Слизняк

— О, точно, я совсем забыл. Ты же признала, что ты девственница.

Нора знала, что он просто подначивает ее ради забавы, что обычно ей нравилось. Но теперь, здесь, разговор наполнил ее страхом. На протяжении всей своей взрослой жизни она даже не "берегла" себя ради правильного человека. она не думала, что она совершенно уродлива, и она, по крайней мере, была достаточно сложной, чтобы понять, что не все мужчины клюют исключительно на таких как Аннабель. Может быть Аннабель права. Может быть, я действительно большой случай постоянного ПМС. Во-первых, какой парень хочет женщину, чья карьера вращается вокруг червей? А с другой стороны, какой парень хочет женщину, которая все время стервозная, несчастная и циничная?

Но действительно ли это была она?

Когда она почувствовала, что крест выскользнул из ее груди, она даже не могла вспомнить, действительно ли у кого-то в ее жизни были руки на них…

Теперь Лорен занималась спинками бедер, многозадачно применяя лосьон в довольно хорошем массаже. Нора отключила свой разум от негатива… и почувствовала себя лучше.

Ее мысли переместились в сон прошлой ночи: грубая сексуальная фантазия. Конечно, это был отрадный сон до самого конца, пока она не проснулась на пике сексуального возбуждения.

Просто секс, подумала она. Она сосредоточилась на деталях сна — безликий ночной поклонник без личности. Грубые, намеренные руки на ее плоти, сочный язык, который ласкал ее соски и ее промежность. Это то, что мне нужно, она пошутила про себя, мужчина, который просто тело.

Тело для нее.

Теперь она почти могла заснуть. Девка была права; Лорен делает убийственный массаж… теперь он работает с её ногами, массируя мышцы, о которых она и не знала.

— Ноги — это эрогенная зона, ты знала про это? — спросил он.

— ты действительно так думаешь?

— Клиническая рефлексотерапия. Как ученые, мы должны быть заинтригованы репродуктивными системами человека и всеми их тонкостями.

— Лорен, пожалуйста. — Скользкие пальцы скользили взад и вперед по ее дугам и подъемам. — Просто молчи и продолжай делать массаж.

Ощущения переполняли ее, чувствовалось какое-то плотское одурманивание. Ее ягодицы сжались, когда руки скользнули назад вверх по икрам, затем по бедрам. Она знала, что это абсурд: она позволяла невинному растиранию спины стать намного большем чем это было на самом деле. Она попыталась представить Лорена как любовника из своего сна, но какие-то далекие моральные устои запретили ей это делать. Еще больше ощущений потекло от ляжек к паху, как-то сжимая ее промежность с похотливым, горячим напором, в очередной ментальной выемке она представляла себя лежащей на солнце и мастурбирующей, или того хуже, нагло приглашающей его в себя.

Тревожный звонок раздался громче, и фантазия растворилась в ее осознании истины. Мой ассистент намазывает меня солнцезащитным кремом, и я возбуждаюсь. Нора, поздравь себя с новым падением.

— Этого достаточно, спасибо, — выпалила она. Она быстро перевернулась, ее одолевала необъяснимая вина. По крайней мере, если бы она покраснела, ее солнечный ожог скрыл бы это. — Я могу намазать перед, — сказал он.

— Черт, я только начала получать удовольствие.

Нора нахмурилась. Держу пари. Наверное, размышляет о той поганой девке. Она намазала лосьон на передних плечах и руках. Покалывание между ног насмехалось над ней; она боролась за безобидный предмет. — Так что на остаток дня? Вы с мисс Присс собираетесь достать еще червей?

— Вы слышали ее, — сказал он, откинувшись на свое полотенце. — Она хочет больше подводных снимков, когда свет оптимален, — сказал он. — И она хочет попробовать сделать несколько снимков спаривания. Возможно, завтра днем.

— Конечно. Все сегодняшние образцы вернулись в нашу лабораторию. Они у меня в полевых аквариумах. — Он хихикнул. — И не волнуйся, я не позволю Аннабель обмануть меня. Сегодня она продолжала меня дразнить. Я позволю ей думать, что я девственник. Тогда она действительно захочет меня, верно? Я имею в виду это правда, все женщины хотят трахнуть девственника?

Она отрицательно помотала головой. — Как насчет того, чтобы придерживаться более профессиональных отношений?

— Да ладно тебе, это же правда, верно? — настаивал он. — Каждый хочет быть чьим-то первым. Это полностью биогенно, должно быть. В некотором смысле, мы все еще во временах неандертальцев. Часть нашего мозга верит в это.

— Остаточный дарвинизм в сексуальной функции, — пробормотала она, снова закрыв глаза и откинувшись назад. — Давай придерживаться нашей работы?

— Я бы предпочел поговорить о сексе, — возмутился он. — Это весело. Я собираюсь сыграть в игру с Аннабель, позволить ей думать, что она хочет, и выполнить мое право на ваш остаток дарвинизма в сексуальной функции. — Он почти хихикнул. — Я закончу тем, что дам ей лучший трах в ее мелкой, пресной жизни!

