Любить нельзя ненавидеть

— Неужели нельзя обойтись без этих розовых соплей? — вздохнул Корвин.

Вместо ответа советник указал на схему. Корвин только кулаки стиснул. Будь проклята эта дурацкая схема!

— Где ты вообще взял цветок? — спросил он. — Послал людей к рыдвану?

— Это другой. Просто похож.

Вывод из слов Дамиана был неприятный — советник следит за ним. Откуда еще он мог узнать о цветке? Корвин ничего ему не говорил.

— Ты пригласил ее на прогулку, как я советовал? — вопрос Дамиана вывел его из задумчивости.

— Да. Сегодня вечером.

— Отлично. Сады придутся ей по вкусу.

— Да уж надеюсь, — пробормотал Корвин. — Никогда не думал, что скажу подобное, но скорее бы свадьба. Хочу покончить с этим фарсом.

— Расслабься, — улыбнулся Дамиан. — Все идет, как задумано. Нападение повстанцев сыграло нам на руку. В глазах девушки ты герой. Она восхищается тобой. Затем ты проявил заботу и внимание с цветком, чем показал, что она тебе небезразлична. Пару свиданий, комплименты, и она влюбится.

— Да ты дамский угодник, — рассмеялся Корвин. — Признайся, сколько сердец разбил?

Советник только головой покачал.

— Может, стоить ее просветить, — задумчиво произнес Корвин, — в некоторых вопросах…

— Знания — великая сила. Неосведомленным человеком легче управлять. К тому же нам неизвестно, как много ей рассказали повстанцы. Нельзя исключать, что она не на твоей стороне.

— Верно, — кивнул Корвин.

— Как будешь искать второго предателя? — сменил Дамиан тему.

— Дам подозреваемым дезинформацию. Всем разную. Посмотрим, какая достигнет цели.

— Умно. Узнаем, что сольют повстанцам, и выясним, кто предатель.

Дальше они сосредоточились на разработке плана. Предателя следовало поймать и поскорее.

До следующей встречи с Эйвери время пролетело незаметно. Пока его не было накопились дела, и Корвин полностью в них погрузился. Прервался, лишь когда Дамиан напомнил о свидании в саду.

— Я снова должен что-то подарить? — уточнил Корвин, прежде чем покинуть кабинет.

— Просто будь внимателен и делай вид, что тебе интересно.

— Проще было потратиться и приобрести какое-нибудь украшение, — необходимость ухаживаний утомляла Корвина. С куда большей радостью он бы провел время за работой.

— Драгоценности это, конечно, хорошо, но девушке сейчас требуется человеческое тепло.

— И почему этим не можешь заняться ты, — покачал он головой, уходя.

Советник лишь вздохнул. Сир Корвин чересчур прямолинеен и нетерпелив. Ему следует отнестись к делу серьезнее. Чувства девушки играют ключевую роль в инициации, которая представляет собой ни много, ни мало, а лишение невинности одного теурга другим. Так уж повелось, что невинной должна быть девушка. Лишь Великому Прародителю известно, почему именно первый секс запускает процесс высвобождения благодати. Лично Дамиан связывал это с колоссальным выбросом эмоций и гормонов.

Дамиан покосился на схему, висящую на стене за стеклом. От старости бумага пожелтела, а чернила выцвели до коричневого цвета, но схема все еще была читаема. Рукой одного из глав Черного клана было написано: теурги взаимно любят друг друга — благодать в мире и согласии разделится поровну между ними; теурги ненавидят друг друга — благодать взаимоуничтожится, и оба теурга потеряют силу; женщина любит, мужчина нет — всю благодать заберет мужчина; мужчина любит, женщина нет — всю благодать заберет женщина.

На первый взгляд абракадабра, но посвященные понимали, о чем речь. Схема касалась обретения благодати. Четко и по делу в ней расписано, кому и при каких обстоятельствах она отойдет во время инициации. Само собой, Корвин, как и его многочисленные предки, выбрал вариант «она любит, он — нет», при котором вся магия теурга, в том числе заключенная в девушке, достанется ему одному. А девушка из теурга превратится в обычную смертную, лишившись магии. Вот почему так важно завоевать сердце дочери Серого клана.

* * *

Корвин ждал Эйвери в главной гостиной. Еще вчера за завтраком он обратил внимание, как девушка изменилась. Новые наряды и прическа из миловидной простушки превратили ее в аристократическую красавицу. Она даже спину держала ровнее и ходила точно истинная госпожа Черного клана. Но девчачий задор и любознательность на пару с непоседливостью никуда не делись. Где-то в глубине души он был этому рад.

Эйвери пришла ровно в срок — спустилась по лестнице подобно прекрасному видению. Ее пунктуальность приятно удивила. Местные дамы считали своим долгом опаздывать минимум на полчаса, а Корвин терпеть не мог тратить драгоценное время, которого у него и так всегда в обрез, на бессмысленные ожидания.

Красоты висячего сада захватили Эйвери. Она, позабыв обо всем на свете, подобрала юбку и носилась по дорожкам, охая и ахая от восторга. Корвин посмеивался, наблюдая за ней. Столько экспрессии и непосредственности он давно не встречал.

Ему и самому нравились сады. Жаль, из-за загруженности он редко сюда выбирается. Он и забыл, когда был здесь в последний раз.

— Это мое самое любимое место в Замке, — сообщила ему Эйвери, выныривая из-под гигантского листа.

Корвин в ответ только хмыкнул.

Кадки с растениями, обвитые плющом, располагались в несколько ярусов. Из-за свисающего повсюду плюща сады и прозвали висячими. Порой приходилось раздвигать его руками, чтобы пройти. Сколько садовники не бились, подрезая плющ, он все равно побеждал. Но именно он придавал садам очарование, превращая их в уютные джунгли.

В самом сердце сада находился открытый пятачок — площадка с фонтаном. Каменная дева восседала на аликорне, а из кувшина в ее руках в чашу фонтана лилась вода.

— Когда-нибудь и я стану наездницей, — мечтательно вздохнула Эйвери, присаживаясь на край каменной чаши.

Корвин устроился рядом. Пока девушка рассматривала стайку разноцветных рыб в воде, он изучал ее. Их руки лежали совсем рядом. На расстоянии меньше сантиметра.

Эйвери наклонилась к воде, и кончик ее мизинца соприкоснулся с мизинцем Корвина. Он так и не понял: было ли это случайностью или она сделала это нарочно. Но ни он, ни она не отдернули руки. Напротив, оба замерли, боясь нарушить миг единение нечаянным движением.

Корвин остро ощущал точку соприкосновения. Казалось, все рецепторы тела вдруг сосредоточились в мизинце. Да что там рецепторы, все его существо устремилось туда, и он полностью погрузился в осязание.

— Как зовутся эти рыбы? — спросила Эйвери, не поднимая глаз от воды. Голос ее звучал сдавленно, словно ей не хватало воздуха.

— Кажется, красноперки, — ответил он чуть хрипло.

— Твой Замок, — заметила она, по-прежнему глядя на воду, — похож на набитый сокровищами сундук. Не перестаю удивляться, сколько всего чудесного спрятано за его мрачными стенами.

— Мне приятно, что тебе здесь нравится.

За беседой оба скрывали неловкость, говоря на самом деле вовсе не то, что хотели. Это были лишь пустые слова, фон для рук, которые продолжали сближаться. Они тянулись навстречу друг другу. Медленно, боясь спугнуть. Сперва пальцы Корвина накрыли пальцы Эйвери, касаясь едва ощутимо, невесомо, и замерли в ожидании отклика. Она не отвела руку, и он осмелел: рисовал узоры на тыльной стороне ладони, наслаждаясь ощущением нежной кожи, при этом внимательно следя за реакцией девушки.

Эйвери чуть приоткрыла губы. Она то задерживала дыхание, то дышала прерывисто и рвано. Ее щеки раскраснелись, она опустила взор, глядя уже не на воду, а как бы сквозь нее.

Корвину приятно было осознавать, что это он вызвал у нее такой отклик. Но он и сам не остался равнодушным. Странное чувство распирало его грудь. Похожее на томление или тоску по неведомому. Это не было привычным возбуждением, что немало его озадачило.

Наконец, он полностью накрыл ее ладонь своей. Их пальцы переплелись. Простое прикосновение казалось куда интимнее, чем поцелуй или любая другая близость. Точно соединились не руки, а что-то гораздо большее. Души, например.

Эйвери прикрыла глаза, и Корвин отвернулся, осознав, что если еще хоть миг посмотрит на нее, то не сдержится. Теперь они глядели в разные стороны, и только крепко сжимали руки друг друга.

Корвин не знал, сколько они просидели вот так в тишине. Появление дворецкого прервало их единение. Едва тот показался на дорожке, как союз их рук распался. Корвин поморщился, испытывая легкую досаду, как если бы стал жертвой обмана.

Он тут же встал, спрятав руки за спину. Пальцы сводило судорогой, так хотелось снова прикоснуться к девушке, но он затолкал неуместное желание подальше.

Что вообще происходит? Целью этой прогулки было очаровать Эйвери, а не самому попасть под ее чары. Подобная ошибка могла дорого ему обойтись.

Дворецкий сообщил о визите местного князька. Скромная фигура. В другое время Корвин промариновал бы его ожиданием, но сейчас воспользовался им как предлогом для побега.

Поднимаясь в кабинет, он немного успокоился, а главное снова взял под контроль чувства. То, что Эйвери вызывает у него желание — нормальная мужская реакция на симпатичную девушку. Ничего непоправимого не случилось. Пока что.

Глава 10. Картины прошлого

Вернувшись к себе в комнату, я застала там даму без имени. Женщина складывала в шкаф мои новые платья. Она могла доверить эту работу служанкам, но я заметила: все, что касалось меня, она предпочитала делать лично, словно хотела таким образом быть поближе ко мне.

Меня распирали чувства. Я совсем потеряла голову. Кто бы подумал, что меня так потрясет банальное прикосновение? А, может, дело в том, с кем я соприкасалась? Мне нравилось в Корвине все: его внешность, его запах, тембр его голоса и даже жесткая усмешка, что так часто кривила его губы.

Мне было необходимо поделиться с кем-то, рассказать о прогулке, о том, какой Корвин потрясающий и как мне повезло с ним. Слова сами лились из меня. Женщина была идеальным собеседником. Она молчала, позволяя мне болтать без умолку.

Пересказав все события дня в мельчайших подробностях, я почувствовала, что выдохлась, но не устала. Все еще слишком возбужденная после общения с Корвином, решила прогуляться по Замку. Теперь он мне виделся вовсе не жутким, а напротив весьма приятным местом. Поразительно, как эмоции влияют на восприятие окружающего.

Из своей комнаты отправилась прямиком в конюшни. После полета на аликорне постоянно думала об этом удивительном существе.

Мне удалось незаметно пробраться мимо конюхов, прервавших работу ради перекуса. Но внутри конюшни я растерялась из-за обилия животных. Разных мастей: белоснежные, пегие, в яблоки, гнедые и вороные — аликорны на любой вкус стояли по стойлам.

Я подошла к первому попавшемуся, но аликорн заволновался, начал бить копытом, замахал крыльями, подняв волну воздуха, отбросившую волосы с моего лица. Кажется, я ему не понравилась. Так же на меня отреагировал другой аликорн, и еще один, и еще. Вскоре я оценила слова Корвина об особенностях крылатых единорогов. Они действительно не выносят чужаков.

Я совсем отчаялась наладить контакт. Из моих рук аликорны даже сахар не брали, который я специально захватила с кухни, но следующим на мою удачу было стойло Фуми. Я обрадовалась ему как родному. Но самое главное аликорн тоже был рад меня видеть. В отличие от своих сородичей он принял меня благосклонно.

— Дымок, — я протянула ему сахар на раскрытой ладони, чтобы он случайно не прикусил мне пальцы. — Хоть ты не считаешь меня чужой.

В обмен на сахар он позволил погладить себя по морде. А когда сахар закончился, полез в карман платья в поисках добавки. Действовал осторожно, чтобы не поранить меня рогом, но нахраписто.

— Да ты сладкоежка, — рассмеялась я, отбиваясь от настойчивого аликорна. — На сегодня все. Скоро снова приду, принесу угощение.

Подружиться с аликорном было нелишним. Так я могу быть уверена, что в случае необходимости покину Замок на скале. Не то чтобы я собиралась бежать. Куда? Да и зачем? Но продумывать все наперед и иметь запасной план разумно, даже если на первый взгляд все идет идеально. К тому же Дымок мне нравился, и общение с ним доставляло удовольствие. Так что с моей стороны это была вовсе никакая не жертва.

Увлекшись, я потеряла бдительность, и меня застукали.

— Налаживаешь контакт? — незаметно подкрался Теодор.

— Просто люблю животных, — попыталась я оправдаться.

— Мне можешь не рассказывать. Я-то знаю, каково застрять здесь без возможности выбраться.

— Разве у тебя нет своего аликорна? — удивилась я.

— Он был. Погиб при странных обстоятельствах. И теперь я заложник этих стен, — Тео развел руки в стороны, указывая на все разом.

Мне не понравился его намек. Открытым текстом он не сказал, но явно имел в виду, что его аликорна убили по приказу Корвина. Один брат превратил другого в узника? Какой в этом смысл?

— Прими мои соболезнования, — пробормотала я, мечтая замять тему.

— Дело давнее, — махнул он рукой. — Я смирился.

— Ты поэтому ходишь в конюшни? Чтобы приручить другого аликорна?

— Не так-то это просто, — вздохнул Тео. — Своего аликорна растишь с жеребенка. Тогда он будет признавать тебя безоговорочно. Сейчас я действительно занят воспитанием нового аликорна, но он ужасно непослушный.

Я покосилась на Дымка. Неужели все мои попытки тщетны? Пусть так, все равно буду приходить к нему. Хотя бы ради того, чтобы удовлетворить его тягу к сладкому.

Вернулись конюхи. Увидев меня, они заволновались, так как не получали разрешение на мои визиты в конюшню. Но Тео сказал, что я с ним и что мне позволено наведываться сюда в любое время, за что я была ему от души благодарна. Похоже, он славный парень.

— Не волнуйся, я тебя прикрою, — подмигнул он мне. — Корвин ничего не узнает.

Наше соглашение походило на маленький заговор, но я сочла его невинным. Что дурного случится, если я буду навещать Дымка и иногда говорить с Тео?

Возвращаясь к себе, свернула не туда. Все-таки ориентировалась я в Замке плохо, и случайно забрела в ту часть, где еще не бывала. Вместо страха мной овладело любопытство. Да и чего мне бояться в своем доме? А вот узнать тайны хозяина я не прочь.

Коридор пустовал. Сюда не часто заходили. Хотя кругом было чисто — ни пылинки на поверхностях — все же чувствовалось, что эта часть Замка не пользуется популярностью.

Толстые ковры на полу скрадывали шаги, и я шла абсолютно бесшумно, но была в этом и опасность — ко мне также легко было подобраться незамеченной. Именно это и случилось: я увидела светловолосую девушку, лишь когда она практически поравнялась со мной. Что-то я совсем расслабилась.

— Ой! — вздрогнула от неожиданности.

— Прости, я напугала тебя, — у девушки были приятные черты лица и добрая улыбка. — Меня зовут Лэя.

Она была лет на пять старше меня, но разница в возрасте совсем не ощущалась. Мы мгновенно прониклись взаимной симпатией. Порой кажется, что знаешь человека тысячу лет, лишь раз взглянув на него. Вот так случилось у меня с Лэей.

— Как ты сюда попала? — спросила она. — Здесь редко кто бывает.

— Но только не ты.

— О да, я часто сюда прихожу, — призналась новая знакомая. — Здесь я могу побыть наедине с собой.

Мы дошли до конца коридора, который плавно перетек в картинную галерею. На стенах висели портреты мужчин и женщин. По нарядам и прическам можно было проследить к какой эпохе принадлежит изображение.

— Кто эти люди? — я изучала незнакомые лица.

— Главы Черного клана с женами, — откликнулась Лэя.

— Как интересно. Расскажи подробнее.

Лэя замолчала, принимая решение, а потом кивнула:

— Хорошо, расскажу. Портреты глав клана рисуют сразу после их вступления в должность, а портреты их жен — после свадебного обряда. Главой любого клана может стать только теург. Если его нет, назначается временный заместитель. Рождение теурга невозможно предсказать, а тем более спровоцировать, поэтому преемственность идет не обязательно от отца к сыну. Но сиру Корвину повезло — он старший сын теурга и сам теург.

— От отца к сыну, — пробормотала я. — Как раз тот редкий случай.

— Верно, — кивнула Лэя. — А еще Прародитель позаботился, чтобы из четырех теургов, живущих в одно время, двое рождались мужчинами, а двое — женщинами.