Помоги проекту - поделись книгой:
Двадцать второго октября он нашел слушателя в лице Фила Донахью.
– Вы, наверное, стали настоящим экспертом в области видеоигр, не так ли? – спрашивал Донахью.
– Боюсь, что так, – стоически соглашался Томпсон. – И я отец десятилетнего сына. Каждый день, отправляя его в школу, я знаю, что там может оказаться какой-нибудь социопат, натренированный подобными играми.
После того как снайперов, которых оказалось двое, поймали, появилась информация, что пятнадцатилетний стрелок Ли Бойд Малво, по словам одного из свидетелей, играл в «Halo». «Малво любил проходить игру в снайперском режиме, и его наставник Джон Мухаммад учил Малво, как стрелять в такой манере, – говорил свидетель и добавлял: – Малво очень серьезно вникал в процесс и частенько злился, когда играл».
Вернувшись домой, Томпсон быстренько настрочил пресс-релиз. «Настало время заставить жадную индустрию заплатить за эти беспорядки», – писал он. Ему было еще легче вести войну ввиду отсутствия конкретного оппонента: создателей игр. В Вашингтоне Даг Левенштейн из IDSA в ужасе наблюдал за кампанией Томпсона, но редко комментировал высказывания адвоката в прессе. «Меня критиковали за то, что я не ходил на все шоу, где появлялся Джек Томпсон», – говорил позже Левенштейн. Впрочем, втайне он вел свою игру против Томпсона. «В этом был свой расчет», – вспоминал он.
Левенштейн знал, что ставки в этой культурной войне растут, несмотря на отклонение иска Томпсона по случаю в Падьюке и провал Акта о защите детей от секса и насилия в видеоиграх сенатора Баки. В Сент-Луисе был принят закон о запрете продаж жестоких видеоигр всем лицам до восемнадцати, невзирая на оправданный аргумент представителей индустрии о том, что это нарушает первую поправку к Конституции. Старший окружной судья Стивен Лимбо постановил, что игры не являются высказываниями и, следовательно, не заслуживают защиты.
Левенштейн опасался, что его личная встреча с Томпсоном только ухудшит положение и даст адвокату повод для дальнейших энергичных действий. «Я знал, что он жаждет устроить со мной дискуссию и заставить меня сказать какую-нибудь неосторожную фразу, чтобы потом влепить судебный иск», – говорил Левенштейн. Так что он предпочитал сидеть тихо и наблюдать. И он был не единственным в отрасли, кто хранил молчание. «Никто в игровой индустрии не хотел лезть под пули», – признавал Левенштейн».
В результате Томпсон мог высказываться без помех, благодаря чему оказал впечатляющее воздействие на формирование общественного мнения о видеоиграх. Обласканный прессой и взбудораженный тем, что его предсказания сбылись, Томпсон быстро нашел для себя новую мишень – «Grand Theft Auto». Произошло это в ходе многолюдной пресс-конференции в Вашингтоне. К Дэвиду Уолшу, главе Национального института медиа и семьи, присоединились сенаторы Либерман и Коул, чтобы обнародовать ежегодный отчет о видеоиграх. Минувший год был непростым для индустрии, отметили докладчики, и перешли к сути. На экране появились кадры из игры: машина раскачивается вверх-вниз; из нее выходит проститутка, которую тут же забивают до смерти бейсбольной битой и оставляют лежать в луже крови. «Vice City».
– Теперь объектами насилия жестоких видеоигр стали женщины, – заявил Либерман. – Сравнительно небольшое, но крайне популярное меньшинство [жестоких игр] не просто выходит за рамки приличий, оно эти приличия расстреливает, пытает и сжигает без малейшего зазрения совести.
– Такие программы чрезвычайно популярны у детей, – вторил ему Уолш. – Любой, кто скажет, что подобные игры доступны лишь взрослым, просто не разговаривал с детьми. Более того, родители часто бывают не в курсе… Чему может «Grand Theft Auto: Vice City» научить наших четырнадцатилетних подростков?
«GTA» возмущала Томпсона по всем статьям: секс, насилие, да еще и в его родном городе, Майами. Как они смеют продавать эту мерзость детям? Но он знал, как отомстить авторам игры: с помощью собственного сына. Однажды адвокат попросил Джонни об услуге: он подозревал, что сеть «Бест бай», среди прочих, продает игры детям, несмотря на рейтинг «М», и хотел это доказать.
