Помоги проекту - поделись книгой:
Когда я остаюсь один, магия кажется мне чем-то сугубо личным. Моей ношей или тайной.
В Уотфорде же магия словно воздух, которым мы дышим. Благодаря ей я становлюсь частью чего-то большего, не выделяясь среди других.
Пастушке Эб я начал помогать на втором курсе. Какое-то время общение с козами было моим любимым занятием. Баз не упускал возможности подшутить надо мной. Эб – милейший человек во всем Уотфорде. Она моложе других учителей, и к тому же странно, что настолько могущественная волшебница решила посвятить жизнь козам.
– И при чем тут могущество? – говорит Эб. – Не все высокие люди обязаны играть в трэшкенбол.
– В смысле, баскетбол?
Живя в Уотфорде, Эб немного оторвана от реальности.
– Да какая разница. Я не солдат. Не понимаю, почему я должна посвятить жизнь сражениям только потому, что способна нанести удар.
Маг говорит, что солдаты все, в ком есть хоть унция магии. Поэтому, по его словам, нужно опасаться магов старой закалки: ведь раньше они использовали магию, чтобы от души повеселиться, вытворяли все, что им вздумается, обращались с магией, как с игрушкой, считали обладание силой само собой разумеющимся, вместо того чтобы защищать ее.
Чтобы пасти коз, Эб не держит собаку. Ей помогает посох. Я видел, как Эб взмахом руки развернула целое стадо. Немногому она научила и меня – как одну за другой вернуть коз домой, как дать им понять, что они ушли слишком далеко. Как-то весной она даже позволила мне помогать при родах…
Сейчас, к сожалению, мне не хватает времени на общение с Эб.
Но она и козочки останутся в моем списке того, по чему я скучаю. Чтобы я на секунду остановился и вспомнил о них.
Давно пора убрать его из списка. К черту Туманный Лес.
Может, Агату тоже стоит исключить из моего списка.
Я уже приближаюсь к Уотфорду. Через несколько минут подъеду к станции. Кто-нибудь наверняка пришел встретить меня…
Раньше я оставлял мысли об Агате напоследок. Не думал о ней все лето, дожидаясь, когда Уотфорд окажется совсем близко, и только потом позволял себе вспомнить о ней. Это помогало не размышлять все лето о том, что она слишком хороша для меня.
Но теперь… Не знаю, может, Агата действительно слишком для меня хороша.
В прошлой четверти, незадолго до того, как мы с Пенни угодили в ловушку Тоскливиуса, я видел Агату и База в Туманном Лесу. Мне еще раньше показалось, будто между ними что-то есть, но я не верил, что она способна пересечь черту и предать меня.
После того как я застукал Агату с Базом, я так и не смог поговорить с ней – сперва похищение, потом побег… слишком много всего произошло. А летом я не поговорил с ней, потому что мне нельзя ни с кем общаться. Сейчас же не знаю… Не знаю, кем для меня стала Агата.
Я даже не уверен, что скучал по ней.
Глава 3
На станции меня никто не встречает, по крайней мере из знакомых, – я вижу лишь угрюмого таксиста с картонной табличкой, где написано «Сноу».
– Это я, – говорю я.
Он с сомнением смотрит на меня. Без школьной формы я не очень-то похож на щеголеватого студента. Волосы слишком короткие – я бреюсь налысо каждый год в конце четверти, кроссовки у меня дешевые, а вид недостаточно скучающий – взгляд так и бегает по сторонам.
– Это я, – слегка грубовато повторяю я. – Документы показать?
Мужчина вздыхает и опускает табличку:
– Приятель, если ты хочешь, чтобы я выбросил тебя у черта на куличках, я не против.
Забираюсь на заднее сиденье и ставлю сумку рядом с собой. Водитель заводит мотор и включает радио. Я закрываю глаза. Даже в нормальные дни меня укачивает в машине, а сегодня и день-то не особо хороший – я весь на нервах, а в желудке у меня лишь шоколадный батончик и чипсы с сыром и луком.
Но я почти приехал.
В последний раз я осенью возвращаюсь в Уотфорд. Конечно, я еще приеду туда, но не будет того ощущения, словно я еду домой.
По радио играет «Свеча на ветру»[3], и водитель подпевает.
«Свеча на ветру» – опасное заклинание. Ребята из школы говорят, что использовать его стоит в целях тренировки выносливости. Но сделаешь ударение не на тот слог – и разгорится пожар, который не сможешь потушить. Настоящий пожар. Я никогда не пытался применить это заклинание, даже если очень хотелось: с двусмысленностями я не в ладах.
Машина подпрыгивает на выбоине, меня бросает вперед, и я хватаюсь за сиденье.
– Пристегнись, – резко говорит мне водитель.
Я так и делаю, попутно глядя в окно. Городскую черту мы пересекли. Нервно сглатываю и расправляю плечи. Водитель снова поет, теперь громче:
– Я никогда не знаю, к кому пойти…
Уж очень он увлекся пением. Ему самому не помешало бы пристегнуться.
Мы подпрыгиваем еще на одной рытвине, и я почти бьюсь головой о потолок. Выезжаем на проселочную дорогу. Обычно в Уотфорд мы едем по другому пути.
Я смотрю в зеркало, на водителя. Что-то с ним не то – темно-зеленая кожа, а губы алые, как свежее мясо.
Теперь я внимательней разглядываю того, кто сидит передо мной. Обычный таксист. С кривыми зубами, перекошенным носом. Подпевает Элтону Джону.
Перевожу взгляд на зеркало: зеленая кожа, красные губы. Смазливое лицо, как у поп-звезды. Гоблин!
Даже не хочу знать, что он замышляет. Заношу руку над бедром и шепчу магическую формулу для призыва Меча Магов. Оружие это невидимое, а появится оно, если произнести магические слова.
Гоблин слышит, как я шепчу заклинание, и наши взгляды встречаются в зеркале. С мерзкой ухмылкой он засовывает руку под куртку.
Не сомневаюсь: будь здесь Баз, он перечислил бы все заклинания, которые я мог бы применить в этот момент. Возможно, идеально подошло бы что-нибудь на французском. Но как только в моей руке материализуется меч, я стискиваю зубы и с размаху срубаю голову гоблину вместе с подголовником сиденья. Вуаля!
Несколько секунд машина едет вперед, потом руль уходит в сторону. Слава магии, в машине нет перегородки – я отстегиваюсь и перепрыгиваю через сиденье (и обезглавленное тело гоблина), чтобы перехватить руль. Педаль газа, видимо, по-прежнему зажата: съехав с дороги, мы набираем скорость.
Пытаюсь выровнять машину. На самом деле я не умею водить – дергаю руль влево, и такси ударяется крылом о деревянный забор. В лицо мне выстреливает подушка безопасности, и я отлетаю назад. Машина все же врезается во что-то, возможно в тот самый забор. Не думал, что умру подобным образом…
Но не успеваю я найти способ спастись, как такси останавливается. Валюсь на пол, ударившись головой об окно и сиденье. Когда позже я рассказываю обо всем Пенни, то пропускаю момент, где отстегнул ремень безопасности.
Я вытягиваю руки над головой и хватаюсь за ручку. Дверца открывается, и я вываливаюсь из такси в траву. Мотор все еще работает. Со стоном поднимаюсь на ноги, потом, просунув руку в водительское окно, выключаю двигатель.
Внутри царит хаос. Подушка безопасности залита кровью. Как и тело гоблина. И я сам заодно.
Распахиваю пиджак гоблина, но нахожу лишь пачку жвачки и нож для резки ковролина. Непохоже, что это дело рук Тоскливиуса – в воздухе нет ни единого признака его присутствия. На всякий случай делаю глубокий вдох.
Возможно, это очередная попытка мести. Гоблины точат на меня зуб с тех самых пор, как я помог Ковену выселить их из Эссекса. Они поедали пьяных посетителей клубов прямо в уборных, и Маг забеспокоился, что может быть утерян местный диалект. Наверное, гоблин, которому удастся меня ликвидировать, автоматически станет их королем.
Но этому короны не видать. Мой клинок застрял в сиденье рядом с телом, я вытаскиваю меч и снова прячу у себя на бедре. Потом вспоминаю о сумке, достаю ее, вытирая кровь о серые тренировочные штаны, открываю и вынимаю оттуда волшебную палочку. Я не могу оставить здесь такой беспорядок, к тому же вряд ли я найду ценные улики.
Заношу палочку над машиной, и магия моментально начинает щекотать мне кожу.
– Пожалуйста, приди мне на помощь, – шепчу я. – «Долой проклятое пятно!»
Я видел, как Пенелопа применяет это заклинание, чтобы избавиться от чего-нибудь противного. Сейчас же мои штаны становятся лишь немного чище. Но и это уже прогресс.
В ладони скапливается магическая энергия – столь мощная, что дрожат пальцы.
– Давай же, – говорю я, указывая в сторону беспорядка. – «Исчезни!»
С палочки, как и с моих пальцев, сыплются искры.
– Черт подери, ну давай же… – Я трясу ладонью, потом вновь выпрямляю указательный палец. Замечаю в траве возле своих ног голову гоблина – зеленого цвета, какой она и должна быть. Все гоблины – смазливые дьяволята. (В основном все дьяволята обладают весьма хорошей физической формой.)
– Полагаю, ты слопал таксиста, – говорю я, пинком подкатив голову поближе к такси.
Мою руку нестерпимо жжет.
– «Высоко в воздух!» – кричу я.
От земли поднимается горячий поток, устремляясь в мои пальцы. Машина исчезает. Как и голова, забор, дорога…
Час спустя, весь потный, перепачканный запекшейся кровью гоблина и пудрой от подушки безопасности, наконец вижу перед собой школьные здания. Исчез лишь небольшой участок проселочной дороги, и мне пришлось вернуться на шоссе и уже по нему дойти сюда.
Нормалы считают, что Уотфорд – это суперэлитная частная школа. Наверное, так оно и есть. Вся территория окутана волшебным флером. Как-то Эб сказала мне, что школу постоянно зачаровывают все новыми и новыми заклинаниями. Так что у нее не один уровень защиты. У нормала от такой магии заслезятся глаза.
Я подхожу к высоким железным воротам – наверху большими буквами написано «УОТФОРДСКАЯ ШКОЛА» – и кладу ладони на прутья, давая им почувствовать мою магию.
Раньше большего и не требовалось. Ворота распахивались для любого волшебника. На перекладине даже есть надпись: «Магия отделяет нас от мира, так пускай ничто не отделяет нас друг от друга».
– Отличная, конечно, мысль, – сказал Маг, обращаясь к Ковену с требованием более жестких мер защиты, – но не будем заимствовать систему безопасности у ворот, которым шестьсот лет. Вряд ли приходящие в мой дом люди будут беспрекословно следовать советам, которые вышиты крестиком на диванных подушках.
Как-то я присутствовал на собрании Ковена вместе с Пенелопой и Агатой. На этом настоял Маг: он хотел продемонстрировать всем, чтó стоит на кону. «Дети! За ними будущее нашего мира!» За всеми обсуждениями я не следил. Вместо этого я гадал, где на самом деле живет Маг и пригласит ли он меня в гости. Мне было сложно представить его в собственном доме, не говоря уже про диванные подушки. В Уотфорде у Мага есть свои апартаменты, но он может пропадать целыми неделями. Будучи помладше, я думал, что в такие периоды Маг живет в лесу, питается орехами и ягодами и спит в барсучьей норе.
