Когда-то при родах она потеряла ребенка, а муж, узнав, что Саша никогда не сможет больше иметь детей, с горя запил и через месяц ушел к другой. В отчаянии молодая учительница пыталась наложить на себя руки, но ее спас врач — друг семьи Крыловых и, решив помочь бедной женщине, предложил присматривать за ребенком своих друзей.

У Крыловых к тому времени остро назрела такая необходимость, так как Ирина Антоновна была очень активной женщиной и старалась сопровождать мужа во всех командировках. К тому же она вела светский образ жизни, а поздний, хотя и долгожданный, ребенок вносил свои коррективы.

Саша привязалась к маленькому болезненному мальчику, отдавая ему всю свою невостребованную любовь. Костя отвечал ей взаимностью. Когда через много лет он заканчивал школу, а старших Крыловых переводили с повышением в Москву, он категорически отказался уезжать в другой город.

Как ни странно, родители недолго с ним спорили. Решив, что мальчику семнадцать лет и он вполне может принимать самостоятельные решения, — не настаивали. Подумав, что время все расставит по своим местам, они покинули Костю под присмотром Саши и двинулись покорять столицу, не особенно беспокоясь за сына. Саша с детства была для него второй матерью.

И вот теперь его вынуждали сделать выбор. Светлана с первого дня желала быть хозяйкой в доме. А так как настоящая свекровь была далеко и не особенно вмешивалась в их отношения, камнем преткновения стала Саша.

После того как на пороге Костю по очереди встречали или заплаканная Светлана, или слишком молчаливая, против обыкновения, Саша, он, не зная что делать, попытался несколько раз помирить обеих. Но у него ничего не получилось. Противостояние продолжалось.

В тот день, когда Костя, набравшись храбрости, решился предложить Саше пожить отдельно от молодой семьи, тем более что, благодаря усилиям Петра Олеговича, у нее к тому времени была однокомнатная квартира в тихом районе города, Саша сама позвонила ему на работу и сообщила, что не хочет больше вмешиваться в их жизнь. Оказывается, она уже устроилась на работу в детский сад недалеко от дома и просила Костю помочь перевезти вещи.

Он облегченно вздохнул, когда услышал эту новость. Любя его как собственного сына, Саша освободила его от трудного выбора.

Светлана ликовала. Костя, глядя на нее, был счастлив. И пусть часто не было ужина, а в самый неподходящий момент оказывались неглаженными рубашки — они начали жить самостоятельно. Изредка Саша звонила ему на работу, два-три раза в год он заезжал к ней в гости. Никто больше не вмешивался в их жизнь.

А потом неожиданно от инфаркта умер в Москве отец. За ним, с разницей в полгода, от инсульта скончался научный руководитель, следом мать. Все встало с ног на голову. Научная работа представлялась бесперспективной, материальной помощи ждать было неоткуда. Понемногу Костя стал подрабатывать экспертом по радиотехнике в образующихся, как грибы после дождя, фирмах, пока не понял, что пора открывать свое дело.

Он без сожаления оставил НИИ и с головой ринулся в бурлящее море бизнеса. Светлана продолжала работать старшим лаборантом. Но эта работа никогда ее не радовала. Особенно теперь. Она подолгу грустила, иногда плакала, оживая лишь с приходом Костиных друзей, среди которых был и Михаил Селиван. Но вскоре ей это тоже надоело, и она наконец согласилась на то, чего так долго ждал Костя, — родить ребенка.

Тяжелая беременность совпала с последним курсом университета. Костя не спал сутками, успевая зарабатывать деньги, развивать свою компанию, делать курсовые и договариваться о сдаче Светланиных экзаменов.

Олежка родился за четыре месяца до защиты диплома. Хотя бы изредка, но Светлане тоже нужно было появляться на глаза комиссии. Срочно понадобилась няня, и Костя вспомнил о Саше. Светлана не возражала, понимая, что более надежного и преданного человека Крыловым не найти.

Саша согласилась не раздумывая. Несколько лет она провела как в забытьи, словно потеряв почву под ногами. Сейчас же она вновь чувствовала себя помолодевшей и всякий раз вскакивала по ночам вместе с молодыми родителями к Олежке, пока в конце концов не забрала его к себе в комнату.