– Джонни, нам будет полезно узнать, – убеждал он сына, – продает ли «Бест бай», которая является самой ответственной в этом плане сетью, взрослые игры детям.
Томпсон остановился на парковке «Бест бай» и дал сыну 60 долларов на игру. Он отправил Джонни в магазин, а сам, прихватив видеокамеру, встал за стеклянной дверью, наблюдая, как мальчик заходит внутрь. Томпсон неотрывно смотрел в видоискатель, готовый нажать кнопку записи. Он ждал, глядя, как люди проходят через кассы и стоят в очередях, чтобы потом вернуться в городскую духоту. Ждал, пока не увидел, как его мальчуган подходит к продавцу с черной пластиковой коробкой в руке.
Томпсон нажал на запись, приблизил изображение – так и есть: логотип «Grand Theft Auto» и розовая неоновая подпись «Vice City». Он пригнулся, чтобы заснять момент оплаты под нужным углом. Когда сын передал игру кассиру, сердце правозащитника забилось чаще, во рту пересохло. Продавец взглянул на мальчика, затем взял деньги и передал ему игру. Попался!
– Каждому известно, что в этой игре есть сексуальные сцены, и теперь у торговой сети будут неприятности, – пообещал Томпсон Джонни.
Имея на руках такое неоспоримое доказательство, он мог подать в суд на магазин за незаконную продажу сексуального содержимого несовершеннолетним. Томпсон изучал коробку с видеоигрой: обложка разбита на кадры, словно страница комикса, – горящие машины, девушка в розовом бикини, черный парень с толстой золотой цепью и пистолетом. Тут правозащитник заметил маленький логотип в нижнем правом углу: желтый квадрат с буквой «R” и звездочкой. «Rockstar Games»? Ну, берегитесь!
Да здравствуют сырные шарики!
Годом позднее в «Радио Мехико» проходило очередное соревнование по поеданию сырных шариков для сотрудников «RockStar». Текила лилась рекой, ставки росли, аварийные ведерки переполнялись. По новой ежегодной традиции, особо отличившиеся работники получили новые фирменные куртки, на этот раз – зеленые военные «бомберы» с вышитым спереди словом «Rockstar» и гербом компании (состоящим из логотипа и кастета) на спине. Вокруг герба шла фраза на латыни: «Растереть врагов в пыль».
У преданных сотрудников компании было больше поводов праздновать, чем когда-либо: «Vice City» вот-вот должна была стать самой продаваемой видеоигрой в истории. Успех был предрешен с самого начала, когда за первые два дня разлетелось 1,4 миллиона экземпляров (больше, чем средние разработчики сбывают за всю жизнь), и игра стала самой быстро продаваемой.
В то же время «GTA III» продолжала бить рекорды. При меньшем, чем у многих независимых фильмов, бюджете игра разошлась тиражом более 8 миллионов дисков, принеся в первый год около 400 миллионов долларов и превзойдя по прибыли даже хитовый фильм того года «Матрица». Крейсер «GTA» укрепил позиции как «Take-Two», против которой все еще велось расследование, так и всей игровой индустрии, уровень доходов которой в 2002 году достиг рекордных 10,1 миллиарда долларов, увеличившись по сравнению с прошлым годом на 10 процентов.
«Vice City» стала не только коммерчески успешным хитом, но и настоящим феноменом для критиков. Игру воспевали самые влиятельные журналы и веб-сайты. «Глубина и разнообразие игрового процесса выше всяких похвал», – писал журнал «PlayStation». «Entertainment Weekly» называл ее событием года, добавляя: «„Vice City“ превосходит любую другую игру не потому, что это гонка, стрелялка, экшн или симулятор, а потому что это все вместе в стильной криминальной обертке». «Vice City» собрала самые престижные награды в отрасли. «К счастью, на этот раз обе стороны отбросили споры и признали, что „Grand Theft Auto: Vice City“ – без сомнений отличная видеоигра», – писал «Game Informer».
