Злые зеркала

— Хочешь сказать, его не убедило заключение какого-то мага?

— Не было никакого заключения, госпожа.

— Логично, ведь если бы выяснилось, что ты законнорожденный, твой отец сел бы в лужу, — пробормотала она. — И не смог бы сомневаться в этом с той же убежденностью — заноза навроде вердикта хорошего мага весьма ощутима…

— Я не могу судить о его мотивах. Мне он о них не говорил. Но, — Ран усмехнулся, — вовремя понял, что даже окажись я копией отца, он все равно нашел бы, к чему придраться. Такова участь некоторых детей, и необязательно самых младших.

— Если ты намекаешь на меня… — начала Вера, но он перебил:

— Госпожа, это не ваш случай. Господин Гайяри очень любит вас… по-своему, конечно. Поверьте, со стороны это заметно.

— Знаю я, что любит, — пробормотала она и пригладила Рану взлохмаченную челку. Волосы у него были гладкими, прохладными на ощупь. — Но мы говорим не обо мне, а о тебе. С отцом более-менее понятно, но как же мать? Она что, пошла у него на поводу? Не верится…

Ран молча пожал плечами и отвернулся.

— А братья и сестры?

— Им не было до меня особого дела. Сестер к тому же рано выдали замуж. А матушка…

Он резко осекся, и Вера обняла его крепче. Слова бессмысленны — иногда намного важнее просто помолчать с кем-то рядом.

Вскоре Ран отстранился — за все это время он разве что пару раз вздохнул глубже обычного, прерывисто, но и только. Большего проявления чувств от него ожидать было сложно, это Вера понимала: такой уж точно не пойдет постоять под дождем, чтобы капли воды смывали с его лица непрошеные слезы, как пишут в романах. Выдавить из Рана слезу — еще постараться нужно, но вот то, что и он переживает гибель почти всей своей семьи, очевидно.

— Благодарю, госпожа, — негромко сказал он. — Я повел себя недопустимо… Подзатыльник-то за что?!

— Для порядка, — ответила Вера и встала, выпустив его, хотя и не хотелось. Увы, до ночи было еще далеко. — Если хочешь, пойди проветрись, а я пока почитаю материалы.

— Нет уж, спасибо. — Ран выразительно взглянул на надежно зачарованное окно, за которым бесновалась непогода. — Пускай в такую бурю драконы проветриваются, а мне что-то не хочется. И, госпожа, если вы позволите, я тоже хотел бы ознакомиться с документами.

— Я рассчитывала, что ты так скажешь. — Вера взяла папку и поудобнее устроилась на диване. — Хотя, если честно, думала, ты попросишь меня попытаться отыскать духи твоих родителей. Или полагаешь, если это оказалось не по силам моему отцу, то я и подавно не справлюсь?

— Нет, госпожа, — он сел на пол у ее ног, — но я не смел заговорить о подобном. Хотя бы потому, что господин Гайяри еще не успел отъехать достаточно далеко от школы, и…

— Какие пустяки, право слово! Посмотри, какой дождь хлещет, — за ним хоть как колдуй, отец не разглядит! И будто он не догадывался — я непременно сделаю это, особенно если услышу, как он потерпел неудачу?

— Если так, госпожа, тогда прошу — попробуйте! — с неожиданной горячностью произнес Ран. — Быть может, удастся узнать что-то, что прольет свет на их гибель!

— Дай руку, — велела она. — Я ведь никогда не встречала твоих родителей, придется искать с тобою вместе… Надеюсь, ты еще не забыл лицо своего отца?

— Почти, но вот матушку ни с кем не перепутаю, — серьезно ответил он. — С братьями, боюсь, сложнее — мы мало общались. Мне доводилось мельком видеть их при дворе, издали, но и только.

— Неужели даже словечком с ними не перемолвился?

— Вообще-то, госпожа, я исполнял обязанности вашего телохранителя и отвлекаться на посторонние беседы права не имел.

Ран протянул ей руку с кольцом, в котором тускло мерцал маленький рубин, будто застывшая капля крови, — память о его собственной случайной и нелепой смерти, приключившейся год назад. Счастье, что тогда Вере — и то при поддержке едва ли не всех обитателей старой школы Примирения — удалось вернуть его к жизни! Хотя, как не раз повторяла и она сама, и другие Гайя, легче было бы завести нового телохранителя…

— Пойдешь со мной? — поинтересовалась Вера.

— Разве это возможно?

— Иначе я не стала бы предлагать. Так будет проще: ты наверняка узнаешь своих, а я — вовсе не обязательно. Портреты есть, — кивнула она на раскрытую папку, — описание тоже, но под него подходят сотни мужчин и женщин. И даже родство с тобой не поможет: где-нибудь поблизости может болтаться какой-нибудь двоюродный дядюшка или даже та самая бабушка…

— Просто скажите, что нужно делать, госпожа, — ответил Ран.

— Ровным счетом ничего. Главное, не отпускай мою руку, — Вера надежно переплела свои пальцы с его, — ни здесь, ни там. И ничего не опасайся.

— Я там уже побывал, если не забыли, — напомнил он. — Постараюсь не потеряться!

— Путешествие духа, как ты его описал, сильно отличается от того, что ощущает волшебник, призывающий умерших, — сказала она. — А теперь помолчи и дай мне сосредоточиться…

Нелегкое это дело — призывать тех, кого никогда и не видел. Впрочем, хорошие маги ухитряются найти даже духи опочивших века назад и почти растерявших память людей, что уж говорить о погибших совсем недавно? Да еще тех, с кем у помощника имеется кровная связь, равно как и с тобой?

И нет, живой человек не увидит за гранью реальности того, что описывал побывавший там бестелесным Ран: никакой бесконечной дороги, по которой нескончаемым потоком идут духи, исчезая в неведомой дали. Это лишь мешанина… пускай будут ощущения, решила для себя Вера. Подобрать иное определение было сложно, равно как и разобраться в этой светомузыке, а уж тем более — выцепить нужную ниточку… Именно ниточку: линии силы человека погибали вместе с его телом, у духа оставалось лишь жалкое их подобие, но и того обычно хватало для поисков!

Только не в этот раз.

— Ни следа, — выдохнула Вера, открыв глаза. — Отец не солгал: их действительно нет поблизости. Но они не могли умчаться прочь так быстро! С момента их гибели и трех суток не минуло, а духи обычно не улетучиваются сразу, они держатся поближе к своим телам!

— Надеются вернуться? — без улыбки спросил Ран, растирая руки.

Пальцы у него, успела почувствовать Вера, были совершенно ледяными: волшебнику его уровня путешествие по запределью, даже с поддержкой госпожи, далось нелегко.

— Конечно. А если смерть была внезапной, так и тем более — многие не успевают осознать момент перехода и рвутся обратно. Себя вспомни — если бы ты сразу ушел по дороге предков, мне пришлось бы волочить тебя назад силой!

— Но если мои родители не принимали никаких снадобий, способствующих скорейшему исчезновению духа… так ведь уверяют лекари? — он кивнул на отчеты. — Как тогда они могли исчезнуть?

— Хотела бы я знать ответ на этот вопрос…

— Госпожа, а не мог кто-нибудь… да хотя бы тот, кто убил родителей, сразу же призвать их духи и заключить в какой-нибудь предмет? — спросил вдруг Ран. — В таком случае их ведь не окажется на дороге предков, верно? А можно ли обнаружить такого пленника?

Вера с размаху припечатала ладонь ко лбу (хорошо еще, кольца сегодня надеть не успела, не то наверняка бы поставила себе синяк). Это надо же — не подумать о такой вероятности! С другой стороны, затем и нужны верные помощники, чтобы напоминать об очевидном, когда госпоже застит глаза что-то грандиозное.

— Нет, не получится, особенно если вместилище такого духа надежно зачаровано, — пробормотала она. — Час от часу не легче! Неужели отец не предполагал подобного? Не мог ведь… он в грязной магии разбирается намного лучше меня и уж о таком, не обнаружив духов, подумал бы в первую очередь! Мог и намекнуть, кстати.

— Госпожа, но неужели у нас так много магов, способных призвать и заточить чей-то дух? Да не один, ведь получается, сперва были родители, — Ран вздохнул, — а затем и мои братья, один за другим. У кого же достанет могущества на подобное? Вас я не считаю по понятным причинам, но…

— Но это мог быть любой, у кого имеется поддержка таких, как вы трое, — перебила она. — А отец, подозреваю, мог обойтись и собственными силами, да вот только ему-то это зачем? Я бы скорее поставила на старого Мирайни с его прокисшими тайнами.

— Очевидно, они не просто скисли, а забродили, да так, что пробка из бутылки может вылететь в любой момент, — фыркнул Ран. — Но мне кажется, госпожа, если бы ему понадобилось избавиться от моей родни, он поступил бы намного проще и надежнее. И вряд ли стал бы приплетать к этому меня: конструкция получается слишком замысловатая, не находите?

— Еще как нахожу… Но ты прав, уж у старика нашлись бы умельцы, и твой отец мирно скончался бы в собственной постели, а матушка через какое-то время угасла от горя. Или наоборот. А братья… один свалился с лошади, другой отравился рыбой, да мало ли! Подстроить все это таким образом, чтобы не возбудить подозрений, вовсе не сложно…

Вера помолчала, потом спросила:

— Ран, а дети у твоих братьев есть?

— Конечно, — ответил он, — они ведь давно женаты. Старшие племянники, наверно, сейчас сами уже за девицами ухлестывают.

— Но никто из них не пострадал… во всяком случае, пока. — Вера потерла переносицу. — А ведь именно они должны наследовать, если ты не решишь вернуть отцовскую фамилию. Может, кто-то из них и организовал убийство?

— Госпожа, я готов поверить в то, что кто-то из этих мальчишек — исчадие зла, но в то, что в таком возрасте они владеют магией на должном уровне, — уже нет. Равно как и в то, что у них хватило денег заплатить специалисту… А прежде — связей и соображения, чтобы найти такого человека и не нарваться на шарлатана!

— Тоже верно, но и этой возможности исключить нельзя… А больше всего, Ран, — сказала она, — меня удивляет роль зеркал в этой истории.

— Вы не верите, что кого-то можно убить посредством связного зеркала?

— Если я не знаю, как такое делается, это вовсе не означает, будто кто-то другой не придумал способа, — ответила Вера. — И, полагаю, держит его в секрете: за такие изобретения можно получить награду от Научного собрания, а то и от самого Императора… И пожизненное заключение в каком-нибудь отдаленном замке без единого зеркала и даже оконного стекла.

— И с глиняными тарелками.

— И без умывальни — при должном умении и терпении даже лужу можно заколдовать для связи… — усмехнулась она. — Могу допустить, что такой человек существовал или по сию пору существует и что он вырвался на волю. Но чем ему помешали твои родители?

— Вероятно, дело в той самой тайне, которой владела бабушка? Он ведь не мог знать, была ли матушка в курсе или нет. Господин Мирайни ведь не знал… Или притворялся, как по-вашему, госпожа?

— По-моему, не притворялся. И еще, вспомни: он обмолвился — дескать, даже не был в курсе того, что клятва перешла с Риалы на ее дочь — твою мать, но понятно это стало лишь после смерти Риалы! Выходит, до того он и не интересовался, как там поживает его Мири…

— То есть он почувствовал, что клятва бабушки разорвана, но в то же время… м-м-м… существует? В ее продолжении? — попытался сформулировать Ран.

— Вроде того. Это сложно описать, если сам не чувствовал, — сказала Вера. — Я вот не представляю, как ощущается унаследованная клятва: никто из моих Гайя не наплодил детей, пока был при мне, а потом уж нас ничто не связывало.

— Да при вас поди успей… — пробормотал он и сделал вид, будто закашлялся.

Вера в свою очередь притворилась, будто не обратила внимания на его слова.

— И снова все упирается в тайну, — сказала она. — Судя по всему, бабушка твоя не служила Мирайни, как ты мне. То есть зваться Мири она могла, но это не главное… Скорее всего, кровная клятва нужна была для того, чтобы заставить ее молчать о чем-то. Она и молчала до самой смерти… Но вот что странно — почему Мирайни полагает, будто она могла передать это знание дочери или тебе? Не выйдет этого сделать, пока ты связан клятвой! Не после смерти же Риала явилась наследнику и поведала обо всем?

— Вообще-то, именно так она и поступила, — после долгой паузы произнес Ран, и Вера выронила папку с бумагами.

Глава 4

— Так ты что… солгал Мирайни?

— Конечно, — ничтоже сумняшеся ответил он и принялся собирать разлетевшиеся по комнате листы. — Я принес кровную клятву только вам, госпожа, а не ему. И от бабушки я унаследовал не эту связь, а только несколько слов.

— Оставь бумажки! — Вера перехватила его руку. — Расскажи лучше, что ты узнал? И как? Только не говори, что Риала явилась тебе в зеркале!

— Вот уж нет. — Ран выпрямился и посмотрел ей в лицо. — Зеркала по обычаю завешивают после чьей-то смерти. Или этот обычай не везде соблюдают?

«Надо же, у нас ведь тоже есть похожее поверье», — мелькнуло в голове, вслух же она спросила:

— Ты же сказал, что бабушка жила отдельно, значит, занавешивали их в ее доме, а не в вашем, разве нет?

— Мало ли что я сказал, госпожа.

— То есть снова солгал? Надо думать, и помнишь ты бабушку превосходно?

— Ну да, — он едва заметно усмехнулся. — Я проводил с ней почти все время с тех пор, как вышел из младенческого возраста. Так было лучше для всех, а если бы отец еще позволил бабушке забрать меня, вышло бы совсем хорошо. Но нет, какое там…

— Понятно, ты был в его власти, как же можно выпустить тебя из рук? — Вера поморщилась. — Знаю таких людей. Но ты снова отвлекся: как тебе удалось повидать Риалу после ее смерти?

— На самом деле, — помолчав, ответил Ран, — я даже не уверен, будто мне это не померещилось. Помню, бабушка давно уже недомогала, ей делалось то лучше, то хуже…

— А позвать хорошего целителя нельзя было? Или снова вмешался твой отец? Лекари ему тоже были не по нраву?

— Госпожа, не нужно делать из него чудовище. Приглашали целителей, я помню двоих или троих. И помню также, как матушка жаловалась — плату они берут большую, а не то что вылечить бабушку, но даже и определить, что с ней такое, не могут.

— Так и не выяснили?

Ран покачал головой.

— Может, позже взрослые что-то обсуждали между собой, но меня на такие беседы не приглашали, а спрашивать было бесполезно. Да и что я мог понять в том возрасте?

— Верно… Так, мы ушли куда-то в сторону. — Вера запустила пальцы в кудрявые волосы. — Риала болела, значит, ты не мог быть рядом с ней?

— Она звала меня, когда ей становилось получше, — ответил он, — но если чувствовала ухудшение, сама выгоняла прочь. Должно быть, не хотела, чтобы я видел ее в моменты слабости.

— Это у вас точно семейное, — пробормотала она. — И что дальше?

— Одним дождливым вечером… — Ран бросил взгляд за окно и уточнил: — Не настолько дождливым, конечно. Тогда всю неделю моросило, и это было невыносимо: я совершенно никуда не мог деться. К бабушке нельзя, наружу тоже, там грязи по колено…

— Неужели ты еще не умел читать?

— Умел, конечно же. Но, во-первых, книг в доме не так много, и те взрослые, а во-вторых, читать несколько дней кряду я и теперь не смогу, не то что в детстве.

— Плохо тренируешься, — сказала Вера. — Нужно будет заглянуть к Реннису и составить для вас троих списки литературы, а то вы совсем обленились! В смысле мускулы упражняете, — она ткнула Рана кулаком в твердокаменное плечо, — а вот мозги ваши, похоже, изрядно закостенели. Ничего, я это живо исправлю!

— Только не говорите, что заставите нас пересказывать прочитанное, госпожа! Это слишком жестоко…

— Захочется мне — прикажу по ролям сцены разыгрывать, — заверила она. — Тебе пойдет роль неприступной принцессы, имей в виду.

— У принцесс обычно роли без слов, — не остался он в долгу, — так что я переживу.

— Специально для тебя я найду какую-нибудь историю с деятельной героиней, — сказала Вера, решив, что при необходимости и сама сможет сочинить что-то в этом роде.

Можно подумать, мало она перечитала приключенческой литературы! Приспособить пару незамысловатых сюжетов к здешней истории и мифологии — вот и готов роман.

«Почему бы и нет? — подумала Вера. — Женщины-исследователи здесь есть, но вот женщин — авторов развлекательных книг мне что-то не встречалось. А раз так, то Соль Вэра легко может стать первой! Можно будет заняться на досуге…»

— Пошутили, и будет, — сказала она. — Значит, ты маялся от безделья? И что было дальше?

— Меня отправили спать, — ответил Ран, — и я, помню, быстро уснул.

— Ты всегда был послушным мальчиком.

— Просто под шелест дождя хорошо спится, госпожа. Правда, мне показалось, что не успел я закрыть глаза, как меня разбудили.

— Кто?