Всем стало легче. Светлане — оттого, что можно было выспаться, не думать о том, что и как приготовить, постирать и погладить; Косте — оттого, что нужно было меньше помогать Светлане; Саше — оттого, что она вновь почувствовала себя востребованной. А маленькому Олежке — просто потому, что еще одним любящим его человеком оказалось больше.

Вчера Костя был уверен, что, сославшись на неотложные дела, не позвонит сегодня Селиванам. Слишком неожиданной была весть о присутствии в Киеве Светланы с мужем.

Покопавшись в дорожной сумке, он нашел аптечку, которую всегда предусмотрительно собирала ему в дорогу Саша. Зная о его недоверии к лекарствам, она всякий раз настойчиво клала небольшой кулек с таблетками, аккуратно переложенными и подписанными: от каких недугов, что и в каких количествах помогает.

Продолжая бесцельно валяться в кровати, он слышал, как хлопнула дверь в соседней комнате. «Анна ушла, — отрешенно подумал Костя. — Хорошая девушка, умная, интересная. А жизнь тоже не сложилась. Как Верка за нее вчера уцепилась! Неужели до сих пор понять не могут, что я однолюб. Любил только Светлану и люблю. А может, и не люблю уже. Не знаю. Но одно упоминание о ней до сих пор причиняет боль».

Костя вздохнул и решительно встал. «Ну, хватит, — приказал себе он. — Николай прав: от этой проблемы в кровати не спрячешься». С этими мыслями он скрылся за дверью ванной.

Попрощавшись с сотрудниками офиса, со многими из которых она успела подружиться, Анна решила зайти к Николаю Степановичу Дербеневу. К сожалению, тот был на совещании.

— Может быть, ему что-то передать? — спросила секретарша Марья Петровна.

Хрупкая женщина внешне никак не соответствовала классическому и грозному имени-отчеству. Она хорошо чувствовала настроение своего начальника и поэтому с симпатией относилась к Анне.

— Нет, спасибо, — задумчиво ответила девушка. Ей искренне хотелось самой поблагодарить Дербенева за всю ту помощь и поддержку, какую он оказывал ей в течение этих напряженных дней.

Уже подходя к широкой стеклянной двери, Анна увидела обещанную Балайзером машину. Тяжело вздохнув, она вышла из здания и, оглянувшись, еще раз мысленно попрощалась со всеми, кто там остался.

Водитель был молчалив. Дорога до гостиницы заняла около пятнадцати минут. Быстро поднявшись в номер, Аня оставила пакет с вещами и, стараясь не задерживаться ни на минуту, покинула комнату.

Пока Анна ехала от офиса Дербенева, расстроенный Костя наконец решился набрать телефонный номер, записанный вчера Николаем.

— Да, алло, — тут же ответили на другом конце провода родным до безумия голосом.

У него перехватило дыхание.

— Костя, я знаю, что это ты. Не молчи, пожалуйста, — умоляюще попросила женщина.

— Да, это я. Здравствуй, — ответил он непослушными губами. В горле пересохло.

— Здравствуй… — Светлана осеклась.

Как правило, во время их с Костю семейной жизни после приветствия всегда, следовало «дорогой» или «милый». Сейчас эти слова она говорила другому человеку.

— Дербенев передал, что вы чего-то хотели, — нашелся Крылов

— Да, мы очень хотим встретиться с тобой. Нам нужно поговорить. Я очень скучаю по Олежке, Костя. Я не видела его около двух лет. Ты не представляешь, как мне тяжело. Я знаю, что виновата перед ним… и перед тобой.

— Так в чем дело? Ты ведь сама выбрала такой вариант, — весь напрягшись, Крылов почувствовал, что перестает владея собой. — Я тебя не держал за руку, когда ты подписывала бумаги.

— Ты все еще злишься на меня, — Светлана замолчала, пытаясь найти нужные слова, чтобы не завести Костю еще больше. За годы семейной жизни она научилась предчувствовать его реакцию. — Но я прошу тебя, пожалуйста.

— Хорошо, — согласился Крылов. Бывшая жена добилась того, чего хотела. Но, честно говоря, он неожиданно почувствовал, что сам хочет ее увидеть.

— Где и когда? У меня мало времени, я сегодня уезжаю.

— Я знаю. Мы остановились… — она назвала гостиницу. — Если хочешь, Михаил пошлет за тобой машину.

