Помоги проекту - поделись книгой:
- Здравствуйте, - сказала она. - Меня зовут Зинаида Васильевна.
- Наш классный руководитель, - шепнул Гайдуков Валерию.
- Познакомились между собой? - спросила Зинаида Васильевна Лиду.
- Да, немного, - ответила Лида. - Теперь увидимся на собрании.
- Хорошо, - кивнула Зинаида Васильевна. - Но одно прошу выслушать, прошу, товарищи, обязательно выслушать до собрания.
Ребята слегка отпрянули от дверей.
- В девятом «А», - Зинаида Васильевна возвысила голос, - произошел безобразный случай, как очень хорошо выразился Андрей Александрович, - самочинство, какого не было на памяти нашей школы. Как педагог и комсомолка, как ваш старший товарищ, прошу вас мне обещать, что подобные случаи не повторятся, что вы будете начеку.
Ребята нестройными голосами заверили Зинаиду Васильевну, что все будет в порядке, и на бегу распростились с нею. Никто не стал объяснять ей, что в 9-м «А» не стряслось ничего беспримерного, - все спешили домой. …Валерий Саблин и Игорь Гайдуков вышли из школы вместе. На асфальтированном пространстве перед зданием, политом только что прошедшим дождем, толпились ребята. Вечер уже наступил, но небо было еще совсем светлым, а луна на нем - неприметной; только на улицы уже спустились сумерки, и ребята, выходя со двора, на который падал свет из окон учительской, как бы исчезали во тьме переулка.
- Побродим, проветримся малость, а? - предложил Гайдуков. - Ее уже нет, ушла…
- Кого нет?
- Да Лены. Мы заседали, а она дома давно либо в кино где-нибудь.
- А мне-то что… - запальчиво начал Валерий.
- Ладно, - перебил Гайдуков. - Как тебе, так и мне. Просто, я слыхал, пересел ты удачно.
- Это да, - согласился Валерий. - Слушай, Игорь, тут разве два выхода?
- Как - два? Один, в переулок… - Игорь потянул Валерия к калитке.
- Постой, - сказал Валерий. - Куда ж это они тогда? - Он указал на мальчишек, судя по росту, наверное, пятиклассников, которые один за другим огибали школу и скрывались за нею. - Посмотрим?
- У пацанят свои дела, - пожал плечами Игорь, но все-таки - правда, вялой и расслабленной походкой - зашагал за Валерием.
За школой ребятишки, помогая друг другу, переправлялись через высокий сплошной забор прямо на широкую и людную улицу. Секунду посидев на двухметровой ограде, они перекидывали ногу и храбро срывались вниз.
- Урок гимнастики, а, пацаны? - громко спросил, подойдя, Игорь.
- Большие ребята, - шепнул с опозданием один из мальчиков тем, кто стоял лицом к забору.
Все в замешательстве посмотрели на Игоря и Валерия. Переправа приостановилась.
- Зачем вы? Расшибиться ж можете, - сказал Валерий.
- Не, не расшибемся! - беспечно сказал мальчишка, подставлявший товарищам плечи, когда те перелезали через забор.
- Тут убиться не убьешься, - успокоил старших другой мальчик и, видя, что те не таят никакой угрозы, стал взбираться на плечи товарищу.
- Стоп! - приказал Гайдуков, прикинув на глаз вышину забора. - Кости тут переломаешь свободно. Ну, кто ж это догадался… таким путем возвращаться по домам?
И тогда худенький маленький мальчик, который даже в новенькой форменной тужурке и фуражке с высоким околышем выглядел вовсе не бравым, а каким-то совсем домашним, ответил, переглянувшись с другими:
- Там, в переулке, стоят такие… больше вас. И отнимают у нас по пятьдесят копеек… у каждого. А то не пропустят.
- По шее накладут, - пояснил мальчишка, подставлявший товарищам плечи.
- Пошли вместе! - предложил ребятишкам Валерий. - Не тронут. Пошли!
Минуту ребятишки внимательно разглядывали Валерия и Игоря.
- Нет, - сказал наконец самый маленький. - Их там много, лучше мы здесь… …Идя переулком, Игорь Гайдуков и Валерий Саблин поравнялись с горсткой парней, стоявших у ворот большого проходного двора.
- Вы не из восемьсот первой? - окликнул один из парней.
- Из нее, - ответил Валерий.
- Что ж, мальцы учатся еще?.. - Парень выругался.
- Налог подоходный собирать хочешь? - усмехнулся Гайдуков.
- А что? - Парень отделился от своих, сплюнул под ноги Игорю. - И с тебя можем взять. - Он загородил Игорю дорогу.
- Игорь, держи портфель, - спокойно сказал Валерий. - Ты, беги к своим, разобью челюсть! Ну! - Он отвел назад правую руку и по-боксерски выставил левую вперед.
- Ребя-я, сюда! - крикнул парень, отступая к тротуару.
В это время на мостовую упал резкий свет фар, и рядом послышалось тарахтение моторов: из-за угла выехали два милиционера на мотоциклах. Парни отошли в подворотню. Валерий и Игорь поспешили вперед. Они были уже на широкой улице, когда из переулка им вдогонку донеслось:
- Саблин, свидимся скоро!
- Странно, откуда они меня знают? - в недоумении произнес Валерий.
Ребята, задумавшись, шли молча.
- Неужели с ними был кто-нибудь из наших? - сказал наконец Гайдуков.
Назавтра Валерий после уроков зашел в учительскую. Он с порога попросил разрешения войти и, только войдя, увидел директора. Валерий попятился было (редкий школьник не испытывает перед директором смущения!), но Андрей Александрович, разговаривавший с какой-то женщиной, уже заметил его. Валерий поздоровался, Андрей Александрович ответно кивнул и спросил, какое дело привело к нему Валерия.
Дело у Валерия было одно: он хотел рассказать о малышах, лазающих через забор. Но он не готовился говорить об этом именно с Андреем Александровичем. Поэтому рассказ его, сдобренный бесчисленными «в общем», получился довольно бессвязным. Он сам чувствовал это и, как всегда, когда «язык слов не вяжет», злился на себя за невнятицу.
Женщина, с которой директор беседовал до его прихода, - вероятно, это была мать кого-то из учеников, - глядела на него сострадательно: трудно было угадать, сочувствует ли она малышам, которым докучают хулиганы, или запинающемуся девятикласснику. А на лице директора все более твердело, прочнело, если можно так сказать, досадливое выражение. Когда Валерий предположил, что малышей, возможно, обирают старшеклассники из их же школы, Андрей Александрович прервал его.
- Думаю, это маловероятно, - сказал он. - Кроме того, не очень хорошо бросать тень на своих товарищей, когда вам не известно ничего определенного.
Валерий представил себе, что со стороны выглядит ябедником, и залился краской.
- Я на товарищей не бросаю, - неловко выговорил он. - Мои товарищи подобным не занимаются.
- Надеюсь, - сказал директор. - Вы, кстати, из девятого «А»?
- Да.
- Ну, вам пока не приходится гордиться своими товарищами, - заметил Андрей Александрович и, не отпуская Валерия, поведал незнакомой женщине, слушавшей их разговор, историю «самовольства» в 9-м «А». - И это произошло в начале урока одной из лучших наших преподавательниц - Ксении Николаевны, - подчеркнул он, делая жест в сторону Ксении Николаевны, которая проверяла тетради за маленьким столом в глубине учительской.
Ксения Николаевна ниже склонилась над чьим-то сочинением.
- Вот чем приходится радовать товарища инспектора, - закончил Андрей Александрович, с укоризной подняв глаза на Валерия. («Так это инспектор вовсе…» - подумал тот.) - Что можете сказать?
Валерий ничего не мог сказать. Он только понял вдруг, что строгость, с которой директор говорил сейчас о самочинстве, - напускная; что директору едва ли кажется ужасным и беспримерным переселение его товарищей на соседние парты. Просто Андрей Александрович хвалится сейчас перед инспектором, но не открыто, а очень хитро: ведь если даже такое пустяковое происшествие для его школы - чрезвычайное, то как же замечательна - должен подумать инспектор - эта школа!
Валерий повернулся, чтобы выйти из учительской, но Ксения Николаевна остановила его:
- Подождите меня, Саблин, одну минуту.
Она сложила тетради в портфель и вышла вместе с Валерием. В коридоре она сказала:
- Не пойти ли нам с вами без долгих отлагательств туда, где вас вчера остановили эти… удальцы-молодцы?
- А зачем, Ксения Николаевна? - удивился Валерий.
- Как - зачем? Если есть в этой компании наши старшеклассники - узнаю их. Что-нибудь им подходящее скажу. Если не наши - разведаю, что за молодцы такие.