Нора оглянулась, прикрыв глаза. — Что с тобой? Ты никогда так не говорил?

— Либидински?

— Это не совсем то слово, которое я искала. Больше похоже на "дрянной".

— Такая же вещь. Зачем жалеть слова? Я не знаю, это должно быть окружающая среда, воздух, солнце, только мы четверо здесь, на пороге красоты природы. Все это подтверждает мою жизнеспособность как сексуального существа.

— Ты говоришь как похотливая деревенщина, Лорен.

— Я рогатая деревенщина, детка, — сказал он.

— Господи, я создала монстра-ботаника…

— И говоря об отказе от современной морали, — сказал он, — вот твой крест.

Она забыла об этом-символ, возможно, забытой религии. Она соединила цепь и просунула крестик под цельный верх. Крошечный кусочек металла чувствовал холод между ее грудями. — Что на счёт тебя? — спросила она. — ты духовный человек? У тебя есть религиозные убеждения?

— Конечно, — сразу ответил он. — Я верю в научные феноменализмы.

Нора почти крикнула. — Что за черт?

— Почтение к признанию противоречия, что пространство и время являются формами интуиции. Духовное отпущение грехов человеком никогда не может проявиться в нашем ограниченном разуме, но в генетике за пределами целого. Рассказывать дальше?

— Нет.

— Я имею в виду, что спасение — это последовательность суда в соответствии с другими суждениями, вписывающаяся в конечном счете в единую абсолютную систему.

Нора устало потерла глаза. Никогда не спрашивай гения, какова его религия, сказала она себе.

— Это просто Нео-иудео-христианское отношение, вот и все, — ответил он. — Квазиэкзистенциальная динамика — и если действительно есть ад, вы можете поспорить, что Сартр и Ницше там. Мы только узнаем, кто прав, когда мы умрем; до тех пор есть только вера.

Интересная теория, Нора подумала об этом. Если Бог существует, то где я буду в конце концов? она удивлялась с ознобом. Я не плохой человек, но действительно ли я хороший человек?

И если Бога нет… значит ли это, что ничего не имеет значения? Идеи расстроили ее, даже когда она бессознательно почувствовала свой крест под тканью купальника. Она искала любой выход. — Ты сегодня многословный, — отметила она. — Теперь ты говоришь о тяжелой теологии, и пять минут назад ты рассказывали мне о том, как ты собираешься обмануть Аннабель, позволяя ей думать, что ты девственник, чтобы просто потрахать её.

— Но похоть врожденная, — ответил он. — Бог прощает всех.

Нора ухмыльнулась. — Она встала и отряхнула песок с кожи. — Теперь я собираюсь сделать что-то, что действительно имеет значение.

— И что же?

— Ловить лобстеров.

10 Глава

I

Рут не чувствовала себя так ужасно… никогда. Она проснулась в лесу, и после минуты размышлений над катастрофической головной болью, она вспомнила: я заснул в сарае прошлой ночью, не так ли?

Да она это четка помнила. Они с Джонасом накурились его сильнодействующей травы и занялись любовью в том же сарае. После секса он решил вернутся на лодку…

Я спала на полу я уверена в этом.

И если бы она спала на полу…

То как тогда она оказалась в лесу?

Когда она наклонилась, что бы встать ее поразило еще большее потрясение: она все еще была голой. Она почти взвизгнула, когда почувствовала, как что-то прыгнуло с её бедер на живот, а затем подумал ебать! и вытащила слизистую древесную лягушку из пупка. Она огорченно оглянулась и увидела, что лежит менее чем в пятидесяти футах от сарая. Солнечный свет пробивался сквозь высокие ветви деревьев. Дверь в сарай оставалась открытой.

Она поняла, что её одежда все еще должна быть там. Она вытерла пот со своего лба и причмокнула губами. — Фу! — Ее рот на вкус был сухим и несвежим, и ее живот болел и урчал, чтобы напомнить ей, как она голодна. К то муже вероятно, она была ещё и обезвожена. В такую-то жару? Даже прошлой ночью не было ощущения, что температура упала ниже восьмидесяти. — я что спала в траве? В этом гребаном лесу?

Она, должно быть, была так под кайфом, что пыталась дойти до лодки, но потом потеряла сознание. Это было единственное объяснение. Когда она посмотрела на себя повнимательнее, ей показалось, что она была оставлена здесь намеренно: её ноги были широко расставлены в разные стороны. Когда она попыталась встать…

— Оххх! Черт!

Ее руки полетели к ее голым ступням, которые вдруг начали пульсировать от боли, когда она потащила их по земле.

Её пятки были в крови, ягодицы и бедра также искрились от боли.

— Что, черт возьми, со мной случилось?

Она поднялась, шатаясь от головной боли. Теперь ее глаза посмотрели назад к сараю, и она увидела две линии, идущие от дверного проема и заканчивающиеся именно там, где были ее ноги.

"Это пиздец! Я не пошла в чертов лес! Кто-то притащил меня сюда! Они вытащили меня из сарая и бросили!"

