Эротические рассказы - Эротическая сказка

— Ну уж нет, — шепчет ей в ушко Артур. — Ты ведь говорила, что тут шуметь нельзя, — с этими словами он сдавливает нагрудник принцессы, который хоть и твердый, но не настолько, что бы не промяться под таким давлением. Еще никто ни разу не сжимал ее грудь, пусть даже и через плотную преграду. Как же это смущающе, стыдно и: возбуждающе. Настолько, что девушка тут же пытается сдержать стон, но вместо этого получается еле слышный писк. — Так почему же ты так шумишь?

Это было форменное издевательство. Такое же наглое, насколько приятное и сладкое. Теперь Селения полностью смирилась со своей судьбой и решила отдаться в ее теплые руки в лице Артура. Ведь не только ему последние пятьсот лет снились смущающие сны, не только его посещали постыдные мысли и не только он не мог утерпеть перед столько приятным занятием.

Между тем рука Артура уже переместилась у узелку на корсете Селении, тому самому, который ему уже доводилось однажды распускать. Только если в прошлый раз он получил шлепок по рукам и порцию негодования, в этот раз не встретил ни капли возмущения. Ловкие пальцы в два мига справились с узелком и веревочка, медленно и мучительно начала вытягиваться из корсета. И с каждым сантиметром девушка осознавала падение своего бастиона, то, что она отдается Артуру почти без всякого сопротивления, что вся ее гордость исчезает, уступая место покорности. И все это заводит девушку еще больше, как бы не было стыдно это осознавать.

И вот конец веревочки вылез из последнего отверстия, из-за чего бастион пал, то есть распалась передняя часть корсета Селении, оголяя слегка выпирающую округлую грудь девушки, каждая из которых была похожа ни небольшой апельсинчик. Слегка прохладная, с твердыми горошинами сосков: Артур даже пожалел, что девушка сейчас стоит к нему спиной, и он не может в полной мере насладится ими, полюбоваться этими прекрасными дольками, впиться зубами и губами в розовые сосочки и ублажать любимую до того, пока она не будет удовлетворена. Но тем не менее, ему ничего не мешает насладится ее хотя бы своими руками, наконец прикоснуться к этой чудесной, мягкой, упругой груди, быть первым, кто покорил эту вершину: и пока эти мысли одолевали изголодавшегося мальчика, руки уже делали свое дело, сразу обе, по одной на каждую.

Бедной Селении пришлось приложить абсолютно все свои усилия, чтобы не сорваться на крик от такого напора. Руки Артура, такие ловкие, нежные, и в то же время сильные, уверенными движениями сжимающие, переминающие эти девственные холмики, которые раньше трогала только она. Но ее прикосновения не идут ни в какое сравнение с прикосновениями принца. Не успевала она привыкнуть к тому, что эти ловкие пальцы поочередно сжимают каждую из ее сисичек, как тут же ее груди начинают переминаться волнообразными движениями пальцев, затем каждый ее сосочек, затвердевший и очень чувствительный, сжимается двумя пальцами, начинает легонько прокручиваться, и оттягиваться.

И еще десятки манипуляций, каждая из которых все больше подстегивала Селению разойтись до крика, безудержного стона и мольбы о том, что бы принц уже наконец закончил эти муки и взял ее, раз уж у нее нет никакого выбора. Да, девушка уже совсем разомлела. Это была даже не половина того, что может сделать с ней Артур, но и этого достаточно для девственного тела, что бы зажечь пожар страсти и свести молодую принцессу с ума.

— У тебя такие чудесные груди, — шепчет прямо в ушко Селении Артур, не прекращая играться с предметом его обсуждения, — они мне так нравятся: как и ты.

От таких слов девушка млела все больше и больше, выгибаясь и пытаясь потереться попкой о выпирающий бугор в правой штанине Артура. В ее голове уже не осталось ни одной мысли, кроме как отдаться любимому прямо здесь, прямо сейчас, лишь бы он прекратил мучить ее. Ведь ей самой так хочется этого прекрасного действия над ней. По своей природе лидер, Селения мечтала, чтобы Артур овладел ей и использовал, как свою вещь для утех, как свою собственность, как: додумать девушка не успевает. Ее разум пронзает хрустальная стрела наслаждения, от чего в глазах мутнеет, дыхание перехватывает, а ноги прекращают тебя слушаться и становятся ватными. А ведь Артур всего на всего просунул одну из своих рук под плотно прилегающие штанишки принцессы в направлении ее истекающей киски. Он даже не дотронулся до нее, доведя свою теплую руку только до лобка, на котором одинокой, нежной и не очень густой порослью росли коротенькие рыжие волосики.

Селению бросает то в жар, то в холод. Она крайне смущена, ведь мало того, что ее впервые дотронулись в настолько интимном месте, так еще и этот не доросший кустик, которого она всегда стеснялась, считая его слишком маленьким и не привлекательным, ведь больше никаких волос у нее между ножек не росло.

— У тебя там все так аккуратненько, — шепчет Артур в ушко Селении, заставляя ее краснеть и сгорать от стыда и наслаждения. Она ведь так боялась, что ему не понравится, но сейчас она была удовлетворена даже этим и тем, что ее возлюбленный шерудит своими ловкими пальцами в ее коротеньких волосиках, от чего ей настолько хорошо, что хочется уже кричать и извиваться.

— Так, у меня есть несколько предположение, куда они могли пойти, — услышала девушка голос брата и уже почти начала слушать, что же он там надумал, как ее прервало то, как Артур нагло и напористо опустил свои пальцы еще ниже, запустив один из них прямо в мокрую, горячую щелку. Конечно после этого она даже не могла обращать внимания на окружающий мир, пусть на нее бы уже глазели Барахлюш, Мракос и пол королевства, настолько сильно ее пробило удовольствие от прикосновения к самому сокровенному местечку рук любимого.

Единственное, на что еще было способно ее сознание — это не испустить громкий стон вперемешку с криком. Ведь даже она сама старалась как можно реже трогать себя там, что бы отдать Артуру нежную, не приученную к ласкам киску, которая так хочет, что бы ее погладили. И вот ее гладят, ласкают, проводят по всей ней пальчиком, слегка углубляясь. Такое с ней происходило лишь в самых развратных снах и фантазиях, но вот это происходит наяву, здесь и сейчас, и Селения не знает, благодарить судьбу за такой дар или проклинать.

И вот, о нет! — Артур начал тянуть шнурок-ремень, который держит штанишки Селении. Тело девушки пробил озноб от мысли, что же все-таки происходит. Что-что, а вот оказаться голенькой прямо сейчас перед принцем даже в таком состоянии ей казалось слишком невероятным и непозволительным.

— Артур: остановись же: умоляю тебя: все, что угодно, только не это… все, что ты хочешь, — давит из себя мольбы Селения

— Но, что же делать, если все, чего я хочу — это ты? — возражает ей Артур, стягивая с нее штанишки настолько, что бы отрылись ее попка, манящая и выпуклая, и дрожащая от изнеможения писечка, истекающая соками. Теперь Артуру ничего не мешало как следует заняться этой горячей расщелинкой, просящей ласок и проникновения. И вот, когда Артур касается маленького, как зернышко, чувствительного бугорка, Селения еле сдерживает стон, переходящий на скулящий писк, к счастью заглушенный громким басом Мракоса.

— Тогда идем, — громко сказал Мрачный принц, и это последнее, что услышали наши герои, перед тем, как громкие удаляющиеся шаги оповестили их о том, что больше им никто не помешает.

Это был тот самый сигнал, которого Селения так ждала. Только сейчас она вспомнила, как же зла на Артура за его наглость, за то, что он так воспользовался ситуацией и самой принцессой. Но вместе с тем, она была жутко возбуждена и, как не странно, благодарна принцу за подаренное ей наслаждение. Поэтому и месть должна быть соответствующей.

