Везучая Натали

Чуть позже Ройл и Ната расположились в холле отеля, ожидая возвращения участников конференции. Натали почти уснула в мягком широком кресле под бормотание плазменной панели. Ройл был все так же собран и сосредоточен, поэтому он первым поднялся на ноги, когда в холл ввалилась гомонящая компания, на ходу продолжающая обсуждать депривацию… «Девальвацию, мотивацию и прочую чепуху», — мысленно дополнила Ната, которая тоже скинула дремоту и выискивала взглядом в этой разношерстной компании знакомую серую физиономию. Профессор отыскался быстро — он держался особняком, участия в дискуссии не принимал и почти сразу, выпутавшись из толпы, направился к стойке администратора.

Ройл и Ната переглянулись и отправились следом. Дождались, пока Ашхисс получит ключ-карту и, догнав у лифта, зашли в кабину вместе за ним.

Первой в разговор вступила Морда. Пока Ройл собирался с мыслями, пока Ната вновь разглядывала пятно на запястье, которое стало еще немного больше, рыжая кошка, обескураженная внезапно наступившей тишиной, издала серию печальных утробных мяуканий, так что даже Ната вздрогнула. А профессор Ашхисс развернулся так стремительно, словно в его нижнюю часть туловища были встроены шарниры.

— Чт' здесссь?

Ната хотела было успокаивающе поднять руки — мол, ничего страшного, мы просто хотим поговорить. Хотя дипломат из нее тот еще — на самом деле она продолжала злиться из-за этой сиреневой жидкости, вколотой ей. Мало ей ДНК-чипа. Просто не Ната, а маленький химический завод. Но нельзя профессора спугнуть раньше времени, деликатно, наверное, надо… Вежливо…

Ройл сунул ей в руки переноску с Мордой, вырвал из рук Ашхисса ключ-карту, свернул ему руку за спину и наклонившись к вытянувшемуся лицу профессора, угрюмо сказал:

— Мы в номере поговорим.

Вежливый, что уж…

Рамиссианец хоть и был выше Роланда на полторы головы, но только покорно кивнул. А Ната подумала о том, какие все же нежные создания — работники умственного труда.

Ройл отпустил профессора, едва за ними закрылась дверь номера.

— Покажи ему руку, — обратился он к Нате.

Ашхисс узнал ее, кажется, только в этот момент.

— Кх-х-х, — просипел он, и Ната почему-то поняла, что он в замешательстве. — Тот с'мый м'леньк' гум'ноид… Чт' еще в'м н'до? Я ведь всссе сссделал?

Мимика жителя Рамисса отличалась, конечно, от человеческой, но Ната догадалась, что профессор виноватым себя совсем не чувствует. Скорее, наоборот, растерян…

— Что это за штука такая? Она меня не убьет?

Профессор взял с свою серую руку, оказавшуюся четырехпалой, теплой и шершавой на ощупь, ее ладонь, большим пальцем осторожно погладил запястье, где расплывалось сиреневое пятно. Ройл застыл рядом, внимательно глядя, готовый оттащить Натали сразу, если это потребуется. Но Ашхисс не угрожал, не пытался причинить боль. Он внимательно разглядывал пятно.

— Н'деля, — сказал он, наконец.

— Что неделя? — не поняла Ната и вдруг испугалась, подумав, что профессор ответил на ее вопрос. — Убьет меня через неделю?

Ашхисс энергично кивнул несколько раз, и когда Натали уже готова была запаниковать, добавил:

— Н' убьет. Н'деля!

Ната обернулась на Ройла, мол, хоть ты что-нибудь понимаешь? Но тот, судя по сведенным на переносице бровям, тоже мало что понимал.

— Зачем вы помогали этим людям, профессор? Вы — известный в свой области ученый. Не боитесь себя скомпрометировать? — начал он издалека. — Что за шпионские игры? Что за грязные эксперименты над подростками?

Профессор выпустил руку Натали и сведенными в щепоти пальцами прикоснулся ко лбу. Замер. Это что, рамиссианское выражение стыда? Скорби? Или он таким образом сообщает: «Да пошел ты!» Сложно…

— Какой урожай созрел, профессор? Что это значит?

Ашхисс продолжал молчать, глядя перед собой.

— Ну, хорошо… Значит вы уже готовы к тому, что вашей репутации может быть нанесен непоправимый ущерб. Потому что я вам его обеспечу. Ваша лаборатория, дело всей вашей жизни, в чем бы оно не заключалось… Можете попрощаться.

— Х'рош'… - пробормотал Ашхисс. — Я ск'жу… Вам… Один н' од'н…

— Наедине? — он посмотрел на Натали, она хмурилась: тоже хотела присутствовать, но Ройл принял решение:

— Хорошо. Наедине. Ната, выйди, подожди нас в коридоре.

— Что? — она задохнулась от возмущения. Но две пары глаз — карие человеческие и желтые с вертикальными зрачками, принадлежащие профессору — посмотрели на нее с одинаковым выражением: Ната поняла, что при ней не будет произнесено больше ни слова. Развернулась и вышла, от души приложив дверь о косяк. Кажется, хлипкий пластик, из которого она была сделала, даже кое-где треснул. Хоть какая-то радость.

Подслушивать даже не пыталась — это выглядело недостойно и жалко. Пусть даже никто не увидит — как она сможет себя уважать после такого. Ната скрестила руки на груди и, прислонившись к стене, стала ждать. Ждать пришлось долго. О чем можно беседовать столько времени? Эх, надо было переноску с Мордой захватить, она бы тогда не чувствовала себя такой одинокой и потерянной… Морда, конечно. Ну, и Натали тоже…

В тот самый момент, когда Ната совсем уже загрустила и почти разозлилась на Ройла, дверь наконец открылась. Роланд шагнул за порог и коротко бросил ей:

— Идем.

И это все? Ната хотела было возмутиться, но возмущаться, глядя на удаляющуюся спину, было бесполезно, поэтому она решила оставить запал до того, как они сядут в машину. А может так и было задумано — рассказать обо всем позже, когда они будут в безопасности.

Но даже когда автомобиль взлетел и влился в поток, Ройл продолжал молчать, глядя перед собой.

— Ну и? — робко спросила Ната, злясь на себя за эту робость, злясь на Роланда за его молчание. Злясь даже на Морду за то, что она спокойно уснула, свернувшись клубком, в то время как сердце Наты готово выпрыгнуть из груди.

— Я не знаю, что тебе сказать… — ответил Ройл. — Я не хочу говорить тебе правду. И обманывать не хочу.

— Ого… Зато честно…

Он не ответил.

— Все так плохо?..

Молчит. Руки сжимают руль.

— Я умру?

Как же страшно было произнести эти слова. Теперь, когда это больше не кажется шуткой.

Ройл быстро взглянул на нее, словно понял наконец, что она чувствует.

— Инъекция не опасна для тебя. Это, наверное, все, что я могу сказать. Через неделю след от укола исчезнет. Не волнуйся об этом.

Почему-то Нате совсем не стало легче от этих слов, хотя они, вроде, должны были ее обнадежить. Может, потому что Роланд явно недоговаривал что-то?

«Куда мы теперь?» — едва не сорвалось с языка, но Натали сжала губы и промолчала. Сколько можно спрашивать одно и то же. И не все ли равно, куда они теперь? Главное, подальше от тех, кто ее ищет.

Когда Кайя опустилась на нижний уровень, Ната уже даже решила не удивляться. Инфериор, так Инфериор. К этому моменту она так устала, что хотела только одного — спать. Не важно где — в автомобиле или даже растянувшись на земле. Но Роланд был ни на столько суров — оказывается он привез ее в крошечную автоматическую гостиницу, предоставляющую место всем, кто имел при себе карточку и мог оплатить символическую сумму. Ната никогда прежде не ночевала в таких местах — все было ей в новинку. Она с удивлением наблюдала за устройством гостиницы, которая напомнила ей скорее систему лифтов, чем место для ночлега. Но устроено все было практично, этого не отнять. Ройл сунул карточку в прорезь устройства, похожего аппарат для оплаты парковки. Ната увидела, что он оплатил четыре часа и мысленно вздохнула — «потом опять в бега». Открылись створки, представляя взору длинную узкую комнатку без окон. Едва они ступили за порог, двери захлопнулись и пол под ногами дрогнул — Ната поняла, что комнатка уехала вниз, освобождая место наверху для свободной. Даже этого слабого толчка было достаточно для того, чтобы Натали едва не рухнула на пол. Ройл удержал ее за руку и усадил на кровать.

Кровать была одна, правда широкая. Остальную убогую обстановку Ната даже разглядывать не стала — глаза закрывались.

— Просто ложись спать, я тебя разбужу, — сказал Ройл, откидывая тонкое покрывало.

Ната, не споря, уползла к стене, свернулась в комочек, почти мгновенно проваливаясь в сон, уже не чувствуя, что Роланд укрыл ее. Сам он какое-то время сидел с краю кровати, погрузившись в размышления. Если бы Натали могла видеть, как между его бровей залегла глубокая складка, как серьезны его глаза, выдающие невеселые мысли, она ни на шутку испугалась бы и вновь начала приставать с расспросами. Но Ната спала и на время была избавлена от сомнений и страхов.

Ройл провел рукой по лбу, словно прогоняя прочь мучавшие его мысли, и нагнулся к переноске, чтобы выпустить Морду. Кошка позволила вытащить себя, но вид у нее был крайне недовольный, как у королевы в изгнании. Она обижено и непреклонно, хотя с достоинством, выбралась из рук Роланда и устроилась в ногах Натали. Ройл усмехнулся: подумать только, одни особы королевских кровей. И что только он, недостойный, делает в этой компании.

Улегся на свой половине, закинув руки за голову: отдохнуть не помешает, тем более, что скоро ему снова за руль. Но расслабиться не удалось — Натали спала беспокойно, металась, крутилась, сбрасывала с себя покрывало. То звала отца, то кричала: «Не трогайте меня!» Роланд положил ей ладонь на лоб, и она ненадолго затихла, успокоившись. А потом, подкатилась ему под бок, обняла за руку, не осознавая, что делает, прошептала «Джек» и задышала ровно, погрузившись в глубокий сон.

Часть седьмая

Ночь была долгой. Из-за того, что каждые четыре часа приходилось садится в машину и искать новое место для ночлега, Нате показалось, что ночь длится вечность. В какой-то момент она перестала различать сон и явь, и сколько раз они переезжали. Наверное, три. Но почему-то ей казалось, что стоило ей только закрыть глаза, как она почти сразу ощущала на плече руку Роланда и слышала его голос: «Пора, принцессочка. Просыпайся».

А потом все-таки наступило утро. Натали совершенно измотанная сидела в автомобиле, сжимая в руках стакан суррогатного горького кофе, но даже эта жуткая дрянь не могла помочь прийти в себя. Где ее вкусный утренний коктейль? Где солнце, бьющее в окна? Душ, в конце концов.

И чем занят сегодня отец, зная, что она не придет сегодня с утра? Сожалеет ли? Или только рад был избавиться? Но почему, почему?..

— Роланд, — прошептала она. — Он не сказал тебе — почему?..

Роланд, который тоже устал, хотя старался не подавать вида, потер ладонями лицо.

— Нет… Принцессочка, не думай об этом сейчас. Давай решать проблемы по мере их поступления.

— И мы так будем бегать две недели? Я ужасно устала… Я боюсь…

Она отвернулась, закусив губу. Прижалась лбом к холодному стеклу. Стыд какой. Распустила сопли перед водителем… Это все — словно дурной сон. Это все не может быть по-настоящему. Надо хотя бы попытаться увидеться с отцом… В Альтитуду не проникнуть просто так, это она знала. Сильные миры себя старательно огородили себя от посягательств простых смертных. Даже не спускались без нужды на другие уровни. До вчерашнего дня и Ната была небожителем, а сейчас…

Она выпрямилась, вспомнив кое-что. Встретиться с отцом не получится, но можно попытаться увидеться с Джеком. Несколько раз в неделю он бывал в Медиуме — посещал спортивный комплекс. Ната съездила с ним пару раз, скакала на краю площадки, размахивая цветными помпонами, чувствуя себя одновременно глупой и счастливой. Она, Натали Флин, и вдруг в группе поддержки. Но это ведь Джек ее попросил, а ради него можно поступиться какими-то принципами, пожалуй. Да что там, она бы каждый день скакала вокруг него с помпонами в руках, но он попросил лишь дважды, а самой навязываться не хотелось.

Он должен быть там сегодня. Джек такой смелый, он обязательно придумает что-нибудь. Хотя бы поговорит со своим отцом…

— Роланд! — дернула она за руку своего телохранителя. — Есть идея!

— Нет, — твердо сказал Роланд, выслушав план, который до этой секунды казался Нате таким стройным и правильным. — Ты просто хочешь увидеть Джека. Но избалованный мальчишка ничем не сможет нам помочь, а мы себя обнаружим. Какими бы ни были причины твоего отца, я бы не хотел, чтобы он узнал о том, где ты сейчас. Пусть это будет наш козырь в рукаве.

— Ты… Ты! Да ты просто невоспитанный дикарь!

На самом деле на языке вертелось слово покрепче. Ната сжала кулаки, услышав про «избалованного мальчишку». Да еще каким тоном он посмел с ней разговаривать! На секунду Ната забыла о том, что она еще жива возможно потому, что «невоспитанный дикарь» вернулся за ней.

Он наблюдал за ней, как показалось Нате, с наглой улыбкой — знает, что она теперь полностью в его власти, вот и насмехается.

— Отвези меня к Джеку! — крикнула она. — Я не твоя игрушка. Не твоя пленница. Я не буду делать то, что ты мне скажешь!

Ната так распалилась, что стала колотить ногами по полу. А потом просто завизжала, словно ее резали на куски. Стаканчик с кофе вырвался из ее руки и облил сидение, обжег Нату сквозь ткань рубашки. Она сама уже не понимала, что с ней творится, чувствуя только ненависть в этот момент.

Роланд в первые секунды смотрел на нее с ужасом. Потом дернул к себе, прижал. Ната уткнулась в плечо, судорожно вдыхая. Горло сжал спазм, так что кричать она уже не могла. От Роланда пахло едва уловимо чем-то древесным и теплым. И еще немного машинным маслом и почему-то картошкой фри…

Дышать постепенно стало легче. Руки, сведенные судорогой, повисли. Ната, сама испуганная этом взрывом эмоций, не решалась поднять глаза или хотя бы отстраниться. Так и сидела, неудобно наклонившись вбок, удерживая с обеих сторон сильными большими руками.

— Эй, принцессочка… Ты там живая?

Как же неловко шутит… Но в голосе ощущалось волнение.

— Да. Да… Я прощения просить не буду! Это ты меня вывел! И немедленно отвези меня к Джеку.

— Я не…

— Немедленно!!! — она крикнула так, что сама едва себя не оглушила и чувствовала приближение новой истерики.

Роланд тоже это понял.

— Хорошо, — смирился он. — Ладно. Как скажешь.

Натали могла лишь надеяться на то, что Джек сегодня будет в Медиуме, в знакомом ей спортивном центре. Но надежда переросла в уверенность, когда она увидела на парковке его новенький ксцентрик.

— Джек!

Она едва не выпрыгнула из автомобиля на лету, Роланд буквально за руку удержал, когда Ната уже открывала дверь.

— Подожди, ненормальная. У тебя есть деньги, чтобы за вход заплатить? — Ната ощутила явную иронию в его голосе и оскорбилась.

Деньги, деньги, деньги… Она не умела о них думать, ей всегда казалось, что она сама неразменная монетка. Один лишь ее взгляд открывал прежде любые двери… Но, конечно, не ее прекрасные глаза это делали, а статус отца и фамилия Флин. А кто Ната сейчас? Она не знала…

Роланд оплатил дневной абонемент и Натали, не дожидаясь его, побежала вперед по знакомым коридорам. Но у входа в спортзал замерла, пригладила волосы. Как она выглядит? Узнает ли ее Джек? И тут же одернула себя — узнает, конечно. Они с детства знакомы друг с другом.

Нет, не так… Захочет ли узнать?

Она зашла осторожно, еще не зная, что скажет Джеку, но надеясь, что нужные слова найдутся сами. Зал был почти пуст сейчас. Только на противоположной стороне на скамейках сидела группа молодых людей. Ната старалась не встречаться с ними взглядами: она впервые в жизни мечтала о том, чтобы быть неузнанной, и не хотела общаться с кем-то, кроме Джека.

Его пока что-то не видно. Но и зал сейчас был трансформирован под каток, а насколько знала Ната Джек плохо стоял на коньках. Правда табло над входом извещало о том, что через десять минут здесь начнется тренировка на тренажерах, тогда и Джек появится. Должен появится.

Она высматривала его, приподнявшись на цыпочки, почему-то уверенная, что он появится из другого входа, и вдруг услышала голос за плечом:

— Привет, Натали.

Ната обернулась так резко, что едва не упала. Он не протянул руки, чтобы удержать. Не улыбался. Вернее, как не улыбался, один уголок его рта чуть дрогнул вверх. Но Ната, знавшая Джека почти всю жизнь, истолковала это слабое проявление чувств, как «я сожалею, что все так получилось с тобой, Натали».

— Я… вот…

Напрасно она надеялась, что нужные слова придут сами: дело с этим обстояло хуже некуда.

— У тебя забавный наряд, — сказал он, словно больше поговорить не о чем.

— Да… — она вспомнила про пятно от кофе и едва не сгорела от стыда. — Джек, я пришла поговорить…

Он стоял так близко. Такой сильный и прекрасный. Ее Адонис, ее бог. Ната видела каждую черточку на его лице. И так неудержимо хотелось сплести свои пальцы с его, коснуться легонько губ, провести ладонью по волосам. Ната даже сама не осознавала до этого момента, как сильно скучала…

— Ну, говори…

Джек смотрел куда-то поверх ее головы, ей никак не удавалось поймать его взгляд.

— Джек… Я не понимаю, что случилось. Ты знаешь хоть что-нибудь? Столько всего произошло, я совершенно растеряна. Джек?!