Валерий замялся. Она спросила просто и не обидно, как о житейском:
- Может быть, вы побаиваетесь? Тогда не стоит, конечно.
- Так я не за себя - за вас, - ответил Валерий.
Он вообразил себе на минуту, как грузная, седая Ксения Николаевна, в своем тяжелом пенсне с очень толстыми стеклами, пытается усовестить хулиганов…
Ему захотелось как-нибудь предотвратить эту бесполезную встречу. Пока он подбирал слова, Ксения Николаевна сказала:
- Давайте условимся: вы, что бы ни было, ни во что не ввязывайтесь. Предоставьте уж все мне. …У ворот двора, где накануне остановили его и Игоря, никого не было. Валерий был немного разочарован. К тому же слегка беспокоило: не подумает ли Ксения Николаевна, что он все придумал?
- Никого нету, - сказал он виновато.
- И запал наш зря пропал, - заметила Ксения Николаевна, коротко, устало рассмеявшись. - Что же… значит, в другой раз.
- Да, конечно… - Валерию все-таки неловко перед учительницей. - А вам вообще-то не в эту сторону нужно было?
- Это совсем неважно, - говорит Ксения Николаевна бегло и другим голосом продолжает: - На будущее давай условимся: нужно что-нибудь - обращайся ко мне. Если я не в школе, то дома. И вот мой телефон. - Она записывает номер на листочке, приблизив к нему стекла пенсне. - Пожалуйста.
- Спасибо… А вы - наш классный руководитель?
- Да, взяла ваш класс, верно. Всего хорошего, Валерий.
- До свидания.
- Будь здоров!
Они расходятся в разные стороны. Один раз Валерий оглядывается вслед учительнице, потом идет быстрее. …Дома Валерий застает мать.
Он знает наперед, что она спросит:
«Все благополучно?»
Мать всегда осведомляется об этом со жгучим, но мгновенно гаснущим, едва он ответит утвердительно, интересом. Подробности ей неважны. А Валерий иногда не прочь бы - сегодня особенно - поговорить подробно. Поэтому на всегдашнее: «Все благополучно?» - он пожимает плечами и, точно раздумывая, произносит:
- Я бы, пожалуй, мам, на завод работать пошел… (Уходить из школы на завод он не собирается. Это просто попытка заинтересовать, вызвать расспросы о школе.) Для Ольги Сергеевны его слова - совершенная неожиданность. Но она спокойно спрашивает только:
- На какой же завод?
- Ну, на какой… На Второй часовой, например, учеников набирают.
Мать нарезает круглый домашний пирог (сегодня суббота), наливает чаю себе и Валерию.
- Ты решил стать часовщиком? - спрашивает она, напирая на слово «решил».
И Валерий еще раз убеждается: с матерью можно говорить только напрямик.
Он сказал о заводе - значит, она станет расспрашивать, в каком цехе он будет учеником, долго ли продлится его ученичество, сколько времени займет езда до Второго часового. Вопроса «Тебя тянет на завод или тебе не по душе в школе?» она не задаст: она никогда не задает наводящих вопросов и сама не отвечает уклончиво.
- Понимаешь ли… - тянул Валерий, соображая, как бы перевести разговор на свою школу. - Вообще-то говоря…
Мать вдруг перебила его:
- Может, тебе просто не терпится приносить в дом заработок? Да?
Он покраснел, жалея, что на самом деле не думал об этом, и наклонил голову.
Мать потрепала его по щеке, по затылку, на мгновение притянула к себе.
- Тебе нечего об этом думать, - проговорила она, поднимаясь из-за стола. - Ведь нам хватает.
Вот такая у него мама. Она представляет его себе лучшим, чем он есть, и неприятно тут только одно: то, что никакими успехами ему не удается ее удивить. Когда в конце четверти он приносит дневник, она спрашивает вскользь, без трепета:
- Все пятерки?
- Одна четверка.
Ольга Сергеевна кивает - так приблизительно и предполагала. А ведь многих товарищей Валерия родители в таких случаях встречают на пороге:
- Покажи-ка дневник!
Парень медленно, растягивая удовольствие, достает дневник, с деланной угрюмостью протягивает родителям, и - о эффект! - с выражением зыбкого счастья на лицах созерцают папа и мама тройки на местах почти неизбежных двоек.
- Молодец! - говорят они. - Не подкачал.
Поделиться книгой: