На службе республики

Здесь, конечно, ситуация несколько другая. Как не крути, но речь всё-таки идёт о человеческой жизни. Но это с его точки зрения. Может быть, кто-то тоже так считает, но их, судя по всему немного. Окинув взглядом собравшихся, он отметил, что большинство одобрительно относится к претензиям. Часть офицеров заняла выжидательную позицию, Архил невозмутим, Сергей мрачен, Эврида недобро сверлит окружающих своим единственным глазом, а Тимандра явно растеряна, понимает, что ситуация может нанести его авторитету непоправимый ущерб, но поглядывает с надеждой.

Надо что-то решать, а не стоять в раздумьях. Если бы он мог знать, чем всё обернётся, то ни за что в жизни не устраивал бы никаких массовых тренировок. Но теперь поздно. Настоять на своём – потеряет минимум часть команды, в лучшем случае. Уступить – потеряет авторитет, и эта уступка будет только началом дальнейшего падения. Нужен компромисс. В данном случае его эталоном могут стать только деньги. Жалко, конечно. Тем более, что не для себя крутится, как уж на сковородке, но похоже другого выхода нет.

– Мне жаль, что вы все воспринимаете эти тренировки, как мою личную прихоть.

– Не все! – Раздался голос из задних рядов. Матросы начали оборачиваться, и Саша увидел мрачного Игоря, кажется, понимавшего суть происходящего. – Я так не считаю.

– И я не считаю! – Пискнула рядом побледневшая Амафея.

На душе потеплело. Друзья познаются в трудную минуту. Настоящие, которые по убеждению, а не по давности знакомства.

– Я тоже считаю, что нам нужны тренировки. Те, кто пережил последний бой, не могут думать иначе! – На крышу ловким прыжком взлетела Тимандра, становясь рядом.

Архил и Эврида одобрительно кивнули ему, оставаясь на месте. Среди матросов начали раздаваться голоса в поддержку капитана. Остальные им возражали, и их было много.

– Тихо! – Крикнул Саша, подняв ладони вверх. Постепенно препирательства стихли. – Друзья! – Произнёс он, стараясь с благодарностью заглянуть в глаза каждому, кого успел заметить в своей поддержке. – Я счастлив слышать, что не одинок в своих представлениях, а значит, не выжил из ума, требуя невозможного. Но мы должны оставаться, прежде всего, командой! В единстве наша сила. И я, как капитан, обязан прислушиваться к мнению остальных, если их требования не чрезмерны. Или есть решение, способное удовлетворить большинство. В данном случае оно есть. Вы воспринимаете тренировки, как дополнительную работу, за которую надо платить? – Обратился он к матросу, спорившему с ним вначале.

– Ну, в общем, да. – Согласился тот, немного смутившись.

– Тогда мы просто заключаем новое соглашение о найме, в которое будет входить требование обязательного участия в тренировках с оружием, причём всегда. И за это всем будет повышено жалованье. Один серебряный в день, и чтобы я больше не слышал этого нытья. Кому хочется спокойной жизни, может проваливать. Здесь её точно не будет! – Закончил Саша агрессивно.

А в ответ тишина. Народ переваривал услышанное.

– Лучше две. – Раздался возглас с другой стороны.

Саша уже хотел было предложить отправиться недовольным на берег, но успел заметить, что таких всё ещё много. А потому снова пошёл на компромисс:

– Может, и две, но не так просто. – Хитро усмехнулся он. – Вторую монету получит тот, кто… – он уже хотел было свалить всё на Эвриду, как эталон мастерства, но в последний момент передумал. – Получит тот, кто сможет победить меня в учебном поединке. А если победит Эвриду, то и третью.

Вот это пришлось команде по душе однозначно. Со всех сторон послышались одобрительные возгласы. За репутацию он особо не переживал, потому что был достаточно уверен в своих силах. Уступит максимум нескольким бойцам.

– Офицерам по две монеты сразу, дальше четыре и шесть соответственно. – Подвёл он итог.

– Капитан, к вам выстроится очередь. – Подал голос Тарквин. – Сил не хватит.

Да, это он погорячился.

– Не все сразу. Разберёмся по мере возможности. Желающие будут записываться в специальную тетрадь, и если очередь до них дойдёт только через много дней, и они меня победят, то повышенное жалованье они получат со дня записи. А если нет, то пусть учатся дальше. Но чтобы жизнь мёдом не казалась, будет и условие, что следующая попытка возможна только… – Саша помедлил, прикидывая, – через четыре месяца. Но это ещё не всё. Чтобы победители не почивали на лаврах и не расслаблялись, им тоже предстоит через четыре месяца подтверждать свой статус. И если они проиграют, то будут понижены в жалованье. А если при этом кто-то решит, что ему не нужны ни деньги, ни жизнь, то есть попытается отказаться от обязательных тренировок, он будет списан на берег. Такие здесь не нужны. Это я к тому, что или мы договариваемся на моих условиях, или мне всё же придётся менять команду. Я понятно объясняю?

Несколько секунд тишины, а потом кто-то из силингов крикнул:

– Ура капитану!

И матросы дружно подхватили этот клич, поднимая открытые ладони кверху.

Спрыгнув с крыши, Саша подошёл к Тарквину, озадачив его новой обязанностью:

– Раз уж ты выступал проводником мнения команды, то на тебе будет и организация очереди на поединки. Пойдём, выдам тебе тетрадь, куда будешь всё записывать.

Когда они вошли в каюту, Тарквин обратился к нему:

– Капитан, я надеюсь, вы на меня лично не обижаетесь. Тут дело даже не в моём мнении, а в том, что именно я вынужден был выслушивать недовольство матросов. И среди них были не только силинги. Да, я мог бы и не обращаться к вам, но, думаю, ни чем хорошим это не кончилось бы.

– Ты всё правильно сделал. – Успокоил его Саша. – Просто, всё как-то неожиданно. – И найдя чистую тетрадь, вручил её офицеру.

Тот взял её, но ещё чего-то ждал, или не решался сказать. Но потом спросил:

– Капитан, откуда вы?

– Издалека. – Сухо ответил Саша.

Поскольку продолжения не последовало, то Тарквин произнёс:

– Просто, иногда вы принимаете гениальные решения, как с теми же пулями. Или по рассказам матросов с бомбами, и вообще способе боя. А иногда… – он замялся, – допускаете досадные ошибки, которых можно было бы легко избежать. Я не желаю вам зла, и хочу служить на вашем корабле в любом случае. Но если задумаете ещё какое-нибудь организационное новшество, лучше посоветуйтесь сначала с кем-то.

– В чём ошибка? – Напрягшись, спросил Саша.

– Сейчас вы очень правильно всё решили, но это надо было сделать сразу. Теперь у некоторых может возникнуть соблазн нажать на вас ещё в чём-то.

Саша грустно вздохнул, и ответил:

– Будем бороться.

Тарквин вышел. Оглянувшись, Саша встретился глазами с Тимандрой, смотревшей на него с тревогой.

– Всё в порядке? – Спросил он у неё.

– Да. – Ответила она, подходя ближе и прижимаясь к нему. – Просто, я уже пережила один мятеж на корабле. И это было очень страшно. Люди, которые ещё вчера ели из одного котла, делились на два лагеря, а потом убивали друг друга.

– Ну, это же был не мятеж. А просто обсуждение проблем.

– Просто ты очень ловко всё повернул и не растерялся. Я чувствовала, что всё могло кончиться очень плохо.

– Всё будет хорошо. – Успокоил её Саша. – Пойдём, зайдём в соседнюю каюту. Надо закончить это дело.

Все офицеры, кроме Тарквина, были внутри.

– Ну, что же, – оптимистично начал Саша, – поздравляю всех с повышением жалованья. Эврида и Архил, вам сразу по шесть монет.

– Четыре. – С улыбкой произнёс старый наставник. – Я с ней драться не буду.

– Мне своих хватит. – Тоже улыбаясь, произнёс один из офицеров, назначенных из прежней команды.

– Мне тоже. – Подтвердил второй.

Да, уж. Как в преферансе – своя игра в открытую. Карты вскрыты, игроки сразу просчитали расклад и записали причитающиеся висты. Обернувшись, Саша глянул на Тимандру.

– Я при своих. – Поддержала она ситуацию.

Ну, что же, зато теперь у него появится дополнительный стимул оттачивать своё мастерство во владении оружием. Хочется надеяться, что собственная жаба с левого плеча этому поспособствует.

Вечером эскадра повернула на восток. Поскольку Саша делал несколько раз замеры скорости во время пути, то понял, что этим курсом они и должны будут прийти к острову Тенос. Зачем такие сложные манёвры он не знал, но оставалось только подчиняться приказу.

Волны тем временем почти исчезли, ветер дул такой же слабый и не менялся. Из-за перегруженного галеона тащились, как сонные мухи. На следующий день начались поединки. Дрались на тесаках, как основном матросском оружии. Саша хоть и предпочитал на суше ходить со шпагой, по настоянию Эвриды усиленно тренировался во владении именно этим оружием ещё на фрегате. И потом постоянно совершенствовался. Да, и когда установилось партнёрство с Тимандрой, тоже махал исключительно тесаком. По сути это была короткая, слегка изогнутая сабля, с клинком сантиметров в пятьдесят, и развитой гардой в форме чаши, полностью закрывавшей кисть. Таким оружием можно было, и колоть, и рубить. А главное, им было очень удобно орудовать в тесноте. Но если вдруг поединок происходил на свободном месте, а противник оказывался со шпагой, то большинство достоинств тесака оборачивались недостатками.

Первый свой бой капитан продул силингу, оказавшемуся настоящим мастером, и вынужден был сразу повысить ему жалованье. О мастерстве этого человека свидетельствовало так же и то, что он не возгордился, сдержанно поблагодарил капитана, и, не смотря на раздавшиеся требования окружающих померяться силами с Эвридой, наотрез отказался.

А вот следующие два боя Саша выиграл, хоть пришлось и нелегко. Потом он взял перерыв, потому что поединки заняли немало времени и требовался отдых. После обеда ещё три поединка, два из которых он проиграл, причём один женщине из силингов. Но Саша воспринимал это спокойно, потому что уже привык к тому, что здесь это не всегда слабый пол. К тому же в первую очередь наверняка шли самые лучшие бойцы, а он, что не говори, всё же далеко не виртуоз, хоть и тренировался всё это время усиленно. С другой стороны, такие поединки проходили с большим напряжением сил, заставляли участников сильнее выкладываться, в отличие от учебных, где пропущенные удары ничего не значили и позволяли расслабляться.

В общем, пока тащились два дня на восток, Саша провёл двенадцать поединков, проиграв в сумме только пять. На третий день в туманной дымке показались берега далёкого острова, но установился штиль. Эскадра остановилась, не дойдя буквально немного до цели. За этот день капитан отсеял ещё шесть претендентов, не уступив уже никому. А потом они все как-то закончились. Женщина силинг попыталась состязаться с Эвридой, но быстро проиграла. В промежутках между этими делами проходили тренировки, на которых матросы, подстёгнутые обещанными деньгами, выкладывались полностью, очень внимательно слушая замечания наставницы.

Ночью потянул ветер в сторону берега, корабли приблизились к нему, но утром всё снова стихло. В подзорную трубу можно было разглядеть склон холма и многочисленные паруса, торчавшие над горизонтом. С фрегата отправили гребную шлюпку на берег, которая вернулась только к вечеру.

На следующий день подул южный ветер, лето окончательно вступало в свои права, устанавливалась жаркая погода. Эскадра вошла в небольшую гавань, где было не протолкнуться от кораблей. Там находилось ещё три фрегата, бриг и шебека. Но основное место принадлежало галеону. По берегу слонялись толпы явно не местного народа, к причалам было не протолкнуться. Поэтому прибывшие бросали якорь, где придётся, дожидаясь дальнейших распоряжений, которые не замедлили последовать. С флагмана снова спустили шлюпку, которая обошла все корабли, сообщая, что капитаны должны сойти для совещания на берег.

Сбор состоялся в доме губернатора. В центре самой большой комнаты стоял стол, на котором была расстелена карта моря у восточных берегов Элимеа. Все столпились вокруг неё, ожидая начала.

– Итак, господа капитаны, – начала совещание Адиантуне, – пора вас просветить по поводу того, зачем мы все здесь собрались и куда пойдём дальше. Некоторые из вас уже знают, что предстоит операция против северного герцогства, но не понимают, почему мы двигаемся туда таким странным путём. Объясняю. У Локриды с этим государством традиционно плохие отношения, пятнадцать лет назад даже была война, в результате которой герцогство потеряло приличный кусок территории, и, конечно, затаило обиду. К счастью, Элимеа проводит недальновидную политику, взывая к традициям предков и ведя ограниченную торговлю. Это не нравится многим, поэтому у Локриды, как ближайшего соседа, есть масса сторонников. От них стало известно, что герцогство готовит удар в спину, только выжидая, когда республика отправит свою армии на юг. Поэтому Локрида хочет обезопасить свои тылы, проведя быструю победоносную компанию. Но не имеет даже формального повода для объявления войны. Значит, мы его должны создать. Наша задача следующая. Поддержать восстание лояльных Локриде граждан на острове Целае (Карагинский), но тайно. Для этого предстоит ночью высадить десант из галеонов, в составе которого наёмники с западного побережья Кинурии, а потом отвести все корабли в море, двинувшись кружным путём к проливу между островом и материком. Следующей ночью десант пересечёт остров в сопровождении местных жителей, а утром захватит город и форт. Формально это всё будет выглядеть, как восстание местных жителей. Герцог наверняка попытается подавить его побыстрее, для чего будет выслана карательная экспедиция из ближайших портов. По имеющимся сведениям, там нет крупных сил, а флот и вовсе находится в плачевном состоянии. Наша задача топить всё, что движется в проливе. Добыча делится поровну. Видеть наши корабли на берегу никто не должен, иначе, какое же это восстание. И десанту придётся самостоятельно захватывать форт, поэтому он такой крупный для небольшого острова – тысяча человек. Затем местные провозглашают независимость, и обращаются к сенату Локриды с просьбой принять их в состав республики, которая, естественно, будет удовлетворена. Герцог не сможет проигнорировать такое оскорбление, иначе лишится власти, и сам будет вынужден объявить войну, что и требуется. Формально, Локрида будет защищать уже свою территорию, и будет иметь полное право двинуть войска и регулярный флот. Компанию планируется закончить в течение года, освободив значительную часть армии для переброски на юг. Вопросы? – Закончила свою речь Адиантуне.

– Нас оставят на острове? – Спросил один из командиров наёмников.

– Ненадолго. Как только остров будет принят в состав республики, вас сменят армейские части. А всё это время пролив будет охраняться нашими кораблями. Надеюсь, крупные силы к вам не смогут прорваться.

Больше ничего интересного не было. Обсудили вопросы снабжения, порядок следования, точку встречи в случае, если кто-то потеряется или корабли разбросает штормом, и потом разошлись. Выход назначили на утро.

Глава 8

Вернувшись на корабль, Саша собрал офицеров в каюте, чтобы обрисовать им ситуацию. А когда они выслушали всю информацию, то задумались. И было отчего. Одно дело охранять караван, понимая, что, возможно, придётся драться. А другое отправляться, по сути, на войну, точно зная, что предстоит бой. Причём критерии патриотизма тут вообще редко всплывали, только в исключительных случаях. Был и ещё один нюанс. Как всегда – деньги. Жалованье военных моряков было в два раза выше, но они лично, как правило, ничего не имели от трофеев, которые передавались государству в конечном итоге. Разве что между делом удавалось пограбить, но это так, по мелочи. Каперы и прочий подобный люд уже официально получали долю в добыче, которая при удаче могла быть огромна. Как у Саши в последний раз. Но этот момент следовало прояснить. Что и подтвердил Тарквин, первым нарушивший молчание:

– Надо рассказать команде, чтобы потом никто не начал возмущаться, и задним числом требовать повышенного жалованья, как у военных.

– Так и сделаем. – Согласился Саша. – Кому не нравится, пусть сходит на берег.

А потом силинг горестно вздохнул:

– Эх, хотели уйти от пиратов, а всё равно к тому же вернулись.

– Ну, это не совсем пиратство. – Возразил Саша. – Насколько я понял, топить корабли не обязательно, даже не желательно – они сами по себе хороший трофей. И пленных убивать никто не будет. Сдадим на галеоны, где освободились трюмы, или запрём на их же судах. Тем более что всякие случайные корабли, скорее всего сами нам будут сдаваться, а бой предстоит только с военными, и то не факт. Кстати, кто-нибудь может предположить, что нас вообще ждёт? Насколько силён флот Элимеа? Командующий хоть и сказала, что он в упадке, но это всё же государство, должны быть линейные корабли.

Высказался Архил, как уроженец Локриды, и немного представлявший ситуацию в соседних странах:

– Линейные вряд ли. Их немного, и они стоят на приколе. К тому же, герцогство их держит не только на восточном берегу, но и на западном. Иметь сразу в двух морях полноценные флоты вообще трудно, а с их убогой казной тем более. Насколько я понимаю, они не хотят вызвать преждевременных подозрений в своих намерениях, а потому не начали набор экипажей на линейные и прочие резервные корабли, а значит, не догадываясь о ждущей их засаде в проливе, отправят карательную экспедицию на том, что под руку попадётся. О предполагаемой мощи наспех собранной эскадры мне трудно судить, но вряд ли она будет такой уж грозной. Им и нужно-то будет перебросить пару тысяч солдат для наведения порядка, ну и корабли артиллерийской поддержки, чтобы форт отбить. Вообще, умно придумано. Благодаря этой ловушке, Локрида ослабит и флот, и армию герцогства накануне официальной войны.

На этом все успокоились, и собрали команду на шкафуте. Известие о предстоящих лёгких трофеях всех взбодрило, на берег сходить никто не собирался, а потому на корабле восстановился обычный распорядок жизни.

Следующим утром эскадра двинулась в путь. При хорошем южном ветре и курсе бакштаг даже гружёные галеоны шли довольно бойко, и можно было надеяться, что предстоящие двести тридцать миль преодолеют за три дня. В целом так и получилось. Остановились милях в двадцати от видневшегося в далёкой дымке юго-восточного берега острова, а вечером галеоны, снабжённые дополнительными шлюпками, двинулись дальше. Утром их уже можно было различить невооружённым глазом, возвращающимися обратно. Поставили паруса, и двинулись на юго-запад, огибая по широкой дуге остров Целае. В бейдевинде крупные корабли шли не очень быстро, но уже вечером, судя по пройденному расстоянию, миновали низменную оконечность острова (мыс Крашенинникова), и повернули на запад, в галфвинд, пойдя значительно быстрее. На всех судах зажглись огни, по которым и ориентировались дальше в темноте. Вскоре цепочка огней начала поворачивать на север, а потом и вовсе остановилась. Бросили якорь. А едва забрезжил рассвет, двинулись дальше.

Через шесть часов снова остановились. Согласно оговорённому ранее плану, в центре остались галеоны, как наиболее неповоротливые и достаточно мощные корабли, по бокам фрегаты, а дальше разная мелочь, в том числе и Сашина шхуна, которая оказалась на самом краю раскинутой сети. Интервал между кораблями составлял около мили, что позволяло быстро прийти друг другу на помощь и даже собраться в единый кулак для нанесения решающего удара. И остров, и материк, лишь угадывались в далёкой дымке, а следовательно, вряд ли кто-то сможет рассмотреть оттуда не только голые мачты кораблей, но и паруса, если их поставить. На обеих марсовых площадках постоянно дежурили наблюдатели, вскоре заметившие небольшой корабль, предположительно торговый пинк, двигавшийся от острова прямо на центр эскадры. В подзорную трубу стало видно, как на нём поднялся белый флаг, он подошёл к флагману, и, пользуясь отсутствием сколько-нибудь крупных волн, встал к его борту. Примерно через десять минут отошёл, и направился на юго-запад, туда, где и стояла шхуна. А вскоре пристроился уже к её борту.

На палубу перебрался человек, и передал Саше незапечатанное письмо. Это была короткая записка от Адиантуне, в которой приказывалось взять на борт делегацию просителей с острова, направляющихся в сенат, и доставить в ближайший локридский порт Кастанеа (в нашем мире абсолютно пустое место, в заливе на южной оконечности Укинской губы), передав на попечение губернатора. А потом возвращаться к эскадре.

Делать нечего, приказ есть приказ. Поставили паруса, и двинулись в путь. По прямой туда было порядка девяноста миль, но это было очень крутое направление к южному ветру. Даже шхуна не сможет идти таким курсом. Поэтому предстояло взять к юго-западу. Спустившись в каюту, Саша сделал приблизительный расчёт маршрута, за которым внимательно наблюдала Тимандра. В принципе, этим курсом можно было следовать довольно долго, имея скорость порядка двух с половиной узлов, прежде чем корабль уткнётся в берег. Проблема в другом. Мало того, что он враждебный, так ещё и пройти придётся в опасной близости от небольшого порта, спрятавшегося в лагуне. Сделав расчёт по времени, Саша понял, что произойдёт это именно днём. Конечно, ни он, ни другие корабли эскадры не имеют флагов, но даже если он его поднимет… А какой? У него есть только локридский… Не факт, что им не заинтересуются. А может, и вовсе на патруль нарвётся. Поэтому поворачивать на юго-восток придётся ночью, удаляясь от берега. Дальше проблем быть не должно. Главное вовремя совершить второй поворот, чтобы не меняя курса пройти мимо мыса (мыс Начикинский), тогда получится красиво войти в залив, не совершая частых манёвров.

Всё шло по плану. Дежурные на марсах наблюдают за горизонтом, погода прекрасная, море спокойное. Вахтенный офицер регулярно проводил замеры скорости, записывая результат в журнал, по которому капитан получал представление о пройденном расстоянии. На баке тренируется небольшая группа матросов, новые канониры учатся быстро перезаряжать и наводить орудия, остальные отдыхают, играя в карты или купаясь за бортом. Саша тоже окунулся после тренировки, вода здесь была тёплая. Семерых пассажиров разместили в грузовом отсеке трюма, выделив им матрасы. Держались они настороженно, и, кажется, были изрядно напуганы тем, во что вообще ввязались.

Ночью не зажигали огни, а в час совершили поворот на девяноста градусов. Но, не смотря на все меры предосторожности, утром, на горизонте обнаружили парус. Вскоре стало ясно, что судно двигается в галфвинде курсом на восток, и скорее всего, им наперерез. Мелькнула мысль пойти ему навстречу, выполняя общее распоряжение командующего эскадрой топить в проливе всё, что движется, но наличие важных пассажиров на борту удерживало от подобного шага. Часов в десять пришла пора задуматься о повороте на юго-запад. Вот только в этом случае корабли должны пойти на сближение, хоть и под углом. А к данному моменту уже удалось рассмотреть, что корабль является трёхмачтовой шхуной под флагом Элимеа. Пока решил следовать заранее составленному плану, и отдал команду на поворот. Матросы, хоть и не без мелких огрехов, выполнили его, заслужив очередную порцию ругани от вахтенного офицера. Вскоре стало ясно, что другой корабль тоже поменял курс, продолжая идти на перехват. А значит, это не торговец. Когда судно герцогства двигалось уже под максимально возможным углом к ветру, стало ясно, что Саша проскакивает точку пересечения курсов.

Разминулись примерно в полутора километрах. Теперь он прекрасно различил в трубу, что матросы там одеты в форму, а значит, это военное судно. Со шхуны бахнул холостой выстрел, означавший требование лечь в дрейф. Ну, как же! Разбежались!

Сашина «Змея» продолжала следовать прежним курсом, и начали готовиться на всякий случай к бою. Вообще-то, хотелось просто удрать, не ввязываясь в бой, но когда вражеская шхуна легла на курс преследования, то по увеличившимся парусам на дальномерной сетке стало ясно, что она догоняет. Очень медленно, но всё же. То, что боя избежать не удастся, стало понятно. Но оставалась надежда, что удастся наделать побольше дырок в парусах у противника на дальних дистанциях, и уйти, потому что преимущество в скорости у того совсем небольшое.

В общем-то, так и вышло. Элимейцы начали обстрел уже с километра, и совершенно бесполезно. Своим канонирам он дал команду на открытие огня только с восьмисот метров, уточнив расстояние по трубе, и сообщив им. На шхуне кормовые орудия стояли на палубе, поэтому не требовалось куда-то бежать и кричать для этого. Канониры подбили клинья под стволы, помощники поправили направление специальными деревянными дубинами – ганшпугами, потом пробить картуз и поднести фитиль. Шипение, вспышка и дым из запального отверстия, а спустя секунду раздаётся грохот выстрела. Вместе со снопом пламени из ствола вылетает цельное чугунное ядро диаметром в двенадцать сантиметров, корма окутывается густыми клубами едкого дыма, но прежде чем он успел закрыть всё, Саша успел увидеть, что одно ядро упало с небольшим недолётом, а вот второе ударилось в нос, не причинив там особого вреда. Отлично! Хорошо он натаскал канониров.

На всякий случай Саша всех матросов загнал пока в трюм. Как бы не были редки попадания на таких дистанциях, но любое из них может сбить человека с марса, а угодив на палубу убить и покалечить сразу нескольких. Зачем рисковать и напрасно бравировать? Курс, а следовательно и положение парусов, он менять не собирается, стреляют только с кормы. Любые лишние люди на палубе – это потенциальные мишени, а людей он хотел сберечь. А потому наверху оставались только он с рулевым, шесть канониров у кормовых орудий, и Тимандра, прятавшаяся за кормовой надстройкой, и следившая за состоянием парусов и вообще за порядком. А главное, она должна была передать его команду в трюм – кому подниматься и что делать. Собственно, именно её-то он хотел сначала согнать с палубы, но поймав на себе обиженный взгляд, разрешил остаться. Впрочем, там ей ничего не угрожало. Заодно при деле. Сам он тоже особо не маячил над бортом. Выглядывал, только когда канониры заканчивали перезарядку, чтобы уточнить дистанцию и понаблюдать за результатом выстрела. Правда, не факт, что фальшборт защитит от попадания ядра, но всё же в этом случае шансов остаться в живых чуть больше, чем поймать его в лоб.

Метрах на пятистах стало ясно, что элимейцы отстают. Очевидно, их паруса понесли больший урон. За это время Саша заметил, как одного вражеского матроса сбили с марсов ядром – их капитан держал людей наготове к возможным манёврам. А одно ядро и вовсе угодило по красивой дуге куда-то на палубу. О результатах можно было только догадываться, но хотелось верить, что кому-то и там досталось. Хотя народу у них наверняка больше. На военных судах обычно держали сильные абордажные команды, да, и крупнее оно. Через полчаса элимейцы перестали стрелять, на палубе началась какая-то возня, а потом на корабле и вовсе убрали часть парусов, наверняка, чтобы заменить. Спохватившись, Саша крикнул Тимандре, чтобы наверх поднимались все парусные команды, и заменили повреждённые полотнища на новые. Матросы полезли на мачты, сбрасывали вниз паруса с дырами, взамен поднимая запасные. Саша не успел засечь по карманным часам время, когда это начали делать элимейцы, но даже с учётом того, что на его корабле такие работы стартовали позже, противник чисто по времени управился быстрее. Надо запомнить, и погонять матросов в такой тренировке.

Когда ставили последний парус, вражеская шхуна приблизилась уже на достаточно близкое расстояние, и снова открыла огонь. Пока что мимо. Снова отправил всех в трюм, наказав залатать повреждённые паруса, хотя запас ещё имелся. Начали стрелять свои пушки. В принципе, результат был примерно тот же. Сашины канониры снова наделали больше дырок во вражеских парусах, и элимейцы начали отставать. Он уже было порадовался, как ядро, выпущенное с предельной дистанции, ударило в гафель на фок-мачте, расщепив его, и заставив один из основных парусов заполоскаться на ветру. У него был запасной, но сколько времени займёт возня с ним? Это довольно сложная часть рангоута, а скорость они сбавили прилично. Но менять всё равно надо!

Отдал команду Тимандре, впрочем, она и сама всё видела. Из трюма начали выскакивать матросы, сворачивая болтающийся фок, отсоединяя повреждённый гафель от мачты. Внизу пока доставали новый, готовя его к подъёму через грузовой люк. Расстояние до противника сокращалось, артиллерийская дуэль приобрела большее ожесточение, но целиться пока предпочитали по парусам. Как же долго! Впрочем, кричать и подгонять людей нет смысла, они и сами всё прекрасно понимают.

Когда до элимейской шхуны оставалось метров пятьсот, Саша не вытерпел, и сам побежал смотреть, как там дела. Заканчивают. Но, кажется, не успеют поднять парус до критической дистанции, когда полетят книппели. А значит, надо что-то срочно решать.

Мелькнула мысль развернуться, и дать бой, используя команду гранатомётчиков и стрелков с новыми пулями. Но потом, подумав, пришёл к выводу, что это плохой вариант. Нет, в победе он даже не сомневался, но скорее всего, будут значительные потери, а их хотелось избежать. Пришлось прибегнуть к старому трюку со спуском парусов в нужный момент.

Первым делом отправил наверх матросов, дав странное указание развернуть марсель и брамсель на фок-мачте, а также топсель на бизани максимально к ветру, чтобы только не заполаскивались. Зато при повороте в галфвинд, они должны заработать, как надо без постороннего вмешательства. А сами матросы не будут являться мишенями на мачтах, как игрушки на ёлке. Поэтому, когда они выполнили все работы, то спустились на палубу. Вызвал из трюма всех остальных. Канонирам правого борта предстояло зарядить орудия книппелями, левого ядрами. Остальным рассредоточиться с ружьями и пистолетами. Вёдра с бомбами поставили пока за надстройкой. Вернувшись на корму, дождался выстрелов своих пушек, и сказал канонирам заряжать книппелями и ждать команды.

Расстояние было небольшим, метров триста пятьдесят. Вообще-то, элимейцы могли уже и запустить книппелями, но надо было обязательно дождаться разрядки их орудий, чтобы после спуска своих парусов и быстрого сближения, они не успели перезарядиться. И точно! Элимейцы опять постарались сработать с максимальной дистанции. Два книппеля, вращаясь в воздухе, и одновременно растягивая свои цепи, полетели в сторону уходящей шхуны. Один просвистел над бортом, едва не снеся штурвал, за которым присел рулевой, и врезался в кормовую надстройку. Естественно не причинив ей особого вреда. А второй, к счастью, слишком сильно закрутило, и он пошёл хоть и достаточно высоко, но мимо. А вот теперь пора!

Саша крикнул, чтобы убирали бизань, и сидели не высовываясь, но наготове. Большие нижние паруса ставились и убирались с палубы, поэтому полотнище спустили довольно быстро и без проблем. Верхние паруса и так почти не работали, матросы оттуда уже слезли. Стрелкам приказал собраться на корме. Сюда же подтянулись двое с дробовиками. Рядом с собой Саша собрал штуцерников, подготовив их морально к тому, что по команде надо обязательно снять вражеских стрелков с марсовых площадок. У него там никого не было, потому что, хоть и удобное место, но и мишенью на нём люди тоже являются прекрасной для всей палубы.

Элимейцы, засевшие наверху, стрелять пока не собирались, поскольку дистанция для них была ещё большая. Но чтобы контролировать ситуацию, высунули голову над бортиками. Саша уже проверил их крепость на своём корабле. Даже с двухсот метров новая пуля пробивала тонкие доски ограждения. А значит, необязательно целиться в голову, можно и ниже. Итак, семь штуцеров. Саша распределил цели, и стал ждать. Манёвр он решил начать раньше, чем в прошлый раз – метров за сто пятьдесят. Высунувшись над бортом, следил за быстро приближающейся шхуной. Подал штуцерникам знак, чтобы начинали целиться, сам тоже взявшись за оружие. Люди стояли на колене, с вражеской палубы их не видно, а вот стрелки на марсовых площадках представляют собой удобную мишень. Пора!

Семь выстрелов прозвучало вразнобой. Но Саша прекрасно видел, какие щепки полетели от тонких досок на площадке. Этим ребятам точно конец. Дальше пушки – огонь! Два книппеля, раскрываясь, полетели к цели. С такого расстояния сложно промахнуться. Напрочь снесли два паруса на бушприте, третий уцелел, и порвали фок. Следующий заряд ядрами. Тут же команда ставить паруса у себя. Кстати, заменить гафель успели. И право руля, курс двести семьдесят (на запад). Шхуна, которая еле плелась до этого, начала всё сильнее набирать ветер в повёрнутые паруса, большие полотнища нижних тоже наполнялись, мачты заскрипели под резко увеличивающейся нагрузкой. Прикрывая носившихся по палубе матросов, над бортом высовывались стрелки, и разряжали свои ружья в противников, которые тоже начали обстрел.

Первым делом дробовики. Их уложили на фальшборт, и быстро прицелившись, выпустили рой довольно крупных шариков. С носа элимейской шхуны людей словно сдуло. Даже на пятидесяти метрах Саша услышал дружный вой раненых. И расстояние продолжало увеличиваться. В этот раз никто из преследователей даже не попытался закинуть абордажную кошку, уходили чисто. Нос своей шхуны даже пришлось ненадолго завернуть дальше к северу, чтобы бортовые орудия могли дать залп. Книппели легли хорошо, превратив в лохмотья три нижних паруса, добив последний на бушприте. Тоже зарядиться ядрами. Кроме того, стрелки открыли частую пальбу по матросам на реях. Из-за лёгкой качки и увеличивающегося расстояния попадать было трудно, но шесть человек полетело вниз. Элимейская шхуна теряла ход, но тоже начала разворачиваться бортом для залпа. Поредевшая команда на реях не успевала работать с парусами, поэтому прежде чем им удалось встать под нужным углом, «Змея» успела удалиться метров на триста, а Саша крикнул убирать нижние паруса. Нестройный залп восьми орудий противника, конечно, натворил дел, оборвав и запутав довольно много такелажа, но фок и паруса на бушприте остались в рабочем состоянии. На бизани требовались новые фалы и брасы. Да, и часть вант, державших мачту, подлежали замене. Матросы тут же начали доставать из трюма запасные канаты, и под руководством Архила принялись нарезать их на нужную длину, а потом принялись за починку.

«Змея» уходила в галфвинде, от преследовавшей её более крупной военной шхуны. Но Саша посчитал лишним давать противнику новую возможность произвести замену повреждений на ходу, и собирался сам перейти в атаку, пока тот почти лишён хода. А потому сразу отдал команду готовиться к повороту на сто восемьдесят через оверштаг (через ветер, в данном случае через юг). Во время манёвра заряженные пушки левого борта не стреляли, сберегая свои снаряды для лучших условий.

На мачты полезли марсовые матросы, чтобы последовательно поменять положение верхних парусов. Когда их убрали, поставили фок и группу на бушприте, разогнались, и заложили поворот сначала на девяноста градусов. После прохождения левентика (положение носа против ветра), поставили верхние паруса, а нижние убрали, чтобы переставить их в положение бакштага – за время манёвра «Змея» сместилась относительно преследовавшей её шхуны заметно на юг. Когда матросы были готовы, довернули руль, и поставили нижние паруса, одновременно меняя положение верхних. В разгар этих напряжённых действий, противник снова выстрелил с носа, на этот раз ядрами. Одно мимо, а второе проделало круглую дырку в фоке. Но это не помешало шхуне быстро набрать ход, сокращая расстояние. Практически сразу, как курс выровнялся, уже свои носовые пушки выпустили два ядра, метров с двухсот – одно в корпус, опять не причинив особого вреда, а вот второе красиво влетело на палубу.

Через полминуты убрали все паруса, и на инерции опять начали рискованный разворот оверштаг. Канонирам левого борта Саша отдал команду поставить орудия перпендикулярно борту и ждать момента. Элемейская шхуна хоть и имела слабый ход, но всё же приближалась. Да, и «Змею» продолжало нести навстречу под углом. Метров со ста его орудия дали разрозненный залп. Эффект был хорош! Фальшборт на носу у противника разворотило полностью, обе пушки сорвало с креплений, и унесло к носовой надстройке, где они перекалечили кучу народа, собравшегося пострелять из ружей. Свои стрелки внесли свою долю в общий хаос, высовываясь из-за борта, и расстреливая людей дальнобойными пулями через образовавшиеся бреши. Особенно постарались дробовики.

В короткий период бейдевинда поставили бизань, которая немного прибавила скорости, и помогла со скрипом преодолеть левентик. «Змея» почти остановилась, но всё же перевалила на другой галс. Саша уже хотел дать команду ставить другие паруса, но заметил, как элемейская шхуна начала разворот бортом, поэтому ограничился только верхними, на марселях, хлопавшими на ветру из-за очень крутого положения к ветру, тем не менее постепенно разворачивавшим корабль на юго-запад. Бахнули его кормовые пушки, разбив ещё одно орудие у противника, и проделав дыру в фальшборте в другом месте. Убрали бизань. «Змея» подставляла правый борт под вражеский залп, избежать этого было никак невозможно, поэтому Саша начал отгонять матросов на другую сторону, свистел в дудку, заставляя таким образом всех лечь. Из-за взаимных манёвров расстояние между кораблями оставалось около ста метров, что было предельным для стрелков противника. Тем не менее они часто стреляли по его матросам, находившимся на вантах, и одного всё же достали – тело тяжело грохнулось на доски палубы с высоты. Первый. Могло быть хуже.

В момент залпа противника борт находился под сорок пять градусов к нему, а расстояние начало увеличиваться. Но всё же вражеские ядра изрядно повредили шхуну, разбив одно орудие. Сорвавшись с креплений, оно могло натворить много дел, но рядом никого не было, а от дальнейшего движения по палубе его удержала шлюпка, в которую оно и врезалось. Снизу послышался звон стёкол в каюте. Гады! Раскурочили капитанское гнёздышко. Двум матросам досталось обломками, но кажется ничего серьёзного. Их уже осматривал Сергей, накладывая повязки.

«Змея» довернула борт, канониры с помощниками подскочили к оставшимся пяти орудиям и поправили наводку. Залп! От вражеского борта полетели щепки. Ещё два орудия слетело с креплений, в фальшборте зияли бреши, через которые стрелки начали азартно, и почти безнаказанно расстреливать элемейских матросов. Те отвечали, но мазали безбожно своими круглыми пулями на таком расстоянии. Люди носились по палубе, спуская, заводя и поднимая паруса. Ещё два человека упало, сражённые пулями. Убиты или ранены невидно, выяснять некогда. «Змея» повернулась носом, и разрядила ещё два орудия с сократившегося расстояния в раскуроченный борт противника. Ещё минус одно орудие. На вражеской палубе валяются тела. Ружейная стрельба мешает канонирам заряжать пушки, но они не перестают работать.