Оглянись во гневе

Элисон. Не хочу я больше никакой любви. Хватит. Не могу больше.

Клифф. Ты еще молодая, рано сдаваться. Молодая и красивая. Может, забинтовать руку, как ты считаешь?

Элисон. У меня на столике есть бинт.

Клифф идет к туалетному столику направо.

Оглядываюсь назад и сколько себя помню — не знаю, что значит чувствовать себя молодой, по-настоящему молодой. Джимми говорил мне недавно то же самое. Я притворилась, что не слушаю, наверное потому, что боялась разозлить его. И, конечно, он взбесился, как сегодня. Но я прекрасно по­нимала, что он хотел сказать. А было совсем нетрудно отве­тить: «Да, милый, я тебя прекрасно понимаю. Я понимаю твои чувства». (Поеживаясь.) Как раз такие простые вещи нам недоступны.

Клифф (с бинтом в руках стоит справа, спиной к ней). Инте­ресно, сколько еще мне придется наблюдать, как вы измы­ваетесь друг над другом. Иногда просто противно смотреть.

Элисон. Но ведь ты не собираешься бросать нас?

Клифф. Думаю, нет. (Подходит к ней.)

Элисон. Мне страшно. Если бы я только знала, чем все это кончится.

Клифф (опираясь коленом на ручку кресла). Давай сюда руку.

Она протягивает руку.

Если будет больно, кричи. (Перевязывает ей руку.)

Элисон (глядя на вытянутую руку). Клифф...

Клифф. Да?.. (Короткая пауза.) Что, дорогая?

Элисон. Ничего.

Клифф. Нет, скажи, в чем дело?

Элисон. Понимаешь... (Колеблется.) Я беременна.

Клифф (через несколько секунд). Где ножницы?

Элисон. Там же.

Клифф (идет к туалетному столику). Серьезная штука. Когда ты это узнала?

Элисон. Несколько дней назад. Я совершенно потеряла голову

Клифф. Еще бы.

Элисон. Надо же было влететь именно сейчас! Три года все обходилось.

Клифф. Ну, от этого никто не застрахован. (Подходит к ней.) А вообще я поражен.

Элисон. Главное, и мысли об этом никогда не было. Как мож­но... в такой квартире, без денег и... вообще. Он всегда был против, я знаю. Как теперь быть?

Клифф. Ты ему не говорила?

Элисон. Нет еще.

Клифф. Что же ты собираешься делать?

Элисон. Понятия не имею.

Клифф (разрезает бинт, начинает его завязывать). Не туго?

Элисон. Нет, хорошо, спасибо. (Встает, подходит к гладильной доске, поднимает ее и прислоняет к буфету справа.)

Клифф. А нельзя?..

Элисон. Исправить положение? (Ставит утюг на плиту.) Не знаю еще. Если можно, тогда, конечно, никаких проблем не будет.

Клифф. А если уже поздно?

Она только качает головой, ее лица он не видит.

Почему ты не хочешь сказать ему?

Элисон опускается на колени, чтобы собрать с полу белье, складывает его.

В конце концов, он тебя любит. Не мне тебе это говорить.

Элисон. Неужели не понимаешь? Он сразу начнет подозревать меня в каких-нибудь происках. Он все время убеждает себя в том, что я прекрасно знаю, какой он ранимый человек. Сегодня вечером все еще может обойтись, мы будем любить друг друга. А потом будем лежать с открытыми глазами, смотреть на рассвет через то окошко и бояться его. Утром он будет чувствовать себя обманутым, словно я собираюсь убить его самым коварным способом. Он будет следить, как у меня растет живот, и мне будет страшно глядеть ему в глаза.

Клифф. Может, придется и это вынести, дорогая.

Элисон. Ты сам знаешь, у Джимми собственная мораль. Мать называет ее «распущенностью». Да, его мораль свободна, но еще она очень суровая. Ты не поверишь, но до женитьбы мы не спали вместе.

Клифф. Действительно странно, зная его принципы.

Элисон. После знакомства все развивалось так стремительно, что у нас просто не было подходящего случая. Зато потом он меня извел тем, что я была девственницей. Он рвал и метал, словно я его в чем-то обманула. Можно подумать, что нетронутая женщина осквернит его.

Клифф. Никогда не слышал, чтобы ты так говорила о нем. Ему бы это понравилось.

Элисон. Не сомневаюсь. (Встает со стопкой белья в руках.) Как ты думаешь, он прав?

Клифф. В чем?

Элисон. Ну — вообще.

Клифф. Мы на многие вещи смотрим одинаково, потому что мы во многом похожи. Оба вышли из рабочих, если на то пошло. Я знаю, его родственники со стороны матери доволь­но состоятельные люди, но он ненавидит их так же, как ненавидит твоих. Правда, не совсем ясно, за что. Во всяком случае, он ладит со мной потому, что я обыкновенный. (Ухмыляется.) Заурядный, так сказать.

