«С Крыловым наоборот, я почти сразу согласилась на роль ведомого, — продолжали работать мысли. — И что из этого вышло? Ничего. Где же она, золотая середина, и как ее уловить? Неужели это природный дар и ему нельзя научиться?»

Почувствовав неосторожный удар локтем, Анна открыла глаза и повернулась в сторону дочери.

— Sorry, — быстро извинилась Катюша и тут же, резко пригнув голову, ткнулась лицом в ее грудь.

— Катя, Мы ведь договаривались общаться только на русском, — напомнила Анна.

— Мамочка, прости, я нечаянно, — ответила дочь. — Мы играем.

Раздавшийся за спиной детский смех тут же объяснил, с кем она играет в прятки: кудрявый, розовощекий малыш словно сошел с рекламы коробки детского питания.

— Какой чудесный мальчик! — улыбнулась она соседке.

— Спасибо. А как вы в Штаты попали? — оживилась Надежда, обрадовавшись, что Анна не спит и можно продолжить разговор.

— Отыскался друг погибших родителей. Долго рассказывать, но если вам интересно…

— Конечно, интересно! — воскликнула Надежда. — Я большая любительница подобных историй…

— …После всех потрясений устроилась на работу в крупную корпорацию-лидер американского телекоммуникационного рынка. Несколько месяцев назад получила повышение по службе, — опустив многие подробности, закончила свою более чем длинную историю Анна.

— Надо же, как в кино, — Надежда недоверчиво тряхнула головой. — Ну, и как? Тяжело у них работать?

— Легко там, где нас нет, — пожала плечами Анна. — Сейчас уже нормально, привыкла.

— Бабуя Надезя! — неожиданно услышали они, и в тот же момент детские ручки обхватили голову женщины. — Тебе!

— Ах ты, мой хороший! — приняла она из рук молодого мужчины ребенка. — Соскучился по бабуле?

Прижав голову к груди бабушки, мальчик какое-то время настороженно рассматривал Анну и выглядывающую из-за ее плеча Катю. Поймав их улыбки, он ответил взаимностью, а спустя пять минут перебрался на руки молодой женщины и, смеясь, продолжил игру с девочкой.

— Вам есть где остановиться? — участливо поинтересовалась Надежда, когда самолет начал снижение. — Может, я смогу вам помочь?

— Спасибо. У друзей в центре города огромная квартира. Сами они давно живут в Штатах, лишь иногда приезжают по делам. Нас и встретят, и транспортом на ближайшие две недели обеспечат.

— А в Минске сейчас зима? — неожиданно поинтересовалась Катя.

— Дядя Володя говорил по телефону, что снега нет, одни морозы, — ответила ей мать и пояснила соседке: — Семья друзей на днях вернулась из Минска. Рассказывали, что намерзлись.

— Это точно, — озабоченно вздохнула Надежда. — Я за розы переживаю, вымерзнут без снега. А знаете что? — обратилась она к Анне. — Я приглашаю вас на юбилей! Такое необычное знакомство должно иметь продолжение!

— Ой, что вы! Спасибо большое, но я даже не знаю… И как ваш муж к этому отнесется? Ведь на таком торжестве, как правило, присутствуют самые близкие..

— Юра? Очень даже хорошо! И потом, он прекрасно знает, что к себе домой я приглашаю исключительно достойных и интересных людей! Так что мы ждем вас в воскресенье! Сейчас я запишу наши телефоны, и вы оставьте мне свои координаты.

— Честно говоря, я пока не знаю ни адреса, ни телефона.

— Как не знаете? Ну, тогда обещайте, что завтра мне обязательно позвоните…

— Мама! — воскликнула Катюша, когда, снизившись, самолет вышел из облачности. — Смотри, снег кругом! Ура! Я с Олегом на санках покатаюсь!

Попрощавшись в зале прилета с новой знакомой и ее семьей, Анна прошла все необходимые формальности, получила багаж и вместе с Катей выкатила тележку с вещами за зону таможенного контроля.

— Ну, привет, чудо с косичками! — услышали они. Анна обернулась на знакомый голос и удивленно замерла: прямо напротив, приветливо улыбаясь, стоял Бронкс. Но это уже был не тот Бронкс, которого она знала прежде: длинное черное пальто, «хрустящий» воротничок рубашки, стильный галстук и охранник за спиной говорили о том, что этот человек многого достиг в жизни…

По пути из аэропорта в город Анна периодически посматривала в сторону Бронкса и никак не могла прийти в себя от разительной перемены, произошедшей с человеком за три года. Подумав, она обернулась: следом за ними ехал джип с тонированными стеклами. Нечто подобное уже хранилось в ее памяти. «Бронкс, за ним джип… Так вот в чем дело! — догадалась она. — Артюхин поставил его вместо себя!»

О том, что Анна с дочерью наконец-то собрались в Минск, Татьяна, находившаяся в то время вместе с семьей в Беларуси, узнала одной из первых. Проживая в разных штатах, они достаточно часто общались, перезванивались и виделись не реже чем раз в два месяца: или Кругловы приезжали в гости к Артюхиным, или наоборот.

Понимая, как непросто Анне прижиться на новом месте, Роберт с Джессикой радушно принимали у себя ее старых знакомых. К тому же Артюхины понравились им с первого взгляда, а учитывая то, что Анна рассказала им некоторые подробности, как помогал ей в свое время Владимир Анатольевич, можно сказать, даже их полюбили. Те платили Балайзерам взаимностью, и однажды, задержавшись в гостях почти на неделю, успели окрестить в православном храме подросшую Весночку, выбрав крестной матерью Анну. Узнав об этом, та сначала растерялась, а спустя мгновение — прослезилась. Это было высшее доверие, оказанное ей семьей Артюхиных, и в первую очередь, конечно, Татьяной…

Получив невразумительный ответ на вопрос, где Кругловы планируют остановиться в Минске, Владимир Анатольевич связался на следующий день с Анной и в присущем ему категоричном тоне заявил, что жить они будут в его квартире, пользоваться его автомобилем, и, вообще, его люди обеспечат им все, что пожелается.

…Снова взглянув на Бронкса, Анна улыбнулась.

— Ну, и как поживает Америка? — словно почувствовавее взгляд, повернулся он лицом к пассажиркам на заднем сиденье и сверкнул идеальной белозубой улыбкой.

«Хороший протезист, — непроизвольно отметила Анна, пытаясь вспомнить, как же он улыбался прежде. — Интересно, это ему в Штатах делали или местные умельцы? Учитывая специфику прежней работы, трудно поверить, что ему удалось сохранить данные от рождения зубы в целости и сохранности. Господи, как же его зовут на самом деле? — попыталась она напрячь память. — Не помню… А, может, я этого никогда и не знала?»

— Хорошо поживает Америка. А как вас зовут? — выручила вступившая в разговор Катюша.

— Хороший вопрос, — рассмеялся Бронкс. — Меня зовут Бронислав Николаевич Савицкий. Сокращенно — Бронкс. Но можно просто — Слава.

— Катерина Игоревна Круглова. Катя, — кокетливо опустила ресницы девочка, заставив мать посмотреть на нее более чем удивленно.

«Растет птичка! — подумала она. — Так за работой и не замечу, как упорхнет».

— А снег у вас давно появился? — никак не могла угомониться Катя.

За три года жизни в Штатах, исключая школьные каникулы с обязательным посещением горнолыжного курорта, снежной зимы она не видела ни разу.

— Как раз к вашему прилету выпал, два дня назад! Так что и на лыжах, и на санках накатаетесь.

— Здорово! — девочка переключила внимание на мелькавший за стеклом снежный пейзаж.

— Ну, а как там американцы после 11 сентября?.. — спросил Савицкий уже у Ани.

— Да как сказать… Слава. Конечно, это уже не та Америка, что была прежде. Страх в глазах, настороженность, опаска прочно вошли в поведение многих.

— Да… Не позавидуешь… У вас никтоиз знакомых не погиб в этих башнях?

— Несколько сотрудников корпорации там оказались: кто по делам, на переговорах, кто случайно. У Роберта старый друг чудом спасся: с больным сердцем, но успел по лестнице сбежать. А вот у Джессики подружка погибла, тоже педиатр: всю жизнь боялась высоты, даже в самолетах не летала, а буквально накануне позвонила и сообщила, что решилась, наконец, подняться на смотровую площадку. Переживала, что подрастающему сыну плохой пример показывает. Никто не знает, удалось ли ей подняться наверх…

— Судьба.

— Судьба, — согласилась Анна. — А что здесь нового?

— Ну… Кольцевую дорогу после реконструкции открыли! — словно сам принимал непосредственное участие в ее строительстве, радостно сообщил Савицкий. — По три полосы с каждой стороны, скорость 90 километров. Тебе как водителю, думаю, это интересно.

— Надо будет прокатиться.

— Прокатимся, можно прямо сейчас, — но, взглянув на усталые лица Кругловых, предложил: — Лучше в другой раз. Владимир Анатольевич сутки отсыпается после перелетов, да и всю первую неделю спит на ходу.

Машина въехала в украшенный к приближающимся праздникам город.

«Елки, новогодняя иллюминация… — Анна с Катей увлеченно рассматривали праздничное убранство столицы. — А ведь три года назад меня это не радовало. Я была не в состоянии на что-нибудь реагировать. Не зря говорят, время лечит».

— Жить будете на проспекте, в районе парка Челюскинцев, — пояснил Савицкий. — Коттедж Артюхин сдал дипломатической миссии, а квартиру оставил.

— Вот, располагайтесь, — продолжил он уже в прихожей. — Каждое утро к восьми часам приходит домработница Ирина: готовит, убирает, может остаться с Катей или сводить ее в парк погулять. Вот твой телефон, — протянул он Анне миниатюрный аппарат. — В память введены все нужные номера: я, водитель, Ирина, ну… и разные там, сама посмотришь. Машина, на которой вы приехали, по первому же звонку будет у подъезда в течение пяти минут, можешь пользоваться ею хоть 24 часа в сутки. Что еще? Ах, да! — он сунул руку во внутренний карман и, улыбаясь, протянул Анне два конверта. — Владимир Анатольевич и Татьяна оставили специально для вас.

— Жаль, что мы с ними здесь не встретились, — улыбнулась Анна, почувствовав, как стало тепло на душе. — Спасибо им за заботу. И тебе, Слава, тоже спасибо. Честное слово, все так неожиданно, а потому особенно приятно.

— И мне приятно. Таких гостей, как вы, приятно встречать. Ну, отдыхайте.

Закрыв за ним дверь, Анна первым делом позвонила Балайзерам и сообщила, что они благополучно добрались до места, затем неспешно распаковала два чемодана, накормила приготовленным, по-видимому, Ириной ужином Катю и, несмотря на ранний час, уложила ее в постель.

«Посмотрим, что эти шутники написали», — закурив на кухне у открытой форточки, принялась она распечатывать конверты.

Длинное письмо-поздравление от Татьяны изобиловало датами и названиями мероприятий, которые Кругловым обязательно надо посетить: тут же прилагался телефон билетерши, у которой можно будет заказать билеты в цирк, театр и на новогодние утренники. Далее следовал список магазинов, где, по ее мнению, можно что-то прикупить, телефоны маникюрши и парикмахера. Заканчивалось письмо контурами обведенной фломастером детской ладошки с надписью: «Поздравляю маму Аню и Катю. Весна!»

Улыбнувшись, Анна загасила сигарету и, присев на табуретку, распечатала второе письмо. Владимир Анатольевич, как и следовало ожидать, был более конкретен.

«Девочка моя, — начинал он словами, которыми с некоторых пор всегда к ней обращался. — В первую очередь с праздниками, перечислять все не буду — займет много времени. Второе. Ты можешь долго и пространно объяснять Татьяне, почему сюда рвалась, но меня не обманешь, я понимаю в этом намного больше. А потому оставляю тебе информацию о человеке, которым ты обязательно станешь интересоваться. Упрощаю тебе эту задачу и, тем не менее, позволю дать совет: если не хочешь новой боли, не ищи с ним встречи. Подумай о том, что тебе придется возвращаться. обратно за океан. Целую тебя и Катю. Владимир».

Развернув следующий лист, Анна пробежала глазами шапку и принялась бегло читать отпечатанный на принтере текст.

«В период с 01.01.2000 года Константин Петрович Крылов, являющийся Генеральным директором и основным соучредителем СП ООО „TransitLink“ осуществлял деятельность…» — руки Анны задрожали. Встав с табуретки, она снова достала сигарету. «…Состав семьи за отчетный период не изменился: сын Олег, 1992 года рождения, и проживающая вместе с ними Александра Степановна Тимошенко, 1941 года рождения… После переезда за город летом 2000 года Крылов К. П. ведет в основном закрытый образ жизни».

Ниже стояла дата недельной давности.

«На следующий день Артюхины улетали в Штаты», — вспомнила Анна и тупо уставилась на большой, от пола и почти до потолка, цилиндрический аквариум, в котором медленно и чинно плавала пара золотых рыбок…

«Владимир Анатольевич, Владимир Анатольевич! — грустно усмехнулась она, опустив руку с письмом. — Все-то вы видите, все-то вы знаете. Я даже себе боялась в этом признаться, а вы, как всегда, прямо в лоб. Интересно, Роберт тоже догадался? Скорее всего, да. Даром, что ли, почти до семидесяти дожил, а по-прежнему председатель правления!»

— Мама, мне не спится, — неожиданно появилась из спальни Катюша. — Можно, я с тобой лягу?

— Можно, — улыбнулась Анна и привлекла дочь к себе. — Если сразу не уснем, посекретничаем? Ты мне расскажешь, кто же такой Джимми: завалил письмами, подарками, а в гости заходить боится! Кстати, писем в последнее время от него не было, не знаешь почему?

— Писем в конвертах он мне больше не пишет, потому что я дала ему свой электронный адрес. Но Джимми мне не нравится.

— И кто же тебе нравится? — Анна обняла дочь за плечи и пошла вместе с ней в отведенную для нее спальню…

— 2 —

Кругловы проснулись лишь в первом часу дня. Прислушавшись, Анна уловила звук льющейся за стенкой воды, затем кто-то аккуратно закрыл дверь в санузел. Набросив шелковый халат, она вышла на кухню.

— Проснулись! — обрадовалась женщина средних лет в ярком фартуке. — Доброе утро, то есть уже день! Ой, я вас не разбудила? Я так старалась все делать тихонечко, только чуть-чуть пошуршала в санузле. Если это я, простите ради Бога! — выдала она скороговоркой.

— Что вы! Нам действительно пора просыпаться. Надо же как-то перестраиваться на местное время. Вас зовут…

— Ирина! — подхватила женщина. — А вы Анна? И доченьку вашу Катей зовут? Я все о вас знаю, перед отъездом мне Татьяна столько о вас рассказала! Вы такая молодец! На такой работе смогли закрепиться, она так гордится вашими успехами…

— Да какие успехи! — не выдержав, Анна прервала ее словесные излияния. — Работаю, как все. Извините, я бы хотела кофе выпить, чтоб окончательно проснуться. Вы не поможете мне с кофеваркой?

— Да, да! Сейчас приготовлю! — засуетилась женщина, открывая пачку с молотым кофе. — У меня есть и блинчики с творогом, и омлетик с ветчиной. Вам покрепче или как?

— Покрепче, — улыбнулась Анна, понимая, что прикоснуться к кофеварке ей вряд ли позволят.

Женщина ее забавляла. «Интересно, она изо всех сил старается угодить или же приветливое суетливое состояние для нее — норма?» — подумала она, продолжая наблюдать за Ириной.

— На журнальном столике свежие газеты. Владимир Анатольевич всегда читает по утрам, поэтому я и для вас на всякий случай купила по дороге.

— Спасибо, — Анна зашла в гостиную, бегло просмотрела названия периодики, но, зевнув, поняла, что первым делом все же желательно принять душ и выпить кофе.

После завтрака она взяла мобильный телефон и просмотрела внесенные в память номера.

«Кому бы для начала позвонить? Попробую Надежде. В этом городе она, возможно, единственный человек, у которого свежа память обо мне».

— Добрый день. Надежда? Это Анна Круглова… Да-да, та самая из самолета…

— Анечка, значит так, — категорично заявила женщина, перейдя на «ты». — Завтра мы ждем тебя к двум часам по адресу, записывай, записывай… Если не с кем будет Катю оставить, привози с собой, но ей будет у нас скучновато: дом не такой уж большой, поэтому всех приглашаем без детей, но вы — исключение. Далее, — женщина сделала паузу. — Форма одежды парадная. Что еще? Да, мы можем послать за тобой машину. Не надо? Тогда ждем к двум часам! До свидания, Анечка.

Локтионова отключила телефон и задумчиво зажала трубку в руке.

— Это Анна, я тебе вчера о ней рассказывала. Удивительная женщина, ты не поверишь! От нее так и веет добротой и чистотой.

— Надя, дорогая, — усмехнулся муж. — Это от тебя за версту добротой веет, оттого-то вокруг тебя все добрые и чистые. Жизнь, она намного разнообразнее, общественница ты наша! Небось, для Крылова присмотрела?

— А почему ты так решил?

— Да твоя активность устроить его личную жизнь всем давно известна! Даже ревную слегка: отчего ты так о нем беспокоишься? — пошутил Юрий.

Пригладив рукой седые волосы, он надел шапку и, спрятав во внутренний карман список того, что следовало купить на рынке, застегнул куртку.

— Как тебе не стыдно! — всерьез возмутилась Надежда, поправив на его шее шарф. — Хотя, отчасти, ты прав, я за него переживаю: ну, сколько можно такому мужику одному оставаться? Ну, развелся с женой, всяко бывает, так ведь жизнь продолжается! Я за него как за сына или брата переживаю. Вспомни, когда нам было тяжело, много таких, как он, осталось вокруг нас? То-то же!

— Ну, этого факта никто не оспаривает, только поверь мне, жениться он пока не собирается.

В отличие от жены, Юрий знал, что Крылов буквально дал обет безбрачия после разрыва с женщиной, с которой Локтионовы были не знакомы.

— Ну и зря! И с Анной я его обязательно познакомлю, потому что уверена, именно такая, как она, сможет, наконец, растопить его сердце!..