Пять причин улыбнуться

Чтобы хоть как-то заглушить муки совести, Сергей оделся и вышел на улицу. Воздух был морозным и горьким. Лица — бледными и опустошенными. Ему вдруг захотелось заблудиться в этих сумерках, потеряться и надеяться, что кто-нибудь его найдет, как в детстве, когда он сбегал из дома. Но искать было некому.

У женщины, которая допрашивала Альку, глаза были колючие, как кактус, и карие, как орех. А вообще-то она больше всего напоминала змею. Кобру, замершую перед нападением. Алька залезла в сумочку и нащупала заветный носок. Эта «стервоза», как выражался Сергей, могла не взять ее на работу. А могла взять и сделаться ее начальницей. Неизвестно еще, что хуже…

— В анкете вы написали, что вам нравится работать с людьми, — продолжала пытать Кобра. — Объясните, почему?

— Ну… — замялась Алька. На самом деле эту фразу ей посоветовал использовать Сергей. «Главное, скажи, что тебе нравится работать с людьми, они это любят». Вот Алька и послушалась. А теперь не знает, что сказать. — Потому что… я вообще люблю людей. И почти со всеми могу договориться.

— Что значит — договориться?

— Ну…

— Найти общий язык?

— Ага, — радостно кивнула Алька. — Язык найти. И поболтать люблю. С хорошими-то людьми.

Кобра усмехнулась, но беззлобно. Зубов не показала.

— А секреты хранить умеете?

— Ну да, — еще больше обрадовалась Алька. — Моя подруга так и говорила: «Ты, Алька, как сейф. Что тебе ни скажи, все при тебе останется»…

— Хорошо, хорошо… Насколько я понимаю, Москву вы знаете… не очень хорошо?

— Да уж, — удрученно согласилась Алька. — Я ж только приехала. Но я сообразительная. Спрошу, если что. До вас же добралась, не пропала…

— Верно, — согласилась Кобра. — Значит, ты сможешь отвозить документы.

— Конечно, смогу. Одна нога здесь, другая там. Вот увидите, я вам подойду, — добавила Алька и покраснела, сообразив, что сказала лишнее.

Но Кобра только улыбнулась, обдав Альку очередным колючим взглядом, претендующим на добродушие.

— Думаю, ты сможешь приступить к своим обязанностям уже завтра. Рабочий день у нас с десяти. Это не поздно, так что не вздумай опаздывать. Платить будем хорошо, но о тех… документах, которые ты развозишь, никому ни слова. Поняла?

Последнюю фразу Кобра произнесла совсем тихо, чуть подавшись вперед. Алька даже вздрогнула — ей показалось, что женщина с колючими глазами и впрямь змея.

— Да-да, — поспешила согласиться Алька.

— Вот и чудесно. — Влада Григорьевна, так звали Кобру, снова приняла прежнюю позу и улыбнулась Альке. — Что касается деталей… Проезд оплачивает компания. И мобильный тоже. Кстати, он у тебя есть?

Алька покачала головой. Возможность иметь мобильный телефон представлялась ей чем-то фантастическим.

— Нет, так будет, — мимоходом заметила Кобра.

Алькины глаза округлились, а пухлые губы слегка приоткрылись.

— Все, ты свободна. Завтра в десять я жду тебя в офисе. Тебя что-то не устраивает? — поинтересовалась Кобра, заметив растерянность Альки.

— Да нет, все… все устраивает, — пробормотала Алька. — Ну… я пойду?

— Иди.

Сердце Альки радостно колотилось. Она еще не верила в то, что так быстро и легко нашла работу. Не зря она взяла с собой свои талисманы: стеклянный шарик и счастливый носок… Что-то скажет на это Сергей? Несмотря на обиду, Алька чувствовала, что хочет поделиться с ним своими успехами. А впрочем, с кем ей еще делиться?

На обратном пути снова пришлось нырять в метро. Алька сделала это, как и в первый раз, зажмурившись. Возле эскалатора сгрудилась такая очередь, что, глянув на нее, Алька забыла, в какую сторону ей двигаться. Внизу, под набегавшей волной эскалатора, шуршали зубья стальной пилы. Алька не перешагнула, а даже перепрыгнула зазубрины — ей показалось, что они только и ждут того, чтобы впиться в сапоги и заглотнуть ее.

Альку удивляло такое скопление людей в одном месте. Давка в трамваях просто меркла по сравнению с тем, что происходило в метро. Люди старались влезть в вагон любой ценой, нимало не смущаясь тем, что их сумки и пальто торчали из пасти закрывшихся дверей. Мужчины спокойно наваливались на хрупкие плечи своих попутчиц, а плотные бабищи с огромными клетчатыми сумками, хрипло матерясь, распихивали окружающих, пробираясь к выходу. В вагоне стоял спертый воздух и было нечем дышать. Но Алька не могла позволить себе страдать клаустрофобией. Предстоящая работа тесно связана с этим видом транспорта, так что ей оставалось только одно: постараться не думать о каждодневных поездках в недрах гранитного ада.

Выкарабкавшись на поверхность, Алька почувствовала себя гораздо лучше. Когда-то мама говорила, что метро в столице очень красивое. Но в толчее и давке Алька успела заметить лишь броские рекламные картинки, расклеенные по стенам вагона.

Над влажным, как собачий нос, асфальтом висела густая пелена снега. Алька вгляделась в колючую мглу, пытаясь вспомнить, в какой стороне находится дом Сергея. Не вспоминалось. Алька залезла в карман, чтобы вытащить листочек с второпях зарисованной схемой — путеводной нитью, что должна была вывести ее к дому. Но вместо записки Алька нащупала дырку.

— Картонные мозги! — вслух выругалась она.

И что теперь? Ведь Алька не помнит даже названия улицы, на которой находится дом… Не говоря уже о номере дома и квартиры… Алька закусила губу и огляделась тревожно, как заблудившийся щенок. Вокруг сновали люди, но что она могла спросить? Где живет Сергей? Где стоит его дом? Конечно, ей никто не ответит… Интересно, в этом городе есть бюро находок, куда можно обратиться в качестве потерянной вещи?

Прямо на Альку двигался размытый силуэт, по которому елозила алая точка. Сигарета, догадалась Алька. Какой же идиот идет с сигаретой под мокрым снегом? Ведь она вот-вот погаснет? Впрочем, глупо думать о чьей-то сигарете, когда острые снежинки лупят по твоим щекам, а ветер сует свои ледяные ладони под тонкую куртку…

Алька хотела повернуться в другую сторону, чтобы нащупать глазами хоть какой-то ориентир, но вдруг поняла, что этот темный размытый силуэт ей чем-то знаком. Предчувствие подтолкнуло ее навстречу силуэту, прорывавшемуся сквозь снежную пелену. Сердце учащенно билось. Глаза, опечатанные слипшимися ресницами, вглядывались в заснеженную мглу.

— Ну привет, пропащая, — с облегчением услышала Алька голос Сергея. — Сделай одолжение, предупреждай о своем уходе заранее. Город большой, а ты здесь ни хрена не знаешь. Уж прости за грубость. И за вчерашнее тоже прости, — добавил он торопливо. — Просто я был не в духе…

Алька улыбнулась — строить из себя обиженную не хотелось. И потом, ей не терпелось поделиться с кем-то своей радостью.

— Улыбаешься? Чему на этот раз? — скептически поинтересовался Сергей, стряхивая с рукавов капли воды, в которые превратились снежинки.

— Работу нашла. Меня берут курьером. Шестнадцать тыщ, проезд и мобильник! — одним духом выпалила сияющая Алька.

Сергей присвистнул.

— Многовато для курьера. Рекламное агентство?

— Что-то вроде. Бумажки буду возить.

— И за бумажки многовато… Обычный курьер получает чуть больше половины суммы, которую ты назвала.

— Значит, я — необычный, — обиженно ответила Алька. Сомнения Сергея отравили всю радость победы. — А ты что, работал курьером?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь, сколько им платят?

— От верблюда. Ладно, пошли, хватит мокнуть под снегом. Замерзла небось? — Алька покачала головой, и по ее надутому личику Сергей понял, что обидел ее. Надо было порадоваться, а он… — Это здорово, что ты устроилась, — поторопился исправиться Сергей. — Надеюсь, эта контора выполнит свои обещания.

Он попытался улыбнуться, но получилось неискренне. Куда ему до Альки, которая сыплет улыбки, как цветущая яблоня лепестки.

Дома Сергей отогрел Альку чаем, за что позже был вознагражден вкусным ужином. Что-что, а готовила Алька отменно. На ее месте Сергей пошел бы работать поваром, а никаким не курьером. До появления Альки Сергей обходился бутербродами, пиццей и прочим фастфудом. Теперь на его столе появились такие хорошо забытые блюда, как жареная картошка, котлеты и даже пирожки. Алька с удовольствием делала то, что ненавидел Сергей: ходила по магазинам (неизменно называя белый хлеб булкой, а черный — батоном, чем повергала в недоумение продавцов) и превращала кучку совершенно бесполезных, с точки зрения Сергея, продуктов в то, что можно съесть с удовольствием.

Сегодня в глубокой тарелке дымился борщ благородного бордового цвета, а в мелкой красовались аппетитные отбивные. Сергей с наслаждением погружал ложку в бордовую жидкость и, дожидаясь, когда суп остынет, любовался жиринками, бликующими на поверхности борща. По телу разлилась блаженная истома, и сейчас Сергей почти не жалел о том, что впустил в дом эту девчушку.

— Где ты научилась так готовить?

— У мамы… Тебе нравится? — боязливо поинтересовалась Алька.

Сергей кивнул, хотя аппетит, с которым он ел борщ, был для Альки наивысшей похвалой.

— Значит, у тебя есть мама… А почему ты не живешь с родителями?

— Они умерли.

— Извини. — Сергей опустил ложку и посмотрел на Альку с сочувствием. — Давно?

— Четыре года прошло. Машина была старая, а дороги у нас плохие… Я всю ночь гуляла, выпускной был… А утром узнала. И поняла, что… — Алька неожиданно замолчала, и Сергею показалось, что она плачет. Но Алька только кусала губы.

— Что поняла?

— Ничего…

— Мой отец тоже погиб. Совсем недавно. Его сбил на дороге какой-то придурок. Экспертиза показала, что отец был пьян в стельку… С таким количеством алкоголя в крови просто не живут… Только вот неувязочка — он у меня непьющий. Был непьющий…

Сергей запнулся, пытаясь в очередной раз переварить то, что все еще не укладывалось в голове. Пьяный отец, мокрая скользкая дорога, машина, летящая по черному вечернему шоссе, и боль… много боли. Сейчас уже отцу не больно, но все еще больно ему, Сергею.

Зачем он сказал об этом Альке? Чем больше говоришь, тем сильнее хочется плакать. Сергей сглотнул комок, мокрой тряпкой забивший глотку.

— Ты поплачь… — почти прошептала Алька. — Легче станет…

Сергей испуганно поднял голову — догадалась.

— Ерунда, я не собирался, — соврал он, сжав в кулак остатки воли. — Просто я еще не успел… Не успел смириться…

— Прости. — Алька встала из-за стола, чувствуя себя полной дурой. — Глупость сказала. Просто слезы иногда помогают…

— Это вам, женщинам, они помогают. А мужчины не плачут, — пробормотал Сергей, презирая себя вдвойне. За то, что чуть не заплакал, и за то, что процитировал избитую истину.

— Ты думаешь, его убили? — ни с того ни с сего спросила Алька.

Сергей аж вздрогнул от неожиданности — он ведь ничего такого не говорил.

— С чего ты взяла?

— Ты сам сказал, что он был непьющим…

— Я не знаю, что думать, — вздохнул Сергей и отодвинул тарелку с недоеденным борщом. — Спасибо за ужин. Вкусно. Я — спать. Заведи будильник, а то проспишь работу.

— Не просплю, — улыбнулась Алька. — Я всегда встаю рано.

«Камешек в мой огород, — подумал Сергей. — Это я могу проснуться среди ночи, блуждать по дому, а потом дрыхнуть до трех. А потом писать до часу, а потом снова спать, просыпаться и снова писать… Господи, да я живу скучнее, чем Алька. Для нее каждый день — приключение. А для меня?»

— Спокойной ночи, — буркнул он, раздраженный неожиданной мыслью. — И запомни наконец адрес, а то опять заблудишься…

— Уж запомню, — прошептала Алька, состроив спине Сергея смешную рожицу.

Никогда не угадаешь его настроение. То он шутит, то он злится, то ворчит… Не человек — погода, как говорила Алькина мать. А еще она говорила, что всегда есть хотя бы пять причин улыбнуться. И Алька улыбалась — назло всем бедам, невзгодам, назло тем, кто делал ей больно…

Глава 3

СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА

«Привет, Маришка!

Я хотела написать сразу, но не было времени. Здесь вообще время летит быстро. Считай, день за месяц в Сосновке. Вру, конечно, не за месяц, но что-то вроде того. Честно говоря, у меня крыша едет от всей этой московской суеты. Но я лучше по порядку.

Ты, Маришка, всю дорогу стремала меня тем, что я не найду жилья. А я все-таки не потерялась. Правда, вышло все само собой, считай, без моего участия. На вокзале в меня вцепилась какая-то долбанутая бабка, как будто я у нее деньги украла. На ее крик сбежались менты. Честно сказать, я здорово испугалась. Но мне повезло — за меня вступился один мужчина. Он сунул ментам деньги и предложил мне у него заночевать. Знаю, что ты подумаешь, но ничего такого не было. Он разрешил мне пока пожить у него. Честно говоря, я просто офигела от такого предложения. Хотя на добряка Сергей — ну тот мужчина, что меня выручил, — не очень-то похож. Он похож на волка, запертого в клетку. Так же щерится, когда злится, и такой же хмурый. А злится он, Маришка, часто. Вечно насупленный ходит. Но я не жалуюсь. Мне и так здорово повезло…

Если бы ты была здесь, то уж точно обалдела бы от метро. Это что-то. Ползет на тебя огромная гусеница и при этом стучит и шумит. А в ней битком народу. Давка — просто ужас какой-то, хуже, чем в нашем трамвае. И много-много этих самых… веток — красных, рыжих, голубых. Я в них совсем запуталась… Постоянно приходится у кого-то спрашивать, как доехать. А люди встречаются не очень-то добрые. Огрызаются, как будто я в долг прошу. Правда, не все.

А народу в Москве, Маришка… Негры, армяне, азербайджанцы — в общем, кто хочешь. Может, их даже больше, чем москвичей. Хоть город и здоровый — не чета нашему, я все-таки не понимаю, как в него влезло столько людей.

Жилье тут стоит жутко дорого. И цены растут каждый день, как тесто для пирога. Как будто кто-то замешивает их и накрывает тряпкой. А они растут. Уж не знаю, смогу ли я чего-нибудь снять. Даже если на работе все пойдет хорошо…

Блин, про работу-то я сказать забыла. Опять же мне повезло. Меня взяли курьером в агентство «Альбина». Сергей говорит, курьерам не платят столько бабок. На эти деньги в Сосновке можно жить, не грея себе голову, месяца три. Но Москва — не Сосновка. Здесь цены о-го-го какие. Так что мне придется хорошо постараться, чтобы скопить на съем. Работа, в общем, не пыльная. Бумажки вожу, на звонки отвечаю. И все-таки что-то мне в этой «Альбине» не нравится. Секреты у них какие-то… Но я не высовываюсь — пусть мне мои денежки заплатят. А там поглядим…

А еще насчет моей цели… Уж не знаю, смогу ли я найти здесь мужа. Сергей говорит, для этого надо быть совсем другой. Расфуфыренной, уверенной в себе… Да уж, далеко мне до тех красоток, которые выпрыгивают из авто в роскошных шубках и дорогих сапожках. Видела бы ты их, Маришка! Но я не унываю. Ну не будет мужа, и хрен с ним. Сначала сама как-нибудь устроюсь, а там поглядим…

По тебе соскучилась — сил нет. Может, ты бросишь своего лоботряса Кольку и приедешь ко мне? Снимем комнату на двоих, а потом, может, и квартиру?

Ну пока, Маришка. Целую тебя. Пожелай мне удачи. И подумай над тем, что я написала.

Твоя Алька».

Возвращалась Алька поздно и уставшая. Настроение было не очень. Кобра весь день ползала по офису и шипела на всех — на курьеров и на менеджеров. У нее явно что-то не клеилось в личной жизни, и Алька ей даже посочувствовала. Может, муж у нее такой же, как Санька… Тогда чему удивляться, что Кобра так и брызжет ядом? — утешала себя Алька.

Она купила в супермаркете полкило сосисок, но так и не донесла их до дома. На нее голодным взглядом вытаращился тощий пес. Он сидел под крыльцом, понуро и жалобно изогнув шею. Альке стала невыносима мысль о том, что она придет и съест эти сосиски, а несчастный пес так и останется голодным. Скормив собаке все сосиски, Алька почувствовала облегчение, как если бы ее саму накормили вкусным ужином. Пес оказался благодарным созданием: он ткнулся в Алькину щеку холодным носом, выражая свою признательность. От этого ласкового прикосновения на душе у Альки немного потеплело. С ней так давно никто не был ласков… Пожалуй, только эта случайная собака захотела проявить к ней капельку внимания. Да и та — небескорыстно…

Сосиски были съедены, а готовить Альке не хотелось. Сергей, в кои-то веки уехавший из дома, сообщил, что вернется поздно. Нельзя сказать, что это расстроило Альку. Наоборот, она даже обрадовалась возможности побыть одной. Вспомнив, что на углу находится соблазнительная забегаловка, в которой ей всегда хотелось поесть, Алька определилась с ужином.

«Ложка в картошке» — так именовал себя ларек, выкрашенный в ярко-салатовый цвет, — поразил Альку неприветливостью продавцов. Две пухлые тетки в салатовых шапочках смотрели на Альку так, словно она заняла у них сто рублей, да так и не вернула.

— Ну что вам? — раздраженно пробормотала одна из теток, которую Алькин голосок оторвал от разговора по мобильнику. — Заказывайте уже…

— Щас, — испуганно пробормотала Алька, — выберу…

— Сначала выбирайте, а потом подходите, — высокомерно заявила вторая. Тройной подбородок, плавно перетекавший в рыхлую шею, смешно подпрыгнул.

Алька не удержалась и улыбнулась.

— Чего вы улыбаетесь? — возмутилась продавщица, и ее подбородки снова заколыхались.