Элисон (кладет руку ему на голову и задумчиво гладит его). Ты думаешь, я должна сказать ему про ребенка?

Клифф (встает и обнимает ее). Все будет хорошо... увидишь. Скажи ему. (Целует ее.)

Входит Джимми. Внимательно и без удивления смотрит на них. Они делают вид, что не замечают его присутствия. Он идет к креслу налево и садится рядом с ними, берет га­зету, читает. Клифф смотрит

на него, прижимаясь щекой к голове Элисон.

Ты здесь, старик? Где ты пропадал?

Джимми. Ты отлично знаешь, где я был. (Не глядя на Элисон.) Как твоя рука?

Элисон. Все хорошо. Там и не было-то ничего.

Клифф. Она у нас очаровательная, правда?

Джимми. Видимо, ты крепко вбил это себе в голову.

Клифф и Элисон все еще в той же позе.

Клифф. Не понимаю, какого черта она вышла за тебя?

Джимми. Ты полагаешь, с тобой ей было бы лучше?

Клифф. Я не в ее вкусе. Правда, дорогая?

Элисон. Я еще не определила свой вкус.

Джимми. Почему бы вам не отправиться в постель и не выяс­нить свои вкусы?

Элисон. По-моему, он не шутит.

Джимми. Конечно, нет. Трудно, знаете ли, сосредоточиться, когда рядом принимают такие позы.

Клифф. В душе он просто старый пуританин.

Джимми. В этом вопросе — возможно. Во всяком случае, у вас довольно дурацкий вид, когда вы облизываете друг друга.

Клифф. Я считаю, что она очаровательна. И ты тоже так счи­таешь, только твое свинство не позволяет тебе признаться в этом.

Джимми. Распутный валлиец. Ее папаша с мамашей бледнеют и всякий раз шепчут молитвы, вспомнив, что она моя жена. Если бы они увидели, что здесь происходит, их бы хватил удар. А интересно, раз уж к слову пришлось, — как бы они реагировали? Я думаю, вызвали бы полицию. (Дружелюбно.) У вас есть закурить?

Элисон. Сейчас посмотрю. (Идет к столу, там ее сумочка.)

Джимми (показывая на Клиффа). С каждым днем он все боль­ше похож на мышь. (Пытается войти в прежнюю роль.) Правда, очень похож на мышь. Эти уши, мордочка, короткие лапки.

Элисон (роясь в сумочке). Он пугливый мышонок.

Клифф. Пи-пи-пи! Я мышка.

Джимми. Пискливая мышка.

Клифф (прыгает вокруг стола, пищит). Я мышка, мышка, пи­скливая мышка. Это мой ритуальный танец.

Джимми. Какой?

Клифф. Народный танец. Народный танец специально для мышей.

Джимми. От тебя пахнет. Ты это знаешь?

Клифф. А ты смердишь, старый косматый медведь. (Подходит к нему, хватает его за ногу.) Вонючий мишка.

Джимми. Отпусти ногу, остроумный придурок. Заворот кишок сделаешь. Я отдыхаю! Не отпустишь — оторву к чертям твой гадкий длинный хвост.

Клифф тянет его за ногу, и Джимми падает на пол.

Элисон (следит за ними с облегчением, на ее лице ласковая улыбка). Сигареты кончились.

Клифф волочит Джимма за ногу по полу.

Джимми (кричит). Ступай купи сигарет и перестань валять дурака.

Клифф. Ладно. (Неожиданно выпускает ногу Джимми, тот уда­ряется головой об пол и вскрикивает.)

Элисон. Вот полкроны. (Отдает Клиффу.) Киоск на углу, на­верное, открыт.

Клифф. Хорошо. (Быстро целует ее в лоб.) Смотри не забудь. (Идет к двери.)

Джимми. Проваливай ко всем чертям!

Клифф. Эй, слабак! (Задерживается в дверях.)

Джимми. Чего тебе?

Клифф. Поставь чайник.

Джимми (вскакивая). Да я тебя сначала убью!

Клифф (ухмыляясь). Так-то, парень! (Уходит.)

Джимми стоит теперь около Элисон, она еще копается в своей сумочке. Через несколько секунд, осознав, что он рядом, она защелкивает сумку.

Джимми (берет ее за перевязанную руку). Как рука?

Элисон. Ничего. Ожог пустяковый.

Джимми. Все эти дурачества плохо кончаются. (Садится на край стола и держит ее за руку.) Прости меня.

Элисон. Пустяки.

Джимми. Нет, правда, прости.

Элисон. Да не за что.