Племя Огня

– Дочь моя, – сказал он, – скажи мне, что тебя гнетет? Быть может, я смогу тебе чем-то помочь?

Себа еще ниже опустила голову и что-то пробормотала себе под нос.

– Величайший из шаманов, может ли этот девочка Себа высказать свой нижайший просьба? – перевела Мара ее слова.

– Говори, Себа, – величественно сказал Сергей Петрович, мимолетом пожалев о том, что у него нет при себе посоха, которым можно было бы красиво пристукнуть об землю.

Себа покраснела еще сильнее.

– Девочка Себа хотеть, – перевела Мара, – чтобы ее друг девочка Лита тоже стать женщина охотник Гуг. Девочка Лита хороший. Девочка Себа любить девочка Лита и очень хотеть быть с ней вместе.

«Господи! – подумал Петрович, – и эта при первой же возможности пытается оказать протекцию подружке. С другой стороны, женская дружба – это не самое плохое явление, и распадается она обычно как раз из-за соперничества за мужчину. Теперь весь вопрос в том, что скажет сам Гуг.»

– Себа, а охотник Гуг хочет, чтобы девочка Лита стала его женщиной? – спросил он.

– Гуг хотеть, – перевела Мара слова Себы, – Гуг думать, молодой охотник только один женщина. Мальчик Антон, – Себа стала загибать пальцы, глядя на антоновых подружек, – одна рука и три девочка. Девочка Вета звать девочка Сали к мальчик Антон. Охотник Гуг два женщина. Пожалуйста, шаман Петрович!

«Ну вот, – невесело подумалось тому, – что такое прецедент, местные понимают великолепно. А с другой стороны – почему бы и нет. Посмотрим на эту Литу, и, если что, пусть решает Гуг, ему же с ней жить, а не мне.»

– Пусть девушка Лита выйдет сюда, – сказал он вслух, – мы хотим ее видеть.

Мара перевела и Лита вышла. При этом одна из тех женщин, что ранее устроили скандал, попыталась схватить ее за руку, и той пришлось вырываться.

«Так, – отметил Петрович, – а вот эту – на стройку к полуафриканкам, пока вся дурь из нее не выйдет.

Возражений по поводу ее кандидатуры ни у кого не возникло, и Себа с Литой тихонько присели на скамейку – ждать возвращения Гуга. Отделение агнцев от козлищ продолжалось.

Далее Кате, Лизе и Ляле была предоставлена возможность выбрать по две женщины в дополнительные жены своим мужьям. Вопрос был уже в принципе давно решенный, и даже Катя возражала против увеличения числа жен. Она выбрала для супруга двух своих сверстниц Диту и Тату, из числа тех девочек и женщин, которых клан Прогрессоров отбил у людоедов прямо в стойбище Ланей. Как и предсказывал в свое время Сергей Петрович, обе будущие жены Сергея-младшего оказались девушками тихими и молчаливыми.

Усадив их на скамейку рядом с Катей, Петрович выпустил вперед Лизу. Очевидно, женсоветом все кандидатуры были оговорены заранее, потому что та, не колеблясь, вывела к Сергею Петровичу двух молодых вдов Рану и Миту. Каждая женщина держала за руку по мальчишке в возрасте четырех-пяти лет, а по перевязанной голове Петрович опознал в Мите ту самую женщину, которую они нашли раненую на тропе. Обе шли за Лизой безропотно, и хоть их лица не сияли большой радостью, было видно, что этот выбор Лизы польстил их самолюбию. Жены Главного Охотника клана – это очень высокий статус. Сергей Петрович, соединив руки всех четверых, заявил, что окончательно свяжет их на празднике осени, когда дни станут равны ночи.

– Андрей, – сказал он Андрею Викторовичу, – теперь у тебя есть целых два сына, и это такие же твои дети, как и те, что родятся от твоего семени. Сделай так, чтобы они выросли достойными членами нашего клана и стали нам в старости гордостью и надежной опорой.

Эти его слова окончательно растопили сердца двух молодых женщин. Ни одна мать не могла захотеть своему ребенку более удачной судьбы.

После Лизы к группе женщин бывшего клана Лани подошла Ляля и сразу же вернулась, ведя за собой Фэру и еще одну молодую женщину по имени Илин – ту самую, которая смогла убежать от людоедов с годовалым ребенком на руках. Фэра, поняв, для кого ее выбрали, шла за Лялей почти радостно, и охотно вложила свои ладони в руки Сергея Петровича.

– Шаман Петрович уже изменить свой мнение? – спросила она, чуть склонив голову, и в ее глазах плясали смешинки.

У того потеплело на сердце.

– Да, Фэра, я изменил свое мнение, – сказал он, посмотрев на ее сильные, чуть морщинистые, теплые пальцы, привыкшие к тяжелой женской работе.

Илин несколько замешкалась. Она не знала, как дать Сергею Петровичу свои руки, ведь в них она держала свою годовалую дочь Мули. Тогда стоявшая рядом Лиза беоежно взяла у нее ребенка, позволив завершить обряд. Поверх всех рук легли тонкие пальцы Ляли. Дело было сделано – семья Сергея Петровича увеличилась сразу на пять человек, поскольку у Фэры было двое дочерей, разнояйцевых близнецов, семи лет от роду.

Затем Марина Витальевна сказала, что было бы несправедливо не принять в клан по упрощенной схеме Ниту, которая все время вела себя прилежно, в скандале не участвовала, а мужа себе не может искать только из-за своего особого, в смысле интересного, положения.

– Тогда возьми ее к себе, – предложил Сергей Петрович, – помолвка не свадьба, и твой Антон не должен будет с ней спать. А через два года, когда закончится срок ее табу, мы разберемся, останется ли Нита со своими детьми в вашей семье или перейдет в другую.

– Глупости говоришь, Петрович, – сказала Марина Витальевна, – если я прирасту к ней и ее детям всем сердцем, разве я смогу отпустить их к кому-то еще, – она повернулась к своему супругу, – Антон, а ты что скажешь?

– А разве у меня есть право на свое мнение? – удивился тот. – Как я погляжу, бабы в нашем клане сами выбирают, с кем будут спать их благоверные.

– Ну что ты, Игоревич, как маленький, – сказал Сергей Петрович, – конечно же, у тебя есть право согласиться на кандидатуру Ниты или отказаться.

– Чтобы я да отказался! – возмутился Антон Игоревич, – да не в жисть! За кого ты меня принимаешь? Нита, радость моя, иди сюда. С твоим очаровательным животиком я буду любить тебя так же, как и без него, и тебе совсем не обязательно спать со стариком.

Утирающая слезы Нита отошла от значительно уменьшившейся группы женщин бывшего клана Лани и всхлипывая двинулась по направлению к Марине Витальевне.

– Почему она плачет? – растерянно спросил Антон Игоревич у Мары. – Разве я сказал ей что-нибудь обидное?

Мара перебросилась с Нитой несколькими словами и, побледнев, повернулась к вождям.

– Ее мальчик Ник пропасть, – сказала она, – Он нигде нет.

– Так, – вскипел Антон Игоревич, – мы тут стоим, точим лясы, выдаем замуж девок, а в это время у нас пропал ребенок, и никому до этого нет дела!

– Погоди, Игоревич, не кипятись, – сказал Сергей Петрович. – Кто, когда и где в последний раз видел мальчика Ника?

– Я видеть! – перевела Мара ответ Веты, подружки Антона-младшего. – Он, а еще мальчик Сит и мальчик Ким быть с нами ловить рыба. Когда мальчик Тэр начать драться, девочка вести мальчик Антоша сюда, а мальчик Ник, мальчик Сит и мальчик Ким остаться охранять вещи.

Сергей Петрович длинно и замысловато выругался, да так, что Мара затруднилась в переводе, не зная таких слов.

– Андрей, – отведя душу, обратился он к товарищу, – возьми, пожалуйста, УАЗ и вместе с Дарой съезди за детьми. Не дай Бог, с ними что-нибудь случилось.

Тот поманил за собой Дару и молча направился к машине, Антон Игоревич двинулся за ним.

– Я с тобой, – мрачно сказал он, – мало ли что!

Когда они уехали, Петрович посовещался с Мариной Витальевной, Лизой, Лялей и Марой и оптом принял в клан всех девочек-подростков бывшего клана Лани. Вообще-то этот контингент был самым беспроблемным, и на ура воспринимал все идущие от Прогрессоров новшества – будь то кожаные трусики, юбочки и топики, тростниковые шляпки от солнца или ежедневные купания в заводи. Как раз из их подростков и состояли швейная и обувная бригады. И ни у кого к ним пока не было никаких нареканий.

В итоге из всего бывшего клана Ланей остались только шесть зачинщиц скандала и их дети. Петрович посмотрел на часы. Из-за этих дур и одного малолетнего оболтуса они вот уже почти два часа подряд решают мировые проблемы, вместо того, чтобы, пообедав, продолжить неотложную работу. Приговор его был суровым, если не жестоким.

– Шесть лун тяжелых принудительных работ и полное лишение родительских прав, – мрачно произнес Сергей Петрович. – Мы не можем позволить воспитывать детей неблагодарным женщинам.

Выслушав приговор Петровича в переводе Мары, провинившиеся, сперва остолбенели, потом отчаянно завыли.

– Впрочем, – сказал Петрович, – если мы увидим, что они изменились, мы тоже можем изменить свое решение.

– Это жестоко, Петрович, – сказала Марина Витальевна, – они же матери, а ты отнимаешь у них детей.

– Витальевна, – ответил тот, – на самом деле я пытаюсь избежать куда худшего развития событий, при котором мы полностью утратим контроль над ситуацией. То, что случилось сегодня, никогда больше не должно повториться. Ляля, Лиза, Катя, Мара, заберите у них детей и приведите их сюда.

Приговоренные просто не посмели сопротивляться «женщинам, которые как мужчины» – вооруженным и решительно настроенным; да им и в голову не могло прийти перечить приговору шамана. Вскоре перед Петровичем предстали семеро детей. Двое младших, мальчик и девочка, лет трех, сидели на руках у Ляли и Лизы, еще две девочки лет пяти держали за руки Мару, а трое самых старших, лет шести-семи – две девочки и мальчик -шли сами и остановились чуть поодаль. Рассматривая детей, учитель обратил внимание, что из этой группы две девочки были невероятно грязны, запущены и, кажется, даже сильно голодны (что было дико в клане, имеющем избыток продовольствия). С помощью Мары удалось выяснить, что это сестры-сиротки, чья мать погибла во время нападения людоедов на клан Лани. Уже здесь, на новой стоянке, девочки оказались предоставлены сами себе, ибо никто не хотел брать на себя дополнительную обузу.

– Вот так, Витальевна, – сказал Сергей Петрович, – еще немного – и из-за нашего нежелания вмешиваться во внутренние дела Ланей девочки могли заболеть или даже погибнуть. Так дело не пойдет. Ляля, помнится, ты говорила, что любишь возиться с маленькими? Бери всех этих малышей под свою опеку. Теперь твоя забота, чтобы все они были накормлены, ухожены и не болтались где ни попадя. Всем остальным женщинам, имеющим маленьких детей, утром, отправляясь на работу, следует отдавать их под присмотр Ляле, а вечером забирать обратно. Я так сказал.

Ляля окинула взглядом ребятишек и даже растерялась – вместе с теми, у кого были матери и кто попадал на ее попечение только днем, их набиралось около дюжины. На выручку ей пришла Фэра.

– Мудрейший шаман, – сказала она, – одна женщина не справиться так много детей. Разрешить ли ты женщина Фэра и женщина Илин помогать женщина Ляля?

– Хорошо, – сказал Петрович, немного подумав, – пусть будет так. Подготовьте место, где дети будут спать ночью, и где играть днем, если что-то нужно – обращайтесь к Марине Витальевне. Всех надо вымыть и избавить от насекомых. И вообще, раз уж у нас пошли такие дела, сегодня надо опять устраивать банный день и стрижку. Гигиена при таком скоплении народа – первое дело.

– Мы будем вжик? – Фэра сделала рукой жест имитирующий стрижку наголо.

– Да, – сказала Марина Витальевна, – посмотри, какие прекрасные у них волосы, не хотелось бы губить такую красоту.

– Что ты предлагаешь? – спросил Сергей Петрович, – жить вместе с насекомыми?

Женщина загадочно улыбнулась.

– Есть один бабушкин рецепт, – сказала она, – причем для нас он вполне доступный. Раньше на Руси, когда еще не было никакого керосина, эту мерзость выводили отваром из листьев и стеблей репейника, а настойка на его же корнях делала волосы мягкими и шелковистыми. Это вся Европа ходила вшивая, а у нас знали, как с этим бороться.

– Хорошо, Витальевна, делай как знаешь. Чего-чего, а репейника тут море. В любом случае, это ты у нас ответственна за санитарно-гигиеническое состояние.

– Расслабься Фэра, – сказала Ляля, – не будет Петрович тебя «вжик-вжик». Оказывается, есть и другой способ.

В этот момент с речки вернулся УАЗ. Все мальчики оказались живы-здоровы, вместе с ними прибыла и та самая куча рыбацких принадлежностей, из-за которых они и остались на берегу. Увидев своего старшего сына целым и невредимым, Нита чуть не расплакалась от счастья. Впрочем были и не самые приятные новости. Мальчишки рассказали, что Тэр, воспользовавшись суматохой, украл одно кожаное каноэ и уплыл на нем куда-то вверх по реке. Вместе с каноэ пропало одно снаряженное карповое удилище, которое в момент драки было в руках у Тэра, а также один сачок для рыбы и один стальной нож. По этим временам – целое состояние.

– Мать Тэр, – перевела Мара слова Фэры, – из клан Волка. Он жить там, – она махнула рукой в направлении вверх по течению Гаронны, – три руки дней дорога, другой берег. Он хотеть мстить. Клан Волка сильный клан. Много сильный охотник, много женщина, много ребенок. Любить драться.

– Так, – сказал Сергей Петрович, – не было печали, а тут еще и «волки». Как думаешь, скоро они тут появятся?

– Скоро нет, – последовал ответ, – волк придет, когда лист на дереве станет желтый, ночь длинный, день короткий, а река будет много-много рыба. Красный рыба.

– Так, – сказал Сергей Петрович, – осенний ход атлантического лосося. Тут, наверное, осенью все точь-в-точь как в наше время на Камчатке. А мы думали, что они сюда по болотную ягоду ходят.

– Ягода, – сказала Фэра, облизнув губы, – вкусно. Красный рыба – нужно.

– Хорошо, – сказал Андрей Викторович, – но в любом случае надо быть настороже. И вообще, лагерь отсюда надо убирать – слишком близко к Гаронне и слишком далеко от того места, где будут работать мужчины. Жаль, что «Отважный» нельзя поднять к месту будущей плотины.

– Почему нельзя? – удивился Сергей Петрович. – Вполне можно, только сперва его надо разгрузить до балласта.

– А это значит, – подвел итог коллега, – что первым делом, после цеха, нам на берегу будет нужен склад.

– Нам все нужно, и все первым делом. Ну ладно, хватит разговоры разговаривать, надо быстренько поесть – и за работу. Ее у нас за сегодняшний день ой как прибавилось.

До вечера мужчины со своей полуафриканской командой все же успели покончить с кровлей цеха и водрузить конек. Теперь дождь оборудованию уже не страшен. Было закончено и изготовление сабо. Валера и Антон Игоревич обули не только всех полуафриканок, но еще и тех девушек-подростков, что помогали им в этом деле.

Уже на закате, с чувством выполненного долга, бригада пошла на ужин. Конечно, дневное происшествие немного выбило всех из рабочей колеи, но оно же показало тем же полуафриканкам, что в клане Прогрессоров карают и милуют всех одинаково, по заслугам, вне зависимости от цвета кожи и формы носа.

В лагере был в разгаре банный день и дезинсекция. Лошадь и собаки проявили редкостное единодушие и взирали на всю эту суету с выражением легкого недоумения. Мол, чего это эти двуногие так заметались.

Охотники уже вернулись с добычей, и первым делом Сергей Петрович провел обряд помолвки для Гуга, Себы и Литы, а также для Сергея-младшего, Кати, Диты и Таты. Весь следующий месяц им предстояло притираться друг к другу, чтобы потом окончательно подтвердить свое намерение заключить брак.

После ужина вожди сошлись на короткое совещание. Было решено разбить весь личный состав на четыре бригады. Бригада «штрафников» для тяжелых работ – двадцать три взрослых женщины. На них ляжет вся помощь по стройке и лесоповалу, а также все земляные работы. Бригада взрослых женщин для работ средней тяжести – девять женщин и девушек. Им Антон Игоревич собирался поручить изготовление сырцовых кирпичей. Именно изготовление – копать глину и песок, косить тростник предстояло штрафникам.

Бригада девочек-подростков для легких работ состояла из восьми бывших Ланей и десяти полуафриканок. Их основным занятием станет шитье, плетение тростниковых матов, огород, который вот-вот надо будет чапать, и помощь по кухне. В бригаду обеспечения входили кухня Марины Витальевны, детский сад Ляли и рыбацкая артель Антона-младшего. Со следующего дня в клане Прогрессоров, уже в который раз, должен был начаться новый этап жизни.

Часть 6. Лекарство от смерти

1 августа 1-го года Миссии. Вторник. Пристань Дома на Холме.

Следующий месяц прошел в одном нескончаемом трудовом марафоне. Андрей Викторович, забросив все остальные дела, занимался лесоповалом, прокладывая просеку к месту их будущего дома, в чем ему помогала бригада из десятка полуафриканок. Конечно, ни цепную пилу, ни автомобиль доверить им было нельзя, но все вспомогательные работы они выполняли вполне уверенно. Чтобы добраться до поляны, на которой по плану встанет их дом, оставалось еще три-четыре дня работы.

Сергей Петрович и Валера при поддержке еще одной команды из шести женщин-штрафниц работали на пилораме и стройке (кроме цеха, у которого оставалось заполнить кирпичом каркас стен). Уже были частично возведены сушилка для дерева, склад и казарма. Казарма была необходима в качестве запасного и карантинного жилья, и представляла собой такое же сооружение, как и цех (шесть на двенадцать метров). Пока из всей конструкции были готовы только каркасы стен, черный потолок и двухъярусные нары, на нижнем ярусе которых ночами уже спали штрафницы.

Антон Игоревич взял на себя изготовление кирпича. Семеро штрафниц копали песок и глину, таскали воду и бросали все это в бетономешалку, а девять женщин и старших девушек бывшего клана Лани формовали из этой массы сырцовые кирпичи, первые партии которых уж десять дней как полностью прошли процесс сушки. Теперь геолог выкладывал из них обжигательную печь, которая требовалась не только для производства жженого кирпича, но еще и глиняной керамики и черепицы. Еще примерно неделя – и можно будет производить первый обжиг.

Сергей-младший с Гугом охотились. Местный парень недурно научился стрелять из арбалета, впрочем, при первой же возможности хватаясь за свое любимое копье. Распуганная шумом на пилораме дичь начала уходить все дальше и дальше от их лагеря, и охотникам приходилось в ее поисках проходить все большее расстояние. С другой стороны, Сергею-младшему удалось приучить к себе Шамиля и Майгу, что здорово облегчило процесс поиска добычи. С хищниками пока старались расходиться миром. Сами они в это время года двух взрослых охотников с собаками не атаковали, а специально охотиться на них не имело смысла по причине плохого летнего меха. Пушной промысел – это дело зимнее.

Руководимая Лизой подростковая бригада тоже не бездельничала. Пошив все, что можно и нужно было пошить (в том числе и кожаные рукавицы для стройки и лесоповала), эта бригада переключилась на войну с сорняками на картофельном поле и на выстругивание нагелей для Сергея Петровича. А нагелей нужно было много, очень много. У девочек-полуафриканок оказался отличный глазомер, и нагеля у них выходили один к одному, почти как фабричные. И все это без вопросов «что, зачем и почему», так свойственных современным подросткам. Вождь или шаман сказал, что надо – значит, надо, и неважно, какое назначение у этих штук – мистическое или сугубо практическое.

Антон-младший довольно быстро оправился от своей травмы и теперь снова вместе со своей командой каждый день ловил рыбу. В случае появления на реке каких-либо посторонних лодок они должны были немедленно поднимать тревогу, сворачиваться и спешно отступать в береговой лагерь.

Тем временем Лялин детский сад процветал. Детки были ухожены, накормлены и заняты обучающими играми. Сознавая важность задачи, еще в начале месяца глaва клана распорядился, чтобы Валера на один день отвлекся от всех других дел и нарезал электроножовкой из имеющихся в изобилии дубовых обрезков большой набор деревянных кубиков. И теперь малыши в возрасте от семи до трех лет, укрывшись от солнца под легким тростниковым навесом, под руководством Ляли с увлечением предавались любимому занятию детворы всех времен – они возились с этими кубиками, возводя дворцы и башни, на практике постигая законы симметрии и прикладную геометрию. Эти дети будут мыслить уже совсем иначе, чем их родители и старшие братья с сестрами.

Причем этот самый навес (сооруженный, кстати, самостоятельно Лялей, Фэрой и Илин), защищал детей не только от солнца, но и прикрывал их от нездорового внимания крупного беркута, повадившегося кружить в вышине чуть в стороне от лагеря.

В ночь с семнадцатого на восемнадцатое июля случилось еще одно приятное происшествие. Ощенившаяся Зара принесла восьмерых здоровых щенков – пять сучек и три кобелька. Оказывается, перед самым отъездом у нее случилась течка, и Антон Игоревич спешно повязал ее с соседским кобелем московской сторожевой. К первому августа у всех щенков уже открылись глаза.

Однажды беркут все-таки решился. Однако все обернулось для него печальным конфузом… Скользя к навесу на бреющем полете, он не заметил растянутых неподалеку бельевых веревок и зацепился за них своими лапами, уже выставленными вперед для атаки. Блистательный полет моментально превратился в отчаянное кувыркание по земле, сопровождающееся возмущенным клекотом. При этом Илин завизжала, прикрывая свою годовалую дочку, Фэра схватилась за палку, Ляля начала взводить лежавший неподалеку арбалет, а от очага к месту происшествия уже спешила вооруженная большим половником Марина Витальевна.

Четыре разъяренные женщины, вооруженные подручными средствами – это и так слишком много для одного беркута, но первой до него добралась Зара, рыжим реактивным снарядом выметнувшаяся на шум из своего логова, где пестовала своих новорожденных детенышей. Обычно вальяжная и флегматичная, сейчас она больше походила на фурию, принявшую на время собачий облик. Ударом груди сбив на землю начавшую приходить в себя птицу, Зара схватила ее челюстями за шею и, вскинув вверх голову, со всего маха ударила небесного разбойника об землю, будто выбивая из него пыль. Потом еще раз и еще. Уже после второго удара голова у беркута бессильно повисла, а его энергичное сопротивление перешло в беспорядочное трепыхание. Птица была уже мертва, но ее тело об этом еще не знало. Точно так же у плохого хозяина, наводя на мысли о воскресших мертвецах, будет бегать по двору курица с уже отрубленной головой. Медицинский факт.

Когда все было кончено и беркут затих, придавленный могучими Зариными лапами, Марина Витальевна показала псине, что та должна забрать свою законную добычу и, удалившись к своему логову, терзать ее уже там. В результате от беркута остались только самые крупные маховые перья, когти и клюв. Все остальное было съедено Зарой. Никакого уважения к павшему королю небес.

Кроме всего прочего, в клане Прогрессоров быстро отпала надобность в переводчиках. Практически все женщины достигли того же уровня владения языком, что и Дара с Марой. Полуафриканки произносили русские слова с протяжным распевным акцентом, но, впрочем, вполне понятно, и сами понимали все, что им говорили. А вот дальше дело не шло, хоть ты тресни. Все равно пиджин-рашен «твоя моя не понимай». Падежи, склонения и спряжения просто никак не желали оседать в их головах.

Правда, однажды Сергею Петровичу довелось подслушать, как Антоша общается со своей рыболовецкой артелью. По сравнению со взрослыми, это был огромный прогресс. Мальчик он общительный, разговорчивый и ненавязчивые уроки русского языка для его приятелей и приятельниц продолжались каждый день, от рассвета до заката. Когда дети, немного освоившись, начали ему отвечать, он с детской непосредственностью решительно поправлял их ошибки. Петрович уже решил, что эти восемь девочек и три мальчика будут первыми из местных, кто овладеет Великим и Могучим во всем его многообразии. Делали успехи и детки, находящиеся на попечении Ляли. Но этим ввиду малолетства было еще проще. Остальным банально не хватало языковой практики, ибо во время работы много не поболтаешь, а еще на них давила уже впечатанная в сознание примитивная структура их языка. Возможно, для них все еще сможет перемениться примерно так к зиме, когда работы станет меньше, а времени для общения больше. А пока было не до разговоров – пахали все, как папы Карлы, от зари и дотемна.

Итак, с момента драматических событий прошел один месяц, и вот сегодня, после вечерней трапезы, главный прогрессор объявил, что истек срок табу на вступление в брак, назначенный для незамужних молодых женщин и взрослых девушек бывшего клана Лани. Выдержав паузу, он сказал, что готов прямо сейчас, немедленно, если никто не передумал, провести соответствующий обряд вхождения в новые семьи для Фэры, Литы, Себы, Диты и Таты.

Возражений не последовало. Лита, Себа, Дита и Тата уже давно и с нетерпением ждали этого дня и готовились к нему. Каждый вечер после ужина они занимались тем, что неподалеку от того места, где в будущем Сергей Петрович собирался поставить на Ближней плотину, обустраивали для своих будущих семей два уютных летних шалаша-вигвама. Эти конструкции как две капли воды были похожи на те, что клан Прогрессоров видел когда-то в одном дне пути отсюда. Жерди, прутья, сыромятные ремешки и тростник – легкодоступные и экологически чистые строительные материалы. Наблюдая за процессом постройки, Сергей Петрович сделал вывод, что возведение таких вот летних сооружений в местных кланах было исключительно женским занятием. Рубя прутья и жерди взятым взаймы топором, девушки действовали вполне уверенно и не нуждались при этом в мужской помощи.

Как бы то ни было, но еще дней за десять до того момента, когда должно было состояться бракосочетание, оба шалаша-вигвама были уже полностью готовы. Осмотрев сооружения, Сергей Петрович разрешил принимать их в эксплуатацию, забраковав только расположенный в центре очаг. Вместо него он предложил девушкам сделать в шалашах отапливаемые лежанки, по типу китайского кана, и попросил Антона Игоревича помочь им людьми и материалами – то есть высохшими сырцовыми кирпичами. Был в этой его идее и второй смысл. Точно такую же систему отопления планировалось использовать в сушилке для дерева, только в ней отапливаемая площадь будет составлять шестьдесят квадратных метров, а не четыре, как в шалаше-вигваме, и температуру потребуется поднимать до ста градусов, а не до двадцати пяти. Тренироваться, как известно, лучше всего на кошках, а потому Сергей Петрович принял во всем самое непосредственное участие, консультируя строителей вечерами и в обед.

Впрочем, посторонняя помощь девушкам нужна была в самом минимальном количестве – только для того, чтобы выкопать на глубину штыка лопаты по четыре отопительных ровика и устроить у входа небольшой перекрытый очаг. А все остальное они делали сами, сами и только сами, не подпуская к этому делу ни Сергея-младшего, ни Гуга. Сами по указаниям Сергея Петровича клали сырцовый кирпич, сами затирали щели тестообразной глиной, сами выравнивали получившийся пол, чтобы на него сверху можно было настелить тростниковые циновки. Дымоходы, имеющие в высоту около полутора метров, выложенные из сырцового кирпича, были выведены с задней стороны шалашей-вигвамов.

И вот два дня назад, когда очаги были затоплены в первый раз и поверхность лежанок начала нагреваться, а из дымоходов пошел первый едва заметный дымок, все четверо строительниц были в чрезвычайном восторге. Конструкция, созданная их собственными руками, оказалась вполне работоспособной. Сергей Петрович и Антон Игоревич, осмотрев все, тоже остались довольны. Они решили, что сушилке для дерева быть, только там кан надо буден выкладывать не из сырцового, а из уже обожженного кирпича. Даже Сергей-младший, заглянув в шалаш-вигвам, пробормотал что-то вроде «неплохая дачка», а для Гуга, привыкшего к худшему, это и вовсе были апартаменты-люкс. Немного кислый вид имела одна лишь Катя. Умом она понимала, что будущее бракосочетание – в интересах клана, и не протестовала, но внутренне все не могла свыкнуться с мыслью, что ей придется делить ее Сергея как минимум с еще двумя молодыми женщинами. Кроме того, ее смущала «дикарская конструкция» этого временного жилища, но это свое мнение она переменит чуть позже, после первой же ночевки в этом шалаше.

Поздно вечером того же дня Марина Витальевна еще раз долго разговаривала с Катей. О чем был тот разговор, никто точно не знал, но Петрович надеялся, что Катя с ее ущемленными амбициями лидера не станет проблемой в их маленьком социуме.

И вот настал момент, когда новобрачных начали выкликать пред светлые очи вождей и собравшихся поглазеть на церемонию прочих членов клана. Первыми были вызваны Себа, Лита и Гуг. Девушки надели свои новые наряды, которые уже успели украсить опушкой из кроличьего меха, и выглядели радостно и взволнованно, как и всякие невесты, впервые идущие под венец. Легкие следы косметики на лицах и венки из полевых цветов в волосах говорили, что дело тут не обошлось без Ляли или Лизы, которые заранее были в курсе предстоящей церемонии и к тому же ближе других сошлись со своими местными подругами.

Гуг, одетый в старую клетчатую рубашку физрука, его же старые армейские камуфляжные брюки и мокасины, тоже выглядел солидно и импозантно. Оправившись от ранения, на трехразовом питании, он стремительно набирал вес, причем в этом дополнительном весе, благодаря постоянным физическим нагрузкам, не было ни капли жира, а одни лишь тугие мускулы. Уж на роль Конана-варвара он подходил куда лучше старичка Арни, превратившись за полтора месяца из поджарого – жилы да кости – юноши в молодого мускулистого мужчину. К тому же для своего времени он был достаточно умен и сообразителен, и не чурался ничего нового, особенно если это новое, по его мнению, было «мужским» занятием. Не зря же в родном племени его прочили в будущие вожди.