Национализм: теории и политическая история

В самой Турции началось движение за либерально-националистические реформы с целью модернизации. Великий везир Мидхат-паша, сторонник движения «новых османов» (или «младотурок») в 1876 г. ввел в Османской империи либеральную конституцию, оказывал поддержку системе образования западного образца. Однако турецкий парламент, открывшийся в марте 1877 г., вскоре был распущен и восстановлена абсолютная власть султана. Представители турецкого национального движения продолжили осуществлять свою пропагандистскую и агитационную деятельность за границей, вступив в сотрудничество с эмигрантами других народов империи.

Как мы показали, в середине XIX в. в разных странах и у разных народов национальный вопрос находился в центре внимания, хотя его преломление было различным, что зависело от политической и социально-экономической ситуации, от положения и условий жизни народа. Если французы имели свое мононациональное государство, то немецкая нация была рассредоточена между множеством мелких германских государственных образований. Аналогичная ситуация существовала в Италии, к тому же часть итальянских территорий находилась под властью монархии Габсбургов. Эта власть тяготела и над лишенными государственной самостоятельности славянскими народами Австрийской империи — чехами, поляками, украинцами, сербами, хорватами, словенцами, словаками, а также над венграми и румынами. При этом большинство этнических групп проживало компактно, однако состав населения той или иной территории не представлял национальную однородность: имело место смешение этносов при одновременном разделении их по социальному признаку. Так было в Восточной Галиции, где на одном полюсе стояли польские помещики, а на другом — украинские крестьяне; подобное разделение существовало и в землях Короны св. Стефана, где прочные политические и социально-экономические позиции занимало мадьярское дворянство, доминировавшее над славянскими и румынскими массами, и т.д.[152]

Среди народов Австрийского государства были такие, которые представляли лишь часть нации, потому что другая часть жила за пределами империи. Это касалось, в частности, австрийских сербов, тяготевших к своим братьям в княжестве Сербия, а также румын Трансильвании, которые административно были подчинены Вене, реально же испытывали венгерский гнет, в то время как их сородичи в Дунайских княжествах — Молдавии и Валахии — находились в зависимости от Османской империи. Зарубежные соплеменники галицийских поляков оказались в составе еще двух государств — России и Пруссии, поэтому польский народ в целом испытывал тройной гнет.

Естественно, что у разных народов при столь больших отличиях условий жизни не могло быть единой цели, идентичных национальных программ, выдвинутых в годы революции. Национальный интерес Франции заключался в том, чтобы обеспечить целостность своей территории, обезопасить себя в первую очередь от германской агрессии и от коварной политики держав Священного Союза в целом, в то время для Франции было важно не только сохранить территориальный статус, но и расширить свои пределы за счет левого берега Рейна и Бельгии; румыны стремились нарушить статус-кво, освободившись из-под ига Турции и Австрии, объединить Дунайские княжества с Трансильванией, создав свое национальное государство. Национальная задача поляков была еще сложнее: для объединения своей территории и восстановления независимого государства им нужно было свергнуть гнет трех монархий. Избавиться от власти Габсбургов хотели и австрийские сербы, чьи национальные чаяния были связаны с перспективой присоединиться к княжеству Сербия. Сбросить австрийское ярмо стремились также итальянцы, ставившие при этом цель объединения всех национальных государственных образований на Апеннинском полуострове. Ту же цель объединения и создания Великой Германии преследовали и немцы, с той лишь разницей, что им не нужно было сбрасывать чужеземное иго[153].

Некоторые народы, например сербы и хорваты, мечтали о более широком межнациональном объединении, включающем всех южных славян. В то же время они, так же как чехи, словаки, украинцы, словенцы, готовы были к объединению в рамках монархии Габсбургов, поддерживали программу австрославизма. Хорваты, словенцы, чехи хотели прежде всего консолидации своих этнических территорий внутри империи и придания этим новым национальным административным единицам автономных прав.

Решение национальных задач, которые ставили перед собой отдельные народы в годы революции, осуществлялось в самых разных формах: внешнеполитические действия, мирные выступления в печати, подача петиций, принятие резолюций на собраниях и митингах, вооруженные восстания и революционные войны и т.д. Разные формы национального движения диктовались не только разными национальными задачами, но и региональной спецификой даже в пределах одного этнического поля.

Формы и накал национальной борьбы народов в 1848—1849 гг. во многом зависели от того, какое участие в ней принимали различные классы и слои общества: городские массы, крестьянство, интеллигенция.

Переплетение национальных и социальных проблем проявлялось повсюду, но с разной степенью остроты. Оно определяло очень многое в плане национальной борьбы. Так, в Галиции помещики постоянно ощущали угрозу со стороны украинского крестьянства, и это существенно охлаждало их национальный пыл, толкало на путь соглашения с венским правительством. Да и в других странах обострение социальных противоречий воспринималось как опасность не только консервативными, но и либеральными кругами общества, и диктовало им «умеренность» в национальном вопросе. Социальные причины становились препятствием на пути к национальному консенсусу. Вместе с тем участие в национальном движении всех классов и слоев общества или лишь его части являлось показателем степени зрелости национального самосознания. Большое значение при этом имело наличие или отсутствие исторических традиций, в первую очередь традиции государственности. На них опирались в своей борьбе и венгры, и хорваты, и сербы, и чехи, и поляки[154].

Годы революции оказались временем, когда наиболее ярко проявилось влияние всех этих факторов. Общая для всех стран (кроме, может быть, Франции) центральная роль национального вопроса обусловила развертывание всего спектра составляющих его элементов. При этом стали ясны разнородность и разнонаправленность отдельных национальных движений: они вступили в противоречие между собой, а национальные интересы одного народа сталкивались с интересами другого. Столкновение «национализмов», каждый из которых был закономерен, находило выражение в межнациональных конфликтах. В конечном счете оно явилось причиной поражения революции в Европе, разобщив ее силы и позволив реакции использовать одни народы против других.

Но революционный опыт народов принес плоды. Участие в революции дало импульс более быстрому созреванию национального самосознания. Этому способствовало выдвижение на политическую арену плеяды национальных лидеров, идейно-политическое размежевание и оформление течений внутри национальных движений[155].

Большое значение имело и то обстоятельство, что в ходе национальной борьбы революционного периода были выработаны такие идейные концепции национального развития, которые определили его направление на долгие годы вперед. Идеи славянской общности, австрославизма, югославизма, федерализма использовались политиками на протяжении XIX и начала XX вв.; получили дальнейшее развитие лозунги «Объединенной Словении», «Великой Сербии». Концепция панроманизма нашла продолжение в дакской теории происхождения румын, существующей и в настоящее время. Что касается великогерманской идеи, то этапом ее осуществления стал конец 1860-х — начало 1870-х гг., когда Бисмарк добился объединения Германии сверху. Дальнейшая трансформация этой идеи в XX в. привела к безумной попытке германского фашизма установить мировое господство немецкой нации.

Контрольные вопросы

1. Основные исторические вехи возникновения и развития наций и национализма.

2. Рассмотрите основные предпосылки развития национализма в Европе.

3. Какова роль Великой французской революции в возникновении наций?

4. Развитие национализма и роль в нем европейских революций 1848 г.

5. Почему эпоха европейских революций квалифицируется как время романтизации национализма?

6. Что означает «принцип национальности» в политике и идеологии? Когда возник этот принцип?

7. Как связаны национализм и теория либерализма?

8. В чем состоит проблема национального единства?

9. Когда и где возникли первые нации?

10. Французская либеральная мысль первой половины XIX в. о нации и национальном вопросе.

11. Метаморфозы германской национальной идеи в XVIII—XIX вв.

12. Как зарождалась национальная проблематика и как рассматривались в произведениях мыслителей древности проблемы народа, политики, роли государства?

13. Как развивалась проблематика национализма в политической философии XVII—XIX вв.?

14. Расскажите об основах теоретического осмысления национализма в философии Дж. Локка.

15. Раскройте содержание понятий «государственный договор», «естественное право», «индивидуализм», «свобода».

16. Расскажите о развитии тематики национализма в сочинениях французских мыслителей.

17. Раскройте основные положения концепции национальной терпимости И.Г. Гердера.

18. Основные политические идеи Ж.-Ж. Руссо.

19. В чем состоит теоретическое обоснование немецкого национализма И.Г. Фихте?

20. Как взаимосвязаны современные теории политического национализма и классическое философское наследие прошлых веков?

Задание для самостоятельной работы

На основе изучения сочинений мыслителей прошлого подготовьте реферат по теме «Национальные проблемы и общественное развитие». Задача — изложить понимание истории и теоретическое обоснование национализма как социального феномена и национальных проблем вообще в разные эпохи развития общества (Античность, Средние века, Возрождение, Просвещение и т.д.).

Реферат может быть подготовлен на основе изучения исторических и правовых документов, отражающих характер и специфику социальных и политических преобразований в сфере национализма в разные исторические эпохи.

В конце реферата подведите итоги рассмотрения, выделите ключевые проблемы и обоснуйте свою позицию в их понимании. Рекомендуемый объем реферата — 10—15 страниц.

Литература

Основная

Европейские революции 1848 г.: «Принцип национальности» в политике и идеологии. М.: Индрик, 2001.

Национализм и формирование наций: теории — модели — концепции. М., 1994.

Политическая энциклопедия: В 2 т. М.: Мысль, 1999.

Фюре Ф. Постижение Французской революции. СПб.: Инапресс, 1998.

Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 г. СПб.: Апетейа, 1998.

Хюбнер К. Нация: от забвения к возрождению. М.: Канон+, 2001.

Дополнительная

Аристотель. Политика. Афинская полития. М.: Мысль, 1997.

Берк Э. Правление, политика и общество. М.: Канон-Пресс-Ц: Кучково поле, 2001.

Берк Э. Размышления о революции во Франции и заседаниях некоторых обществ в Лондоне, относящихся к этому событию / Сокр. пер. с англ.; Предисл. К.К. О’Брайена. М.: Рудомино, 1993.

Европа под влиянием Франции. Всемирная история. Т. 16. Мн.: Современный литератор, 1999.

Локк Д. Сочинения в 3 т. М.: Мысль, 1985—1988.

Макиавелли Н. Избранные сочинения. Калининград: Янтар. сказ, 2000.

Международные отношения в начальный период Великой французской революции (1789): Сб. док. из Архива внешней политики России МИД СССР. М.: Наука, 1989.

Местр Ж. де. Рассуждения о Франции / Пер. с фр. и сост. Г.А. Абрамов, Т.В. Шмачкова. М.: РОССПЭН, 1997.

Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955.

Рославлева Н.В. Зарождение либерализма в Германии: Карл фон Роттек. М.: РГГУ, 1999. С. 61—69, 70—101.

Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре. М.: Канон-Пресс-Ц: Кучково поле, 1998.

Тюлар Ж. Мюрат, или Пробуждение нации / Пер. с фр. Т. Зингера. М.: Терра, 1993.

Фихте И.Г. Несколько лекций о назначении ученого; Назначение человека; Основные черты современной эпохи: Сб. / Пер. с нем. Мн.: Попурри, 1998.

Французское Просвещение и революция. М.: Наука, 1989.

Хаванова О.В. Два века европейского национализма. Что дальше? // Национализм и формирование наций: теории — модели — концепции. М., 1994.

Чудинов А.В. Размышления англичан о Французской революции: Э. Берк, Дж. Макинтош, У. Годвин. М.: Памятники ист. мысли, 1996.

Шмитт К. Понятие политического//Вопросы социологии. 1992. № 1.

Fichte J.G. Reden an die deutsche Nation. Leipzig, 1919.

Renan E. Qu’est-ce qu’une Nation? Discours et conferences par Ernest Renan. P.,1887.

Schmitt C. Die politische Romantik. Miinchen — Leipzig, 1919.

Глава 3

Современные теории национализма

В данной главе мы обращаемся к наиболее известным теориям национализма, разработанным во второй половине XX в. Анализ этих теорий мы сопоставляем с общим контекстом развития национализма в XX в., называем имена исследователей, анализируем работы, известные в этой области и оказавшие влияние на развитие национализма как теории и политического движения в целом.

3.1 Подходы к изучению национализма в XX в.

3.1.1 Многообразие современных теорий национализма

Исследователи современного национализма отмечают, что за последние несколько десятилетий область изучения национализма настолько расширилась, что трудно дать обзор всего проблемного и концептуального поля национализма. Также отмечается все увеличивающийся в своих масштабах массив литературы, рассматривающих данные проблемы. Мы уже говорили о многообразии подходов к изучению национализма и продолжим это рассмотрение в дальнейшем. Национализм при всей своей молодости — явление многоликое, чем и объясняется такое многообразие трактовок, оценок, типологий, подходов. Существуют энциклопедии по национализму, собраны антологии по этничности и национализму, которые помогают ориентироваться в многообразии авторов и теоретических позиций[156]. Среди наиболее крупных исследователей, занимающихся проблематикой национализма, отметим Э. Геллнера, Б. Андерсона, Э. Хобсбаума, Э. Смита и др. Их работы оказали огромное влияние на современное понимание национализма и развитие этой области исследований в современном мире. В России также изучаются проблемы национализма. Среди отечественных исследователей можно назвать Ю.В. Арутюняна, Ю.В. Бромлея, Л.М. Дробижеву, В.И. Козлова, В.В. Коротееву, В.С. Малахова, А.И. Соловьева, В.А. Тишкова и др.

В изложении проблемы мы хотели бы обойти все сложности и тонкости множества типологий национализма, о которых уже писали. В центре нашего внимания — теории национализма как политического феномена. Однако эта тематика неотделима от общего спектра исследований в данной области. Поэтому мы не будет приписывать теорию того или иного ученого второй половины XX в. той или иной школе по классификации теорий национализма. Тем более что и пособие наше предназначено достаточно широкому кругу читателей.

Известный исследователь национализма В.В. Коротеева предлагает такой способ упорядочения концепций и теорий национализма: «Самый простой из них — распределить по тому, насколько предлагаемые теории претендуют на универсальные объяснения феномена национализма. Лишь Э. Геллнер открыто заявил о том, что его теория представляет собой исчерпывающее объяснение этого явления. Другие авторы пишут о многоликости национализма, изменчивости его форм во времени и на различных континентах, влиянии многих исторических обстоятельств на конкретные его проявления и отказываются от построения общей теории. Но несмотря на это, все же можно утверждать, что теории бывают более общие и более частные. Вопрос стоит так: возможно ли написать некоторое последовательное, непротиворечивое Повествование о национализме под определенным углом зрения или осуществимы только отдельные повествования? Попытки создать такое повествование действительно предпринимаются. Я назвала бы их экономическими, политическими и культурологическими теориями. К первым я отношу работы Э. Геллнера и Т. Нейрна, ко вторым — Дж. Бройи и М. Манна, в третью категорию попадает исследование Б. Андерсона»[157].

К сожалению, при всем интересе, который вызывает данная проблематика, работы западных исследователей еще недостаточно доступны российскому читателю, особенно студенческой аудитории.

В настоящее время на русский язык переведены книги таких авторов, как У. Альтерматт («Этнонационализм в Европе»), Б. Андерсон («Воображаемые сообщества»), X. Арендт («Истоки тоталитаризма»), Э. Геллнер («Нации и национализм»), Э. Смит («Национализм и модернизм»), Э. Хобсбаум («Нации и национализм после 1780 г.»), К. Хюбнер («Нация») и др.

В последние годы появляются сборники переводов статей западных исследователей. Например, в сборник «Нации и национализм» (М., 2002) вошли статьи Дж. Бройи, Э. Геллнера, М. Манна, Э. Смита, Э. Хобсбаума и др.

Напомним: тематика нашей книги — национализм, его политическая история и теории, раскрывающие смысл и содержание этого феномена. Этим определяется и выбор теорий, которые будут рассмотрены наиболее подробно, и выбор основополагающих имен. Мы не ставили своей целью дать широкую рестроспективу теории национализма в целом, рамки пособия не позволяют исчерпывающим образом изложить многие подходы и концепции. Например, мы не касаемся работ, посвященных экономическому национализму. Вместе с тем все главы книги сопровождаются подробной библиографией, которая поможет заинтересованному читателю продолжить изучение данной проблематики.

3.1.2 Развитие теоретических основ национализма в первой половине XX в.

Среди первых исследователей национализма в XX в. назовем таких, как М. Вебер, К. Дейч, Э. Кедури, Г. Кон, К. Хэйес и др. Мы остановимся на основных идеях, которые повлияли на дальнейшее развитие теорий национализма в последней четверти XX в.

Обилие литературы по вопросам национализма отражает масштабы исследований в этой области. Однако можно сказать, что публикации первой половины XX в. являются все же предысторией современного изучения этого явления, хотя и представленной известными исследователями и серьезными работами.

При всей своей многоликости, национализм в целом и политический национализм в частности — явление достаточно новое. Однако национализм столь остро затронул самоощущение людей в последние два столетия, что эта тема — тема национализма и его влияния на жизнь современного человечества, ход современной истории, политическое развитие общества и государства — привлекала и привлекает к себе внимание многих ученых: историков, философов, социологов, политологов, культурологов, экономистов и т.д. Изучение национализма в XX в. приобретает более углубленный теоретический характер, постепенно отходит от сугубо исторического контекста.

В 1926 г. было опубликовано одно из наиболее ранних сравнительных исследований по национализму — «Очерки о национализме» американского историка Карлтона Хэйеса. В этой работе автор намечает темы, изучение которых продолжается и сегодня.

Хэйес обращается к понятиям «нация» и «национальность». В начале XIX столетия, отмечает автор, появилось понятие национальности как обозначение группы людей, говорящих на одном языке или близко родственных диалектах, поддерживающих общую историческую традицию и составляющих (или считающих, что составляют) особую культурную общность. Национальное государство всегда основано на национальности, но национальность может существовать и без национального государства[158].

Для Хэйеса национальность изменчива. Если в средние века каталонцы и провансальцы составляли единую национальность со своим особым языком, литературой и исторической традицией, то последующее развитие сделало каталонцев «субнациональностью» испанцев и превратило провансальцев в «добрых французов».

Национальность для Хэйеса — это категория, присутствующая в человеческой истории с ранних времен, но до последнего времени не являвшаяся важнейшей формой идентичности. Люди были преданы отдельным личностям, местам, идеям. Патриотизм по большей части оставался местным. Соединение национальности и патриотизма — черта нового времени. Хэйес показал, что централизованные европейские монархии играли в XV—XVII вв. ведущую роль в формировании национального самосознания. Национальный характер этих монархий (Англии, Франции, Испании, Португалии, Швеции, Дании) был скорее не результатом сознательных усилий их правителей, а побочным следствием их деятельности. До XIX в., однако, не было ясно, укоренятся ли национальные государства в Европе и не пойдет ли процесс вспять.

Хэйес наметил основные этапы распространения национализма: разработка доктрины национализма выдающимися «интеллектуалами»; поддержка доктрины группой граждан, которые находят в ней удовлетворение для души и иногда преимущество для своего кармана; укоренение в народном сознании с помощью массового образования[159].

Другой известный историк и исследователь национализма — Ганс Кон. Его работы: «Идея национализма» (The Idea of Nationalism. A Study in Its Origins and Background), «Национализм: его смысл и история» (Nationalism: Its Meaning and History).

В «Идее национализма» Кон так описывает появление национализма: «Национализм, как мы его понимаем, возник не ранее второй половины XVIII в. Его сила впервые проявилась во время Французской революции, которая придала новому движению небывалый размах и динамизм. В конце XVIII в. национализм проявился почти одновременно в ряде далеко удаленных друг от друга стран Европы. Наступило его время в развитии человечества. Хотя Французская революция была одним из мощнейших факторов роста и распространения национализма, она отнюдь не означала его рождения. Как любое историческое движение, национализм имеет свои корни в далеком прошлом. Условия, сделавшие его появление возможным, складывались в течение веков»[160].

Кон рассматривает основные этапы, предшествовавшие формированию национализма как политического движения. Прежде всего это длительное развитие в политической, экономической и интеллектуальной сферах, происходившее разными темпами в различных странах. Интересно, как Кон прослеживает трансформацию формирующегося культурного национализма в политический национализм.

Национализм немыслим без возникших ранее представлений о народном суверенитете, т.е. без полного пересмотра положения правителя и управляемых, классов и каст. Нужна была секуляризация восприятия Вселенной и общества при помощи естественных наук и естественного закона, как его понимали Гроций и Локк. Традиционность экономической жизни предстояло преодолеть растущему третьему сословию, которое, в свою очередь, должно было отвлечь внимание общества от королевских дворцов с их цивилизацией, чтобы обратиться к жизни, языку и искусствам народа. Этот новый класс был меньше связан традициями, чем аристократия или духовенство, он представлял новую силу, ориентированную на новые цели, способную порвать с прошлым, отвергнуть традицию — скорее в своих собственных глазах, чем в действительности. Усиливаясь, этот класс претендовал на то, что выражает интересы всего народа. Там, где третье сословие в XVIII в. приобрело особый вес, например в Великобритании, Франции, США, национализм проявился главным образом (хотя и не только) в политических и экономических переменах. В странах, в которых в начале XIX в. третье сословие оставалось в зачаточном состоянии (в Германии, Италии, среди славянских народов), национализм выражался прежде всего в сфере культуры. На начальном этапе у этих народов ядром национализма стали не столько нация-государство, сколько «дух народа» и его появление в литературе, фольклоре, родном языке, истории. По мере усиления третьего сословия и политического и культурного пробуждения масс в XIX в. этот культурный национализм трансформировался в стремление создать свое национальное государство, т.е. приобретал черты собственно политического национализма.

