Кота же только облегченно вздохнула. Маг наконец-то перестал дергаться, и работа пошла быстрее. Она уже освободила шею, руки и торс, и теперь корпела над оковами ног. Уродливая конструкция железным кустом склонилась в сторону, осиротело разевая оскалы ошейников.

Лай хмурился и переводил обеспокоенный взор с девушки на темноглазого отступника. С одной стороны, ему было интересно, откуда тот знает мать. С другой, он хотел, чтобы Кота быстрее закончила с кропотливым делом. Грязный, подозрительно говорливый человек… почему она так возится с ним? Лай бы давно ушел, бросив и пронырливого Кику и лукаво косящегося на него седовласого мужчину.

– О, Водд, – пролепетал старый маг, сидящий за столом, и беспокойно пошевелился.

– Он очнулся! – взвизгнул Кика и метнулся к двери. – Бежим!

– От локки? – насмешливо фыркнул Уоз и мягко отстранил Коту. – Ну-ка, девочка, отойди немного… Главное – свободны руки! – Он с наслаждением потер ладони и хрустнул пальцами, не отрываясь, наблюдая, как дедок трясет седенькой бородкой, пытаясь прийти в себя. – Ну, Глом, пора поквитаться…

– Делов-то, – пожал плечами Лай и, выхватив меч из рук Коты, занес над магом, метясь рукоятью в левую часть лба – чтобы поставить и там шишку.

– Нет, – воскликнул Уоз. Длинные тонкие пальцы с силой распрямились, указывая в сторону Лая. – Он мой!

Парень вдруг замер с занесенным над головой мечом. Судорожно дернулся, но не смог даже чуть-чуть сдвинуться с места. Глянул на Уоза и зарычал от бешенства, поняв, что отступник заколдовал его!

Но Уоз не обращал на мальчишку внимания. Он уже что-то шептал, поочередно сгибая белые пальцы с хищно загнутыми ногтями. Глом с непонимающим видом все тряс головой и осторожно щупал здоровенную, – словно рог, – шишку на лбу. Качнувшись, он оглянулся и увидел за спиной обездвиженного Лая с занесенным мечом. Растерянно моргнув, пробормотал проклятие и обернулся на Уоза. Вздрогнув, криво усмехнулся и щелкнул пальцами.

– Место! – Все ошейники, с таким трудом снятые Котой, клацнув, точно собачьи челюсти, снова сомкнулись на теле Уоза.

И только потом заметил паутинообразный туман, который надвигался со всех сторон, аккуратно минуя Коту, Кику и Лая. Страшно закричав, Глом вскочил и взметнул руки вверх. Но селянская самогонка предательски подкосила мага. Локки рухнул на колени и захлебнулся собственным заклинанием. И тут старика настигла влажная синевато-серая паутина проклятия Уоза. Тело затряслось, словно от приступа страшной болезни, изо рта пошла кровавая пена, белесые глаза почти вылезли из орбит.

– Тебе надо было убить меня, старый дурак, – жестко сказал Уоз, с удовольствием следя за агонией. – А не хвастаться тем, что сумел поймать отступника! Даже завладев книгой, ты бы никогда не смог стать равным мне по силе… не говоря о том, чтобы победить без обмана.

Кота заворожено смотрела на умирающего локки. Кости, сжимаемые безжалостной сетью, с неприятным треском ломались и прорывали сморщенную кожу. Во все стороны летели капли крови, они вязко стекали со стен, орошали грязный пол и застывали неопрятными кляксами на одежде окружающих.

– Что это? – одновременно с омерзением и благоговением, спросила она. – Как такое возможно?..

– Магия, – пискнул Кика, прячась за спиной девушки.

Глом был уже мертв, но заклятие все еще сжимало его тело, выворачивая багровые ленты кишок и разливая по полу лужу крови. Кота отвернулась.

– Никогда не видела ничего подобного, – передернув плечами, прошептала она. – Это неправильно!

– Правильнее бы было, если бы Глом завершил свое заклинание? – Уоз, задетый за живое, обиженно вращал темными глазами. – Ты думаешь, что его магия была бы более гуманной? Нет, девочка, я видел, как он расправляется с врагами. Сила старика всегда была низменна и однообразна, но жестокостью славилась необыкновенной. Я лишь ответил ему тем же…

– Неправильно, – упрямо повторила Кота, – мучить жертву уже после того, как она уже умерла. Зачем все это? – она махнула рукой на кровавые куски плоти, которые все еще крошила грязно-синяя сеть.

– Нельзя оставлять следов, – хмуро буркнул Уоз и неуютно поежился. – Ну вот, я опять пленник! – И неуверенно спросил: – Может, попробуешь заново?.. Хотя бы для того, чтобы я освободил твоего друга.

Кота удивленно оглянулась на Лая, но тот молча стоял рядом с останками трупа. Голубые глаза пылали гневом и жаждой мести, но пошевелиться он не мог. Девушка вздохнула и, забравшись на окровавленный стол, вытащила меч из неподвижной ладони. Спустившись, осторожно обошла слабо мерцающие остатки заклинания и снова приступила к кропотливой работе, подумав, что после сегодняшнего дня сможет открывать ошейники локки даже с закрытыми глазами.

Уоз не шевелился, даже старался не дышать, чтобы не мешать. Кика испуганно жался к стене, с ужасом наблюдая, как жалкие останки на полу превращаются в кровавое месиво. Лай не сводил красноречивого взгляда с седой головы отступника, желая разнести черепушку на тысячу мелких осколков. Замки один за другим щелкали, послушно открываясь. Каждый, будто бы помнил первое прикосновение рук шакти, поэтому услужливо поддавался гораздо быстрее. Вскоре груда железных оков с прощальным грохотом упала на лужу крови, на которой уже таяла мерцающая сеть заклинания, исполнив свою страшную миссию.

Освобожденный маг с хрустом потянулся и счастливо рассмеялся.

– Ну, наконец! Чуть двигаться не разучился! Пять колючек под хвост тому чудаку, что придумал эту ужасающую клетку!

Кота без разговоров повернула мужчину за плечи по направлению к обездвиженному Лаю. Уоз чуть поморщился.

– А может, пока его так оставить? Вот как зенками вращает. Мести жаждет! Эй, горячий рыцарь, выслушай сначала!

Кота скрестила руки и нахмурилась.

– С другой стороны, меча у него уже нет, – пожал плечами Уоз и щелкнул пальцами. Лай вздрогнул и рухнул прямо в лужу крови, с трудом избежав столкновения с острыми краями клетки. – Да и орудует он им немного странно, любой воин бы сразу убил, а не обездвижил…

Паренек медленно поднялся, шатаясь и хватаясь за стол. Окровавленные пальцы непослушно скользили по каменной поверхности, и Лай снова падал на колени, едва борясь с приступами тошноты. С одежды вязко стекали багровые капли, забираясь под ткань, щекотали кожу, оставляя противное ощущение. В конце концов, его вырвало. Кота бросилась на помощь, оттаскивая друга от булькающей лужи на полу. Уложила ослабевшего Лая на пол и с укоризной глянула на Уоза.

– Он же горожанин! – звенящим от напряжения голосом проговорила она. – И не привык к крови. Мог бы и аккуратнее…

– Зато о том, чтобы меня придушить, теперь и не вспоминает, – гнусно усмехнулся отступник. – Поверь, мне очень не хочется убивать юного локки. Собственно, я, наоборот, очень хотел спасти ему жизнь! В отличие от Глома…

– Что ты имеешь в виду? – хрипло спросил Лай, приподнимаясь на локте.

– Глом так стремился в этот городишко лишь затем, чтобы успеть раньше других, – Уоз слез со стола и деловито похромал к небольшому ящичку в углу комнаты. Раскрыв его, довольно хмыкнул и вытащил серую сумку и помятые широкие брюки. – Чтобы первым выполнить задание. Он часто рассуждал об огромной куче денег, которые заработает, прикончив какого-то щенка. Мол, дело-то плевое! – Маг, неловко подпрыгивая на одной ноге, натягивал на другую серую штанину. – Но когда мы подъезжали к Баю, старик почуял других локки. Говорил, что это такие же беспринципные одиночки, как и он, бывшие охотники на шакти. И мне, в принципе, было все равно, куда он меня тащит… – Уоз растерянно держал пояс широких брюк, размышляя, чем удержать их на худом торсе, – Но однажды он оговорился, что убить должен сына Миген…

Расширившимися глазами Лай наблюдал, как маг-отступник поспешно обматывается длинной бечевкой, пытаясь затянуть на талии штаны. Может, ему показалось? Убить сына Миген? Но… это же он! Кому понадобилось заказывать его смерть? Да еще локки!

– Чушь какая-то, – пробормотал паренек себе под нос.

– Я знал Миген, – мужчина с довольным видом разглядывал свою работу. Одежда больше напоминала широкую юбку, но все же держалась на тощем теле благодаря импровизированному поясу. – Некогда, в славном городке Луйисе, подрабатывал учителем одной взбалмошной и невероятно капризной девчонки. И продержался целых пять лет! – Он гордо сверкнул темными глазами. – Хотя другие сбегали от нее за месяц. Но они ведь не были магами… Ой, отвлекся…

Лай сглотнул и нервно хихикнул. Он знал, что род матери происходит из Луйиса, хотя сам там никогда не был. Но чтобы Миген, всегда подчеркнуто строгая и сдержанная, была «взбалмошной», представить себе не мог. Почему мама никогда не рассказывала, что учителем у нее был настоящий маг? Или она сама не знала об этом?.. Хотя, Миген вообще очень редко с ним разговаривала.