— Да нет, спасибо. Я еще не разучился сам передвигаться, — ему была неприятна сама мысль, что ОНИ пришлют за ним машину.

— Хорошо, хорошо, — поспешно среагировала Светлана. — Записывай.

— Записал, — черкнув пару цифр, сказал Костя. — Через сорок минут. Устроит? Тогда до встречи.

Он положил трубку и глубоко вздохнул. Доставая сигарету, заметил, как мелко дрожат руки.

«Так, еще лицом к лицу с ней не встретился, а уже нервный тик. Кто бы увидел, не поверил». Костя смял сигарету и бросил в пепельницу.

Из коридора послышался звук хлопнувшей двери. «Анна вернулась. Знала бы, что я еще никуда не уходил, здорово бы удивилась», — подумал он.

Крылов встал с кресла и подошел к зеркалу. «Постарел или нет? — задал он себе вопрос. — Вроде нет. Правда, морщины вокруг глаз стали резче да седина кое-где появилась, но для мужчины это нормально».

«Как все-таки тебя волнует, каким ты предстанешь перед Светланой, — вновь обратился он к себе и, усмехнувшись, снял с вешалки дубленку. — Какая ей разница? Она, по всей видимости, слишком счастлива, чтобы замечать перемены в окружающих».

Костя взял со стола ключ, открыл дверь и нос к носу столкнулся с вышедшей из номера Анной.

— Ой, Константин Петрович! Вы уже вернулись? Мы уезжаем? — растерянно спросила она.

— Нет. Мы еще не уезжаем. Гуляли по городу?

— Не успела. Я в офис заезжала, — ответила она. — Можно мне отлучиться еще на пару часов? Я должна встретиться… кое с кем.

— Можно. Часов до четырех. У меня тоже запланирована важная встреча. Если что, позвоните, — он достал визитку. — Здесь другой номер мобильного телефона, который работает везде, кроме Минска. Пока GSM не запустят.

Они вместе спустились в лифте и подошли к выходу.

— Если нам по пути, могу вас подвезти. Я поеду на такси, — предложил Костя.

Ему было неловко перед девушкой.

— Нет, спасибо. Я здесь, недалеко, — она не решилась открыться шефу, что ее пригласил на обед Балайзер. Слишком непредсказуемой могла быть реакция.

— Ну, тогда до вечера, — сказал он и направился к стоянке такси.

Анна подождала, пока Крылов сел в машину, и быстро скрылась за дверцей ожидавшего ее автомобиля. Водитель плавно тронулся с места. Задумавшись, девушка не заметила, как на следующем перекрестке машина с дипломатическими номерами остановилась на несколько секунд рядом с такси. Этого времени Константину Петровичу хватило, чтобы заметить ее на заднем сиденье.

«А непроста девчушка! — чуть не присвистнул он от удивления. — Неужели самого Балайзера подцепила? Крепкий старикан».

Странно, но его это только развеселило. Не хотелось тратить силы на иное восприятие данной ситуации перед предстоящей встречей.

— Вот так мы с бабушкой остались одни, — подвела черту под грустным рассказом Анна.

Они сидели за столиком с Робертом в великолепном ресторане, интерьер которого располагал к разговорам. Приспущенные шторы и мягкий свет создавали уютную обстановку. К тому же за окном было холодно, с утра подмораживало, а в небольшом зале с камином было тепло. Анна после выпитого вина чувствовала себя расслабленно и комфортно. Собеседник заинтересованно слушал, лишь изредка задавая вопросы.

— Как звали вашу бабушку? — спросил Роберт.

— Анастасия Ивановна. Я звала ее просто Асей. Не совсем правильно, но, едва научившись говорить, я стала звать ее именно так. По-моему, ей это нравилось. Во всяком случае, она никогда не просила меня называть ее иначе.

— Вы жили в своей квартире?

— Как понять — в своей? — удивилась Анна.

— Там, где вы жили с родителями. До их отъезда.

— Нет, ту квартиру пришлось отдать государству. Бабушка оформила на меня опекунство, и я жила у них. У нас раньше со всеми формальностями строго было.

— А какая была у вас фамилия? До замужества, имею в виду.

