«Бесстрашный могильщик схватил тело и положил его прямо. Скоро стало ясно, что перед нами – вампир. Выглядел он почти как живой… В тот момент, когда могильщик дотронулся до тела, внешняя кожа отслоилась и под ней показалась новая и новые ногти…»

Людей охватил страх. На тело насыпали чеснок и проткнули колом, «при этом труп издал ужасный крик и хлынула карминного цвета кровь». После этого откопали тела четырех человек, которых якобы убил Паоле, и проткнули их колом, чтобы не допустить их возвращения в мир живых. А потом сожгли всех пятерых и прах закопали в освященной земле.

Какое-то время такие меры помогали. Сообщения о вампирах в деревне прекратились. Но спустя 5 лет снова умерло несколько человек, и слухи поползли снова. Власти назначили комиссию по дознанию, которая постановила вскрыть могилы недавно почивших и провести медицинское освидетельствование трупов. В документах комиссии, датированных 1732 годом, можно обнаружить весьма любопытные факты: прекрасно сохранились тела женщин и детей, умерших за месяцы до эксгумации, в то время как тела других, ушедших в мир иной в то же время, почти полностью разложились. Члены комиссии проткнули кольями все подозрительные трупы, обезглавили и сожгли их. После чего случаи вампиризма прекратились.

Диссертация о кровососах

Много фактов о вампирах в тот период собрал Августин Калмэ (Калмет), французский монах-бенедиктинец и библиограф, опубликовавший в 1746 году книгу под названием «Диссертация о появлении ангелов, демонов и призраков, а также о проявлениях вампиров в Венгрии, Богемии, Моравии и Силезии». Английское издание появилось 13 лет спустя. (Фрагменты из русского перевода книги мы приводим ниже.)

Калмэ, добивавшийся решения вопроса о вампиризме, отнесся к вопросу о реальности этого явления со всей ответственностью.

«Те, кто верят в них, обвинят меня в поспешных и надуманных выводах, в том, что я выражаю сомнения или же подвергаю насмешкам сам факт существования вампиров; другие заявят, что я понапрасну трачу время на пустяки, которые якобы выеденного яйца не стоят, – писал он. – Но что бы об этом ни думали, я все равно буду заниматься этой темой, которая представляется мне весьма важной с религиозной точки зрения».

Калмэ попытался объяснить наиболее загадочные стороны вампиризма – как, например, тело может покинуть могилу, плотно засыпанную полутораметровым слоем земли? Или в теле в самом деле есть дух, покидающий труп? Что придает трупам такую дьявольскую силу? Почему трупы такие свежие?

Калмэ поведал историю о солдате, стоявшем на довольствии в одном крестьянском хозяйстве на границе Венгрии, который обычно садился за стол обедать с хозяевами поместья. Однажды с ними сел какой-то мужчина, которого солдат раньше никогда не видел, и он очень напугал всех, главным образом хозяина. Солдат не знал, что ему делать.

На следующий день хозяин поместья умер, а когда солдат спросил, что же случилось, ему объяснили, что этот странный человек – отец хозяина, умерший более 10 лет назад, и на этот раз он принес сыну известие о его скорой смерти. Отец, ясное дело, был вампиром.

Когда солдат поведал эту историю своему командиру, тот – а это был граф Кабрерский – приказал расследовать случай. Вместе с хирургом, нотариусом и несколькими офицерами он навестил этот дом и услышал все ту же историю об отце. Селяне выкопали его тело, и «оно было в таком состоянии, будто его только что зарыли, и кровь была как у живого». Граф приказал отрубить ему голову, а тело сжечь.

Комиссия обследовала останки других вампиров, включая человека, похороненного более 30 лет назад. Всех троих подвергли той же ритуальной церемонии.

Сведя вместе всю полученную информацию, в том числе свидетельства графа Кабрерского, Калмэ пришел к заключению: «Обстоятельства, упомянутые в отчете, настолько уникальны, а также весомы и прилежно задокументированы, что невозможно во все это не поверить». Но он выказал и долю скепсиса, предположив, что поспешное захоронение человека, находящегося в состоянии комы, транса или паралича, тоже может вызвать такие удивительные последствия. Он назвал практику умерщвления и сжигания таких тел порочной и ошибочной и дивился тому, как власти могут давать на это разрешение.

Исследования Монтегю Саммерса

Спустя более чем век после того как Августин Калмэ сфокусировал внимание на том, как вампиры могут выбираться из могил, француз Адольф д’Ассье, член бордосской Академии наук, пришел к заключению, что тела вампиров наполнены некой жидкой субстанцией, «которая ответственная за некоторые функции». В своем труде о призраках, датированном 1887 годом, д’Ассье пишет, что призрак вампира становится ночным мародером по воле своего повелителя.

«Борьба за существование продолжается в могилах с тем же ожесточением, жестокостью и цинизмом, как и среди живых людей», – писал он. Он заключает, что кровь, которую высасывает призрак, поступает в органы, предупреждая разложение, обеспечивая свежесть кожи и членов и красноватый цвет мягких тканей. «Смертельный цикл может быть нарушен только посредством выкапывания трупа и сжиганием последнего».

Еще какое-то время спустя известный своей эксцентричностью английский исследователь Монтегю Саммерс посвятил значительную часть жизни изучению «ужасных вещей, что лежат на самом дне цивилизации», в том числе и вампиризму. Саммерс до сих пор считается лучшим специалистом по этой теме благодаря двум своим работам: «Вампир и его родня» и «Вампир в Европе».

По своей сути работа Саммерса представляла собой исследование любых превращений как таковых. Его интерес к вампиризму, а также к ликантропии и колдовству был настолько велик, что он оставил Англиканскую церковь, к которой принадлежал, будучи дьяконом, и стал приверженцем Римской католической церкви. Ему нужна была строгая магия католических ритуалов изгнания дьявольских сил.

Саммерс появился на свет в глубоко религиозной семье в Клифтоне, пригороде Бристоля, что на юго-западе Англии, в 1880 году. С литературой XVI–XVII веков он познакомился в прекрасной библиотеке Теллисфорд-хаус. Учась в Клифтонском колледже, много читал о мистике, стал интересоваться католицизмом, несмотря на то что семья была протестантской. В 1899 году окончил Тринити-колледж в Оксфорде, продолжал обучение в Личфилдском теологическом колледже, введен в сан дьякона в 1908 году и получил приход в бристольском пригороде Биттоне, но недолго работал там, поскольку был уличен в гомосексуальной связи.

Покинув Биттон, Саммерс полностью отдался изучению темных сторон сознания, в частности вампиризма; перешел в католичество в 1909 году. Теперь он называл себя не иначе как преподобный Альфой Джозеф-Мария Август Монтегю Саммерс и содержал дома частную молельню. Читатели его «Колдовства и демонологии», пишет один из рецензентов, несказанно удивлялись, узнав, что автор верит в дьявола как высшего вершителя всего зла, в том числе и колдовства, и разделяет все средневековые предрассудки. Он переводил и издавал многие ранние работы по колдовству, две из которых были конфискованы полицией с обвинением издателя в непристойном поведении. Тираж его книги было приказано уничтожить в 1934 году.

Хотя тональность книг Саммерса всегда была вполне нормальной, его стали обвинять в участии в черной мессе в 1913 году. Он проводил много времени во Франции и Италии «по состоянию здоровья», однако считалось, что он занимается там оккультизмом.

Вплоть до самой смерти в 1948 году он тихо и мирно жил в разных городах Англии, создавая собственные книги и собирая библиотеку литературы обо всем странном и необъяснимом. В Оксфорде, где он какое-то время работал в Бодлеанской библиотеке, местные жители прозвали его доктором Фаустусом. В Оксфорде шептались, что или Саммерс прогуливается со своим секретарем, или секретарь с собакой, или Саммерс с собакой, но никогда все трое не ходили вместе – и это явно неспроста. Это колдовство или еще что похуже… На самом же деле вся жизнь Монтегю Саммерса была удивительной смесью горячей веры в учение католической церкви и увлечения и поклонения дьявольским силам.

Саммерс на основании длительных исследований пришел к выводу, что далеко не все истории о вампирах выглядят так уж традиционно. В темных анналах истории, как, впрочем, и в газетах новой эры, сохранились сведения о живых, современных нам людях, которые становятся вампирами из-за непреодолимой тяги к человеческому мясу и крови. В эту особую категорию вампиров Саммерс включил такие случаи, как 14-летнюю девочку из Франции, которая любила пить кровь из свежих ран, итальянского бандита Гаэтано Маммоне, у которого имелась «прекрасная привычка припадать губами к ранам своих несчастных пленников», а также бесчисленных каннибалов всех времен и народов. Сюда же относятся те, кто питает аналогичное пристрастие к трупам, а не к живым людям. «Вампиризм, – говорит Саммерс, – представляется в более ярком свете, это вообще какое-либо осквернение трупов и нет преступления более ужасного и отталкивающего».

Последняя сентенция равным образом относится и к живым вампирам, и к тем, кто выкапывает тела, подозреваемые в вампиризме.

Людоед Хаарман и другие

Немец Фриц Хаарман получил известность в 1920-е годы под кличкой «ганноверского кровопийцы». Он был младшим сыном в многодетной семье и жил в промышленном городе Ганновере, ненавидя и боясь своего отца, пишет М. Саммерс. В детстве его задерживали за издевательства над детьми, но поскольку он был тупицей, суд признал его невменяемым и направил на лечение.

Хаарман сбежал из лечебницы и вернулся домой, однако отец после нескольких крупных ссор отправил его в армию. Но тот прослужил недолго и по болезни снова оказался дома, где его неоднократно арестовывали за хулиганство и разбой. Отбыв заключение, он в 1918 году, казалось, начал новую, нормальную жизнь, открыв мясную лавку и сколотив немалый капиталец в голодное послевоенное время. Одновременно он стал осведомителем ганноверской полиции, сообщая ей о криминальных элементах в городе, благо знал их прекрасно. Как оказалось впоследствии, он использовал свою связь с полицией для проворачивания жутких кровавых дел.

Возле железнодорожного вокзала города крутилось множество мальчишек и молодых людей, переезжавших из города в город в безуспешных поисках работы. Поскольку полиция знала Хаармана как своего помощника, ему было позволено по ночам заходить в зал ожидания 3-го класса. Он будил того или иного парня, спящего на лавке, официально требовал билет, расспрашивал о том, куда тот направляется. Потом в порыве доброжелательности предлагал переночевать у него в более благоприятных условиях. Немногие шестым чувством догадывались о гнусных намерениях Хаармана («Какая ему польза от доброго дела?»). Большинство же молодых людей покорно, как ягнята, шли за ним.

В каморке за магазином Хаарман, крупного сложения сильный мужчина душил свою жертву и вонзал зубы ей в горло. Немногие выдуманные вампиры могли поспорить по кровожадности с этим живым кровопийцей!

Карьера вампира оборвалась неожиданно, едва успев начаться, благодаря тонкому листку бумажки. Его первой жертвой был юноша Фридель Роте 17 лет. Он отправил открытку матери, которая и получила ее как раз в то время, как сын стал жертвой Хаармана. Он сообщал семье, что только что ему предложил кров какой-то «детектив». Обеспокоенная семья Роте заявила в полицию Ганновера, и там быстро сообразили, что это Хаарман. Отправились на квартиру. Его застукали как раз с очередной своей жертвой и арестовали. В тот раз полиции так и не удалось обнаружить отрезанную голову Фриделя Роте, которая, как годы спустя показал Хаарман, «была спрятана под газетой за занавеской». Позднее он бросил ее в канал.

Фриц Хаарман

Вместо того чтобы осудить злодея как убийцу, ему присудили 9 месяцев за непристойное поведение и затем он… продолжил свою преступную практику!

По официальным данным, его зубы впились в шеи 24 жертв, прежде чем его снова отловили, причем некоторые свидетели утверждали, что он убил около 50 юношей. Самому старшему было 18, младшему – 12 лет. Хаарману в его 7-летней эпопее убийств помогал некий Ханс Гране. Этот миловидный молодой человек, не вызывавший ни малейших подозрений, частенько сам приводил к маньяку его будущих жертв; одного мальчика он заманил только потому, что ему понравились его новые брюки, другого – из-за яркой рубашки.

Скрывать последствия злодеяний Хаарману помогал канал, проходивший позади дома; множество черепов и костей, обнаруженных здесь весной 1924 года, обернулись вещественными доказательствами против него. Тучи сгустились при очередной попытке заманить молодого человека по имени Фромм. Тот начал громко возражать и сопротивляться, чем привлек внимание полиции. Та задержала обоих, обыскала жилище Хаармана и обнаружила несколько расчлененных тел. Сам маньяк признал за собой 27 убийств, но полиция так и не смогла доказать некоторые из них. Однако никакие подробности злодеяний не вызвали такого шока у жителей Ганновера, как одна деталь обвинительного заключения: Хаарман добавлял мясо с мягких частей тела своих жертв в колбасы, которые не только ел сам, но и продавал завсегдатаям своей лавки.

На суде в 1924 году, когда ему предъявили обвинения в 24 убийствах, он заявил, что невменяем и при совершении злодеяний находился в трансе. Суд отклонил это заявление, приняв во внимание целенаправленную сознательную деятельность по отбору жертв и заманиванию их к себе домой и также «разделке» тел. Суд приговорил его к смерти, а Гранса – к пожизненному заключению. И хотя слово «вампиризм» официально не звучало на судебном процессе, в качестве смертной казни было выбрано обезглавливание.

15 апреля 1925 года голова ганноверского вампира улетела в корзину, отрубленная тяжелым лезвием меча, – необычный для Европы XX века способ умерщвления преступников. Саммерс не счел это удивительным: «То было нечто большее, чем просто совпадение с обычным в вампирной практике отделением головы от тела. На самом деле это самый эффективный способ уничтожения злодейства».

…Питер Куртен ночами выходил на охоту. Жертвами его становились и люди, и животные. Однажды ночью в Хофгартене, национальном дюссельдорфском парке он напал на спящего лебедя, отрезал ему голову и пил его кровь. С 1923 по 1929 год он совершил 7 убийств (удушений) и 20 поджогов. Жертвам двух преступлений удалось выжить, и тогда слухи об убийце распространились по округе. Однажды Куртен встретился с Марией Дадлик, и та, очарованная его внешностью и манерами, согласилась пойти с ним к нему домой. Там они выпили чаю, но когда он стал приставать, Мария потребовала, чтобы ее отвезли в отель, где она остановилась. Курт согласился, но вместо этого отвел ее в лес и пытался задушить. Далее он повел себя довольно странно: он спросил, помнит ли она, где он живет. Мария солгала, сказав, что не помнит. Тогда Куртен вывел ее к дороге и ушел. Мария навела полицию на след Куртена. Незадолго до ареста он сознался жене во всех своих преступлениях, и та позвала полицию. Он сказал, что не держит на нее зла за это, потому что за его голову назначили награду. Питеру Куртену отрубили голову 2 июля 1931 года.

Надо заметить, что в последующие годы случаи массовых убийств, подобные практике Фрица Хаармана и Питера Куртена, в западном мире стали случаться чаще. В 1940-е годы к смерти был приговорен англичанин Джон Дж. Хейг за убийство 20 человек: он пил их кровь, а затем растворял тела в кислоте; на Флит-стрит ему дали прозвище «Вампир Кислых Ванн».

Даже в Нью-Йорке, казалось бы, наименее притягательном месте для вампиров, произошло не так давно два странных случая, описанных писателем Джеффри Блитом. Девушка, называющая себя Лилит, рассказала двум психологам, что встретила на кладбище молодого мужчину, который пытался поцеловать ее. Непонятно, что она делала на кладбище, но вместо того чтобы ответить на его поцелуй, она сильно впилась зубами в шею мужчины, так что показалась кровь. «Я никогда не считала себя Дракулой, – говорила она, – скорее дурным человеком, любящим вкус крови». Вторым вампиром был молодой мужчина по имени Карл Джонсон, который пробрался ночью в спальню сестры, проколол ей ногу и сосал кровь. Так, по его словам, он мог утолить жажду, и это придавало ему силы.

Если предположить, что в мире вампиров существует такая же иерархия, как и среди обычных людей, то с Кейн Пресли может сравниться разве что граф Дракула. После того как г-жа Пресли дала интервью автору нашумевшей в США книги о вампирах «В крови что-то есть», ей буквально не дают прохода на улочках ее родного города Эль-Пасо, расположенного в Техасе. Более того, к ней приходят целые горы писем от журналистов из Аргентины, Венесуэлы, Мексики, Франции, Англии и Австралии, которые умоляют вампиршу поговорить с ними. Интерес репортеров к Пресли подогревает и то, что, согласно приведенным в книге данным, в Америке сегодня живет около 8 тысяч вампиров.

«Я никак не ожидала, что стану то ли звездой, то ли пугалом», – говорит 38-летняя г-жа Пресли, вампирский стаж которой составил уже без малого 30 лет. «Все интересуются примерно одним и тем же: сплю ли я в гробу и есть ли у меня клыки», – рассказывает Пресли. И хотя клыков у нее нет и не было, многие полагают, что в ее внешности есть что-то «вампирское», например, тонкое, бледное лицо, обрамленное черными волосами. Образ вампирши дополняет темная одежда и губная помада кроваво-красного цвета.

По словам г-жи Пресли, ей ежедневно необходим «как воздух» один-другой стаканчик крови. Свою потребность она удовлетворяет следующим образом: либо предлагает мужчинам секс в обмен на их кровь, либо обращается к местной молочнице, которая дает ей немного коровьей крови. Годами Пресли стеснялась своего пристрастия и не говорила о нем никому, кроме ближайших друзей. Однако один из ее приятелей не смог держать язык за зубами, и тайна стала известна всем знакомым и сотрудникам Пресли. Некоторые из них отвернулись от нее, однако многие отнеслись к этому спокойно.