Резко развернувшись и освободившись от ловких рук Артура, принцесса силой толкнула мальчика на мягкий пол, устланный мхом, и не успел мальчик упасть, как девушка уже нависла над ним, выставив свою чудесную попку и буквально завораживая принца видом своих оголенных сладких грудей.

— Негодник, ты хоть понимаешь, что могло бы произойти? — негодует принцесса, но в голосе ее проскальзывают нотки игривой похоти, что делает это все больше похожим на сексуальную игру.

— Понимаю, но разве я мог устоять перед всем этим? — с этими словами Артур хватает любимую обоими руками за сосочки и притягивает к себе, что бы поцеловать.

Не смотря на свои планы мести, принцесса все же не смогла сопротивляться столь действенным «чарам» расслабилась, приникая своими нежными теплыми губками к губам Артура, давая понять, что не так уж она и злится. И это стоило ей еще одного павшего бастиона в виде оголенной пухленькой попки, которая была так заманчиво выставлена, что Артур положил на нее ладонь, стоило девушке приблизиться для поцелуя. Теперь уже не осталось ни одного местечка, которое не побывало в руках мальчика.

И снова принцесса чувствует это чувственные, страстные прикосновения, сжимающие, массирующие и растягивающие каждую половинку ее попки. Как можно злиться на принца, когда он так прекрасно владеет ее телом, заставляет трепетать ее, как тонкие струны? Единственное, чего ей сейчас хотелось, это что бы он не останавливался. Но такое желание быстро прошло, как только она вспомнила, что еще ни разу не сделала ничего для Артура, что бы он так же почувствовал это прекрасное, сладкое мучение от ласк. И именно поэтому, пока мальчик мял ее попку и исследовал своим языком ее ротик, принцесса незаметно расстегнула рубаху принца, запустив под нее руки. Бедный Артур, он совсем взмок, его тело покрылось испариной и отдавало жаром. Неужели он даже не замечал этого из-за того, что был так увлечен ее телом? От таких мыслей Селения даже начала гордится собой, что именно ее тело так привлекает любимого ей человека.

Но слишком долго останавливаться на его теле ей не хотелось. За эти несколько минут она пережила столько сладких мук, что растягивать удовольствие до главного мучения у нее просто не хватало терпения. И вот когда один из пальцев Артура вновь прикоснулся к ее истекающему лону и начал слегка проникать в него, в голову девушки ударила мощная волна сладкого возбуждения, от чего, вместе с громким стоном, который она на этот раз даже не пыталась сдержать, отпали последние сомнения на счет Артура. Этого негодника необходимо было наказать, и при этом как можно мучительнее, еще более мучительно, чем то, что он сделал с ней.

И для того, что бы осуществить свою месть, девушка ловкими движениями развязала ремешок на штанах Артура, отцепив все пуговицы и добравшись до уже стоящего копья мальчика, сжала его своей ладонью. И то, что он сжала, поразило ее сознание. В ее руках оказался внушительный стержень, не слишком большой, но больше того, который она себе представляла. Твердый, горячий, пульсирующий, влажный от выделений на конце, он так и просил, что бы девушка сжала его, освободила из плена штанов и ублажила. И даже не просто просил, а требовал в приказном тоне, гипнотизировал принцессу, заставлял ее делать столько постыдные вещи.

Что же качается Артура, то он был даже не против, мягко говоря. Все это время он только к этому все и вел, ожидая от Селении ответных действий, поэтому даже не противился тому, что бы девушка, наконец, добралась и до него. И как только рука любимой оказалась на его перевозбужденном члене, он даже не стал сопротивляться этому великолепному ощущению. Ведь и его еще ни разу никто не ублажал, кроме как в фантазиях, единственным действующим лицом в которых была Селения. И вот уже в реальности ее рука сжимает его ствол, а он сжимает ее попку, но уже очень лениво, поглощаемый непередаваемыми ощущениями.

Внезапно он почувствовал, как попка Селении ускользает из его рук, а его губы перестают ощущать сладкие губки девушки. Посмотрев вниз он увидел, как ехидно улыбаясь, над его членом склонилась принцесса. Уже освободив его орудие из плена штанов, она водила по нему рукою, очень медленно, понимая, что это еще мучительнее того, что делал с ней Артур.

— Теперь ты у меня ответишь за все, что делал со мною пять минут назад, — томно шепчет девушка.

А принц и не был против. В этом положении ему открывался чудесный вид выпяченной вверх попки Селении, ее свисающих сладеньких сисичек, ее милого, и в то же время очень похотливого личика, склонившегося так близко к его члену, слега поросшему светлыми, короткими волосами. Единственное, что его не слишком радовало, это то, как Селения издевалась над ним, все медленнее и медленнее водя рукой по его стволу, даже не пытаясь довести его до оргазма, который в таком состоянии может прийти всего через пару движений. Как же это мучительно и приятно!

— Ну, что ты скажешь в свое оправдание? — спрашивается его девушка, вовсе останавливая свои движения. В этот момент мальчик чуть не обезумел. Ему хотелось, очень хотелось, что бы движения продолжались, пусть и медленные, но ощущения нежной ручки, покоящейся на дрожащем стволе сводили с ума.

— Думаю, меня оправдывает то, что ты сама этого хочешь, — попытался предположить Артур.

— Хм: ты думаешь? — изображая расстройство спросила девушка, покосившись на его член, как бы оценивая, достаточно ли этого, что бы продолжить ублажать его, — Ну, от части ты прав, — сообщила она ему с улыбкой и возобновила движения, только на этот раз с каждым движением вниз головка члена оголялась, а с каждым движением вверх — вновь скрывалась.

И не смотря на то, что движения были крайне медленными, мальчику это все равно нравилось на столько, что он потерял дар речи, все его тело отяжелело, и он просто закрыв глаза расслабился на мягком покрове. Но не прошло и двадцати секунд, прежде чем принцесса остановила свои движения.

— Но этого не достаточно, что бы я так просто согласилась с тобою, — сообщает она. — Что бы получить удовольствие, нужно убедить меня в своем праве на него.

— Ну, если бы я этого не сделал, никто из нас не получил бы этого удовольствия, — высказал свой последний аргумент принц.

После этих слов Селения сделала вид, что задумалась, в это же время оценивая член Артура. Судя по всему, ей он нравился. И изучение столь нового для нее предмета доставляло ей наслаждение. Но что бы в полной мере понять, с чем она имеет дело, не достаточно просто потрогать и посмотреть:

— А вот тут ты точно прав, — улыбнувшись весело сообщает Селения, после чего проводит язычком по всей длине копья Артура, задерживаясь на самом кончике оголенной головки, полизывая уздечку, что заставляет Артура снова испытать чувство, ни с чем несравнимое. — Только благодаря этому ты заслуживаешь свою награду.

Сразу после этих слов губки Селении, мягкие и нежные, смыкаются на головке члена, обхватывая и лаская ее. Язычок девушки начинает порхать по уздечке и отверстию, от чего Артур не сдерживает легкие стоны и отдается полностью в руки: то есть, в ротик любимой.

А между тем начинается нечто вовсе безумное. Внутри сладкого ротика девушки становится невероятно тесно, как только она начинает всасывать член Артура, словно это сладкий леденец. Язычок принцессы то прижимает головку к небу, то снова начинает порхать по ней, а голова девушки начинает двигаться все быстрее по стволу, все глубже проталкивая его в себя. То, что вытворяла его любимая, поражало Артура. Он и не мог предположить, что хоть кто-нибудь на такое способен, особенно она. Но как же это было приятно! Все ликовало внутри него в честь одной осуществившейся мечты. Вот оно, простое удовольствие, которое может дать любая девушка своему любимому почти просто так. Это горячее, влажное, причмокивающее удовольствие, обволакивающее, нежное.

Артур с удовольствием подметил, что головка начала скрываться внутри горла любимой. Это было удивительно, невероятно, как и слишком приятно, что бы сдерживаться еще дольше. Не успев сказать ни слова, а лишь громко простонав и задрожав, Артур почувствовал придавивший его оргазм, оглушающий, сдавливающий грудь — настолько он был бурный. Ничто уже не могло остановить потоки семени, рвущиеся прямо в ротик его любимой, лишающие окончательно этот самый ротик девственности.

Селения же была совсем не против получить порцию белой жидкости. Еще когда она заглотила головку Артура, пытаясь протиснуть ее поглубже, совершая глотательные движения и борясь с рвотными позывами, она уже четко решила, что попробует этот замечательный элексир на вкус, выпьет его, не проронив ни капельки. Животворящая, горячая, белая сперма, она должна без остатка оказаться внутри нее. И как только она почувствовала, что член Артура раздувается и начинает пульсировать, она поняла, что это приближается ее награда на хорошую работу, которую она полностью заслужила.

«Да, давай, лейся в меня, прямо в ротик», — думала про себя Селения, предвкушая, как будет сейчас пить сперму Артура, которую она сама добыла.

Но не все получалось так уж просто, как казалось принцессе с самого начала. Артур копил это семя уже больше недели, и из-за этого количество спермы, которое вылетело при первом мощном толчке, буквально ошарашило бедную девушку. Она совсем не ожидала таких сильных и густых всплесков. Чудом не поперхнувшись, принцесса начала все старательно и быстро сглатывать, боясь пролить хотя бы маленькую капельку. Три глотка понадобилось ей, что бы справиться с нескончаемым, как ей показалось, потоком, и только потом она смогла набрать еще немного, что бы хорошенько ее распробовать.

Соленая, вязкая и горячая сперма обволакивала ротик Селении. Но этот вкус: с первого раза она даже не могла сказать, что ей он нравится или не нравится. Но определенно ей хотелось бы попробовать еще. Проглотив последнюю порцию, она продолжила обсасывать пока еще твердый член Артура, доставляя ему еще больше удовольствия, желая еще больше ублажить любимого. И не смотря на то, что твердый до этого ствол начал становиться мягче, ей это не переставало нравиться. И вообще, она поймала себя на мысли, что делать минет очень приятно и вкусно, хотя до этого ей казалось такое занятие слегка неприятным, но стоило всего раз попробовать и полюбить это дело.

Артур же был выше седьмого неба от счастья. Впервые в жизни он ощутил настолько мощный оргазм, что чуть не потерял сознание. Все тело дрожало в конвульсиях, дыхание все никак не могло восстановиться, а ротик принцессы все продолжал ходить по его члену, головка которого стала такой чувствительной, что ощущения были на грани боли. Но Селения сосала очень нежно и аккуратно, от чего ощущения после оргазма были ничуть не хуже, чем сам оргазм.

И даже когда ствол уже совсем обмяк и уменьшился раза в два, принцесса продолжала обсасывать его, даже не скрывая, что это доставляет ей не меньшее удовольствие. И под конец, громко причмокнув, она извлекла из своего ротика обсосанный до чистоты член.

— Не благодари, — с улыбкой на лице сказала Селения, всем своим видом показывая, что ей это понравилось даже больше, чем Артуру.

— Все равно, спасибо, — сказал принц, прежде чем отключиться на несколько минут.

Привело его в чувство ощущение теплого ротика Селении на его стволе. Опять его любимая обсасывала уже вновь стоячий член, но делала это очень медленно, размеренно, стараясь полностью поглотить его. И это у нее, как заметил Артур, хорошо получалось.

— Сколько я спал?

Громко причмокнув, принцесса вынула отвердевший член изо рта.

— Минут десять, не больше, — улыбнувшись, сказала она, продолжая полизывать головку и водя одной из рук по стволу рукою. Другая ее ручка, как почувствовал Артур, легонько переминала его яички, что привело его в восторг. Его любимая так старалась, что сам он почувствовал себя жутким эгоистом.

— Как же здесь душно, — заметил мальчик, сбрасывая с себя жилетку с рубахой.

Селения с любопытством посмотрела на него, отвлекшись от его члена. Этой паузой воспользовался Артур, притянув принцессу к себе и поцеловав ее, прижимая очень сильно к себе. Селения уже и не думала, что они вернутся к таким нежностям сегодня, после того, что она сделала, поэтому была приятно удивлена. Однако удивление пропало, как только она почувствовала, как с нее полностью сползает ее корсет, стягиваемый руками Артура. Это напомнило ей, что Артуру нравится ее тело.

Девушка даже не заметила, как оказалась спиной на мягком пологе, как стали сползать с ее ног сапоги и штанишки, промокшие насквозь. Видимо, всему виной поцелуи, которыми опять осыпал Артур свои любимую, руки принца, которые так мастерски обращались с ее телом, что все, что она сейчас понимала и чувствовала — это колоссальное наслаждение.

Лишь через минут пять Селения осознала, что лежит абсолютно голенькой, раздвинув ножки и подняв руки над головой, наслаждаясь прикосновениями Артура. Его губы и зубы смыкались на ее правом сосочке, истязая его и вновь мучая девушку, в то время, как его правая рука принца во всю орудовала в разгоряченной и истекающей щелке. То, что вытворяла его рука сводило принцессу с ума: легкое поглаживание малых губок сменялось грубым истязанием клитора, за которым шло проникновение одного пальца, не достаточно глубоко, но все же, от этого девушка извивалась и стонала так громко, что если бы кто-нибудь был рядом с их убежищем, он бы давно уже понял, что там происходит.

Все тело Селении было напряжено и покрыто испариной, она задыхалась от нахлынувших чувств, а рука любимого только еще больше усугубляла и без того сложное положение. И, как назло, все было так медленно: Всякий раз, когда она сама это делала с собою, это происходило очень быстро, лишь бы снять сексуальное напряжение, но никакая мастурбация не может сравниться с чужими руками, даже если эти руки больше сладко мучают, чем ублажают тебя. Селения уже подумывала начать молить Артура, что бы он прекратил это и взял ее, что бы он проткнул ее нутро и как следует поимел, вместо того, что бы так над ней издеваться, но ей не хватало смелости, а при мысли, что она начнет о таком просить ей становилось очень стыдно. Только вот движения на клиторе уже становились чуть ли не болезненными, а соки, истекающие из писички давно вымочили под ней все настолько, что при каждом судорожном движении под ней все хлюпало.

— Прости, милая, но я больше не могу терпеть, — неожиданно прервав свое занятие, сообщает ей Артур.

Как оказалось, он и сам уже освободился полностью от одежды, хотя Селения заметила это только сейчас. Как и то, что он уже навис над ней, а его руки уже подняли ее ножки так, что коленки уперлись в ее сочную грудь. Ее распаленная киска открылась, будто приглашая в себя член Артура, умоляя уже прорвать тонкую пленочку и насладиться ее теснотой и нежностью. Только сама Селения, понял, наконец, что же все это значит, хотела уже запротестовать, только вот уу губы вновь были заняты крепким поцелуем, туманящим разум.

Все начало происходить очень быстро, по крайней мере, так, наверно, казалось принцессе. Для Артура это были замечательные минуты наслаждения, упоения девственное, нетронутой девушкой, всей ее сущностью и нежностью. Головка члена быстро нашло уже готовую к сношению дырочку, готовую принять его всего, лишь бы только он сделал это. Вся головка прошла внутрь без каких либо сопротивлений, разве что принц почувствовал, какой этот вход узенький и ребристый. Ощущение горячего, сжимающего со всех сторон, нутра сводил с ума.

Принцесса отозвалась легким стоном смеси боли и наслаждения, хотя это было еще только начало. Наверно, не привыкшая к таким растяжениям щелка испытывала боль и тесноту. Мальчик начал легкие, плавные движения в этом месте, что бы дать любимой немного привыкнуть. И это, как ему показалось, помогло, ведь вместо гримасы мучения на лице девушки проступила довольная улыбка, а глаза тихонько закрылись, как бы говоря, что принцесса сейчас наслаждается этим процессом, чточлен в ее писичке доставляет ей массу удовольствия, которого она ранее не испытывала.

Но так долго продолжаться не могло. Хоть это и приятно, когда тебя обжимает со всех сторон узенький проход, всегда хочется оказаться внутри полностью и без остатка. И именно это и сделал неожиданно Артур, когда его принцесса достаточно расслабилась, что бы не ощутить сильную боль. Стоило только его члену рвануться вперед, прорывая перед собою путь и заходя внутрь по самое основание, как все внутренности девушки сжались и задрожали, ротик Селении открылся, а глаза, широко распахнувшись, закатились вверх. Какое-то время она так и лежала, не шевелясь, с выражением немого крика. Внутри ее щелки все сжалось настолько сильно, что мальчик боялся даже пошевелиться, лишь бы не сделать еще хуже. Но вскоре тело принцессы начало расслабляться, вновь она начал дышать, стараясь делать это спокойно и размеренно. Изо рта, из-за нахлынувшего удовольствия, слегка высунулся язычок, а боль начала потихоньку отступать, стоило ей слегка расслабиться.

Чувствуя, что теперь уже самое время, Артур начал двигаться, вгоняя внутрь Селении, словно поршень, свое ствол, затмевая чувство боли удовольствием. Внутри было невероятно тесно, но это ощущение обволакивающей, горячей и нежной киски Селении только стимулировали его. Никогда еще его член не погружался в такую тесную и шелковистую впадинку. С каждым движением он ощущал, что упирается прямо в шейку матки принцессы, где его встречала легкая пульсация. Никогда он не предполагал, что заниматься сексом может быть настолько приятно.

Селения же вовсе разомлела под Артуром. В первые моменты ее ошарашила мысль о том, что она отдалась ему, что теперь она больше не девственница и занимается постыдными вещами, пока вся деревня спит, не сдерживая себя и отдавая свою киску на растерзание члена любимого. Ей было очень стыдно, но вместе с тем, все это ее заводило.

Ее заводило, что принц так нагло смотрит на ее голые сисички, сотрясающиеся при каждом его движении. Ее заводило, что Артур так просто воспользовался ее слабостью и взял ее, что сейчас он движется в ней и может вот-вот залить все ее нутро спермой. Что эта самая сперма затечет прямо в матку и оплодотворит ее. И что сейчас в ней так тесно, что она чувствуют каждой своей складочкой весь член Артура, как он ходит в ней, пульсирует, содрогается. Что ей пользуются как игрушкой, куклой, которую можно трахать в любом месте, было бы желание. И еще масса других мыслей, от которых ей было очень стыдно, но эти мысли заводили ее все сильнее и сильнее и в конце концов:

Наверно для Селении все это прошло в забытьи как один миг, но Артур уже минут пятнадцать наслаждался всем великолепием своей принцессы. Он старался продержаться как можно дольше, ведь ему не позволяла совесть снова кончить, не доведя до оргазма любимую. Иногда он нашептывал что-нибудь приятное или пошлое прямо на ушко девушки, иногда покусывал ушки по всей длине, игрался ртом с сосочками, только бы его любимая поскорее кончила и получила как можно большее удовольствие. Но, как ему показалось, она летала где-то в облаках от блаженства, что тоже очень нравилось мальчику. Ему очень нравилось ее выражения лица — блаженное и счастливое, очень нравилось, что она получает удовольствие от его действий, что он все делает правильно, что она громко стонет, как бы подтверждая это.

Ему не хотелось вообще прекращать это занятие. Внутри Селении ему было очень хорошо и сладко, и то, как реагировала принцесса делало его самым счастливым человеком на земле. А когда он почувствовал, как и без того не тихий стон стал становиться все громче, как руки, обнимающие его за спиной спились в его спину, оставляя на ней красные полосы, а киска принцессы начала сокращаться и дрожать, как и ее тело, он понял, что все его действия возымели успех. Довольный тем, что все сделал правильно, что его любимая сейчас испытает свой первый оргазм, к которому он причастен Артур почувствовал, что сам вот-вот вновь изольется. Его уже не волновало ничего, только то, что сейчас они, вместе с Селенией испытают бурный, ни с чем не сравнимый оргазм, который поглотит их, сольет воедино одним комком удовольствия.

И вот писичка принцессы содрогнулась и очень сильно сжалась, а из ее груди вырвался громкий крик, который невозможно было сдержать. Потом еще и еще, сжимая внутри себя член принца, будто пытаясь выдавить в себя из него все семя. От таких ощущений Артур не смог более сдерживаться, чувствуя дрожь всего тела Селении и своего тела, стал выплескивать всю сперму прямо в матку любимой, наполняя ее, с каждым новым выстрелом вгоняя еще больше горячей жидкости внутрь, заливая ее внутренности доверху. Это было ни с чем не сравнимое чувство, опустошающее разум и тело, лишающее сил, но наполняющее радостью и умиротворением. И вот, когда спермы больше не осталось, когда последняя судорога прошла по телу Селении, а Артур уже не мог больше двигаться внутри расслабившейся удовлетворенной киски, его размякший член сам выпал из расширившегося отверстия, увлекая за собой поток из смеси смазки, крови и не уместившейся спермы.

Наконец-то девушка почувствовала то умиротворение, которого ей так не хватало в этой жизни. Все проблемы казались отныне ей не существенными, а ее тело будто больше не принадлежало ей — будто сделанное из ваты, слабое и ленивое, но такое красивое, что даже ее любимый принц оценил все его достоинства. Ей больше ничего не хотелось, совсем ничего, только бы Артур был всегда рядом.

— Я люблю тебя, — из последних сил сказала девушка, почувствовав, как ее прижимает к себе крепкими, ловкими руками Артур.

— И я тебя люблю, — ответил ей мальчик, засыпая вместе с ней.

Anem

Архиерейский ответ

Жили-были генерал и архиерей, случилось им быть на беседе. Стал генерал архиерея спрашивать:

— Ваше Преосвященство, мы люди грешные, не можем без греха жить, не еть, а как же вы терпите, во всю жизнь не согрешите?

Архиерей отвечает:

— Пришлите ко мне за ответом завтра.

На другой день генерал и говорит своему лакею:

— Поди к архиерею, попроси у него ответа.

Лакей пришел к архиерею, доложил о нем послушник.

— Пусть постоит, — сказал архиерей. Вот стоял лакей час, и другой, и третий; нет ответа. Просит послушника:

— Скажи опять владыке.

— Пусть еще постоит, — отвечает архиерей.

Лакей долго стоял, стоял, не вытерпел — лег да тут же и заснул и проспал до утра. Поутру воротился к генералу и сказывает:

— Продержал до утра, а ответу никакого не дал.

— Опять, — говорит генерал, — сходи к нему да непременно попроси ответа.

Пошел лакей, приходит к архиерею, тот его позвал к себе в келью и спрашивает:

— Ты вчера у меня стоял?

— Стоял.

— А потом лег да заснул?

— Лег да заснул.

— Ну так и у меня х…й встанет — постоит, постоит, потом опустится и уснет. Так и скажи генералу.

Баба Яга

Когда Нитени заблудилась в лесу это не показалось ей ни страшным, ни ужасным. Над весенне беспечной зеленью деревьев вовсю светило полуденное солнце, на то и дело попадающихся полянках чуть ли не позванивали от распустившейся радости молодые цветочки, а под одним из кустов потешно пялились розовоносые зайцы. Найти только что ускользнувшую из-под ног тропинку при таких обстоятельствах казалось Нитени парой пустяков.

Но когда тени стали большими… И лёгкий весенний ветерок принёс первую прохладу наступающего вечера… И ножки её в бархатных сапожках не могли более скользить уж по покрову прошлогодней опавшей листвы… Тогда Нитени почувствовала в себе отчаяние пред надвигающимся хладом и сумраком дикой лесной ночи.

Без внутренних сил опустилась она на совсем крохотной полянке прямо на землю и сквозь слезоточащие глаза смотрела в потемневший уж окраинами своими лес, на опушке которого стоял разгоравшийся хладным пламенем гнилушка-пенёк…