— Гурова. Анна Николаевна Гурова, — девушка, увлеченная рассказом, не заметила, как Роберт Балайзер, услышав фамилию, опустил глаза и сжал руки так, что побелели костяшки пальцев. — Когда я разводилась с мужем, хотела взять свою прежнюю фамилию. Но потом решила, что будет правильнее, если мы с дочерью будем носить одинаковую. Ребенку сложно все объяснить. Мне тоже было трудно понять в детстве, почему у меня не такая фамилия, как у Аси. Она была Туркеневич. Чуть позже, чтобы избежать всякой волокиты с документами, меня тоже переписали на Туркеневич. Фамилию Гурова я взяла снова, когда получала паспорт. Только сейчас Роберт все понял. На обратной стороне фотографии, которую он хранил много лет, было написано: Анастасия Ивановна, Петр Вениаминович и Аня. Затем два адреса. На все его запросы приходили почти одинаковые ответы: такие по данному адресу не проживают. Анастасию Ивановну и Аню он долго разыскивал по фамилии Гурова. А когда предпринял попытку разыскать их через советское посольство, пришло письмо, после которого он решил на время прекратить поиски. Возобновив их семь лет назад, узнал, что Анны Гуровой по данным адресам не значилось. К тому времени она уже стала Кругловой. Полтора года назад по его просьбе адресами интересовался сотрудник посольства США в Беларуси, но ничего, кроме списка проживающих в квартире на тот момент, предоставить не смог. Правда, сообщил о смерти Анастасии Ивановны.

— Анна, вы могли бы мне записать свой адрес и телефон? Девушка удивленно вскинула брови. «Зачем ему это? Он так далеко в своей Америке». Затем, пожав плечами, достала записную книжку, что-то аккуратно вывела в ней и протянула вырванный листок Роберту.

Взамен он передал Анне визитку. На обратной стороне от руки были дописаны несколько номеров телефонов.

— Если вдруг вам понадобится помощь или поддержка, позвоните мне не раздумывая.

Девушка повертела в руках визитку и, не удержавшись, спросила:

— Вы ко мне так неожиданно тепло отнеслись. Мне хочется понять почему?

— Вы напоминаете мне мою дочь. Она приблизительно одного с вами возраста. На год старше, — Роберт не решился сказать всю правду, но то, что он ответил, также было правдой.

«Нужно еще раз все проверить, — решил он про себя. — Ошибка может дорого стоить, многих моральных потрясений и для меня, и для девушки».

Костя подъехал к кафе рядом с гостиницей строго в договоренное время. Он сразу увидел Светлану, которая оживленно с кем-то разговаривала по мобильному телефону. Заметив Крылова, она попрощалась и отключила связь.

«Почти не изменилась, — подумал Костя, разглядывая бывшую жену. — Можно сказать, даже похорошела». Он всегда удивлялся, почему родители назвали ее Светой. Смуглокожая, с темными прямыми волосами и чуть раскосыми глазами, она походила скорее на типичную восточную женщину. Костя подошел к столику.

— Ты, как всегда, пунктуален, — произнесла Светлана, улыбнувшись.

— Ты же знаешь, я привычек не меняю, — ответил Крылов и сел на стул напротив.

«Только не волнуйся», — попытался успокоить он себя.

— Желаете что-то заказать? — незаметно подошедший официант держал в руках меню.

— Еще один кофе, пожалуйста, — ответила первой дама.

— А вот я сегодня еще не обедал, — как ни в чем не бывало наигранно произнес Крылов. — Что у вас там самое вкусненькое? — спросил он у обрадовавшегося официанта: женщина, сидевшая здесь уже полчаса, кроме двух чашек кофе ничего не заказывала.

Обсудив блюда с официантом. Костя демонстративно весело спросил:

— А не выпить ли нам вина, бывшая жена?

— Ты же знаешь, я не могу пить кислое.

— У нас хороший выбор сладких и десертных вин, — вставил официант. — Хороший коньяк.

— Я не могу, — твердо отказалась женщина.

— Вот видишь, даже выпить за встречу не хочешь, — сказал Костя укоризненно.

На самом деле он пока еще помнил о многом. О том, что у Светланы проблемы с желудком, — тоже. Но почему-то надеялся, что не откажется выпить за встречу, ведь раньше, несмотря на запреты, иногда она себе такое позволяла.

— Тогда коньячок, пожалуйста, самый лучший. У меня сегодня есть повод, — заказал он официанту.

«Так, опять напьется, никакого разговора не получится», — наблюдая за Крыловым, раздосадованно подумала Светлана.