Мисс Паинька

— Шэрон рассказала, что однажды вы не пользовались… А дело зашло слишком далеко.

— Я слушаю, продолжай.

— Она не хотела, чтобы ты прекращал, и поэтому соврала тебе — сказала, что пьет таблетки.

— Я не помню, — покачал Ло головой, глядя в пространство.

— Весь вечер ты пил пиво.

— Тогда может быть.

— Полковник Кинкейд…

— Называй меня Ло, — произнес он сердито. — Я помню, как мы с тобой боролись на песке и как я мазал тебе спину кремом для загара. Поэтому зови меня Ло, ладно?

Он хотя бы немного ее помнил. Это было очень приятно.

— Не имеет никакого значения, твой сын Дэвид или нет. Это ничего не меняет.

— Ты забываешь одну важную вещь, Марни.

— Какую?

— Письма.

Она беспомощно развела руками.

— Сколько раз говорить, что я не писала их.

— Тогда все еще более непонятно.

— Не понимаю.

— Если не шкала ты, значит, кто-то другой.

Марни нахмурилась.

— Начинаю понимать.

— Ты сказала, что тебе от меня ничего не надо.

— Да.

— Но тому, кто пишет письма, надо. И это делает жизнь Дэвида, так же как и мою, небезопасной.

— Ты же не думаешь, что кто-то хочет причинить ему вред?

— Не знаю, но это вероятно.

— Что же нам делать?

— Я не хотел тебя волновать. Просто должна знать об этом и постараться мне помочь. Ты кого-то подозреваешь?

— Нет. Дэвид похож на тебя, но это бросается в глаза, только когда вы стоите рядом.

— А как насчет доктора, который принимал Дэвида? У него были какие-то причины шантажировать меня?

— Не знаю. Мы давно переехали из того района, и я о нем ничего не слышала. К тому же он не знает, кто отец мальчика.

— Может быть, Шэрон сказала какой-то подруге?

— Не думаю, но все может быть. Считаешь, что кто-то об этом знал и, когда ты стал знаменитым, решил это использовать?

— Да, очень вероятно.

Задумчиво глядя на кофе, Ло как бы между прочим произнес:

— Пансионат, в котором живет твоя мама, очень дорогой.

— Он относится к той церкви, где работал папа. Вдовам священников они делают скидку. Конечно, иногда мне было нелегко, но я старалась заработать для себя и Дэвида. Это правда, мы небогаты. Мальчик не всегда мог иметь то, что хотел, и поэтому ценил то, что у него было. Но мы не бедствуем. У него есть все необходимое: еда, дом, одежда и, самое главное, моя любовь.

— Я только хотел…

— Сиди и слушай, — произнесла Марни воинственным тоном, который удивил даже ее саму. — Я люблю Дэвида, он тоже любит меня. Все, о чем ты сейчас думаешь, — как это может отразиться на тебе. Переступи через свой эгоизм и подумай, как это может повлиять на Дэвида. В его возрасте они такие ранимые. Он замечательный мальчик, и я не хочу, чтобы что-то каким-то образом изменило Дэвида. А это может случиться, если он узнает, что его отец — бесстрашный астронавт, который спит с женщинами, только если предохраняется. Как только ты скажешь или намекнешь о чем-то подобном, то пожалеешь, что не в космосе, полковник Кинкейд, — выдохнула она. — А теперь отвези меня домой.

Глава 4

Когда Ло приехал домой, его встретили две особы женского пола. Обе блондинки, обе с карими глазами. У одной две ноги, у другой четыре. Одна была рассержена, другая радовалась.

Белый Лабрадор по кличке Венера бежал к нему по зеленому газону. Собака чуть не сбила его с ног, встала на задние лапы и, пытаясь дотянуться до лица, лизнула.

— Привет, девочка, — сказал Ло, ласково отстраняя ее. Наклонившись, он поднял газету и, свернув ее, бросил. Зная свои обязанности, Венера помчалась за ней с радостным лаем.

Вряд ли Ло мог так же обрадовать другую блондинку, почесав ее за ухом и бросив ей газету. Уже не в первый раз в своей жизни он пожалел, что не все женщины такие же послушные, как его Венера.

— Привет! — Ло улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

— Ты опоздал всего на час, — в ее голосе чувствовалось раздражение. — Когда я вошла в дом, собака чуть не загрызла меня.

— Она ревнует к другим женщинам.

Он достал из почтового ящика письма и начал просматривать их. Одно письмо привлекло его внимание. Это был обычный белый конверт, надписанный ставшим знакомым почерком. Ло положил его в нагрудный карман, а остальные письма бросил на полированный стол в холле.

— Это все, что ты хочешь сказать?

Венера вытянула шею, протягивая ему газету.

Другая блондинка с ненавистью смотрела на собаку.

— Она чуть не порвала мне колготки.

— Венера защищала дом от посторонних.

— От посторонних? Ты дал мне ключ, сказал, как отключить сигнализацию, просил чувствовать себя как дома.

— Да? Когда это было?

— Когда ты назначил мне свидание.

Девушка была на пятнадцать лет моложе его, не слишком хорошенькая, но ноги у нее росли из подмышек и был такой соблазнительный загар, что он не мог смотреть на нее равнодушно. Все бы друзья обзавидовались, если бы узнали, что она спит с ним.

Но это был плохой день. Успокоить разъяренную девицу было не так-то просто.

— Ты не помнишь, что назначил свидание? — капризно спросила она.

— Нет.

— Мы познакомились на прошлой неделе на вечеринке. Там было много астронавтов.

Он ничего не помнил. Ло так часто ходил на вечеринки, что уже перестал их запоминать, так же как и женщин. Он уже не мог вспомнить, куда ходил и с кем, после того, как, глядя на него очень серьезно своими чудными глазами, Марни призналась, что высокий парень, похожий на Ло, — это его сын.

— Послушай, я забыл, как тебя зовут.

— Сюзетт.

— Сюзетт, извини, пожалуйста, — пробормотал он. — Сегодня в Центре срочная работа, и я никак не могу вырваться. У нас неполадки с антигравитационной системой, и я чертовски устал. Давай отложим до следующего раза.

Она не поверила ни его улыбке, ни его вранью.

— Ты меня бросаешь?

Он пристально посмотрел на нее и резко произнес:

— Скажем так. Где ключи?

Она предлагала ему то, что в данный момент было отвратительно. Стиснув зубы, он взял ключи.

Пока Сюзетт шла к двери, Венера, не переставая, лаяла. Когда дверь за ней захлопнулась, собака взглянула на хозяина с нескрываемым облегчением.

— А ты ревнивая сучка! Хочешь поесть?

Венера пошла за ним на кухню.

Ло любил свой современный дом за простор. Машинально он взял корм для рыб и насыпал его в аквариум, встроенный в стене, между столовой и кухней.

Достав письмо из кармана, прочитал его. Ему угрожали разоблачением в еще более резкой форме. Он перечитывал отдельные места по несколько раз и настолько задумался, пытаясь решить, кто же их пишет, что Венере пришлось лизнуть его в руку, чтобы хозяин вспомнил о своем обещании.

Ло дал ей печенье, сам выпил пива и, сбросив одежду, опустился в теплую ванну, соединяющуюся с бассейном, который вызывал зависть даже у самых обеспеченных его друзей.

Он жил на зарплату военного, довольно скромную по современным меркам, но ему не на кого было ее тратить, кроме себя. Ло жил хорошо и любил комфорт. О блондинке он уже забыл. Его мысли были заняты мальчиком, которого встретил сегодня.

— Очень симпатичный ребенок, — сказал он Венере, которая была счастлива, что с ней делятся своими мыслями, поэтому смело сунула свою морду в горячую, бурлящую воду только для того, чтобы лизнуть его плечо.

— Любой отец гордился бы таким сыном, как Дэвид Хиббс. Он хорошо воспитан, с уважением относится к матери. Хотя совершенно потерял голову, когда сел за руль «порше», не забыл потом поблагодарить. Ему не нужно напоминать, что надо пристегиваться. Он осторожен и хорошо водит машину.

Ло не нашел никаких недостатков в своем сыне.

Его сын? Он готов уже его признать!

До сегодняшнего дня Ло очень плохо помнил то лето. Что он знает о Марни Хиббс и ее семье?

Она могла быть обыкновенной мошенницей, использующей его в своих целях. Просто очень хорошей актрисой, которая якобы оскорбилась, когда ее обвинили в том, что она посылает эти письма. Марни, конечно, выиграет, если он признает Дэвида своим сыном. Растить ребенка очень трудно. Единственный холостяк в отряде астронавтов, он часто слышал от товарищей об этом. Работа иллюстратора, может быть, иногда и неплохо оплачивается, но так бывает не всегда. Несколько месяцев можно просидеть без заказа. Возможно, у этой штучки Хиббс сейчас финансовые трудности из-за того, что приходится платить за больную мать, и она придумала столь гнусный план, чтобы поправить свои дела.

Но Марни сразу же поставила его на место, лишь только он намекнул, что она сделала это из-за денег. Если заденешь эту миниатюрную особу, она взрывается, как порох, что очень даже соблазнительно.

Выругавшись, Ло вышел из ванны и поплелся опять на кухню, чтобы взять еще пива. Глядя на преданно сидящую у его ног Венеру, он думал о том, как осложнится его жизнь с появлением сына. С блондинками придется завязать. А когда он снова полетит, кто будет…

— Что за чушь! — произнес он вслух. — Мальчишка, может быть, и не мой. — Но потом улыбнулся тому, каким замечательным неугомонным ребенком был Дэвид, и тут же нахмурился, потому что вспомнил, насколько искренне и горячо тот поцеловал женщину, которую называет своей матерью. Этот поцелуй не давал ему покоя. Из-за этого Ло, собственно говоря, прогнал блондинку.

— Спокойной ночи, мама, — Дэвид стоял в дверях ее комнаты. Настольная лампа освещала чертежную доску, за которой сидела Марни и придумывала эскиз для ювелирного магазина.

— Так рано ложишься?

— Тренер сегодня нас забодал. Я очень устал.

Обычно Марни ругала его за подобные слова, а сегодня даже не обратила внимания, потому что знала: он сказал так, чтобы проверить, как она отреагирует. Иногда отсутствие реакции — самая лучшая реакция.

— Тебе надо хорошенько выспаться. Завтра ты должен постричь газон.

— Пять баксов.

— Семь, если ты его подровняешь и соберешь траву.

— Договорились. — Дэвид все не уходил и держал руку на дверном косяке, что служило явным признаком того, что он хочет задать щекотливый вопрос. — Что сегодня здесь делал Ло Кинкейд?

— Как что делал? Ты же знаешь, зачем он приезжал.

— Почему же не говорила, что звонила ему? Могла бы сказать.

— Я звонила не ему. Я звонила в НАСА, чтобы спросить, можно ли нарисовать Кинкейда. Думаю, они послали его, чтобы он дал разрешение лично. Я так же растерялась, как и ты, когда полковник приехал.

Марни никогда не обманывала Дэвида, за исключением тех случаев, когда он спрашивал о своем отце. Это была ложь во спасение, сейчас же она нагло врала.

— Я очень рад, что мы с ним познакомились. Ты согласна, что он отличный мужик?

— Да.