Индустрия, в которой еще недавно заправляли братья Марио и «Tomb Raider», отчаянно бросилась копировать новый популярный стиль «Rockstar». Как писал один игровой аналитик: «Они не боятся выпускать игры наподобие „Grand Theft Auto“, хотя до них такого никто не делал. Теперь все будут им подражать». Толстые водопроводчики и Индианы Джейн остались в прошлом, теперь правили бал секс и насилие. Новая игра «The Getaway» попала в заголовки благодаря своим жестоким погоням; другая, «BMX XXX», изобиловала стриптизом, по слухам, снятым с помощью технологии захвата движений настоящих стриптизерш.
«Вам не хотелось бы увидеть в списке пожеланий вашего ребенка на Рождество стриптизершу, серию жестоких убийств или вооруженное ограбление, – предупреждал „Daily Record“ в Глазго. – Но именно об этом сейчас мечтают все тинейджеры – в форме популярнейших компьютерных игр в истории».
Успех рос, и «Rockstar» взлетела к самым небесам. Подражая «DIY»-маркетингу артистов, которыми они восхищались в детстве, парни по-прежнему рекламировал свои игры, расклеивая по всему городу стикеры. Признаком хорошего вкуса стало носить футболку с логотипом компании или слушать в машине саундтрек «Vice City», изданный боксом из девяти дисков (невиданный ранее для игрового бизнеса формат). «GTA» пародировали в шоу Дэйва Шапелла и упоминали в хип-хоп-композиции рэпера Cam’rom. Нью-йоркские радиоведущие Оупи и Энтони каждый день в эфире восхищались «Vice City».
Когда корреспондент «Rolling Stone» спросил у Сэма, планирует ли он в содержании следующих игр зайти еще дальше, тот сказал:
– Я отвечу утвердительно. Конечно, в этой стране и так хватает людей, которые мечтают видеть нас за решеткой или в канаве, но я заявляю: мы в деле, и шаг за шагом продвигаемся вперед. Посмотрите, сколько у нас проблем из-за истории с проститутками. Можно только удивляться людской косности.
«Rockstar» не только оставила культурный отпечаток на своем времени, как «DefJam» в 1980-е, но и перенесла его в новую среду для грядущих поколений. В конце концов парни удостоились внимания самих «DefJam». Прочитав интервью в «Rolling Stone», где «рокстаровцы» признавались в любви к лейблу, президент «DefJam» Кевин Лайлс позвонил Доновану.
– Хотите быть похожими на нас? – спросил он с сомнением. – Интересно бы поглядеть, кто вы вообще такие.
Они встретились, и Лайлс сразу же предложил:
– Давайте замутим какую-нибудь совместную фигню!
Британцам, которые в юности засыпали в своих лондонских домах с мечтами о Нью-Йорке, слава кружила голову. Узнавая их на улице, геймеры лепетали в священном трепете: «Господи, вы самые крутые люди в мире!» А когда новый эксклюзивный клуб «Сохо-хаус» в преддверии своего открытия в середине 2003 года раздавал членство всяким знаменитостям, пиар-агент клуба обратилась и к Кингу, с которым ее свел общий знакомый.
– Ах, вы же Джейми Кинг! И вы работаете в «Rockstar Games»! – заворковала она. – Наверняка у вас на подходе какой-нибудь новый неожиданный проект.
В итоге Кинг не только согласился вступить в клуб – он стал его инвестором.
Доходы «Take-Two» превысили 1 миллиард долларов, и деньги текли рекой. Один из сотрудников вспоминал: «У нас было право приобретать акции по фиксированной цене, в результате чего люди наваривали столько денег, что покупали себе дома». Компания поглотила еще несколько фирм-разработчиков, чтобы создать студии-сателлиты во Вьенне, Сан-Диего и Ванкувере. По офису разгуливали десятки новых сотрудников, и ветераны «Rockstar», «команда 575», как их гордо называл Кинг, вроде Поупа и Фернандеса чувствовали, что наступила новая эра. Вот только не совсем та, которую они ожидали.
Возможно, это было «похмелье» после семидесятичасовых рабочих недель перед выходом «Vice City», но когда Поуп устало отрывал взгляд от своего рабочего компьютера, он больше не видел прежней счастливой семьи единомышленников. Вокруг, как в замедленной съемке, вышагивали по офису британцы в модных кашемировых свитерах с маленьким логотипом «R*», вышитым на груди.
Сэм всегда уделял много внимания внешнему виду своих коллег, выдавая каждому армейские куртки и кольца в знак того, что все они – члены общей банды. Но теперь Поупу казалось, что модные свитера предназначены только для руководства «Rockstar». «Кашемировые геймеры» стали обособленной бандой.
Бах! Бах! Бах! Дыщ!
Форман слышал жуткие звуки ударов, доносившиеся из офиса Сэма, и ждал неизбежных слов, которые всегда за ними следовали.
– Мне нужен новый телефон! – крикнул ему Сэм.
Форман вытащил список закупаемого оборудования и вписал туда очередной телефон для Сэма взамен поломанного.
Популярность «Rockstar» росла, и подобные вспышки ярости уже давно стали привычным делом. Позднее Форман вспоминал: «Сэм выходил из себя, если кто-нибудь говорил ему вещи, которых он слышать не желал. Мы меняли его телефон бессчетное количество раз». Форман ненавидел симптомы элитарности вроде пресловутых кашемировых свитеров. Хотя ему, как соучредителю, и достался такой знак приобщенности, он стеснялся его носить: «Все равно что посылать всех остальных в жопу».
Даже форменные куртки и кольца больше не казались такой уж хорошей идеей. Однажды Поуп взглянул на кольцо «Rockstar» на своем пальце и внезапно ощутил себя идиотом. «Нам внушили, что кольцо за пять долларов – это предел мечтаний, – сетовал он позже. – Пусть напрямую никто такого не говорил, но они олицетворяли соперничество. Служили разделительной чертой».
Впрочем, то, что кому-то казалось тщеславием, могло быть обусловлено всего лишь заботой об имидже. Что такого, если босс уделяет внимание шмоткам или крушит офис, когда что-нибудь идет не так? Раз уж игры стали новым рок-н-роллом, подобные выходки вполне уместны. Члены «Rockstar» понимали, что часть очарования их команды состоит в ореоле таинственности, поэтому они из кожи вон лезли, чтобы сохранить его любой ценой. Хотя в индустрии было принято делиться опытом на конференциях и встречах, «Rockstar» их избегала. Форман убедился в этом на собственной шкуре, когда ему предложили выступить с речью о разработке игр.
– Не вздумай, – заявил ему Донован.
– Но почему?
– Мы речей не толкаем.
– Я даже не буду упоминать «Rockstar», только скажу, что я технический директор компьютерной компании. Просто поговорю на общие темы.
– Никаких речей.
Тогда-то Форман и понял, почему лидеры компании не посещают подобные мероприятия. «Они боялись, что невольно подскажут другим ходы, которые сами совершают неосознанно, – говорил он позднее. – Боялись раскрыть свои секреты». Ему же казалось, что секрет очевиден и нагнетать таинственность нет смысла. В основе успеха «Rockstar» прежде всего лежали упорный труд и преданность идее. «Секрет в том, что надо по-настоящему любить свое дело и прикладывать много усилий к реализации собственных идей, – говорил Форман. – Вот и все». Их чудесные игры рождались благодаря разбитым телефонам и вспышкам ярости. «Какой бы бардак у нас ни творился, – вспоминал Форман, – все шло на пользу».
«Кашемировая банда» стремилась контролировать реальную жизнь так же, как контролировала свои игры. Идеологи команды в нетерпении торчали за своими компьютерами, ожидая новых рецензий в Сети на свои последние разработки. «Рокстаровцам» хотелось, чтобы каждый видел в их играх шедевры, которыми они и задумывались. «Вряд ли слова на клочке бумаги могут передать то волшебство, которое я чувствую в этой игре», – заявил однажды Сэм.
Парни, которые когда-то хотели назвать свою фирму «Grudge Games», все еще могли оправдать это имя. Негативные обзоры жестоко карались командой, в которой самолюбие затмевало экономическую целесообразность. Руководство «Rockstar» не только отказывало журналистам в доступе, но и убирало рекламу из враждебного издания. «Они всегда по-идиотски вели себя с прессой, – вспоминала ассистент Дэна Джиллиан Теллинг. – Если они получали оценку 9 из 10, то сразу же звонили в журнал и угрожали навсегда отозвать свою рекламу».
Тем временем Поуп и Фернандес отчаянно нуждались в передышке. Однажды вечером они с парой других ребят отправились праздновать сдачу «Vice City» в близлежащий ресторан. Вкалывая над «Vice City» сразу после «GTA III», теперь они наслаждались возможностью развеяться. Но как только им принесли напитки, телефон Поупа зазвонил.
– Возвращайтесь в офис! – воодушевленно выпалил Сэм на том конце провода. – Давайте поговорим о Сан-Андреасе!
Глава 15
«Кашемир Games»
Во всем Сан-Андреасе не найдется квартала, который можно назвать безопасным, так что мы рекомендуем всегда носить с собой пистолет. А лучше два. После прибытия посетите местный магазин «Амму-нэйшн» (детали указаны на карте) для покупки оружия.
Мрачный город. Вид от первого лица. Взгляд из окна машины. Увядшие пальмы, выбитые двери, покрытые граффити витрины. Чуваки в банданах и широких штанах. Обрывки разговоров прохожих:
– Не получишь, не получишь, сучка!
– Эти шмотки? Улет!
– Эй, братан, ты качался?
«Куда я, ради всего святого, попал?» – думал Фернандес, проезжая по самой опасной части восточного Лос-Анджелеса. Он проводил исследование для «GTA: San Andreas», выискивая детали, которые можно будет использовать в игре. Смуглый и темноволосый, он сидел на пассажирском сиденье медленно движущейся машины, которую вел мексиканец с покрытыми шрамами и татуировкой руками. Фернандес на ходу выставлял микрофон в окно и записывал диалоги прохожих, слушая их речь в наушниках:
– Теперь уже не дергайся, когда я тебя шлепну!
– От тебя воняет!
Хотя Фернандес сам был латиноамериканцем из Майами, в этом квартале он чувствовал себя не в своей тарелке. Внешне он вполне мог сойти на улице за местного, но в душе оставался ботаником. По крайней мере, за рулем был человек, знакомый с обстановкой, Эстеван Ориол, бывший вышибала и тур-менеджер хип-хоп-групп, который теперь запустил одну из самых модных здесь линий одежды, «Joker Brand». Лучшего проводника было не найти.
«Vice City» возглавляла чарты, и на плечи «Rock star» легла тяжелая задача вновь поднять планку в следующем выпуске, «San Andreas».
– Черт, что можно придумать еще более крутого? – спрашивал Сэм. – Чем перешибить Майами восьмидесятых? Конечно же, бандами «Кровавых» и «Калек» и гангстерской культурой Лос-Анджелеса начала девяностых!
Сан-Андреас в первой «GTA» был похож на Сан-Франциско и являлся одним из трех вымышленных городов наряду с Вайс-Сити и Либерти-Сити. Команда «Rockstar» точно знала, где и когда должно происходить действие в игре «San Andreas»: в эру хип-хопа Западного побережья, которым ребята восхищались в юности. Игрок становился юным членом банды, который пытается выбраться из гетто. Предполагалось создать самую объемную часть «GTA» на тот момент: более двухсот часов геймплея в виртуальном мире, в пять раз превышающем размеры Вайс-Сити. Он занимал не единичный город: игра охватывала целый штат.
После вдохновенных дискуссий в Нью-Йорке и Эдинбурге была выработана концепция: в одной игре появятся три города – стилизованные Лос-Анджелес, Сан-Франциско и Лас-Вегас. С большими расстояниями между населенными пунктами, чтобы можно было путешествовать через леса и холмы, по мостам и горам, вселенная Сан-Андреас должна была выглядеть грандиозно. Сэм хотел поместить действие не просто в ранние девяностые, а конкретно в 1992 год, эру Родни Кинга и фильмов «Цвета», «Ребята по соседству» и «Угроза для общества».
Банды всегда играли важную роль в истории «GTA» – начиная с Данди и его подростковых группировок и заканчивая «Воинами» и реальной бандой, в которую превратилась команда «Rockstar». Для парней создание банд Сан-Андреаса было равносильно исполнению мечты. «Мы же не просто горстка дельцов, которые надеются срубить денег, – подчеркивал впоследствии Кинг. – Эмоции были скорее такие: „Вот это круто! Смотри, как они одеты! Смотри, какие у них машины и через какой жесткач они проходят каждый божий день! Офигеть!“ Мы оживляли свои фантазии о приобщении к этому миру через видеоигру… Каждый из нас мечтал стать гангстером. – И он добавлял: – Но мы ведь были из Англии. Что мы могли об этом знать?»
Чтобы добиться правдоподобия и реализма, парни наняли лучших консультантов, каких смогли найти: Ориола и его партнера по бренду «Joker», известного татуировщика Мистера Картуна. Записав диалоги пешеходов для игры, Фернандес вместе с Ориолом отправился к его другу, которого недавно подстрелили. Они ехали через квартал по узкой улочке, как вдруг навстречу им выехала машина. Деваться было некуда. Сердце Фернандеса стучало как паровой молот. Встречнчая машина остановилась, из нее вышел гангстер и направился к ним.
– Опусти окно! – крикнул Ориол своему приятелю, который ехал с ними в машине. – Опусти окно!
Фернандес запаниковал, уже представляя себе перестрелку.
– Не надо! – взмзолился он.
– Опусти окно! – повторил Ориол.
– Не опускай! – вновь крикнул Фернандес.
Он с ужасом наблюдал, как стекло ползет вниз, но прохожий восе и не собирался в них стрелять – это был всего-навсего друг Ориола, который намеревался с ним поздороваться. Фернандес почувствовал себя идиотом. «Какого черта я делаю? – подумал он. – Мне всего-навсего надо придумать видеоигру! Я уже видел все это в фильмах!»
– Эй! Эй! Возьми себя в руки! Успокойся!
Джеймс Эрл Кэш бился в дверь камеры, игнорируя бестелесный голос из динамиков над головой. Он был приговоренным к смерти молодым преступником, и последнее, что он помнил, – как его приковали к койке и вкололи ему смертоносный раствор. Теперь он отчаянно пытался сбежать. Внезапно дверь открылась, впуская полоску света.
– Тебе дарована отсрочка, – произнес голос. – Делай, что я скажу, и обещаю, что все закончится еще до рассвета.
Это была начальная сцена из «Manhunt», другой игры, над которой «Rockstar» работала в начале 2003-го. В ней геймер играл за персонажа по имени Кэш, который стал заложником в кровожадной игре: безумный режиссер заплатил бандам, чтобы они охотились на Кэша, и снимал погоню камерами слежения в попытке создать идеальный снафф-фильм. Теперь, чтобы разделаться с противниками и выжить, Кэшу нужно было использовать любые подручные средства: душить преследователей проводом, перерезать им горло осколком стекла, избивать битой.
В отличие от «GTA», которая по сути являлась боевиком с элементами гонок, эта игра скорее напоминала хоррор – жанр, популяризированный зомби-франшизой «Resident Evil». Хоррор-игры строились на напряжении, пугающем ощущении, что за тобой гонятся ужасные твари. Но «Rockstar» вновь последовала собственным заветам и перенесла действие в современную реальность. Игрок был не просто добычей, он и сам охотился на своих врагов, прячась по углам с пластиковым пакетом наготове, чтобы натянуть его на голову ничего не подозревающему члену банды.
Никаких фантастических зомби, оправдаывающих градус насилия: жертвы были живыми людьми. Таких брутальных способов убийства индустрия еще не видела: кровь хлестала из перерезанных серпом артерий, хрустели ломающиеся позвонки в свернутой шее… Если политики когда-то возмущались из-за мультипликационного выдирания хребта в «Mortal Kombat», как им понравится это?
Поупу и некоторым другим сотрудникам «Rockstar» мрачная игра напоминала их собственное безрадостное существование. Жизнь в офисе менялась, в воздухе сгущалась тьма. Иногда ребята чувствовали себя в точности как Кэш: пойманными всемогущим режиссером, который снимает дубль за дублем, в то время как они изо всех сил пытаются выжить. Шутка Сэма, когда-то надевшего футболку «EA Sports», чтобы высмеять корпоративную машину по производству игр, больше не казалась такой уж смешной. «В каком-то смысле мы сами стали похожи на те лейблы, которые когда-то ненавидели, – говорил позднее Поуп, – огромные безликие машины, которые выплевывают игры. Мы превратились в винтики большой корпорации… Клепали очередные части „GTA“ с бешеной скоростью».