С каждым годом система защиты ворот Уотфорда и внешней стены усиливалась.
Один из Помощников Мага – брат Пенелопы, Примал, – как раз сегодня дежурит возле входа. Наверняка его выводит из себя подобное поручение, ведь, скорее всего, остальные члены команды Мага сейчас наверху, в его кабинете, планируют следующую наступательную операцию, а Примал здесь, внизу, встречает первогодков. Он встает у меня на пути.
– Все в порядке, Прим?
– Кажется, этот вопрос должен задать я…
– Гоблин, – говорю я, глядя на свою окровавленную футболку.
Примал кивает и наводит на меня волшебную палочку, бормоча заклинание чистоты. По способностям он не уступает Пенни – накладывает заклинания почти без усилий.
Ненавижу, когда другие зачаровывают меня на чистоту: тогда я чувствую себя ребенком.
– Спасибо, – все же говорю я, пытаясь пройти мимо.
Примал преграждает мне дорогу рукой.
– Подожди минутку. – Он подносит палочку к моему лбу. – Особые меры. Маг говорит, что Тоскливиус разгуливает повсюду с твоим лицом.
Я вздрагиваю, но стараюсь не отпрянуть от палочки:
– Я считал, что это держится в тайне.
– Верно. Но в нее посвящены люди вроде меня, которые должны тебя защищать.
– Будь я Тоскливиусом, мы бы здесь с тобой не разговаривали.
– Может, Маг на это и рассчитывал. По крайней мере, мы бы точно знали, что пришел Тоскливиус. – Примал опускает палочку. – Все чисто. Проходи.
– Пенелопа здесь?
– Я за своей сестрой не слежу, – пожимает он плечами.
На секунду мне кажется, что он произносит эти слова выразительно, точно применяет магию, накладывает заклинание. Но вот он отворачивается и прислоняется к воротам.
На Большой Поляне никого нет. Должно быть, я вернулся чуть ли не первым. Перехожу на бег, просто потому, что могу, и разгоняю спрятавшихся в траве ласточек. Они с щебетом взмывают вверх, окружая меня со всех сторон, но я не останавливаюсь. Пересекаю Поляну, подъемный мост, добираюсь до следующей стены, миную вторые, третьи ворота.
Уотфорд стоит здесь примерно с 1500 года. Он возведен как город-крепость: за его стенами раскинулись поля и леса, а внутри находятся здания и дворы. На ночь мост поднимают, ничто не может проникнуть сквозь крепостной ров и внутренние ворота.
Я бегом поднимаюсь на верхний этаж Дома Лицедеев и врезаюсь в дверь своей комнаты. Призываю Меч Магов, прокалываю себе большой палец и прижимаю его к камню. Есть особое заклинание, чтобы после стольких месяцев отсутствия заново заявить свое право на комнату, но кровь действует быстрее и надежнее. К тому же База рядом нет, и он не учует ее запаха. Сунув палец в рот, я толкаю дверь и расплываюсь в улыбке.
Моя комната. Конечно, через несколько дней она снова станет «нашей», но сейчас она только моя. Я пересекаю помещение и распахиваю окно. Внутри свежий воздух кажется еще слаще. Открываю второе окно, не вынимая пальца изо рта, и смотрю, как на легком ветерке, в лучах солнца, кружатся пылинки. Наконец я падаю на свою кровать.
Матрас у меня старенький – набитый перьями и поддерживаемый заклинаниями, но я утопаю в нем. Мерлин! Мерлин, Моргана и Мафусаил! Как же здорово вернуться сюда. Вот что неизменно.
Впервые вернувшись в Уотфорд на втором курсе, я сразу же забрался в постель и разревелся, как ребенок. Когда пришел Баз, я все еще ревел.
– Неужели ты уже ноешь? – фыркнул он. – А я собирался сам довести тебя до слез.
Поделиться книгой: