Новая Зона. Излом судьбы

Поймав на себе взгляд Василисы, пилот едва заметно кивнул ей и, пытаясь опередить неожиданного помощника, вместе с Титовой вернулся в самолет за рацией и остатками аварийного комплекта.

Воспользовавшись тем, что ни Василиса, ни Женя их не слышат, бородач тихо шепнул на ухо сидящей в автомобиле женщине:

– Сильно не гони только, у людей стресс. Сам на штурмовике падал, помню.

– Ну и зачем тебе все это? – Та недовольно выкрутила руль. – Их же искать обязательно будут.

– Будут, конечно, – утвердительно кивнул толстяк. – Именно поэтому мы сейчас сгоняем на базу «Оникса» и быстренько их продадим. Ты главное зарули чуть сбоку, чтобы товар сразу не заметили.

– Ты думаешь, они кому-то нужны и за них заплатят? Если бы были нужны, мы сюда первыми точно бы не добрались.

– Не заплатят – завезем к Аксену или Маракешу, бабу они точно купят.

– А с пернатым что? – скептически спросила женщина.

– Парень молодой, крепкий. В отмычки или на маковые поля его. Его бригадиры так отработают, что в аномалию сигануть за счастье покажется.

– Все, идут, замолкни. – Толстяк тут же натянул на свое небритое лицо улыбку.

Женя и Василиса держались рядом, боясь отойти друг от друга даже на метр. Пилот понимал, что разделяться им сейчас нельзя, вдвоем они смогут спастись, поодиночке же погибнут. Василиса, успевшая найти в самолете свои очки, облачиться в пиджак погибшего бортпроводника, крепко держа в руках небольшой кожаный рюкзак, замерла в нескольких метрах от машины. Вместе с ней остановился и Женя. Опаску девушки он разделял и понимал, но лучшего выхода не видел. Судя по тому, что Титова продолжила путь до машины, она тоже не видела иного выхода.

– Давайте быстрей! – подтолкнул к «УАЗу» Василису юнец. – Замерзнете здесь!

Места на заднем сиденье, заваленном оружием, несколькими небрежно стоящими друг на друге деревянными ящиками с патронами, пластиковыми кейсами, было мало для того, чтобы нормально разместиться хотя бы двум пассажирам. И решение было принято, увы, не в пользу Василисы. Толстяк подтолкнул Женю в салон, рядом уселся паренек. Только Титова осталась растерянно стоять и смотреть.

– Ну чего стоишь? – недовольно заговорил юнец и похлопал себя по коленям. – Давай садись!

Открывшая рот для отказа Титова тут же была схвачена за руки юношей, а сзади ее подтолкнул стоявший поблизости бородач. Под возмущенный взгляд Василисы дверь закрыли, и машина через несколько секунд после того, как все разместились на своих местах, тронулась.

Из-за дерьмовых рессор перегруженный «УАЗ» подпрыгивал на каждой кочке, пассажиров болтало из стороны в сторону, Женя только и успел, что схватиться за спинку переднего сиденья. В какой-то момент ему даже стало страшно, что Василиса может вывалиться из этого «кабриолета». Но мужские руки нагло и сильно обняли ее за талию. Женя, сжав кулаки, сделал парню замечание, на что получил резонный ответ от юнца:

– Да я чтобы она не вывалилась.

Но неумелые, напоминающие флирт озабоченного школьника попытки юнца заговорить с Василисой закончились лишь тем, что она перебралась на колени к Жене. Евгения это успокоило. Да-да… Жертвы катастроф остро нуждаются в присутствии человека… Впрочем, с местным подростком девушка быть не захотела.

На молодого спутника Фролов больше не смотрел, бородач, очевидно будучи самым умным, всю дорогу молчал. Но с каждым новым поворотом машины пилот терял доверие к неожиданным помощникам. Тогда, чтобы хоть немного отвлечься, Женя попытался сосредоточиться на дороге, но их везли дворами, а те в темноте были похожи как братья. Спальные районы на окраине Москвы ничем не отличались от таких же районов в его родном небольшом сибирском городке. Все было до безобразия одинаковым: серым и пустым. Только Василиса поверх своих чудом сохранившихся и найденных очков смотрела внимательно и почти не моргая. Ее губы иногда беззвучно шевелились, произнося какие-то слова, которые Женя разобрать не мог. В отличие от него, она знала, где они находятся. Но спросить Титову об этом не было возможности. Да и узнай Фролов хоть точный адрес, ничего бы это не изменило. Москвы он не знает, тем более Москвы нынешней.

По ощущениям Жени, в дороге они провели не больше часа, прежде чем в сгустившихся сумерках появился первый источник света. Прожекторы, освещающие дорогу, были направлены в сторону от их автомобиля, но, как только машина приблизилась, те увеличили мощность и свет больно ударил по привыкшим к темноте глазам. Женщина за рулем подала условный сигнал, несколько раз включив и выключив фары, после чего послышался металлический скрежет открывающихся ворот. Машина тронулась, а Фролов, сжав ладонь неожиданно задрожавшей Титовой, мысленно помолился, предчувствуя большую беду.

– Здорово, Илсус, рад тебя видеть! – заговорил бородач, не дав раскрыть никому в машине рта, стоило только их транспорту въехать в открытые ворота.

– Здоровей видали. Смотрю, ты не один.

Женя не видел, но был готов поклясться, что тот, кого назвали Илсусом, в темноте ехидно, нехорошо так подмигнул.

– Да вот ребята в беде оказались. Самолет над Кузьминским лесопарком рухнул. Да уже слыхал небось.

– Слышал, – протянул Илсус, еще не веря, что в машине сидят жертвы авиакатастрофы. – Это же Зона, здесь слухи быстро распространяются. Ладно, проезжайте, кого надо я оповещу.

«УАЗ» проехал еще сотню метров и остановился. Паренек рядом нервно заерзал, и Женя понял, что они на месте.

– Конечная, выходим, – сказала женщина, вылезая из машины и небрежно хлопнув дверью.

Пилот открыл дверь, и Василиса тут же выскочила наружу. Девушка крутила головой во все стороны, и по ее осмысленному взгляду Женя понял, что Титова догадывается, где расположено это место. Сам Евгений как ни старался, даже не смог сориентироваться, насколько далеко они уехали. Слишком много они петляли.

– Давайте дуйте вон туда, – махнул рукой толстяк в сторону неприметного входа в подвал, дверь в который была открыта, но света там не было. Однако стоило им подойти к черному провалу спуска, как сработал датчик движения и ярко загорелась лампочка.

Перед тем как спуститься, бородач забрал все оружие у Жени и ракетницу у Василисы.

– Такие здесь правила, – спокойно пояснил он.

Женя отсчитал десять ступенек, прежде чем увидел человека в «горке». Хмурого, серого, с недовольством на лице. По правую руку от него стоял деревянный стол с облупившейся краской, а за его спиной высокий сейф для хранения оружия.

– Поздорову, Фома, – чрезмерно приветливо махнул ему рукой бородач, но Фома только глупо повел в сторону своей серой мордой и помычал что-то невнятное.

Бородач с женщиной и юнцом дружно сложили свое оружие на стол. Фома все с тем же неменяющимся и ничего не выражающим лицом закрепил стволы в сейфе, отдал жетоны с номерами и диким взглядом посмотрел на Женю, а затем, словно баран, уставился на Василису. Того и гляди слюни потекут. Девушка даже не вздрогнула, но недовольно нахмурилась.

– Эти пустые, – ответила женщина на немой вопрос остолопа.

Наконец оторвав взгляд от Василисы, Фома снова издал нечленораздельный звук и махнул головой вперед.

– Проходите, – перевела женщина и подтолкнула замершую на месте Василису к входу в какое-то помещение.

– Ну вот мы и в Баре! Вы присаживайтесь за любой свободный стол, а мы закажем поесть и подойдем! – Зайдя внутрь, их с Василисой усадили невдалеке от барной стойки.

Бородач с женщиной сразу ушли, а юнец, сообразив, что подопечные никуда не денутся, направился к ближайшей от их столика даме, но тут же получил от нее пощечину.

Пилот медленно осмотрелся.

Заведение, в которое их привели, баром назвать трудно. Но Женя видел в своей жизни места и похуже, а в некоторых даже охотно проводил время. Только здешний контингент был совершенно особенный. Люди вели себя, выглядели и даже пахли так, словно это последний день их жизни. Одни из них, в самого удивительного вида экипировке, восседали за стойкой и неспешно пили пиво, не забывая свободной рукой поглаживать за талии местных официанток. За столами сидели те, кто победней: курили, пьяно бормотали себе под нос, обсуждали последние новости, а у кого-то на столе Женя даже заметил криминального вида белую дорожку из порошка. Сундуки и бочки занимали люди промежуточного положения, большинство из них в самом дешевом, уже износившемся от времени и потерявшем свой первоначальный цвет камуфляже. И самый низший слой посетителей довольствовался бумажным настилом на полу. Именно оттуда доносились плач, истеричный смех, пьяные выкрики, что заставляло думать Женю о полной невменяемости этих людей.

Все это было плохо. Из огня да в полымя. Не сгорели в небе – нарвутся на пьяную поножовщину здесь. Да и за Василисой нужен глаз да глаз. Фролову виделось, что местные отказались от нахальства в отношении девушки временно, да и то лишь потому, что она была оборвана, грязна и несчастна. Женя решил, что, если за двадцать минут ничего конкретно не определится в их положении, надо уходить из этого райского места. Фролов даже осмотрелся, прикидывая примерные пути отхода.

– Евгений, – из неутешительных мыслей его выдернул женский голос. – Мне надо в туалет. Если меня не будет через несколько минут… – Титова опасливо замолчала. – Предприми что-нибудь.

Когда, взяв свой спасенный из самолета рюкзачок, Василиса ушла, Фролов вскочил с места и уже было дернулся за ней, но быстро понял всю абсурдность ситуации.

Его внимание привлек какой-то полоумный калека невысокого роста, появившийся перед ним невесть откуда. Стоило Жене отвлечься на этого хромого недоростка, как фигура девушки окончательно пропала из поля зрения.

– Я профессор, слышишь! – От карлика сильно несло чесноком, потом и мочой. – Я же раньше светилой был! Да я в Союзе был лучшим инженером! Да я АЭС проектировал! – плевался уродец, пытаясь заглянуть пилоту в глаза.

Филатов скривился и сделал жест рукой – проваливай.

Василиса остановилась перед железной дверью, на которой красной краской было небрежно выведено «М-Ж». Едва ли там существует подразделение, но дверью, судя по надписи и запаху, она точно не ошиблась. На ее счастье, внутри никого не оказалось.

От тошнотворной вони Василису передернуло. Не надеясь ни на что, Титова покрутила ржавый и маслянистый на ощупь кран, и каково было ее удивление, когда оттуда потекла вода. Она сначала брезгливо и быстро провела ладонью под тонкой струей, а потом умылась, стерев засохшую кровь желтой от ржавчины водой.

Тяжелая железная дверь скрипнула, в проходе, покачиваясь, появилось тело. Худощавый мужчина схватился за косяк, дернулся, но, не найдя в себе силы дойти до сортира, согнулся пополам и его вырвало.

– Господи. – Титова, перепрыгнув корчащегося в собственной блевотине страдальца, выскочила из туалета.

Устремившись в зал, она услышала за стеной знакомые голоса и замерла.

– Да на кой ляд мне эти двое?! – недовольно отвечал невидимому Титовой собеседнику мужской голос. – Ты за них такие деньги требуешь! Да даже если эта баба будет здесь день и ночь работать, она все равно не окупится! А с мужиком мне что делать?!

– Да ты не кипятись, – ответил уже знакомый голос, принадлежащий бородачу. – Они разбились на самолете бизнес-класса, их определенно будут скоро искать. Да даже если не будут, то парня на маковые поля, там такие нужны, а бабенка быстро окупится.

– А если это так выгодно, что тогда сам не возишься с ними? – продолжал недоверчиво собеседник бородача.

– Некогда мне с ними возиться! Да и возможности нет. Сам знаешь, у меня сейчас не лучшие времена, чтобы внимание привлекать.

– Ну не знаю… – Собеседник, которому хотели продать молодых людей, начал сдаваться. – Мне надо до утра подумать.

– Думай! – раздался ответ за стеной.

Титова отпрянула от стены бледная как смерть. Несколько секунд она стояла в оцепенении, а когда пришло полное осознание услышанного, она, расталкивая ленивых посетителей, спотыкаясь, задевая бедрами углы плотно расставленных столов, помчалась к Жене.

– Женя! – Василиса хотела сесть на табурет, но тот внезапно упал, и Титова рухнула на пол, быстро поднявшись на колени. – Нам надо убираться отсюда! Быстро! Тебя они хотят на поля какие-то продать, а меня в местные проститутки записать!

Последние слова она прокричала, привлекая к себе лишнее внимание.

– Куда?! – гаркнул голос бородача над ухом, и Женя, ничего не понимая, напрягся еще больше.

– Я же светилом был! – все не унимался калека.

И тут закрутилось! Страшный сон этой ночи – дикий и совсем невозможный – повторился.

Титова резко распрямившейся пружиной вскочила на ноги, а в руках у нее оказался пистолет. «Кольт» черным зрачком смотрел то на бородача, то на его боевую подругу. К ним подскочил юнец, испуганно глядя на Василису. Троица смотрела на потерпевших крушение со смешанными чувствами: насмешкой и испугом.

– Да брось ты, – сказал бородач, – ты даже не умеешь этим пользоваться.

Американский пистолет был снят с предохранителя. Девушка обеими руками подняла его вверх и выстрелила в потолок над головами троицы. Здоровяка щедро осыпало побелкой.

После выстрела все посетители, которые еще секунду назад мирно сидели за столиками и лапали официанток возле стойки, пришли в движение.

Женю кто-то схватил за руку, он даже не сразу понял, что это была Василиса, и потащил к выходу, но дорогу им перегородил высокий человек в камуфляже. Он улыбнулся беззубой улыбкой и замахнулся на девушку. Но Василиса, не растерявшись, движимая желанием пожить еще немного, схватила с ближайшего столика наполовину полную бутылку из-под водки и, хорошо размахнувшись, ударила высокого парня по челюсти, вышибая ему последние зубы. Постоялец Бара отшатнулся, схватился за челюсть и больше не препятствовал молодым людям.

Не в силах разобраться, что же такого важного узнала Василиса, Фролов понял: живыми им отсюда не выбраться. Все эти люди вокруг просто не дадут им добежать до выхода. Однако Женя прорывался вперед, хватаясь за столы и роняя их в проход.

Евгений выпустил руку Василисы и быстро потерял невысокую девушку в толпе. Дорогу пилоту перекрыл еще один здоровяк, но тут случилось чудо. Детина, вместо того чтобы сцепить свои мощные руки-тиски на горле Жени, развернулся и ударил прямо в челюсть своего соседа. Схожие движения произошли слева и справа.

Улей ждал драки.

Возможно, весь вечер, а возможно, и сотню таких вечеров!

И тут он снова заметил свою потерянную пассажирку. Та, окруженная тремя пьяными сталкерами, сжала кулаки и, развернувшись всем корпусом, нанесла точный удар в солнечное сплетение одному из нападавших. Женя невольно качнул головой, оценивая бойкость своей новой подруги. Он быстро подскочил к ней, с силой оттолкнув от нее очередного противника.

Как только дорога оказалась свободной, Титова снова схватила Женю за руку и потащила на выход, по-женски мягко проскальзывая между сцепленных в драке тел. У Жени не было времени разбираться, он побежал за ней, перепрыгнув подножку. Удары, которые щедро сыпались слева и справа, почти не чувствовались – внутри бурлил адреналин. Даже когда по ноге, разорвав штанину, чиркнула зажатая в чьей-то руке разбитая бутылка, пилот не придал значения. Когда впереди возникали преграды, Женя бил, не разбираясь, кого он бьет и куда именно. Он наносил удары так сильно, насколько мог. Василиса несколько раз вскрикнула, схватилась за ушибленное плечо, но ни на секунду не думала останавливаться. Даже когда ее, совсем беззащитную, схватили за шиворот и выдернули из рук Жени, она, выставив перед собой неизвестно откуда взявшуюся в ее ладони «розочку», остервенело махнула, разрезав обидчику скулу.

Ойкнул и шарахнулся в сторону рыжий парень в немецком комбинезоне: ему Женя разбил нос. Стул, схваченный за ножку и уже разваливающийся, описал дугу и полетел в двоих преследователей. И Женя подумал: хорошо, что оружие при входе здесь забирают.

Василиса уже была наверху, когда Фролов со всей силы ногой опрокинул некоего Фому, исполняющего роль швейцара, и захлопнул за собой металлическую дверь.

– Женя! – Он снова услышал женский голос и обернулся.

На улице, где горело всего несколько фонарей, дрожащих от количества набившихся в них мотыльков, пилот почти сразу заметил Василису.

Девушка садилась в джип, на котором они сюда приехали.

– К машине! – крикнула она, уже возясь с замком зажигания. Ключа не было, Титовой пришлось оборвать провода зажигания и нужным образом соединить их между собой. Машина завелась. – Садись за руль! Я боюсь водить!

Женя хотел сказать, что управлять автомобилем он почти не умеет, но шок был так велик, что он запрыгнул в кабину и рванул машину с места. «УАЗ» кашлянул, но не заглох, лишь дернулся, высказывая протест происходящему.

– Давай! – закричал Фролов, и машину это убедило.

Джип понесся вперед, прямо на баррикаду из мешков с песком, свернув в самый последний момент влево. В полутьме что-то шарахнулось от машины, и Василиса, которую бросало из стороны в сторону, прокричала:

– Включи дальний!

Женя посмотрел на панель и на секунду растерялся. В тот момент ему казалось, что приборная панель самолета проще, однако через несколько мгновений он смог включить фары.

– Стой! Стреляю! – послышался за спиной звук громкоговорителя.

Не сговариваясь, молодые люди пригнулись, и над головой пронеслись трассирующие пули.

Въехать сюда в роли пассажиров было гораздо проще, чем найти обратную дорогу в лабиринте из мешков и преград, ведя машину, не желающую покоряться неумелому водителю. В конце концов, стараясь не поднимать голову, Женя нашел более-менее прямую и длинную дорогу с земляным валом в конце и закричал девушке:

– Держись!!!

И после вдавил акселератор в пол. «Козленок», сопровождаемый выстрелами и уже почти неслышимой бранью, взревел, пробежал по бетонке, а потом вскочил на трамплин.

Приземление было болезненным – Женя основательно ударился головой о трубчатую крышу машины, а Василису чуть не выбросило из кабины. Автомобиль же, будто получив от приключений свое механическое удовольствие, злобно взвыл и продолжил бег по разбитой дороге. Больше в их сторону огонь не велся, и пилот даже несколько раз взглянул на Василису, не ранена ли она. Девушка хоть и была испугана, но цела и невредима. Она, крепко держась за сиденье, крутила головой по сторонам, не издавая ни звука.

Индикатор уровня топлива этот механический монстр не имел. Впрочем, он оказался и не особо нужен; миновав несколько кварталов, они выехали на широкую дорогу и некоторое время двигались по ней, пока странный прибор, находящийся на том месте, где обычно у нормальных машин находится спидометр, не начал пищать противным, усиленным в сто крат комариным визгом. Женя резко нажал на тормоз, машина остановилась. И очень вовремя.

Впереди, буквально в нескольких метрах от них, в свете фар показался небольшой смерч из придорожной пыли и опавших листьев. Под удивленные взгляды молодых людей он рос, изгибаясь и прогибаясь от ветра, а затем хлопнул, как петарда, и пропал, засыпав лобовое стекло автомобиля дорожной пылью.

– Наверное, это была аномалия, – покрывшись холодным потом, сказал Фролов. – Тут нельзя ехать быстро, иначе мы погибнем.

После этого Женя несколько секунд сидел за рулем неподвижно, не в силах снова завести автомобиль. Он смотрел на приборную панель, слушая монотонный писк неизвестного прибора. Теперь, когда аномалия исчезла, датчик больше не бился в истерике.

Дальше они ехали молча, ориентируясь на писк прибора: как только он становился громче, Женя сворачивал, ища альтернативные пути. Пару раз прибор не смолкал вообще, тогда пришлось объезжать по широкой дуге целый микрорайон. Брошенные много лет назад на дороге машины мешали проезду, тогда Фролов просто таранил «УАЗом» препятствия. Его пассажирка вглядывалась в темноту за их спинами, иногда испуганно и негромко ойкала и хваталась за свой «кольт». Но скрываемый темнотой враг ни разу не появился. Несмотря на ночную и уже почти осеннюю прохладу, Женя от напряжения был весь мокрый от пота.

Когда полночная темнота началась рассеиваться, он привел машину к пятиэтажному дому. Собственно, здесь они оказались случайно. Нужно было вновь объехать аномальное поле, потому Фролов сильно забрал вправо. Мотор заглох, и лишь огоньки габаритов все еще не верили в полную остановку.

– Все, больше не могу, – прошептал он, уткнувшись лбом в руль. – Нам нужно хоть чуть-чуть отдохнуть.