Несмотря на ажиотаж, который начался вокруг Пресли, она отнюдь не тяготится вниманием публики. «Я хочу пояснить людям, что мы вовсе не убийцы, а просто жаждем крови», – говорит она. По ее словам, во время «трапезы» она слегка надрезает руку «донора» с внутренней стороны и сосет кровь крайне осторожно, чтобы не купировать вену. «Это намного приятнее секса и гораздо более интимно. Причем не только для меня. Люди, отдающие свою кровь, сильно привязываются ко мне», – утверждает г-жа Пресли.

Среди писем, которые получает вампирша, есть и предложения от добровольных доноров. Однако весьма значительная часть почты приходит от недоброжелателей. Так, например, один человек из Огайо пообещал приехать и, как положено, воткнуть в вампиршу кол. Она кротко ответила ему: «Попробуйте!»

Непознанные способности

Убийственная сила

…Африканский колдун нарисовал на теле жертвы сложный рисунок. Затем жертву распяли между двумя столбами. На ее глазах колдун сделал из глины маленькую человеческую фигурку и стал медленно накапывать на нее тот же самый узор. В такт его движениям рисунок на теле распятого человека начал покрываться кровью. Наконец колдун закончил свою «работу» и глубоко вонзил иглу в сердце глиняной фигурки. Тело жертвы забилось в судорогах, и осужденный человек скончался.

Почему погиб человек? Колдун к нему не прикасался, не гипнотизировал, он просто исполнял определенный, хорошо известный осужденному ритуал, и этого оказалось достаточно, чтобы физически здоровый человек умер в течение нескольких минут.

Способностью убивать человека, не прикасаясь к нему, обладают не только африканские колдуны. Магические действия с образом врага, приводящие к его болезни или смерти, были известны многим народам. Индейцы Северной Америки верят, что, нарисовав чью-нибудь фигуру на песке, золе или глине, а затем проткнув ее острой палкой или нанеся ему какое-нибудь другое повреждение, они причиняют соответствующий вред изображенному человеку.

Зулусский колдун

У так называемых цивилизованных и образованных людей тоже существуют механизмы, включение которых может привести человека если и не к гибели, то к затяжной болезни уж точно. Причем делается это, если так можно сказать, на значительно более «низком уровне», чем колдовство шаманов. Вспомним еще совсем недавно происходившие массовые сеансы экстрасенсов. В их непостижимые возможности верили тысячи людей, заполнявших залы.

Но все-таки как можно увязать слова, наговоры, произносимые еще сохранившимися шаманами и колдунами или современными магами и экстрасенсами, «врачующими» в наших городах, с болезнями или даже со смертью, реально возникающей у людей?

Этот феномен удалось объяснить Петру Гарееву – родоначальнику так называемой квантовой генетики. Все началось с того, что в результате серии поставленных опытов ученый экспериментально доказал, что генетическая молекула оставляет информационно-энергетический след. Причем очень сильный и определенный.

Резонанс от его открытия можно сравнить с переполохом, который случился в физике в начале прошлого века, когда выяснилось, что атом не является мельчайшей, неделимой частицей материи. Тогда, оттолкнувшись от классической физики, возникла квантовая, имеющая дело не с материей, а с полем.

Сегодня нечто похожее происходит с биологией, точнее, с генетикой. На базе классической генетики возникла квантовая: ученые, каждый на своем пути, приходят к пониманию энергетической природы мира.

Классические генетики исходили из того, что генетические молекулы, ДНК, имеют вещественную природу. Это как бы вещественная матрица, на которую записан наш генетический код. С точки зрения квантовой генетики ДНК работает не как вещество, а как энергия. Это можно сравнить с пластинкой. Вот мы ставим ее на патефон и слушаем музыку. И она на нас как-то влияет. Но влияет-то не вещество, не графит или из чего там эта пластинка сделана, а музыка, которая на ней записана. Нечто невещественное – звуковая волна. Эта звуковая волна выражает определенное содержание – именно эту музыку, а не другую, иными словами, она имеет информационно-энергетическую природу.

«Сегодня, – утверждает ученый, – мы убедились, что к генетическому аппарату нужно подходить как к звучащей речи, как к звучащей музыке. Это мы подтвердили экспериментально. Мы доказали, что гены могут существовать в форме электромагнитного и акустического полей…

С точки зрения квантовой генетики на человека можно воздействовать на уровне фундаментальных качеств личности. Их можно исказить при длительном и сильном воздействии. Дело в том, что наш мозг – это в основном нейроны. А в нейроне важнейшая часть – клеточное ядро, то есть ДНК. И если вы создадите необходимые условия и войдете в семантическое поле другого человека, вы можете вводить в него любую информацию. И на нее отреагирует в том числе и его генетический аппарат. Но оказывается, есть ограничение – нельзя вводить запрещенную информацию…

Существует целая монография о воздействии речи на генетический аппарат. Она написана на достаточно большой экспериментальной базе. Например, все эти россказни о наговорах, внушениях и так далее – это все не пустые бредни: генетический аппарат реагирует».

Одержимые бесами

Несколько столетий назад мир поразила страшная эпидемия, названная «одержимостью демонами», рассказывает М. Шойфет. Ведьмовство и массовая охота христианской церкви на ведьм в Средние века и в эпоху Ренессанса охватили едва ли не всю Францию. Но и по сей день этому явлению нет научного объяснения…

К числу самых знаменитых монастырских эпидемий относятся случаи коллективной истерии во Франции: в Эксе (1609 год), Лилле (1610), Лудене (1633), Лувье (1643) и т. д.

Вообще говоря, средневековая Европа знала множество психических эпидемий. В Италии свирепствовал тарантизм, ужасная болезнь, приводящая к безнравственности и разврату. Толпы мужчин и женщин, кривляясь, теряли всякое человеческое достоинство, своей плотской необузданностью превосходя даже животных.

Нечувствительность к боли была самым главным признаком, который заставлял признать вмешательство дьявола и распознавать тех, кто носил на себе его печать. Для этого в тело несчастных вонзали острые иглы, прикладывали к нему раскаленное железо, и, когда врач Великой инквизиции находил на трепетавшем теле хоть одну нечувствительную точку, торжество было полное: костер можно зажигать. Палач был удовлетворен. И новая колдунья шла по стопам своих сестер.

(Мы знаем сегодня, что такая нечувствительность к боли, соединенная с некоторыми другими нервными и мускульными расстройствами, служит едва ли не самым точным признаком истерии.)

Вот что рассказывает о демонических (правильнее их назвать истеро-эпилептическими) припадках Эспри-де-Бороже, патер-капуцин, в обязанности которого входило заклинать монахинь Лувье от дьявола. «В день Троицы 1644 года, Дагань (так называли демона, вселившегося в сестру Малого монастыря Святого Духа) предпринял в течение целых четырех часов самые ужасные беснования, какие только можно себе представить, и это для того, чтобы помешать девушке приобщиться к Святому таинству. Все время он подвергал ее страшным конвульсиям, несколько раз бросал на пол, заставлял делать сотни прыжков, сотни раз бегать вокруг церкви, толкать и сшибать с ног народ…

Милосердный Боже! Какие удивительные движения! Какие странные кривляния, какое бешеное верчение, какие частые и интенсивные судороги в таких нежных созданиях и при таких многократных, ужасных страданиях! Я готов был бы согласиться, уверяю вас, с мнением разумных и рассудительных людей, желающих объяснить все эти конвульсии болезнью, а все эти страшные движения и кувыркания – скоморошьим ломанием. Но что наглядно убеждает в противном, против чего нет возражения и что громогласно признается лучшими врачами, так это полнейшая невозможность того, чтобы конвульсии, в особенности столь интенсивные, были естественным следствием болезни».

Но это была чистой воды болезнь, названная впоследствии учеником Жана-Мартена Шарко (знаменитого невропатолога XIX века) Полем Рише (1849–1936), возглавлявшим лабораторию клинических болезней нервной системы парижского госпиталя Сальпетриер, «большая истерия»: «Все тело трепещет и сильно вздрагивает; все мускулы сокращены и до того напрягаются, что кажется, вот-вот порвутся. Громадные скачки, ужасающие крики и рев, неясные восклицания, необычайные кривляния, на какие, казалось бы, не способно ни одно человеческое существо, – такова картина истерических припадков».

Свой вклад в прекращение массовой истерии внес голландец, один из знаменитейших врачей XVIII века, Герман Бургаве, оказывавший помощь во время эпидемических приступов судорог у воспитанников сиротского приюта. Он поместил во всех комнатах котлы, в которых раскалил железные крючки, а затем объявил, что каждому ребенку, у которого возникнет еще один припадок судорог, этим крючком выжгут клеймо до самой кости. После этой угрозы приступы массовой истерии сразу прекратились.

Две другие психические эпидемии начались с того, что изгнанный из Англии король Яков II, герцог Йоркский, отправился во Францию, где и умер в Сен-Жермен-ан-Лэ 16 сентября 1701 года. Погребение происходило в обстановке религиозной экзальтации, подогревавшейся иезуитами. Это связано с тем, что еще при жизни вокруг Якова II стремились создать ореол короля-мученика, пострадавшего за веру. Едва были затворены двери гробницы, как к ней валом повалили калеки и больные. И вдруг – о чудо! – некоторые из них исцелились. Пример подал епископ Отенский, волшебным образом избавившийся от гнойного свища.

Хромые начинали ступать ровно, парализованные обретали способность двигаться, глухие – слышать, немые – говорить и т. д. Некая паломница Катрин Дюпре, немая с 1691 года, тщетно странствовавшая в поисках исцеления свыше, к великой радости всех страждущих, обрела речь у гробницы Якова II. Такие же чудесные исцеления происходили на могиле Виолара, епископа Шапони-на-Марне, слывшего святым. Можно было бы привести и другие примеры, но мы остановимся на последнем, наиболее ярком факте, который можно, пожалуй, отнести к категории событий первой величины в общественной жизни Франции той поры.

Речь идет о знаменитых исцелениях на могиле янсенистского дьякона Париса, умершего в 1727 году в Париже и погребенного на Сен-Медарском кладбище в Пасси. С 1 мая 1727 года – дня смерти дьякона – и до 27 января 1732 года – дня, когда по приказу короля ворота кладбища были закрыты, – события, происходившие за кладбищенской оградой, потрясали воображение французов.

Дьякон Парис умер в 37-летнем возрасте, истощенный систематическим самоизнурением и самоистязанием, которыми он занимался из религиозных побуждений. Немедленно после смерти дьякона верующие завладели всеми его вещами и предметами, к которым он прикасался, полагая, что они не могут не быть наделены чудесной целительной силой.

Первое чудо произошло в день его похорон. Мадлен Бени, ревностная почитательница дьякона, распростерлась ниц у его праха, долго исступленно молилась и вдруг, прижав свои скрюченные параличом руки к его гробу, почувствовала внезапное облегчение – руки пришли в движение. Это было прелюдией исцелений, происходивших непрерывно на протяжении многих лет с больными, которые касались либо вещей дьякона Париса, либо земли с его могилы.

Строгая жизнь дьякона и его филантропия были, без сомнения, причиной распространившегося слуха о чудесах, совершающихся на его могиле, к которой стекались как простолюдины, так и знать. На надгробной плите и вокруг нее постоянно теснились жаждущие исцеления и покаяния. Многие проводили здесь дни и ночи.

Но однажды с одной из посетительниц случился нервный припадок, вызвавший конвульсии и у других женщин. Они стали кричать, прыгать, наносить себе раны. Все это продолжалось до тех пор, пока власти, шокированные ежедневно повторяющимися скандальными сценами, не приказали в один прекрасный день закрыть вход на кладбище. И тогда на воротах кладбища кто-то в шутку написал: «Приказом короля чудеса здесь прекращены». О том, что исцеления действительно регулярно случались, свидетельствуют дневниковые записи кардинала Ноайльи, который ежедневно фиксировал их количество.

Известность последней описанной эпидемии ничтожна по сравнению с эпидемией бесноватости 1631 года урсулинок в Лудене.

Одержимость монахинь вместе с игуменьей монастыря продолжалась несколько лет. По рассказам монахинь из этой обители, их по ночам стали посещать демоны: Асмодей, Астарот, Левиафан и др. Монахини ощущали их присутствие, видели их страшные «звероподобные морды», чувствовали, как к ним прикасаются «мерзкие, когтистые лапы». От этого у них начинались конвульсии, они бились в судорогах, впадали в летаргическое состояние, каталепсию.

Брат короля Гастон Орлеанский специально приехал в Луден, чтобы увидеть все своими глазами. Открывшаяся ему картина была ужасна и отвратительна. У настоятельницы монастыря ноги и руки были скрючены, щеки надуты и язык высунут изо рта… Во время одной из своих конвульсий она поднялась на постели и, поддерживаемая за голову одной монахиней, а за туловище другими, находившимися поблизости, протянула руки по направлению к двери, прикасаясь к своему ложу только одной ногой. Монахиня, по имени Урсулина, «была брошена на пол, где дьявол проделывал над ней всевозможные гадости; он согнул ее трижды в виде дуги, так что она касалась пола только носом и кончиками пальцев ног».

Расследовавшие это дело инквизиторы признали виновником всего происходившего священника Урбана Грандье, который давно подозревался в связи с дьяволом, а теперь замыслил погубить в угоду своему хозяину и благочестивых урсулинок. После нечеловеческих пыток несчастный Грандье был сожжен. Казнь его происходила публично, при огромном скоплении народа. Зрелище сжигаемого «колдуна» в свою очередь усилило общую атмосферу демономании, доведя ее до последней стадии массового психоза. Чтобы положить конец этим событиям, кардинал Ришелье (1585–1642) отменил пособие для убогих, регулярно выплачиваемое монахиням. Эта мера оказалась действенной, и эпидемия стала стихать.

Выдающийся русский ученый Владимир Михайлович Бехтерев (1857–1927) уделил много внимания изучению психических эпидемий, или иначе – одержимости, бесноватости, кликушества, в частности, в работе «Внушение и его роль в общественной жизни». На психопатических эпидемиях, писал он, отражаются, прежде всего, господствующие воззрения народных масс данной эпохи, данного слоя общества или данной местности. Но не может подлежать никакому сомнению, что ближайшим толчком для развития этих эпидемий являются внушение, взаимовнушение и самовнушение. Эпидемическое распространение так называемой бесоодержимости в Средние века бесспорно носит на себе все следы установившихся в то время народных воззрений на чрезвычайную силу дьявола над человеком; но тем не менее также бесспорно, что развитие и распространение этих эпидемий обязано в значительной мере и силе внушения.

Если человек поверил, что в него может вселиться дьявол, то это верование само по себе уже действует путем взаимовнушения и самовнушения на многих психопатических личностей и приводит таким образом к развитию демонических эпидемий, которыми так богата история Средних веков, завершает свой рассказ М. Шойфет.

Ясновидение и яснослышание

Ясновидение называют иногда «вторым зрением», или «видением призраков». Люди, наделенные этим даром, оставили след в истории в качестве оракулов, провидцев, прорицателей, святых, исцелителей, магов и колдунов. Однако не будет преувеличением сказать, что любой человек хотя бы в малой степени владеет указанным даром и, наверное, хотя бы раз в жизни испытал ощущения, связанные с ясновидением.

Что касается медиумизма, то именно ясновидением может объясняться способность медиумов получать «неизвестную» информацию во время сеансов. Извлечение сведений, неведомых медиуму, а, возможно, и другим участникам сеанса, и допускающих проверку с помощью других источников, рассматривается как аргумент в пользу существования загробной жизни. Однако некоторая часть исследователей придерживается мнения, что нельзя исключать и такую возможность, как подключение медиума к имеющимся источникам информации (в любых точках мира) посредством ясновидения.

Эта способность может реализовываться различными способами – с помощью голодания, экстатических плясок, поглощения или вдыхания определенных веществ, магических ритуалов. Подобные способы использовались людьми с незапамятных времен, когда человечество пыталось найти пути установления контакта с душами усопших, природными духами или божествами.

Разные люди ощущают ясновидение по-разному. Возможно, наиболее общим является своего рода восприятие каким-то «внутренним глазом». Некоторые видения подобного рода заменяют на время существующую реальность. Именно это происходит с шаманами, входящими в «необычную» реальность, где они ищут потерянные души и исцеляют больных. Имеются свидетельства о ясновидческом описании неземных мест, таких как астральная плоскость, мир духов, небесное царство и т. и. Описания этих миров у разных источников отличаются весьма сильно. Ясновидение может также возникать и в форме сновидений.

Исследуя феномен медиума Эйлин Дж. Гарретт, психолог Лоуренс Лешан вывел заключение о двух типах восприятия реальности – «ясновидческом» и «чувственном» (сенсорном). Чувственная реальность – это, по сути дела, та жизнь, которую мы наблюдаем каждый день и ощущаем своими пятью органами чувств. Ясновидческая реальность, доступная медиумам, – это мир иллюзорного времени (все воспринимается существующим как бы в вечном «сейчас»), личные суждения невозможны, а все вещи взаимосвязаны.

Наука обратила свое внимание на феномен ясновидения в начале XIX столетия. Эксперименты по ясновидению, проводившиеся с загипнотизированными медиумами и картами со скрытыми изображениями, начались в 1870-х годах. Идея принадлежала французскому физиологу Шарлю Рише. Своего пика эксперименты подобного рода достигли позже, в XX столетии, в лаборатории Дж. Б. Райна.

Известны также случаи, когда здоровые, нормальные люди слышат голоса или звуки, происхождение которых не поддается объяснению. Это явление называется яснослышанием.

Яснослышание – неотъемлемый элемент шаманизма и других оккультных систем, когда посвященные прибегают к нему как к средству получения указаний из потустороннего мира. Слуховые явления сыграли важную роль и в традиционных христианских историях – от сказаний о пророках и апостолах до средневековых легенд о святых.

Луиза Э. Раин, известная американская исследовательница психических явлений, рассказала о загадочном случае с человеком из Алабама-Сити. В полдень 7 декабря 1941 года он задремал, слушая радио. Но вдруг он вскочил и спросил жену: «Ты слышала? Президент объявил, что японцы бомбят Перл-Харбор!» Жена сказала, что ему это приснилось. Тот настойчиво повторил, что слышал сообщение. Их спор был прерван срочным сообщением: президент только что объявил, что японцы бомбят Перл-Харбор.