Демон танцующий (СИ)

Уклониться от когтей, пригнуться, пропуская над собой морду с клювом. Тварь разочарованно клекочет, начинает бить еще быстрее.

Пропускаю удар, грудь пронзает боль. Будто гигантский лист железа проткнул. Дышать стало труднее, кровь текла без остановки. Я повис на когтях монстра, ощущая, как жизнь медленно покидает мое тело. Неужели это все? Здесь я и сдохну?

Краем глаза зацепился за труп Наи. Прости, красавица, Чума не сумел тебя защитить. Я оказался ни на что не способен без помощи демона. Разве это справедливо?

Разве этот мир не должен был принять меня с распростертыми объятиями? Почему все вновь привело к такому финалу? Неужели я не заслужил права быть счастливым? Получить могущество, власть, земли? Разве это правильно, что я влачу столь жалкое существование в образе нежити?

Нет!

Проклятые боги! Мне показалось, или перед глазами и впрямь мелькнули чьи-то усмехающиеся лица. Девять человек, сидевших на тронах, с болезненным любопытством следили за мной. Кто-то усмехался, кто-то был серьезен. Некоторые выглядели равнодушными.

Кто вы такие? Чего вы хотите от меня?

Они смеялись. Я ощутил, как дикая ярость хлынула по венам, накативший прилив сил заставил меня вскинуть руку и впиться пальцами в глаза змееклюва. Тварь заверещала, а я щедро плеснул гнили в пустые глазницы. Тьма быстро захватила мозг, и монстр разжал когти, рухнув наземь.

Я снял себя с острых лезвий и, перекатившись на спину, замер, тяжело дыша. Кровь вытекала из тела и ее было слишком много, я чувствовал резкий запах повсюду. Вот тебе и сила мертвого некроманта, коим я себя высокомерно посчитал. Если бы не та ярость, придавшая мне сил, старик Чума был бы уже мертв.

И все-таки, кто были те люди? Неужто местные божества? Чего им от меня понадобилось? Судя по довольным рожам, они прямо наслаждались зрелищем схватки. Именно это меня и взбесило.

«Неплохо для такого слабака», — произнес Страж, подходя ближе и наклоняясь надо мной. — «Здорово тебя покромсали. Левую руку отрубили, меч погнули и ребра покрошили. Как дальше жить-то собрался?».

Что? Отрубили руку? Я с трудом осмотрел себя и пришел в ужас: все мое тело представляло собой один сплошной труп. Левая рука была отсечена в районе плеча. Грудная клетка вскрыта и осколки ребер торчали наружу, нагоняя тошноту. Сквозь дыру виднелись легкие, чудом уцелевшие. Меч валялся где-то неподалеку, похоже, его я выронил в тот самый миг, когда когти твари проткнули тело. Судя по ощущениям, крови в организме осталось очень мало и что делать дальше, я не имел ни малейшего понятия.

Славно повоевали, что сказать.

Зато можно полежать и отдохнуть, ни о чем не думая. Хотя нет, надо кое-что узнать.

— Так кто ты все-таки такой?

«Тебе пока не стоит этого знать, Чума», — с готовностью откликнулся мертвяк, до этого внимательно разглядывавший меня. «Достаточно того, что я наблюдатель».

— Ага, — сказал я сам себе. — А наблюдать ты должен за моими успехами, так?

Он промолчал. Значит, предположение оказалось верным. Вот только кто тебя послал?

«Всему свое время. Сейчас ты должен излечить повреждения и отправиться в путь. Время не ждет».

Я бы с радостью, но, видишь ли, повреждения, несовместимые с жизнью, и все такое. Ах да, я же нежить.

— Если бы я знал, как мне это сделать, — пробормотал я. — Если б зомби были пчелами…Пчелы…Мед…

Внезапная мысль оказалась настолько противной и безумной, что я тихонько захихикал, но взвыл от боли и заткнулся.

«Это может сработать. Я перенесу тебя поближе».

— Ни за что! Разве я могу так поступить с ней? — прохрипел я. Страж равнодушно пожал плечами.

«Тогда ты будешь лежать здесь еще сто двадцать восемь дней и затем умрешь».

Я стиснул зубы до хруста. Проклятье! Почему я должен поступать таким образом? Разве нет другого выхода? Я человек, черт возьми! По крайней мере, был им. Я не имею права выживать за счет такого.

«Если ты не отбросишь свои принципы, то долго не протянешь в этом мире, Чума», — голос Стража источал лед. — «Все, что ты делаешь, приближает тебя к цели. К той, которая выгодна не только тебе, но и моим хозяевам. Но для этого ты должен измениться, убить в себе слабости и принять силу демона. Даже тогда ты вряд ли будешь способен победить высших клириков Конклава, но…».

Конклав! Я двигаюсь вперед ради того, чтобы снова стать собой! Если я отброшу все человеческое, разве вернув прежний облик, я не превращусь в монстра? Тогда даже ее смерть окажется напрасной, разве нет?

«Твои позиции морали неприемлемы. Ты еще поймешь, насколько ошибаешься. Твои враги настолько могущественны, что в твоем нынешнем состоянии тебе не выстоять и минуты. Решай сам, но поверь мне: обычным способом ты не вернешь свой облик».

Страж развернулся и зашагал прочь.

— Куда ты? Эй! Стой! — крикнул я. Однако он не обернулся и не остановился, и тяжелые шаги вскоре затихли вдалеке.

Я остался совершенно один наедине с трупом женщины и трех врагов, убивших ее.

К вечеру пошел дождь, а я все еще боролся сам с собой, не желая уступать вновь проснувшуюся человечность. Чем я буду отличаться от демона, если сделаю то, что одобрил Страж?

Но с другой стороны, лежа здесь, мне ничего не добиться. Рано или поздно сюда забредут другие твари, сильнее этих и тогда мне придет конец.

Но и жрать труп Наи я тоже не хочу!

Зарычав от бессилия и злобы, с трудом перекатился набок и, схватив тело змееклюва, впился зубами в гнилую плоть. Мне жутко хотелось блевать, но я терпел и жрал эту тварь, несмотря на то, что труп был убит мной с помощью магии, а значит, мало годился в пищу.

Обглодав ногу монстра, остановился и, с трудом удерживая съеденное внутри, прислушался к себе.

Прошло несколько часов, но регенерация даже не думала начинаться. Похоже, зараженная плоть не подходит.

Я ощутил, как по лицу потекли слезы горечи и обиды. Я злился сам на себя за то, что не остановился вовремя тогда, в своем мире. Если бы только не позарился на пашино добро…

Когда наступила ночь, я ползком добрался до тела Наи и лег рядом. Труп уже давно остыл, а голова лежала где-то в траве. Так даже лучше. Я не хочу видеть ее лицо.

— Прости меня за это, если сможешь, — шепнул я, а затем, собравшись с духом, вонзил зубы в нежную плоть. Ее мясо было невероятно вкусным, по сравнению с плотью монстра. Но есть Наю было тяжелее в сто крат. Я давился, рыдал, умолял о прощении, но ел, понимая, что это единственный путь.

И, когда на рассвете Страж вернулся, мои раны уже затянулись, а сам я сидел у дерева, стараясь не глядеть на останки охотницы. Я ненавидел себя, ненавидел Стража и его хозяев, проклинал весь этот мир. Но мне нужно было двигаться дальше, несмотря ни на что. Поэтому я поднялся и, кивнув мертвяку, зашагал в сторону дороги.

«Ты сделал правильный выбор, Чума», — голос Стража лучился довольством. Я стиснул зубы, даже не думая останавливаться или отвечать. Боюсь, что не смогу сдержаться, сорвусь, попытаюсь прикончить его — и проиграю.

Потому что Страж, несомненно, гораздо сильнее меня. Пусть даже после вчерашней схватки я и получил несколько уровней, мои умения по-прежнему оставляли желать лучшего. И не было никого, кто мог бы посоветовать, как обрести силу.

Так мы и двигались на запад: впереди шел я, погруженный в мрачные раздумья, сзади, шагов на двадцать, шагал Страж, а уже за ним семенили гнилушки, довольные охотой и тем, что больше не нужно скрываться.

В сумке за плечами хранились припасы Наи и пара записок, предназначенных для отца Гала. Я надеялся, что сумею найти священника в столице, но прежде мне нужно было подрасти в уровнях и попытаться замаскировать себя. Вчерашние события ясно дали понять, что местным жителям я не ровня. Если с людьми еще как-то можно воевать, то монстры станут проблемой. У меня теперь даже не было оружия, если не считать хлипкое копье Наи и лук со стрелами. Но это на первое время.

Я поднял лицо к небу и вдохнул свежий после дождя воздух. Голова внезапно стала пустой, без единой мысли, лишь образ погибшей охотницы стоял перед глазами.

Прости меня, милая. Я постараюсь искупить свои грехи. Найду отца Гала, и верну свой облик, а затем заставлю весь Конклав умыться кровью! Даже если для этого придется прибегнуть к силе демона.

Теперь моя цель более чем значима. И, несмотря на незримых кукловодов наверху, я готов рискнуть. Ведь на кону нечто большее, чем просто жизнь.

Я должен отомстить.

Глава 6

Танец пробудившейся тьмы

Несколько дней спустя мне удалось достичь тринадцатого уровня. Мы по-прежнему шли по дороге, изредка углубляясь в лес и уничтожая встречных зверей. Гнилушки неплохо окрепли и теперь могли здорово навалять любому противнику. Страж все также не вмешивался, предпочитая наблюдать со стороны. Я методично забивал врагов кулаками, ибо оружия теперь не было.

Однажды мы даже встретили лесного тролля: здоровенного, за два метра, обросшего корой и очень злого. Пришлось положить половину стаи и самому получить по самое не балуй, прежде чем ублюдок сдох. Зато дерево, которое он охранял, оказалось необычным. Отломленная ветка в моих руках обрела форму клинка и впилась острыми шипами в руку. Я ощущал, как кровь напитывала меч, видел, как лезвие меняло цвет с темно-коричневого на иссиня-черное.

Так мы и двигались к столице. Я пытался разговорить Стража, но наблюдатель молчал или же скрывался в зарослях, пропадая на полдня. Подозреваю, что таким образом он избавлялся от моей настойчивости.

Потребность в общении была высока, и, не имея возможности ее удовлетворить, я злился. Злился на себя, на всех вокруг, и особенно — на Конклав. Внутренне понимал, что это уже паранойя и клиника, но поделать ничего не мог.

К вечеру распогодилось и на ночлег остановились на опушке леса. Я привычно развел костер, гнилушки расположились ближе к кустам, почти сливаясь с землей. Внутренне я ощущал, как чутко они воспринимают окружающее пространство. Ни один враг не подойдет незамеченным. Правда, Нае ведь тогда удалось. Значит, есть способы обмануть мертвяков. Знать бы еще, какие.

Жуя свежеприготовленное мясо, я задумчиво глядел в огонь. Допустим, я доберусь до столицы и каким-то чудом смогу найти отца Гала. Возможно, он даже окажется столь умелым, что вернет мне человеческий облик, изгнав демона. Но что потом? Будучи человеком, я стану невероятно слаб и бесполезен. А вернуть меня домой никто из местных, как понимаю, не сможет. Остается лишь один путь — боги. Те, что посмеялись надо мной и моими страданиями. Мне нужно стать настолько сильным, чтобы заставить их вернуть меня обратно. Но это займет не один год. А значит, я застрял здесь очень надолго.

Улегшись на спину, прикрыл глаза. Сознание медленно погружалось в сон. Эта способность вернулась ко мне буквально на днях. Просто, сидя вечером у костра, я понял, что хочу спать. Возможно, организм снова перестраивается, но мне это на руку. Теперь можно отдохнуть.

Ледяное лезвие меча, коснувшееся моего горла среди ночи, заставило распахнуть глаза. Надо мной стоял незнакомец, в полном рыцарском облачении, с символом водной капли на нагруднике. Судя по темноте, стояла глубокая ночь. Занятно, как он сумел меня углядеть? И почему гнилушки молчат?

Окутав окружающее пространство своим сознанием, понял причину молчания мертвяков: они все были мертвы. Кроме Стража, который до сих пор где-то шлялся.

Рыцарь спокойно разглядывал меня, сохраняя молчание.

— Кто ты такой? — раздраженно спросил я, не делая попыток подняться. Кто знает, вдруг этот парень нервный?

Хотя, с парнем я однозначно погорячился. Это был мужчина, немногим более тридцати лет. Волосы с проседью, густые брови, живые ярко-голубые глаза, волевой подбородок и нос крючком. Он нахмурился, будто не ожидал, что я заговорю.

— Мое имя сэр Наалис. Я паладин Ордена Плачущей Госпожи. А вот кто ты такой, исчадие бездны? Мне не доводилось видеть подобных тварей прежде.

— Меня зовут Чума. Приятно познакомиться, — я не удержался и широко усмехнулся. Паладин напрягся, нахмурился, надавил сильнее. Лезвие его меча слегка порезало кожу на шее, выступила черная кровь. Он кивнул, презрительно хмыкнул.

— Пусть ты и разговариваешь, но кровь твоя темнее ночи, Чума. Ты один из проклятых? Или же заразившийся? Нет, ты уже мертв, я это чувствую. Хм, откуда ты такой взялся?

— Где взялся, там больше таких нет, — огрызнулся я, ощущая злость. Похоже, этот ублюдок меня в покое не оставит. Наверняка сейчас начнет втирать что-нибудь насчет кары божьей и его предназначения. А потом просто прикончит и сожжет останки.

— Вижу, что нет, — невозмутимо откликнулся рыцарь. — Что ж, полагаю, ты понимаешь, что я не вправе отпускать столь темную душу разгуливать по священной земле? Тебе придется пойти со мной, парень.

С минуту я буравил сэра Наалиса злым взглядом, а затем вздохнул и слегка качнул головой.

— Хорошо.

Рыцарь знаком приказал мне подняться, а затем позволил собрать вещи, внимательно наблюдая за моими движениями.

Мы вышли на дорогу, где нетерпеливо переминался с ноги на ногу рыцарский конь. Завидев паладина, он фыркнул и недовольно тряхнул гривой.

— Тише, мальчик, сейчас тронемся, — с улыбкой прошептал сэр Наалис. Конь ткнул его мордой в плечо, заставив рассмеяться.

— Может, пойдем уже? — не выдержал я. Это все, конечно, хорошо, но пока что, нам вроде в одну сторону. А прикончить этого рыцаря я всегда смогу.

Паладин недовольно покосился, но смолчал. Запрыгнул в седло, тронул поводья. Конь зашагал по дороге, а мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним на своих двоих.

К утру тракт привел к городским воротам, высоким, массивным и прочным. Стража, похоже, знала сэра Наалиса, потому что нас пропустили без вопросов, лишь покосились на меня, да сделали какой-то странный жест, сложив вместе три пальца. Местное крестное знамение, что ли?

Этот город был в несколько раз больше того, где я поднял Дырявого Стража. По улицам бегали дети, возле домов неспешно вышагивали взрослые, кто-то разговаривал, но все замолкали, стоило им увидеть меня. «Крестились», переглядывались, и осторожно шли следом, глазея на мою мертвячью рожу. Паладин казался абсолютно невозмутимым, знай себе, сидит да по сторонам поглядывает надменно.

Главная улица окончилась на широкой площади. Посредине расположился высокий столб, к нему была привязана веревка. Рыцарь остановил коня, слез на землю и повернулся ко мне.

— Вот мы и пришли, Чума.

— Куда? — не понял я.

Сэр Наалис неожиданно оскалился.

— К месту казни. Всех проклятых надлежит предать огню без промедления и колебаний. Тащите дрова!

Последнюю фразу он крикнул собравшимся. Народ загомонил, многие улыбались, предвкушая веселье. Дети хлопали в ладоши, пожирали меня любопытными глазенками. Это было настолько странным и жестоким, что я утратил бдительность. Рыцарь легко подтащил меня к столбу и крепко привязал.

Я же смотрел на лица собравшихся, пытаясь хоть на одном увидеть сочувствие и жалость. Бесполезно. Они ждали лишь зрелища, убийства мерзкой твари, не человека. И плевать, что всего неделю назад я был таким же, как и все.

Что-то во мне вдруг сломалось. Голова стала невыносимо тяжелой, глаза защипало. Я уронил голову на грудь и ощутил, как жгучие слезы потекли по щекам. Было обидно за себя, сердце сдавливала боль. Неужели и впрямь я заслужил такую участь? Разве моя вина в произошедшем?

Тем временем вокруг меня выложили кругом дрова и сэр Наалис важно прохаживался, с улыбкой глядя по сторонам.

— Добрые люди! — воскликнул он. — Как вы знаете, каждый рыцарь Ордена Плачущей Госпожи обязан дать обет. Моя клятва проста: я должен убивать без промедления каждую темную тварь, которую встречу на своем пути. Возвращаясь из паломничества, я ощутил близ тракта мерзкий смрад, что источал вот этот мертвец! Каково же было мое удивление, когда тварь заговорила со мной. И понял я, что боги ниспослали на меня испытание, дабы укрепить веру мою и направить меч мой в сердце тьмы. И тогда понял я, что должен рассказать вам, добрые люди, о том, что существуют столь хитрые твари, что могут разговаривать и выглядят почти как мы. Не дайте себя обмануть, уверуйте и укрепитесь духом! Поджигайте!

Помощники паладина высекли искры. Пламя удивительно быстро побежало по дереву, коснулось моих ног. Какое-то время я ничего не чувствовал, но вскоре дикая боль ударила по нервам, заставила застонать. Кожа съеживалась от пламени и лопалась, черная кровь капала в огонь.

Я корчился, выл, что-то кричал, но видел перед собой лишь довольные улыбающиеся лица. ПОЧТИ КАК ТЕ.

Эта мысль заставила стиснуть зубы от ярости. Ваши боги тоже посмеялись надо мной, твари! Неужели я настолько слаб, что умру здесь?

Еще через пару минут боль заполнила все мое существо, и я сдался. Опустил голову, ощущая, как близка смерть. Осталось лишь позвать ее ближе…

В тот же миг демон внутри рванул на свободу. Затрещал, плавясь, ошейник. Тело выгнуло от новой боли, куда более сильной. Мышцы трещали от натуги, кости лопались, ярость пожирала нутро.

«Ты и я — мы едины, Младший. Будь спокоен, я защищу тебя», — раздался в голове рык демона. Кажется, в нем слышалось сочувствие. Неужели? Может ли быть такое, что тварь бездны пожалела меня, в отличие от людей? Похоже, я с самого начала выбрал не ту сторону. Что ж, теперь-то не ошибусь.

Тело рывком собралось в единый организм, а затем я с силой дернулся вперед. Веревки лопнули, а моя пламенеющая тушка оказалась на земле. Вокруг раздались крики, кто-то суетился, жители разбегались. Сэр Наалис, надменно выпятив подбородок, потянул клинок из ножен, медленно приближаясь ко мне. Слишком медленно.

Рывок, удар вскользь сносит паладину башку, а кровь брызгает мне в лицо. Я усмехаюсь, облизываю губы, и, кажется, смеюсь. Сознание плывет, будто одурманенное каким-то наркотиком.

Время веселья?

Впоследствии я не мог вспомнить, что произошло потом. Кажется, я нападал, убивал, рвал на части и глотал вкусную кровь. Музыкой мне служили лишь крики и треск разрываемой плоти — это свежеподнятые зомби.

Я пришел в себя, когда солнце вновь садилось за горизонт. Подо мной была жесткая земля, а сам я находился на каком-то холме. Поднявшись и шатаясь от жуткой усталости, огляделся. Город был внизу, залитый кровью и заваленный трупами. По улицам слонялись мертвяки, пожирая плоть.

Меня вывернуло от омерзения представшей глазам картины. Изуродованные женщины, дети, животные. Неужели, это все…я?

«Вы достигли новой ступени эволюции. Испив души сотен разумных, вы получили достаточно энергии для того, чтобы стать гулем. Однако помните, что для полноценного существования вам необходимы плоть и души», — вылезло сообщение. Я потряс головой. Ничего не понимаю! Разве мог я собственными руками убить столько человек? На площади было от силы полсотни.