— Это грустная история. Я ведь стала деньги зарабатывать еще на третьем курсе института. Бабулина и моя пенсии вдруг резко перестали удовлетворять наши потребности. Пока училась, замуж вышла. Мы с Игорем на одном курсе учились, а к окончанию института все словно вирус подхватили, пачками в загс ходили. Через год Катька родилась, и я ее практически с рождения постоянно на Асю оставляла. В Польшу ездила, в Турцию. Неделями не спала.

— Кто такая Ася? — вновь спросил Костя.

— Я бабушку так звала. От поездок она меня не отговаривала, хотя укоряла порой, что не женское это дело. Но Игорь лишь один раз со мной съездил и отказался. Тяжело ему было. Постоянные недосыпания, нервотрепка. Гораздо спокойнее сидеть в кабинете.

— И что дальше?

— Когда бабушка окончательно слегла, пришлось искать другую работу. За три предыдущих года я закончила много курсов, устроилась секретарем-референтом у арабов. Помогало знание английского, я ведь английскую школу закончила, — пояснила Анна. — Даже арабский пыталась учить. Только организации их работы так и не поняла. Шум, гам, накурено во всех комнатах. Какие-то люди, все с понтами, кучи денег. Как потом поняла, торговали в основном левыми сигаретами и спиртным. Оптом.

— А муж? — недоверчиво слушал Крылов.

— Что муж? Нервничал, ревновал, скандалил, — снова усмехнулась Анна. — Да только жили мы на мои деньги. Когда машину купила, все вообще рушиться стало. Да и мне «добрые люди» рассказали, как в рестораны девиц водит. Потом у него так называемые командировки начались. Самое ужасное позже выяснилось, при разводе. Однажды он упросил меня прописать родственницу, на работу, мол, хочет устроиться, а без прописки никак. Позже он к ней и ушел. Никакая она не родственница оказалась.

Анна рассказывала свею историю, а Костя как наяву представлял себе девушку — одну, оказавшуюся в тяжелой ситуации в большом городе.

— Только собралась от своих арабов уйти, — продолжила Анна, — как шефу кто-то голову в подъезде пробил, склад ограбили. Долго на допросы таскали, бандиты пытались наезжать, думали, я что-то знаю. А здесь еще непростой размен квартиры. Сложно сказать, чем бы все закончилось, если бы не Артюхин.

Крылов насторожился при упоминании Артюхина. Ему вновь стало интересно, какое место в жизни Анны занимал этот человек. Слишком солидной и известной в мире бизнеса была его фигура.

— А что он сделал? — чувствуя, что голова начинает ясно мыслить, спросил Крылов.

— У нас офисы рядом находились, пока «Nice color» не построила свое здание. Меня он почти полгода приглашал к себе работать. Но как-то не решалась, — Анна тщательно подбирала нужные слова, чтобы Константин Петрович не задавал лишних вопросов, — до тех пор, пока не сложилась та ситуация.

Она промолчала о том, что чувство благодарности к Артюхину за помощь чуть было не сыграло с ней злую шутку. С бывшим шефом стало происходить нечто странное, вылившееся позже в непредсказуемые действия и события.

— Вот так полтора года назад я с Катюшей и оказалась в новом необжитом микрорайоне. За это время Игорь ни разу не воспылал желанием чаще видеть дочь. Два раза в год — на день рождения и на Новый год — делает подарки и все.

Анна попыталась вернуть разговор в прежнее русло, и Костя поддался на эту уловку.

— Но как-то иначе он вам помогает? Анна замедлила шаг и достала еще одну сигарету. Затем, снова прикурив от Костиной зажигалки и усмехнувшись, ответила:

— Я отказалась от алиментов, взамен он оставил мне мою машину. Терпеть не могу шантаж.

Здесь уже замолчал Костя, не решившись признаться в том, что в его жизни тоже был шантаж. Только ситуация была обратной. Лишь с помощью шантажа он смог заставить бывшую жену подписать отказ от сына.

— А почему вы разошлись, если не секрет? — спросила Анна после паузы.

— Моя жена полюбила другого мужчину, — удивившись самому себе, после недолгого раздумья ответил Костя, впервые употребив слово «полюбила».

«Надо смотреть правде в глаза», — неожиданно подумал он.

Странно, но ему стало легче от этих слов. Еще более странным было то, что, рассказывая этой малознакомой девушке историю своего развода и отвечая на ее вопросы, он чувствовал, что начинает иначе оценивать все, что с ним произошло.

Будто бы ломал старую стену и по кирпичику строил новую. И новая была ровной, окрашивалась в спокойные тона и не давила на него выщербленными, покрытыми трещинами краями.

Сколько времени они провели, блуждая по городу, который медленно, на глазах, покрывался пушистым белым покрывалом, никто из них не знал. На душе у обоих было тепло и спокойно. Просто два одиноких человека, выслушав и разделив боль друг друга, впервые почувствовали, что незаживающей ране стало легче.

Подойдя к освещенному огнями входу в гостиницу, Костя почувствовал, что протрезвел. Не обращая никакого внимания на пристально рассматривавших их администраторов, словно не было никакого инцидента несколько часов назад, они заглянули в бар, выпили кофе. Затем молча поднялись в лифте на свой этаж и, пожелав друг другу спокойной ночи, зашли каждый в свой номер. Никто не осмелился признаться, что расставаться на самом деле не хотелось.

Раздевшись, Анна подошла к окну, в задумчивости разглядывая сквозь хлопья падающего снега расстилавшийся перед ней спящий город. Что-то творилось в ее душе. К возбужденному состоянию после откровенных разговоров примешивалось легкое предчувствие важного и решительного события в ее жизни.

…Уже собираясь лечь в кровать, Анна услышала негромкий стук, нерешительно подошла к двери и тихо спросила:

— Кто там?

— Я, — раздалось в ответ.

На пороге стоял Константин Петрович. Встретившись с ним взглядом, она без лишних слов впустила его в комнату…

— 6 —

— Света… — Анна открыла глаза, не сразу сообразив, кто простонал рядом.

В просвете между штор было темно. Протянув руку к лампе на тумбочке, она вновь услыхала:

— Света… Мне холодно…

Включив свет, она взглянула на Костю, затем автоматически положила ладонь ему на лоб. Руку обдало жаром. Почти сразу мужчина приподнял веки. Лихорадочный блеск, который она успела уловить в его глазах, дополнил картину.

— Где я? — задал он вопрос.

Попытавшись привстать, но почувствовав слабость во всем теле, Крылов снова застонал. Посмотрев еще раз на Анну и, по-видимому, вспомнив, где он. Костя непонимающе спросил:

— Что со мной?

— Кажется, грипп, — подумав, ответила Анна. Она встала с кровати и набросила на голое тело лежащий рядом халат. В комнате и в самом деле стало прохладнее по сравнению со вчерашним днем. Костя вновь попробовал встать.

— Лежи, — Анна подошла к нему с другой стороны кровати. Наклонившись, дотронулась до лба губами.

— Да ты весь горишь, — испугалась она.

Костя снова закрыл глаза. Ему не хотелось верить в происходящее. Только что с ним рядом была Света. Почему на кровати сидит другая женщина? Значит, это сон? Сон с другой женщиной или со Светой? Сделав усилие, он вновь открыл глаза и снова увидел Анну.

«Значит, Света приснилась», — понял он.

Анна открыла дорожную сумку и достала аптечку. Пересчитав таблетки ремантадина, подумала: «Негусто. Шесть штук. Если не буду пить сама, ему для начала хватит». Еще раз перечитав инструкцию, она достала из упаковки две таблетки, прибавив к ним две таблетки парацетамола.

— Вот это надо выпить, — растормошив Крылова, она протянула ему на ладони лекарство.

— Я не умею, — ответил он нерешительно.

— Придется попробовать. Надо сбить температуру и попытаться подавить вирус.

Она обращалась с ним как с ребенком. Костя и вправду никак не мог проглотить первую таблетку. Заставив его выпить еще стакан воды, Анна укрыла Крылова одеялом и задумалась.

«С такой температурой ехать опасно. Все время придется сбивать. Оставаться тоже нельзя. Дорога тяжелая, снегу за ночь намело. К тому же суббота, ее не чистили, наверно. Если на границе надолго не задержат, весь путь займет часов четырнадцать-шестнадцать, а то и больше. Пусть подремлет, пока спадет температура, потом поговорим», — решила Анна.

Через полчаса она привела себя в порядок и снова подошла к кровати. На лбу Кости выступили капельки пота. Очнувшись, он посмотрел на Анну более осмысленным взглядом.

— Который час? — спросил он.

— Семь утра. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Только тело ломит.

— Что будем делать? — задала она непростой вопрос. — Я могу позвонить Дербеневым, оставить тебя у них. К сожалению, я должна уехать. В понедельник соседка уезжает в командировку, и за Катей некому будет присмотреть.

— Нет, мне тоже нужно домой. У меня назначены встречи. Дел много. Только не знаю, смогу ли вести машину, — беспомощно взглянул он на Анну.

— За руль тебе нельзя, сам понимаешь, — она промокнула полотенцем капельки пота, выступившие у него на лбу. — Я поеду, в моей жизни были ситуации и посложнее. Однажды почти сутки ехала. К тому же одна. Доберемся.

Костя отбросил одеяло. Ему стало жарко.

— Мокрый весь, странно, — сказал он смущенно, попытавшись снова его натянуть.

— Это хорошо. Когда падает температура, идет большое потоотделение. Где твой ключ, я принесу переодеться.

— Я сам, — собравшись с силами, Крылов наконец-то сел на кровати.

В голове шумело. Анна помогла ему одеться и, придерживая под руку, довела до двери.

— Подожди, помогу, — сказала она, вспомнив, что свой ключ оставила на столе.

Не дожидаясь. Костя, пошатываясь, подошел к своему номеру, вставил ключ в замок и попытался открыть. Удалось ему это с трудом. Перешагнув порог номера, он, зацепившись за что-то, чуть не упал, но Анна вовремя его подхватила и помогла сесть в кресло.

— Никогда не думал, что так тяжело болеть, — произнес он с расстановкой..

— Тебе особенно, — согласилась девушка. — Тот, кто редко болеет, переносит все эти вирусы гораздо тяжелее. Организм не привыкший.

Окинув глазами комнату, она спросила:

— Не будешь возражать, если я соберу вещи? В ответ Костя отрицательно мотнул головой. В пакете в шкафу она нашла чистое белье, и, пока аккуратно складывала разложенные на столе бумаги, принадлежности в ванной комнате и одежду. Костя с трудом переоделся.

— Ой, у тебя тоже парацетамол есть! — воскликнула она удивленно, заметив пакетик с лекарствами.

— Это Саша, — ответил из ванной хриплый голос. Анна уже знала, кто такая Саша. Мысленно поблагодарив ее за заботу, она обнаружила и упаковку с витаминами.

— Вот еще выпей, — протянула она капсулу. Костя сморщился, но послушно проглотил.

— Так, вроде бы все. Давай документы и ключи. Сейчас спустимся вниз, подождешь в холле. Я подгоню машину, — спокойно сказала она.

На самом деле все было не так просто. Она волновалась и за состояние Крылова, и за предстоящую дорогу.

Усадив шатающегося шефа в кресло под укоризненные взгляды заспанных администраторов, решивших, что мужчина еще не отошел от пьянки, Аня сдала квитанцию, взяла жетон на автомобиль и вышла во двор.

Все машины на площадке представляли собой большие сугробы. Лишь по торчавшим боковым зеркалам можно было догадаться в начинавшей рассеиваться утренней темноте, что на самом деле это автостоянка.

Минут двадцать Анна потратила на то, чтобы смести снег и соскрести лед со стекол, пока, наконец, пробуксовывая в глубоком снегу, не подъехала к дверям гостиницы.

Косте и вправду стало легче. Он помог поставить в багажник сумки и даже вызвался сесть за руль. Но Анна вежливо отказала. Она прекрасно знала, что через какое-то время температура снова подпрыгнет.

За город выбрались лишь через час. Несмотря на то что местами вовсю работала очистительная техника, дороги представляли собой месиво из мокрого снега. Мороз, слегка прихвативший сутки назад землю, после снегопада вновь уступил место оттепели.

Только к трем часам дня добрались до границы. По всей дороге было много населенных пунктов, ограничений скорости. Но, наверное, впервые в жизни на всем пути из Киева не встретилось ни одной милицейской машины. Даже при всем на то желании превысить скорость было практически невозможно.

Анна, сосредоточившись на дороге, периодически посматривала на Крылова, трогая его лоб ладонью. Дважды приходилось останавливаться. Сперва для того, чтобы укрыть задремавшего Костю одеялом, затем чтобы дать ему таблетки.

Несмотря на попытки уговорить пограничников и таможенников на быстрый проезд больного с высокой температурой, все формальности на границе заняли два часа. Проехав последний пост, Анна облегченно вздохнула. Осталось полпути.

Снега на дороге стало меньше, но ощутимо прибавить в скорости не удавалось. Местами встречались участки, покрытые сплошной коркой льда. Иногда в вечерних сумерках на пути возникали дорожные машины, разбрасывающие песок. Помогало это мало — дорога все равно оставалась опасной.

У Кости вновь поднялась температура. Он полулежал на откинутом сиденье и метался под одеялом. «Надо что-то делать», — лихорадочно соображала Анна.

«Есть! Вспомнила».

Осторожно съехав на обочину, она растолкала Крылова, задав ему нелепый, казалось, вопрос:

— Водка есть?

— В багажнике, — удивленно уставился он на нее.

Как у любого нормального водителя, естественно, в машине на всякий случай лежала бутылка водки. Анна села на свое место, как могла раздела Костю и щедро обтерла его спиртным. Затем вышла из машины подышать свежим воздухом. Закурив, она задумалась.

«Если менты остановят, ни за что не смогу доказать, что не пила. Но другого выхода нет».

Едва открыв дверцу, она вновь почувствовала резкий запах спиртного. Стараясь дышать неглубоко, Анна опустила оба задних стекла, решив, что на скорости быстрее выветрится, и тронулась с места.

Остановившись через десяток километров у придорожного кафе, она попросила приготовить чай в термос, купила бутерброды и минеральной воды. Официант с опаской посмотрел на девушку, от которой за километр несло спиртным. Когда же он через окно увидел, что та садится за руль, у него просто речь отняло.

На счастье, никто их не останавливал, да и машин на дороге практически не было.

— Где мы едем? — приподняв сиденье, спросил Костя через некоторое время.

«Полегчало», — отметила про себя Анна.

— Километров сто семьдесят осталось. Если дорога не станет хуже, часа за три доберемся, — ответила она, не отрывая взгляда от светящихся красным светом габаритных огней идущей впереди машины.

Анна «села на хвост» минут двадцать назад. Ехать, повторяя движения незнакомого водителя, было намного легче.

— Устала? — задал вопрос Крылов.