Помоги проекту - поделись книгой:
Также протягивала свои щупальца в Крым и Севастополь турецкая разведка, несмотря на всю свою дохлость в то время.
И при всем этом, ни о каких разгромах иностранных агентурных сетей в Крыму и Севастополе в 1938–1941 годах со стороны руководимого Каранадзе ведомства, ничего не слышно даже сейчас, спустя почти 70 лет.
Единственным новшеством в то время стало назначение Каранадзе, в феврале 1941 наркомом госбезопасности Крымской АССР, в связи с выделением из прежнего НКВД СССР его Главного управления государственной безопасности и созданием на его базе Наркомата государственной безопасности СССР.
Через месяц после начала Великой Отечественной войны, в конце июля 1941 НКГБ вновь объединяется с НКВД, и Каранадзе снова становится наркомом внутренних дел Крымской АССР.
Несмотря на начавшуюся войну и то, что вскоре после её начала Крым стал прифронтовой зоной, в деятельности руководимого Каранадзе ведомства продолжала господствовать все та же рутина и тупой бюрократизм, которые в условиях военного времени очень быстро стали приводить к многочисленным громким провалам.
Не была вскрыта активная подготовка политической и интеллектуальной элиты крымских татар, выращенной на свою голову советской властью в 1921–1941 годах, к переходу на сторону наступающих немецких войск, после их вступления на территорию Крыма. В результате спустя пару недель после оккупации немцами Крыма, вся оккупированная ими территория полуострова, покрылась сетью «мусульманских комитетов» во главе с Крымским мусульманским комитетом». Вся эта структура немедленно приступила к созданию крымско-татарских вооруженных формирований для содействия захватившей почти весь Крым 11-й немецкой армии и, прежде всего, подавления партизанского движения в горнолесных районах Крыма.
Что касалось возложенной на Крымский НКВД задачи подготовки партизанских отрядов и подпольных организаций, то к ней Каранадзе, отнесся столь же формально-бюрократически и безответственно.
И хотя на бумаге всё выглядело очень солидно — на момент оккупации Крыма немецкими войсками в нём было создано 33 подпольные организации и группы в которых находилось 386 человек, но все эти структуры в большинстве случаев создавались из числа неподготовленных, случайных, а часто и тайно враждебных советской власти людей. (Н. И. Макаров «Непокорённая земля российская» — М. : «Политиздат», 1976. — с.72.)
В результате, буквально в первые же дни немецкой оккупации, подавляющее большинство заранее созданных подпольных организаций либо самоликвидировались, либо были уничтожены командами Абвера, тайной полевой полицией (ГФП) и военной контрразведкой (отделы «1С») 11-й немецкой армии.
А, в партизанских отрядах случайный подбор людей и особенно командного состава привел к массовому дезертирству и переходу на сторону противника, особенно вскоре после начала затруднений с продовольственным снабжением и ещё больше, когда эти затруднения переросли в голод.
Этот конкретный провал в служебной деятельности Каранадзе и его первого заместителя Н. Д. Смирнова, непосредственно занимавшегося этой задачей, был тогда же отмечен практически всеми руководителями партизанского движения и многих партизанских отрядов Крыма. Архивные документы с этими обвинениями были опубликованы в архивном сборнике «Партизанское движение в Крыму в годы Великой Отечественной войны» — Симферополь: «Сонат», 2006.
Впрочем, в провале созданных по линии НКВД Крымской АССР подпольных организаций, не стоит обвинять только одного Каранадзе и Смирнова. В этом вопросе они действовали отнюдь не своим, пусть и скудным умом, а выполняли инструкции и указания НКВД СССР во главе с Лаврентием Берия, которого сейчас некоторые пытаются представить в виде блестящего интеллектуала и талантливого организатора.
Исполняя указания сверху, органы НКВД на местах вместо того, чтобы формировать свои будущие подпольные структуры из офицеров госбезопасности и милиции, ранее не проживавших в том или ином городе или райцентре, и потому там никому неизвестных, готовили подпольные организации из своей довоенной агентуры, проживавшей в данном населенном пункте.
При этом почему-то никому не пришла в голову простая мысль, что осведомительная агентура мирного времени неизбежно состоит из людей в большинстве своем политически враждебных к советской власти и работающих на госбезопасность либо из страха, либо за деньги. И поэтому формировать из них подполье для работы в условиях вражеской оккупации было бы полным безумием.
В результате подпольные организации, сформированные областными управлениями НКВД в первый года войны, как правило, исчезали на вторые-третьи сутки после прихода немецких войск. Половина их членов, которые поглупее, добровольно являлась сдаваться в немецкие военные комендатуры. Их дальнейшая судьба была печальной. Большинство из них немцы на всякий случай расстреливали, немногих оставшихся в живых отправляли в концлагеря, что, по сути, являлось той же смертной казнью, только отсроченной.
Те же, кто поумнеете, сдаваться к немцам не приходил, а, прихватив оставленные им для подпольной работы деньги, драгоценности, запасы продовольствия и промтоваров перебирались в другие населенные пункты и, легализовавшись, занимались мелким предпринимательством.
Но вернемся к дальнейшей эпопее Каранадзе и возглавляемого им ведомства. После прорыва немецких войск в Крым 29–31 октября 1941, произошла эвакуация в Севастополь центрального аппарата Крымского НКВД, а также ряда его территориальных подразделений из Ак-Мечети (Черноморского), Евпатории, Бахчисарая, Албата (тогдашний районный центр Албат, ныне поселок Куйбышево Бахчисарайского района), Ялты и Алушты.
Таким образом, к середине ноября 1941 года в Севастополе сосредоточилось около 700 офицеров госбезопасности и сотрудников милиции. И это примерно на 80 тысяч жителей, оставшихся в городе к началу обороны.
Однако такая концентрация «бойцов невидимого фронта» ничуть не мешала разведке 11-й немецкой армии (отдел «1С» (1 «Ц») и приданных этой армии абвергруппам 201-й и 301-й вести активную и успешную разведку в городе и на территории Севастопольского оборонительного района.
Размах и успешность немецкой разведывательной деятельности в Севастополе вызвали спустя несколько десятков лет после этого появления книги немецкого автора Фреда Немиса на эту тему. Эта книга «Шпион в Севастополе: драматическая акция агента КГ-15», изданная в Раштат-Баден (Федеративная Республика Германия), имеется в фондах иностранной литературы Севастопольской Морской библиотеки.
Впрочем, упрекать одних только сотрудников Крымского НКВД в разгуле немецкого шпионажа в Севастополе было бы несправедливо. Кроме них в городе и его окрестностях действовало несколько сот сотрудников контрразведки (особых отделов) Приморской армии и Черноморского флота.
В ходе обороны Севастополя 1941–1942 годов, несмотря на значительность занимаемой им должности, Каранадзе не оставил никаких внешне заметных следов своего участия в ней. Его фамилия ни разу не была упомянута ни в воспоминаниях других руководителей обороны города, ни в исторической литературе, посвященной данному событию
Лично я впервые узнал о нем, только поступив на работу в Музей героической обороны и освобождения Севастополя в качестве научного сотрудника. В ноябре 1996 года отмечалось 55-летие Второй обороны Севастополя, и в музее была устроена временная выставка, посвященная этому событию. На одном из её стендов, я увидел служебное удостоверение наркома внутренних дел Крымской АССР, выписанное на имя Каранадзе, и с его фотографией. Ниже типографский текст «Нарком внутренних дел СССР», но личная подпись Берии, которая должна была находиться рядом, была аккуратно чем-то выскоблена.
Да, когда лучшего друга и покровителя Каранадзе Лаврентия Павловича Берию объявили врагом народа, то он не нашел ничего лучшего, чем по совковской традиции откреститься от своего опального шефа даже в такой мелочи, как его личная подпись на вышедшем к тому времени из употребления своего служебном удостоверении.
Я не люблю придуманного советскими диссидентами в 70-е годы прошлого века слова «совок», но, к сожалению, только его можно использовать для краткого и емкого определения деловых и личных качеств очень многих представителей советской партийно-государственной элиты, выходцы из которой находятся у власти и в настоящее время.
Но вернемся к вопросу о вкладе Каранадзе в оборону Севастополя. Если этот вклад и был, то он оказался, весьма своеобразным, если не сказать более.
Как я уже отмечал, скопившиеся в Севастополе в ноябре 1941 — июне 1942 года несколько сот офицеров госбезопасности и милиции из территориальных подразделений, особенными профессиональными успехами не блистали.
И все их участие во второй обороне Севастополя могло бы навсегда остаться неинтересным для историков, если бы не два крупных и вопиющих провала, которые, правда, так и остались неизвестным и казенной советской исторической науке, но всплыли на поверхность в конце 90-х годов ХХ века.
Первое — это то, что после падения Севастополя на Кавказ с мыса Херсонес из примерно трехсот-четырехсот сотрудников Крымского НКВД были эвакуированы около двух десятков человек. Остальные, оставшиеся на мысе Херсонес, либо застрелились, либо погибли в боях, либо были расстреляны, попав в плен. Такой случай массовой гибели сотрудников территориального подразделения внутренних дел областного уровня стал беспрецедентным событием в истории Великой Отечественной войны.
Второй, еще более вопиющий провал, заключался в том, что днем 1 июля 1942 года, в захваченный немецкими армейскими частями Севастополь вошла 647-я команда тайной полевой полиции (ГФП) 11-й армии.
Первым делом сотрудники этого «полевого гестапо», как его называли сами немцы, направились к зданию городского отдела НКВД Крымской АССР. И там к своему немалому радостному изумлению обнаружили, что практически вся его документация сохранилась. Начиная от бумаг отделения госбезопасности милиции и заканчивая отделением ЗАГС.
Об этом подробно рассказывается в комплексе донесений команды ГФП-647, который находится в сборнике немецких архивных документов, посвященных боям за Севастополь 1941–1942 годов и последующей немецкой оккупации города. Его собрал и опубликовал в 1998 году в Германии историк Ганс-Рудольф Нойман. Этот трехтомник «Севастополь, Крым: документы, источники, материалы» — Регенсбург, 1998. (Германия), который хранится в фондах Севастопольской морской библиотеки.
Согласно имеющимся в этом сборнике отчетам, немецкая тайная полевая полиция благодаря найденным в горотделе НКВД документам, в первые дни июля 1942, раскрыла и уничтожила в Севастополе сеть подпольных организаций, созданных горкомом партии и городским отделом НКВД, а после обработки документов паспортного стола и ЗАГС, были раскрыты разведывательные сети, составленные разведывательными отделами Приморской армии и Черноморского флота.
Однако все эти, по выражению царских бюрократов, «караемые упущения по службе», ничуть не прервали дальнейшую служебную карьеру Каранадзе. Берия в очередной раз вытащил земляка из крайне серьезных неприятностей.
И после всего происшедшего он продолжал плавно перемещаться по ступеням служебной лестницы. С 1 декабря 1942 по май 1943 — заместитель наркома внутренних дел Дагестанской АССР. Затем с мая 1943-го по апрель 1952 — нарком, а потом министр государственной безопасности Грузинской ССР.
Но вскоре у него начинаются серьезные жизненные трудности. 8 апреля 1952 года он был арестован по так называемому «Менгрельскому делу», которое было организовано Сталиным с целью снятия Берии с занимаемых им государственных и партийных постов.
В заключении Каранадзе провел год. Спустя несколько дней после смерти Сталина он был освобожден по распоряжению Берии и назначен заместителем министра внутренних дел Грузинской ССР.
Однако падение и смерть Берии, последовавшие вскоре после этого, навсегда прервало его дальнейшую чекистскую карьеру. 12 октября 1953 он был снят с должности и уволен со службы с формулировкой «по факту дискредитации».
После четырехлетнего периода он возвращается на службу, став заместителем председателя республиканского государственного комитета лесного хозяйства, и на этом посту проработал до своей смерти в 1970 году.
Спустя несколько лет его родственники передали ряд его личных вещей, документов и фотографий в Музей героической обороны и освобождения Севастополя, где они хранятся до настоящего времени.
Глава III. Отделы 1С (в русской транскрипции 1Ц) как основа войсковых спецслужб соединений германских войск
Часть 1. Изученность темы отделов 1С
Одной из самых почти не изученных, в отечественной историографии разновидностей германских спецслужб в годы Великой Отечественной войны являются органы военной разведки и контрразведки, именуемые в отделы 1С (1Ц в русской транскрипции), которые действовали в составе штабов дивизий, корпусов, армий и групп армий (фронтов) германских сухопутных войск. При этом данные отделы не подчинялись Управлению военной разведки и контрразведки (Абверу) Главного командования вермахта (ОКВ).
Если германская военная спецслужба Абвер, была очень хорошо известна в Советском Союзе, даже обывателям, особенно в период 60-80 годов прошлого века, если они были любители шпионских детективов и фильмов, из которых достаточно вспомнить «Щит и Меч», «Путь в Сатурн», «Сатурн почти не виден», и так далее, то, вот такой разновидности немецких войсковых спецслужб как отделы 1С, советская историография того же периода, почему-то совершенно не замечала.
Как, это ни покажется странным, но первое и на несколько десятилетии единственное упоминание об отделах 1С, в открытой советской литературе, автор данных строк встретил в начале 80-х годов прошлого века, и причем не в исторических монографиях, а именно в одном из отечественных шпионских романов — «Баллада об ушедших на задание», написанным популярным в то время писателем Игорем Акимовым.
Ну, а поскольку, данная повесть Игоря Акимова — это единственное советское литературное произведение, а об исторических, здесь даже речи не идет, в котором впервые было, хоть краткое, пусть мельком, но всё же упоминание об отделах 1С, то стоит привести из него небольшую цитату, по данной теме: «В Москве, он все же побывал, причем ловчить не пришлось, его вызвали. Малахов был готов к неприятностям, но опять сложилось иначе. Его поздравили с успешным разоблачением гауптштурмфюрера Хайнца Кесселя и долго, детально расспрашивали о работе управления контрразведки Смерш 1-го Украинского фронта, в котором Малахов служил уже четырнадцать месяцев, с апреля 1943 года. Этот разговор был приятен, потому что Смершу удалось нейтрализовать работу не только гехаймфельдполицай (тайной полевой полиции) и разведотделов 1 Ц всех противостоящих немецких армий, но и абверовских команд, что было куда труднее: эти и классом были повыше, и масштаб у них был иной».
Вот что, по поводу отделов 1С, кратко и в тоже время достаточно содержательно сообщил 16 января 1943, на одном из допросов в Особом отделе Донского фронта захваченный ранее в плен капитан Курт Майзель, командир батальона 518 пехотного полка 295 пехотной дивизии 6 армии вермахта: «Разведывательной и контрразведывательной деятельностью в германской армии занимаются отделы 1С (1Ц) при штабах армий, корпусов и дивизий. В полках представителями отделов 1С являются так называемые «ордонанс-офицеры» («офицеры для поручений») при штабе или командире полка. Специальных осведомителей в частях и подразделениях отделы 1С и «ордонанс-офицеры» не имеют. Наблюдение за настроениями солдат должен вести каждый немецкий унтер-офицер, который о замеченных им нездоровых проявлениях докладывает командиру взвода, тот командиру роты или батальона. Из батальона сообщение идёт в штаб полка и уже штаб полка передаёт его в отдел 1С. Я как командир батальона целиком отвечаю за политико-моральное состояние своих солдат. Узнавать их настроения помимо меня никто не имеет права». (Сборник документов «Сталинградская эпопея» — М. : «Звонница — МГ», 2000. — с. 323.)
Часть 2. Отделы 1С, как основа войсковых спецслужб германских сухопутных войск, в годы Второй Мировой и Великой Отечественной войны
Основой системы отделов 1С, в сухопутных войсках вермахта являлись соответствующие отделы в штабах пехотных, моторизованных и танковых дивизий, которые подчинялись начальникам этих штабов.
С помощью дивизионных отделов 1С, соединения вермахта получали основную массу разведывательной и контрразведывательной информации, которая уходила наверх в соответствующие отделы 1С штабов корпусов, армий и групп армий (фронтов).
Из отделов 1С штабов групп армий обобщенная разведывательная информация поступала в отделы «Иностранные армии — Восток», если данная группа армий находилась на советско-германском фронте или в отдел «Иностранные армии — Запад», если она поступала из групп армий действовавших против войск США и Великобритании, или других их западных союзников.
Отделы «Иностранные армии — Восток» (другое его название 12-й отдел) и «Иностранные армии — Запад» (8-й отдел), находившиеся в составе Главного командования сухопутных войск вермахта (ОКХ), были созданы в 1938 году.
Начальником отдела «Иностранные армии — Запад» (8-й отдел), с момента его создания в 1938 году и до 1942 года, был полковник (с 1944 года — генерал-лейтенант) Ганс Шпейдель (Hans Speidel).
Наиболее известный начальник отдела «Иностранные армии — Восток» (12-й отдел) с 1 апреля 1942 по 9 апреля 1945 года генерал-майор (с 9апреля 1945 — генерал-лейтенант) Рейнхард Гелен (Reinhard Gehlen). После его ухода с занимаемой должности отдел с 9 апреля 1945 и вплоть до капитуляции Германии 9 мая 1945, возглавлял полковник Герхард Вессель (Gerhard Wessel)
Отдел «Иностранные армии — Восток» первоначально отвечал за информацию об оборонном потенциале и вооруженных силах стран Скандинавии, Восточной и Юго-Восточной Европы Балканы), СССР, Персии (в дальнейшем Иран), Китая и Японии. Об этой деятельности «Отдела Иностранные армии — Восток», несколько раз упоминал Хайнц Фельфи в своей книге «Мемуары разведчика» — М. : Политиздат, 1988.
Эта работа данных отделов иностранных армий, велась в сотрудничестве с другими отделами, управлениями и службами штаба сухопутных войск и Генерального штаба. Отделы распространяли свои бюллетени среди старших офицеров вермахта, чтобы держать их в курсе текущих событий, а так же географические или метеорологические сводки.
Особо ценилась предоставляемая этими отделами информация о боевых качествах личного состава войск противника, на основе которых в дальнейшем зародилась специальная дисциплина, которую тогда назвали «Психополитическая оценка противника».
Начиная с 31 июля 1940 года, после полного разгрома Франции, Гитлер отдал Главному командованию сухопутных войск (ОКХ) приказ готовиться к войне с СССР, и отдел «Иностранные армии — Восток», почти полностью сосредоточился на сборе информации Красной Армии и военно-экономическом потенциале СССР.
Хотя отделы иностранных армий «Восток» и «Запад», и не имели формальных полномочий, каким-либо образом руководить работой отделов 1С, однако, тем не менее, они своими постоянными запросами к ним и рекомендациями по сбору необходимой для себя разведывательной информации о противнике, которыми, эти фронтовые спецслужбы был обязаны руководствоваться, фактически получили в отношении отделов 1С, некоторые руководящие функции.
Часть 3. Структура и функции отделов 1С
3.1. Общий состав отдела 1С
Поскольку дивизионные отделы 1С были основой войсковых спецслужб германских сухопутных войск в годы Второй Мировой войны, необходимо именно с них начать обзор данного вида германских войсковых структур.
Начальник отдела 1С в штабе дивизии, до 1943 года, имел воинское звание от старшего лейтенанта до капитана, очень редко — майора. В период с 1943 и до мая 1945, на должности начальника этого отдела стало возможным получить звание до полковника включительно. Начальнику отдела полагался солдат-ординарец.
В отделе служили несколько по немецкой терминологии «ордонанс-офицера» (в переводе «офицеры для поручений»), которые по советской терминологии можно назвать «оперуполномоченными» или сокращенно-«оперативниками». Один из этих офицер по своим служебным обязанностям выполнял функции заместителя начальника отдела.
Еще три-четыре ордонанс-офицера из дивизионного отдела 1С, прикомандировывались на постоянной основе в штабы пехотных и артиллерийского полков этой же дивизии, выполняя там разведывательные и контрразведывательные функции (по одному ордонанс-офицеру на штаб соответствующего полка).
Офицерский состав отдела 1С завершал начальник команды полевой жандармерии («фельдгендарми»), которая соответствовала системе военной полиции в армиях других западных стран. Дивизионная команда полевой жандармерии непосредственно подчинялась начальнику отдела 1С штаба дивизии.
Помимо офицеров в дивизионном отделе 1С, служило 2–3 переводчика, обычно являвшихся не военнослужащими, а военными чиновниками (зондерфюреры) и имевших специальные звания, которые приравнивались либо к унтер-офицерским, либо к офицерским.
Так же в отделе 1С штаба дивизии находилось три делопроизводителя (канцеляриста) в унтер-офицерских званиях, один из которых был чертёжником и три рядовых или ефрейтора в отделе 1С, занимали должности связного мотоциклиста, водителя легковой машины и коновода.
3.2 Обязанности начальника отдела 1С
1) Организация наблюдения и разведки разведывательными частями, средствами связи, боем
2) Обработка разведывательных данных, поступающих от войсковых частей и воздушной разведки; допрос военнопленных, перебежчиков, местного населения
3) Изучение оперативно-тактической обстановки в интересах штаба дивизии
4) Подготовка в оперативных приказах командования дивизии пунктов о противнике и постановка войсковым частям задач по разведке
5) Участие в разведывательных полётах командира дивизии и начальника оперативного отдела штаба дивизии.
6) Наблюдение за сохранением военной тайны и выполнением требований по скрытому управлению; организация контрразведки, борьба с саботажем, мятежами, взятие заложников
7) Рекогносцировка, оборудование и охрана командного пункта командира дивизии
8) Организация пропаганды в войсках, составление отчетов для прессы, военная цензура
9) Связь с гражданской администрацией, охрана и усмирение занятых областей
10) Связь с офицерами иностранных армий, переговоры с противником.
3.3. Обязанности заместителя начальника отдела 1С (третий офицер для поручений отдела) входило:
1) Руководство делопроизводством отдела
2) Выбор места для организации наблюдательного пункта командира дивизии и организация наблюдения
3) Организация связи с авиацией и руководство выкладкой опознавательных полотнищ 4) Ведение журнала приказов и донесений отдела; организация рассылки приказов и донесений оперативного и разведывательного отделений
4) Организация регулирование движения на путях к командному пункту командира дивизии солдатами из дивизионной команды фельджандармерии
5) Выдача справок военнослужащим по уважительным причинам отставших от своих частей, и организация процесса возвращения их в свои части.
3.4. В обязанности переводчиков дивизионного отдела 1С, входили следующие обязанности:
1) Перевод показаний пленных и других задержанных лиц во время их допроса офицерами отдела, а так же непосредственный допрос вышеназванных категорий лиц
2) Сопровождение квартирьеров, перевод документов, написанных на иностранных языках
3) Чтение и оценка иностранных карт, схем, донесений, приказов и уставов
4) Кроме того, на переводчиков в случая необходимости возлагался целый ряд розыскных функций офицеров, прежде всего по контрразведке, а так же ведению пропаганды среди местного населения.
3.5. Задачи дивизионных отделов 1С:
1) Получение для оперативных отделов штаба дивизии сведений о положении и состоянии войск противника путем допросов военнопленных, войсковой разведки и авиаразведки
2) Составление отчетной карты о положении и состоянии войск противника
3) Допрос военнопленных с целью получения от них разведданных
4) Осуществление контроля за преподаванием личному составу своих воинских частей основных навыков о методах борьбы со шпионами, саботажниками и разложением в армии, а также правил сохранения военной тайны
5) Участие в выявлении официальным путем (через командиров частей) шпионов, саботажников и лиц, ведущих антифашистскую агитацию, как в армии, так и среди гражданского населения, на территории расположения частей дивизии
6) Первичный допрос лиц из числа гражданского населения, заподозренных в шпионаже или саботаже
7) Организация розыска дезертиров.
3.6. Отдел 1С штаба армейского корпуса
В штабе армейского корпуса отдел 1С состоял — из начальника отдела, его заместителя, офицера для поручений и нескольких переводчиков, а так же нескольких ордонанс-офицеров, делопроизводителей и подразделения солдат для обслуживания.
Поделиться книгой: