Помоги проекту - поделись книгой:
Важную положительную роль в данном случае могли бы при желании и твердой воле сыграть первые лица государства. Нетрудно перечислить инструменты, которыми они сегодня располагают, но которые используется ими пока довольно слабо и неэффективно:
• инициирование мер по проведению судебной реформы, обеспечивающей на деле реализацию принципа независимости судов;
• строгое, на личном примере, соблюдение принципа равенства всех граждан перед законом;
• целенаправленные и недвусмысленные усилия по демонополизации политической системы;
• реальная, а не притворная работа по обеспечению сменяемости власти.
Все это нашло бы конструктивное понимание у большинства россиян, вдохнуло в них новые надежды и позволило постепенно перевести сложившиеся отношения между властью, бизнесом и гражданским обществом в более цивилизованное русло экономической и политической конкуренции, ненавязываемого партнерства, гласности, взаимного контроля и подотчетности. Пока же в этих отношениях доминируют волюнтаризм, конъюнктурщина, политиканство, безответственное манипулирование общественным сознанием, произвол, поборы, откаты и силовые методы.
В нынешних условиях, даже если бы и наметился поворот в реализации идеи легитимации собственности, обозначенный В.В. Путиным, то это вызвало бы весьма неоднозначные чувства. С одной стороны, казалось бы, в стране впервые за много лет предпринимается попытка сформировать не эксклюзивные, а единые, цивилизованные, приемлемые для общества в целом, правила функционирования и приумножения крупного, социально ответственного капитала. Но в то же время невозможно было бы отделаться от серьезного беспокойства. Не начало ли это очередного передела собственности, подобного тому, что происходил в первой половине нулевых годов? Думаю, многие помнят, как тогда одно и то же богатство, некогда приобретенное сомнительным путем и вскоре существенно возросшее, вновь становилось предметом экспроприации, осуществляемой уже в отношении какой-то части прежних «хозяев жизни» с помощью государства в пользу новых бенефициаров, но, как и прежде, за счет общества и в ущерб ему же.
Не способ ли это отвлечь граждан от «вдруг» обострившихся внутренних политических проблем? Тех, что зрели давно, подспудно и, по сути, прямо восходят к масштабным жульническим переделам собственности в последние два десятилетия. Тех, что стыдливо скрывали от общества, но которые наконец-то предстали перед ним во всей своей неприглядности в ходе двух недавних избирательных кампаний и проявились в виде беспрецедентных по масштабам и цинизму подтасовок, приписок и краж. Правда, в этот раз — миллионов голосов, то есть власти, а не собственности. Но в конечном счете — во имя все той же полупотаенной, полупризнанной «кормилицы», на которой держится нынешняя корпоративная власть и которую так не хочется отдавать в «чужие» руки.
И не угроза ли спонтанного объединения электоральных, гражданских усилий общества заставила заговорить о необходимости легитимизации крупной частной собственности? Не это ли, в свою очередь, так сплотило правящий класс, что он приложил все силы, чтобы продлить существование своего ущербного политического режима. А для защиты нелегитимной собственности все средства хороши, в том числе и экстренно срежиссированное противостояние двух групп общества: более пассивного, инерционного большинства и слишком активного меньшинства, одинаково и одновременно обманываемых и обкрадываемых господствующим политическим классом чиновников, олигархов и силовых структур. Вот на какие непростые вопросы общего порядка выводит вроде бы частная тема «компенсационного налога», и список этот можно продолжить.
О прогнозе
«Когда и от чего рухнет власть Путина? На этот счет прогнозов много... Хочется, чтобы через полгода — прогнозируем: через полгода. Хочется через 12 лет — прогнозируем: через 12 лет. Почему так, а не иначе, у прогнозистов объяснений нет. И не может быть. Их вообще нет, и прогнозировать нечего. Можно только гадать или делать ставки в букмекерской конторе». Весьма справедливое соображение Александра Подрабинека14.
Почему же нет убедительного прогноза?
В современной России системное строение политической сферы общества основано, во-первых, на слиянии бизнеса, собственности и власти, а во-вторых, как следствие этого слияния, на отсутствии закона как института и условности прав частной собственности.
Верификация такой оценки очевидна — она так или иначе подтверждается слишком многими происходящими политическими событиями. Вряд ли их нужно перечислять.
Утверждение об отсутствии «законов как таковых», то есть как института, требует пояснения. Так как в юриспруденции закон — это нормативный правовой акт, который принимается представительным органом государственной власти, а в России нет легитимного представительного органа власти и нет разделения властей, поскольку с середины 90-х годов в стране нет честных выборов, то есть выборов как таковых, фактически нет и государственного органа, представляющего народ нашей страны, то у нас нет и закона в полном и строгом смысле этого понятия. Поэтому законы в России — это не законы, а по сути внеправовые приказы, облеченные в форму «закона». На самом деле российское «правовое» регулирование преимущественно является произволом правящей группировки.
В связи с тем, что фундаментом российской политической системы является отсутствие законов как таковых, а также слиян ие бизнеса, собственности и власти, то присвоение собственности и доходов от нее происходит во многих случаях (особенно когда это касается крупной собственности) не путем экономической деятельности, а за счет личного присутствия во власти либо присутствия во властных структурах супруга (супруги), приятелей, купленных людей, то есть за счет, мягко выражаясь, административного ресурса.
В России у бизнеса и власти — общая финансовая система, а потому, строго говоря, то, что у нас называют коррупцией, ею не является. Общепринятое определение коррупции — это противоречащее интересам общества использование должностным лицом своих властных полномочий в целях получения экономической прибыли (ренты). Иными словами, коррупция — это более или менее распространенный частный элемент в политической системе государства. Но в современной России это не частный случай, а сама суть всей государственной машины.
Смысл имеющего место в России политического процесса заключается и будет заключаться в защите властной группировкой своего положения во власти, а следовательно, и полученной за счет этого положения собственности и доходов от нее.
Поскольку бизнес и власть слиты воедино, то уголовный «закон», в частности, нужен лишь для того, чтобы защищать интересы более сильного в этом инцесте. Вследствие этого преступления (в большинстве стран мира кровные браки между близкими родственниками запрещены, уголовно наказуемы и осуждаются) наше экономическое хозяйство — это экономика с генетическим (врожденным) дефектом. Пока бизнес, собственность и власть неразделимы, едины, можно, скорее, вести речь не о государстве, а разновидности мафии (полукриминальной олигархии), у которой — свои «понятия»: бизнес всегда должен быть зависимым, то есть «в стойле».
В России все это пока осознается не до конца. И дело даже не в том, кто виноват, а в том, что поскольку проблема, по сути, не признается, то и исправить сложившееся положение не получается. Слишком многих в так называемых элитах нынешняя система устраивает, и им довольно и того, чтобы власть время от времени делала хоть какие-то примиряющие жесты. Кого-нибудь из известных людей выпустила из тюрьмы, а кому-то, вопреки ожиданиям, вдруг не присудила срок. Как в известном фильме, «добрый следователь» Шарапов отпускает Груздева, которого продержали в тюрьме за преступление, которого он не совершал, а «старший товарищ» Жеглов его поучает: мол, он тебе еще и руки целовать за это освобождение будет.
Суть дела еще и в том, что в России сегодня нет современной рыночной экономики в принципе, так как нет неоспоримых прав частной собственности и независимых хозяйствующих субъектов. В такой системе не может быть конкуренции, а значит, эффективного экономического рынка. А плохо жить с экономическим ростом, но без развития, демократии и рынка, как мы знаем, при высоких ценах на нефть и сырье можно довольно долго. Пока все не сгниет. То, что происходит в России после 1991 года, — это безвременье, продолжение смутного времени, начавшегося с государственного переворота 1917 года и разгона большевиками всенародно избранного Учредительного собрания в 1918 году15 и продолжившегося приватизацией 90-х. Как недавно сформулировал авторитетный российский историк, Андрей Зубов: «1990-е годы — это время псевдолиберализма, когда прошла обманная приватизация собственности, не давшая ни мира, ни благополучия большинству граждан страны, и когда были заложены основания нынешнего режима «жуликов и воров»... а режим, царивший в России в 1917 — 1991 годы, — это был преступный и кровавый псевдосоциалистический режим, продолжателем которого и является во многом нынешняя власть, объединяющая офицеров советской тайной полиции и партаппаратчиков»16.
Ну, и каким может быть вероятный прогноз развития событий и будущего российской политической системы или отдельных ее субъектов при таком фундаменте? Вопрос представляется риторическим.
Есть ли альтернативы? Ответ зависит от того, насколько можно ожидать, что система откажется сама от себя, примерно как это произошло с советской системой. Вероятность такого развития событий в обозримом будущем практически равна нулю.
По большому счету, современная российская политическая и экономическая системы находятся в тупике и не собираются из него выбираться. Из этого и следует прогноз.
Оптимизм, однако, можно и нужно сохранять и тогда, когда оснований для него почти нет. В России нужно исправлять сам фундамент российской государственности17.
Но прежде всего необходимо определиться, какие ценности будут культивироваться в нашей стране. Реальность такова, что для России существуют только два пути: либо пытаться стать частью ядра мирового капиталистического хозяйства (этот путь условно можно назвать «европейским выбором»), либо искать свое место на его периферии. Очевидным должно быть одно — никакого «третьего», «евразийского», какого угодно «своего» пути нет и не будет. Чем отличаются развитые страны от остальных? Общей и объединяющей развитые страны чертой является наличие определенного набора базовых ценностей, к которым в первую очередь относится приоритет прав человека, в том числе права собственности, индивидуальная свобода и стремление к той или иной форме социальной справедливости.
Без провозглашения и реального приоритета в качестве базовых ценностей человека и гражданина, его свобод, его права на собственность и одновременно на социальную справедливость, абсолютного главенства института права по отношению к соображениям о политической целесообразности и субъективным представлениям о ней конкретных лиц, наделенных властью и собственностью, Россия неизбежно придет в ряды наций бедных и бесправных.
Подлинные реформы еще только предстоит начать, и надо извлечь уроки из провалов в недавних реформах, которые привели к нынешней коррумпированной и авторитарной системе, а также подвести черту под нынешним периодом российской истории со всеми его политическими, социальными и экономическими последствиями.
Я вовсе не уверен, что в обозримом будущем реформы в нашей стране будут осуществляться, но если будут, то стоит задуматься — как это делать, чтобы они были эффективными, глубокими и необратимыми? Осмысление теории реформ с учетом российской культурной и исторической традиции и критический анализ их практики позволяют сформулировать некоторые уроки18.
Урок первый. Главный объект реформы, претендующей на эффективность в условиях XXI века, — общественное сознание. Реформа утверждается через мотивы и ценности, через сложившуюся культуру, и именно в этом смысле в конечном счете — через законы. При этом общество и его сознание нельзя «ломать через колено». Реформам нужно прорастание, а не перелом. Никакие решения не могут быть реализованы, если они противоречат жизненным интересам абсолютного большинства людей. Никакая цель не оправдывает средства.
Урок второй. Нельзя раскалывать общество. Цель модернизации — интеграция общества, а не его разделение. Носители модернизации, ее движущие силы, очаги и островки должны быть связаны со страной. Концепция модернизационного «локомотива», который подтянет к себе всю страну, не сработает. Государство должно быть инструментом интеграции общества, а не «локомотивом реформ», опережающим общество. Необходимо формирование такой государственности, которая осуществляет задачу интеграции массового сознания.
Урок третий. Не следует искать готовых решений в прошлом. Нельзя копировать готовые решения, необходимо вырабатывать пути трансформации, применимые к данному обществу в данный момент.
Урок четвертый. Нельзя провести успешные реформы в стране с отсутствием ощущения идентичности, разорванным и расколотым сознанием. С народом, преданным и развращенным его элитой, можно только дожидаться окончательного распада.
Урок пятый. Скорость реформы — не главное. Постоянное ожидание быстрого эффекта и истерия по этому поводу крайне вредны в стратегическом плане. Это очевидно на расстоянии, но надо научиться видеть это внутри процесса.
Урок шестой. Необходимо избегать «реформаторского фетишизма» — сведения реформы к одному элементу, например к экономике, а внутри экономики — к монетаризму.
Урок седьмой. Реформа — это выращивание будущего из небольшого первоначального звена, обладающего зачаточными чертами положительных изменений.
Операция по оздоровлению политической и экономической жизни России — отделению бизнеса и собственности от власти —
Поделиться книгой: