Сердце дракона. Часть первая

Черт. Ну, что непонятного! Я заблудилась в этих хоромах. Что из этого проблему делать?

— Пойдем, я вызову такси, — предложил Велимир, и тихо добавил, — пока не передумал.

Последнюю фразу я все же расслышала.

Передумал? Вот черт! Куда я вляпалась?

Стены вокруг действовали угнетающе. Если раньше я восхищалась этим домом, то сейчас не могла отделаться от предчувствия чего-то нехорошего.

Впереди послышались голоса. Доронин втолкнул меня в первую попавшую дверь и прижал к стене, закрыв рот рукой. Огромная ладонь затрудняла дыхание. Я попыталась ослабить хватку.

— Молчи. Не дергайся. От этого зависит твоя жизнь.

Если он думал, что после этих слов я успокоюсь, то сильно ошибался. У меня душа ушла в пятки. Я боялась не то что пошевелиться, а даже вздохнуть. Дрожала, как осиновый лист. Но кроме страха было еще кое-что. Доронин стоял близко. Слишком. Я чувствовала стальные мышцы его тела. И от этого бросало в жар. Тонкий аромат парфюма будоражил кровь. А губы чувствовали кожу его ладоней.

По коридору прошли двое. Они что-то говорили про ворота и какую-то печать.

— Мы опоздали, — прошептал Велимир, — все посторонние покинули дом. И твои музыканты в том числе.

Что все это значит? Хотела бы я знать.

Только вот ответ пришлось подождать.

Как только опасность миновала, мужчина плавно убрал руку с моего лица, проведя пальцами по губам и подбородку.

— Дайте мне уйти!

Я попыталась отодвинуть Доронина. Но руки, будто в стенку уперлись.

— Уйти ты не можешь. Но если будешь вести себя хорошо, сможешь приятно провести время. А утром я вызову тебе такси.

— Почему не сейчас? — я все еще пыталась вырваться из объятий хозяина дома. Однако все мои телодвижения выглядели такими двусмысленными, что я прекратила бесполезные попытки.

Доронин проигнорировал мой вопрос. Он выглянул из комнаты, убедился, что путь открыт.

— Пойдем.

Схватив за руку, потащил меня за собой. Мы прошли на кухню.

Странно, куда делась куча официантов? Здесь должны быть люди. Я подрабатывала как-то в ресторане посудомойкой, знаю, какая суета творится во время проведения торжественных мероприятий. А сколько времени отнимает уборка! Но вместо этого только идеально чистое помещение. Вся посуда перемыта и сложена в сушилки, столы и плита начищены, пол надраен до блеска. Будто и не было никакого банкета.

Тем временем мы миновали подсобку, холодильную камеру, очередной коридор и стали спускаться в подвальное помещение. Внизу оказался винный погреб. Стеллажи во весь рост и запылившиеся бутылки. Мы подошли к стене. Доронин вытащил бутылку с верхней полки, затем с нижней. Послышался глухой щелчок. К моему удивлению, стена начала поворачиваться, открывая вход в потайную комнату.

— Я там не останусь!

— У меня нет времени на споры, — мужчина подтолкнул меня вперед. — Я должен уйти.

Веди себя тихо и тогда, возможно, переживешь эту ночь.

— Вы мне угрожаете? Да что я сделала? — взвизгнула я.

— Все объяснения потом.

— Выпустите меня! — я набрала полные легкие воздуха, чтобы закричать, — на по…

Мой вопль утонул в поцелуе. Я попыталась дернуться, но не смогла. ТАК меня еще никто не целовал. Властно. Требовательно. Страстно. Секунд десять я честно сопротивлялась.

Колотила руками по груди Доронина. А потом и сама не заметила, как прильнула к мужчине всем телом. Горячие волны желания топили все разумные доводы. Я плавилась, словно воск.

О Боги! Если он захочет разок куснуть меня, я, кажется, не буду против.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Доронин отстранился, а я, как дурочка, потянулась вслед за ним.

— Веди себя тихо. Я скоро вернусь, — услышала я, натолкнувшись на высокомерный и пренебрежительный взгляд.

Вот, значит, как! — я оцепенела, — кем он себя возомнил! Да я…

Но Доронин уже ушел. Винная полка за ним закрылась и плавно встала на свое место. Я в недоумении уставилась на отрезавшую меня от всего мира преграду. Изнутри стена была испещрена странными узорами и надписями. Проход исчез, будто его и не было. Если бы я не вошла через него, то никогда не догадалась, что здесь есть выход. Ни зазора, ни ручки, ни малейшего намека на дверь.

Я в ловушке!

Паника стала разрастаться во мне, как ураган.

Четыре стены, пол, потолок. Окон нет. Единственная дверь открывается снаружи. Никому не придет в голову меня здесь искать. Если даже перевернуть весь дом вверх ногами, то это убежище никто не обнаружит. Для чего я ему? Поразвлечься? Ну, да, сама виновата, что растаяла от одного поцелуя. А вдруг он извращенец? Или маньяк? А если с ним что-нибудь случиться? Кто меня вытащит? Ох, и влипла же я!

Я не страдала клаустрофобией, но сейчас начинала понимать, каково это — бояться замкнутого пространства. Стены давят. Потолок, кажется, вот-вот опуститься на голову. И воздуха будто маловато.

— Мамочки! Кто-нибудь, вытащите меня отсюда!

Я чувствовала, как меня охватывает паника. С этим нужно было что-то делать.

Надо срочно отвлечься. Подумать о чем-нибудь приятном. Или занять себя делом.

Как назло, в голову ничего хорошего не приходило. Только собственная гибель, причем в самых разнообразных и красочных вариантах. Тогда я решила, как следует рассмотреть все, что здесь было.

Чем еще прикажете заниматься? Не спать же?

Двухместный диван, обитый черной кожей. Солидный стол из темного дерева с множеством ящичков по бокам. Столешница покрыта зеленым сукном. Сверху набор канцелярских принадлежностей, лампа. Кресло с высокой спинкой. Сбоку расположился платяной шкаф, и рядом еще один с полками и отделениями для всякой всячины. У стены напротив стеллажи с книгами.

Это радует — со скуки не помру.

Осмотр решила начать со шкафов. За одной из деревянных дверок оказался встроенный холодильник. Я чуть не запрыгала от счастья. Но радоваться оказалось нечему. Еды не было.

Только пакеты с красной жидкостью, переложенные сухим льдом.

Неужели кровь? Зачем Доронину хранить пакеты с кровью в потайной комнате? У него точно не все дома. А вдруг он и вправду, вампир? И все гости тоже. Это объяснило бы опасность, о которой говорил Велимир. Но какие вампиры в двадцать первом веке? Меньше телевизор нужно смотреть. Нет. Должно быть другое объяснение.

Что ж, это еще один к списку моих вопросов Доронину.

Я продолжила осмотр. Наткнулась на дюжину костюмов. Несколько пар обуви. Отдельно висели белоснежные сорочки. Еще длинный плащ. Не удержалась, примерила его. Зеркало обнаружила на внутренней дверце шкафа. На моем красном платье черная блестящая ткань смотрелась идеально. Я была похожа на даму с какого-нибудь старинного полотна. Решила не снимать пока. Он хранил на себе запах Велимира, терпкий, с нотками можжевельника, базилика и тимьяна.

Вспомнила, как близко он был ко мне в той комнате. Его тело, крепкое и сильное, что впечатало меня в стену. Именно там я почувствовала желание дотронуться до широкой груди, запустить руки под рубашку. По телу снова пошла волнительная дрожь. Сладко заныло внизу живота.

Чего размечталась? — я стряхнула с себя наваждение, — это ведь он запер тебя здесь.

Я сняла плащ и повесила его обратно. Села на кресло. Воображение тут же представило, что и Велимир, должно быть, частенько работал здесь в одиночестве.

Нет. Я слишком часто думаю о нем. Лучше сосредоточиться на том, как выбраться отсюда.

Один за другим стала открывать ящики стола. Верхний оказался заперт на ключ.

Что там могло быть?

На столе среди канцелярских принадлежностей обнаружила нож для бумаг. Попыталась вскрыть замок. Взломщик из меня никудышный. Лезвие соскользнуло и чиркнуло по пальцу.

Я дернулась от неожиданности. Несколько капель крови упали на пол. Машинально поднесла руку ко рту, зажала губами рану.

Подумаешь, порез! Мелочь.

Я продолжила свое занятие. Пришлось попотеть, прежде чем удалось вскрыть замок. Внутри находилась резная шкатулка. Сделана она была из дерева. Поверхность его покрывали замысловатые вензеля, выполненные из белого металла. Только открыть ее оказалось невозможно. Ни петель, ни крышки, ни отверстия для ключа. Монолит.

Странно! Должно быть что-то. Эта штука определенно как-то открывается.

Чем дольше я рассматривала коробочку, тем сильнее разгоралось желание узнать, что там спрятано. Устроившись в кресле, я сосредоточенно изучала рисунки на поверхности шкатулки, надеясь найти там подсказку. Так увлеклась, что не услышала шум за спиной.

— Тебе говорили, что нельзя рыться в чужих вещах?

От неожиданности чуть не выронила коробку. Несколько раз подкинув ее в руках, все же удержала. Только острым краешком вензеля задела ранку на пальце. Кровь закапала на деревянную поверхность, растекаясь по изогнутым линиям узора.

В дверях стояла Ксения. Она внимательно рассматривала меня.

— Я… я, — я пыталась придумать правдоподобное объяснение, но ничего в голову не приходило. Только злость. Меня заперли в каком-то подвале, угрожают, а теперь и обвиняют. — Я хотела уехать. Искала выход. Велимир закрыл меня тут. Что, по-вашему, я должна еще делать?

— Велимир? — хмыкнула блондинка, — для тебя господин Доронин. Если он оставил тебя здесь, значит, на то имелись веские причины.

— Мне об этом ничего не известно. Может, вы соизволите объяснить, какого черта тут происходит?

Внутри шкатулки что-то щелкнуло, видимо, сработал потайной механизм. Крышка медленно съехала в сторону, открывая содержимое. На подставке из черного камня лежал амулет.

Иначе эту вещицу не назовешь. Шестигранный диск, на котором выбита звезда, упирающая своими острыми углами в края пластины. Посередине круг с расходящимися в разные стороны лучами. Еще надписи, сделанные на странном языке.

— Ключ? — Ксения выдохнула с благоговением, — но как ты смогла открыть?

— Не знаю. Я как раз пыталась сделать это, когда вы вошли. Чуть не уронила. Кажется, испачкала шкатулку.

Я приподняла коробку, посмотрела на крышку. К моему удивлению, она оказалась чистой.

— Твоя кровь, — догадалась девушка. Дальше она говорила скорее с собой, рассуждала, — почему сейчас? Я столько лет билась над проблемой! Неужели я ошиблась в выборе?

Сколько времени упущено! Нет, этому не бывать.

Ксения подошла, склонилась надо мной, взявшись руками за обе ручки кресла.

— Ты еще жива. Потому что ничего не знаешь.

— Да что ж такое! Почему мне все время угрожают? — возмутилась я, но тут же притихла под пристальным взглядом Ксении.

Лицо блондинки находилось в нескольких сантиметрах от моего. Огромные глаза цвета медовой патоки с малахитовыми крапинами в обрамлении длинных ресниц, прямой нос, пухлые губы. Любой мужчина влюбился бы без памяти.

— Сейчас ты не поймешь. Но я обязана это сделать, — сказала Ксения, — прости.

— Сделать что? — я похолодела.

Блондинка не ответила. Она пристально посмотрела мне в глаза. Казалось, я открыта перед ней, как настольная книга. А Ксения легко переворачивает страницы моей жизни одну за другой. С ужасом поняла, что не могу пошевелиться. Тело не подчинялось. Расширенными от ужаса глазами я могла только наблюдать, как Ксения сделала надрез на своем запястье.

Смочив пальцы в крови, она стала чертить что-то на моем лице и теле. Потом я почувствовала боль. Девушка вонзила зубы в мою шею.

Передо мной замелькали обрывки воспоминаний. Детство, школа, первый поцелуй, поезд, огромный ночной город в иллюминации, Велимир. События смешались в один клубок, завертелись, превращаясь в яркие узоры калейдоскопа. Прошлое рассыпалось на тысячи кусочков, а затем вновь соединилось. Маленькие фрагменты информации складывались в новые картинки. В них ловко вплетались лишние элементы, которые я никогда не видела ранее.

Голова гудела от напряжения. Еще немного, и я взорвусь. Так и получилось. Яркий сноп искр ударил по сознанию, вызвав острый приступ мигрени. Затем фейерверк разрозненных картинок стал медленно опадать, исчезая, словно брызги салюта в ночном небе. Как только погасла последняя из светящихся точек, погрузилась во тьму беспамятства и я.

Глава 2

Боль нарастала по мере того, как я приходила в себя. Казалось, что каждая клетка испытывает невыносимые страдания. Лицо горело, колючие осколки впивались в кожу. Я попыталась разлепить глаза. Кровь, стекающая из ссадины на лбу, склеила веки. Пришлось руками содрать засохшие комочки. Первое, что я увидела — снег.

Как? И это в июле?

Я огляделась. Вокруг меня только черные камни, припорошенные белыми хлопьями.

Где я? Может, умерла?

Превозмогая нахлынувшую тошноту, я попробовала встать. Получилось только на четвереньки.

Что случилось? Почему такая слабость во всем теле? Откуда раны, кровь?

Я легла на спину, зажмурилась. Открыла глаза. Ничего не изменилось.

Это сон. Точно. Все вокруг — мое воображение.

Поверхность подо мной была чуть теплой. Странно. Это притом, что снег лежит на расстоянии вытянутой руки.

Как такое может быть?

Думалось с трудом. Мысли будто обрели форму, стали густыми, тягучими. Они не спешили соединиться в единое целое и донести до меня смысл происходящего. Глаза сами собой закрывались. Тело изнывало, будто от сильной перегрузки, и требовало отдыха.

Проснулась ночью. Передо мной расстелилось огромное черное небо, усыпанное сверкающими точками звезд. Они были так близко, что, казалось, стоит протянуть руку и можно будет прикоснуться к ним.

Чувствовала себя намного лучше. Однако все еще была слабой. И желудок возмущенно урчал.