Рост национализма, согласно Кону, — это процесс интеграции народной массы в рамках общей политической парадигмы. Поэтому национализм предполагает существование — на деле или в качестве идеала — централизованного государства на большой территории. Такая форма была создана абсолютными монархами, которые тем самым проложили дорогу современному национализму[161].

Для Кона эпоха национализма началась в XVIII в. В работе «Национализм: его смысл и история» Кон обращается к периоду, охватывающему 1852—1878 гг., и характеризует его как «решительный шаг вперед в достижении национальных целей народов Центральной Европы, однако эти цели осуществлялись уже не народными революциями и пропагандой моралистов, а политикой правительств с помощью войн и дипломатии (курсив наш. —Авт.). Идеология национализма все более опиралась на экономику. Капитализм, индустриализация, усиление средних классов изменили социальную структуру и ритм жизни всей Центральной Европы. Новые средства сообщения уничтожили прежнюю неподвижность и патриархальные порядки»[162].

Согласно Кону, национализм невозможно вообразить до появления централизованной формы правления на обширной территории, т.е. до формирования государств в XVI—XVIII вв. Для него был необходим ряд политических, экономических и интеллектуальных предпосылок: идея народного суверенитета, секуляризация сознания, подрыв традиционализма экономической жизни и подъем третьего сословия. «Национализм — не естественное явление, не результат действия “вечных” законов, а продукт роста социальных и интеллектуальных факторов на некоторой стадии истории»[163].

Национализм, по Кону, основан на чувстве любви к родине, семье, обычаям и традициям, в которых вырос и воспитывался человек. Подобные чувства доступны каждому в повседневной жизни. Но национализм полностью трансформирует их, наполняя совсем другим смыслом и погружает в иной контекст. Привязанность к своей нации — очень сложное и изначально абстрактное чувство. Эмоциональная теплота конкретности достигается в результате образования, печати, экономической взаимозависимости и соответствующих политических и социальных институтов. Они приводят к интеграции масс и идентификации с такими общностями, которые выходят за пределы любого конкретного опыта[164].

Кон разработал типологию видов национализма. Он разделял «западный» и «восточный» национализм. В первый входят варианты национализма, сложившиеся в Великобритании, Франции, США, Нидерландах. Швейцарии, во второй — в Германии, странах Восточной Европы, России, а также Азии. Первый характеризуется как рациональный, гражданский, второй — как органический, иррациональный. Основное различие в данных вариантах связано с социальным составом сторонников национализма. Там, где третье сословие стало представлять мощную силу уже в XVIII в., национальные требования нашли свое выражение преимущественно в области экономики и политики. Там, где в XIX в. буржуазные слои были слабыми, такие требования сосредоточивались в области культуры. Так как Запад был притягательным образцом, но отставание от него задевало гордость местных образованных классов, то эти классы стали отторгать «чуждую» модель с ее либеральным и рациональным подходом. Отсюда комплекс неполноценности у немецких, русских и индийских интеллектуалов, размышления о «душе» и «миссии» нации и бесконечные дискуссии об отношении к Западу[165].

Десятилетием позже Эрнст Хаас предлагает другой подход к систематизации типов национализма (Beyond the Nation-State — Functionalism and International Organization, 1964). Он выделяет: либеральный, якобинский, традиционный, синкретический и интегральный типы национализма.

Либеральный национализм, согласно Хаасу, рассматривает нацию как братскую общность, имеющую своей целью реализацию прав и свобод индивидов и содействующую тем самым обеспечению счастья для всех. Естественно, либеральный национализм тесно связан с идеологиями прогресса — как духовного, так и материального.

Якобинский национализм отличается от либерального тем, что он предписывает общности распространять и насаждать либеральный национализм среди других народов.

Традиционный национализм стремится мобилизовать народ под знаменем старых времен, превознося феодальное прошлое, корпоративные обычаи, племенные ценности или солидарность сельского общества. Он подчеркивает скорее права дискретных групп, классов, гильдий или каст, нежели индивидов. Он всегда создает либо воскрешает миф о древнем золотом периоде солидарности и стремится использовать его для организации мобилизуемых масс.

Синкретический национализм сходен с традиционным в том, что он стремится защитить общность от чужих идей. Но он не полностью отвергает обновление, перенимая такие идеи, которые считает подходящими для своих целей.

Интегральный национализм сосредоточивает все внимание на самой общине, а не на группах или индивидах. Он жестко подчиняет благо граждан выживанию общности, воспринимаемой как монолитная и органическая целостность[166].