"Но кто? Почему?"

"Джонас? Слайди? Почему они так поступили? Или, может быть, это был один из тех фотографов натуралистов" подумала она, но это тоже не имело не какого смысла.

Затем она снова подумала о своем положении. Как будто ее специально уложили с раздвинутыми ногами в ожидании чего-то.

"Как приманка", пришла следующая, ей мысль. "Кто-то оставил меня здесь…"

Шелест отвлек её от размышлений. Всего в нескольких футах от нее она заметила листья, двигающиеся по земле. ''Мне не нужно это дерьмо!"

Она побежала обратно в сарай и захлопнула шаткую дверь.

— Черт! — воскликнула она еще раз.

Страх и ужас покинули ее. — Нам просто нужно съебать с этого долбанного дерьмового острова.

Снаружи что-то продолжало шелестеть листьями…

Рут не думала об этом.

Жара внутри сарая стояла неимоверная, пот из ее пор хлестал, как дождь, оставляя точки на сухом деревянному полу. — Черт! Здесь жарко как в духовке! — Она быстро натянута шорты и майку прислонилась к стене и села.

Она заметила, что капли от ее пота остались на полу.

Рут присмотрелась… капли двигались…

Она попыталась сфокусировать зрение, щурясь.

Она попыталась дать этому объяснение: обезвоживание, усталость, психическая травма, и теперь гнетущая жара наверное у неё просто двоится в глазах?

Но она ясно видела как капли, сходились на пятнах, которые оставил ее пот. Чем больше она смотрела, тем яснее становилось.

Пятна двигались.

Чертов Джонас! Должно быть, он подмешал мне в травку ЛСД или опиум!

Рут должна была это знать; ей нужно было объяснение, которое мог бы понять ее разум. Итак, она шатко подошла к середине пола, положила руки на колени и наклонилась. Она открыла глаза как можно шире и сосредоточилась.

Некоторые пятна не были каплями пота. Это были жуки или что-то типа того-сопли желтые с крошечными красными точками.

Они посягали на капли пота, словно чтобы выпить. Затем некоторые из них начали приближаться к ногам Рут.

— Нахуй это дерьмо! — крикнула она и поковыляла из сарая.

Наружный воздух оживил ее. Затем, после первого шага она за что-то зацепилась ногой и упала.

Рут приземлилась прямо на лицо.

Никакая ненормативная лексика теперь не могла смягчить ее разочарования, никаких вариаций ее любимого переходного глагола, который начинался с буквы Х. Вместо этого она громко рыдала, стуча маленькими кулаками в грязь. Пыль с земли прилипла к ее потной коже, размазала щеки, руки и ноги, в то время как кусочки листьев и другого мусора висели в ее светлых волосах. Она была похожа на дикую лесную женщину… за исключением того, что у дикой Лесной женщины, вероятно, не было бы грудных имплантантов.

Рут, по сути, только что пережила, возможно, худший день в своей жизни. Она знала, что Джонас и Слайди изнасиловали ее в лесу прошлой ночью и покинули остров без нее. Она почувствовала тошноту. У нее были галлюцинации желтых Жуков, и в довершение всего, она просто споткнулась и упала на лицо.

Наконец, она вышла из ступора и за мычала, — бля-бля-бля-бля-бля! Ну что же за хуйня то такая…

Лес умолк; эмоциональная разрядка успокоила ее немного. Но дополнительное замешательство ударило ее по лицу, когда она посмотрела, чтобы увидеть, обо что же она споткнулась…

Это был портативный гриль.

Гриль лежал опрокинутый, и несколько пережаренных гамбургеров лежали в грязи, в которых пировали муравьями.

— Переносной гриль?

В углу сарая стоял кулер сильно отличающейся от того который Слайди держал на лодки. Рут добралась до него на четвереньках, открыла его и обнаружила несколько бутылок пива и винных коктейлей.

— Это не наше пойло…

Последнее, что нужно было Рут, еще одна тайна, но личность того, кто владел кулер стал несущественным в следующую секунду, когда что-то, что могло быть только рука захлопнулась на затылке и схватил ее волосы.

Она завизжала, как пожарная сигнализация. Невидимая фигура толкнула ее лицом в грязь и села на спину, прижимая ее голову в камни и траву, каждый раз, когда она кричала, он бил ее головой об землю.

Голова закружилась, и ее зрение затуманилось, она снова почувствовала, что ее утаскивают из сарая. Она, возможно, была в полубессознательном состоянии, ее мозг кричал, чтобы восстать, но любые подлинные попытки дать отпор были ослаблены ее оцепенением.

Ее затащили в листья и перевернули. Удары в голову и лицо не давали ей сосредоточиться. Ее шорты и майка были разорваны и сорваны, ее грудь сжимала словно металлические тиски горячая влажная рука, которая, казалось, намеревалась выдоить весь физраствор.

Что-то отдаленно похожее на человеческий голос брызнуло ей в лицо, произнеся: — Заткнись и лежи спокойно. Это не больно.