Напряжение еще больше усилилось, когда команда сразу же после «Vice City», практически без перерыва, приступила к «San Andreas». Обещания устроить грандиозную вечеринку, чтобы отпраздновать выход «Vice City», так и остались обещаниями. Форман беспокоился, что компания пустилась в постоянный аврал с рабочими днями по семнадцать часов. По его мнению, они так много вкалывали, что не успевали насладиться успехом. Поуп столько времени проводил на работе, что сон начал смешиваться с реальностью: дома ему снились кошмары, как он отстреливает людям конечности, глядя в снайперский прицел.
Один продюсер, который работал в компании с 1999 года, говорил, что «рокстаровцы» становятся похожи на «Miramax» – легендарную, но нестабильную компанию. Игра «Manhunt» вызвала особенно много споров. «В компании из-за нее чуть не случился бунт, – позже писал в блоге продюсер „Rockstar“ Джефф Уильямс. – … Этому нельзя найти объяснение. Мы просто дошли до ручки». Но руководству не нравилось, когда сотрудники упоминали о негативных отзывах. «Каждый день кто-нибудь говорил нечто такое, что приходилось не по вкусу нашим лидерам, – вспоминал Поуп. – Но они всем отвечали: „Вы чертовы идиоты“».
Но не только рядовые работники стали заложниками корпоративного безумия. Поуп считает, что в кабалу попал и один из основателей компании – Кинг. Он отвечал за несколько проектов сразу, заведовал рутинной разработкой, и на его плечи ложилась едва ли не самая тяжелая ноша. Поуп в смятении видел, что Кинг постепенно ломается под натиском постоянного стресса.
Поупу было не по себе. «Если это произошло с Джейми, – думал он, – то может случиться и со мной». По секрету он поделился своими мыслями с Фернандесом, своим лучшим другом и, как и он сам, одним из ближайших к Сэму людей. Фернандес в то время занимался исследованиями для «San Andreas»: летал из Лос-Анджелеса в Вегас, где незаметно записывал диалоги игроков за столом в казино. Когда Поуп выразил Фернандесу свое отчаяние, тот, однако, с ним не согласился.
Фернандес скорее считал, что Сэм как собака, которая лает, но не кусает. Он признался Поупу, как увлеченность Сэма вдохновляет его и помогает поверить, будто он может свернуть горы. Вспышки ярости Фернандес считал следствием чрезмерной одержимости Сэма качеством. «Именно поэтому игры так хороши, – сказал он однажды. – Те, кто злится на поведение Сэма, не видят главного. Надо просто делать отличные игры и наплевать на все остальное, тогда мы победим – вот его философия. Это идеальная схема работы для любой компании».
Но Поуп не хотел ничего слышать. «Когда проходит ощущение новизны от работы в крутой компании с офисом в Сохо, дальше все катится по наклонной, – говорил он. – А потом нас удерживают деньгами и всякими побрякушками». Ему казалось, что команда, да и сам ее лидер уже не те. Многопользовательские онлайн-игры вроде «World of Warcraft» тогда переживали подъем, и Поуп принадлежал к той части сотрудников, которые считали, что «Rockstar» стоит попробовать себя в новом жанре, но каждый раз, когда Поуп об этом упоминал, Сэм недовольно бурчал, что не потерпит ерунды про орков и эльфов.
Наконец Поуп решил, что с него хватит. Однажды он ворвался к Сэму в офис. Его босс занимался йогой – Поуп и раньше иногда видел, как он делает стойку на голове. Может, и Поупу стоило попробовать, чтобы обрести спокойствие?
– Я больше не могу, – заявил он Сэму.
– Почему? – спросил тот в ответ.
– На нас слишком давят. Не дают вздохнуть. Мало того, что мы сразу после «GTA III» взялись за «Vice City», так теперь еще без перерыва впряглись в «San Andreas».
– Это трудно, но надо ковать железо, пока горячо. В противном случае мы потеряем темп, – заметил Сэм.
– Это ты уже потерял связь с жизнью, – выпалил Поуп.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты больше не играешь в игры, только сидишь за столом и принимаешь решения.
– Я до сих пор увлечен своей работой! – с гневом возразил Сэм. – Да и вообще, кто ты такой, чтобы мне указывать?
Поделиться книгой: