— Я должна буду сказать ему об этом завтра…
Она огляделась вокруг и поняла, что ей вдруг стало не по себе. Она думала, что это жуткое место, где можно побыть одному. Раньше, когда она изучала яйцеклетку, она думала, что слышала голоса снаружи, даже крик, но она знала, что это было всего лишь ее воображением.
Когда Нора возвращалась в лагерь, она услышала как раздался голос:
— Боже, хорошо-то как — это был женский голос.
В маленькой бухте она увидела бледные фигуры. Она держала фонарь выключенным, щурясь пытаясь рассмотреть детали происходящего, тогда лунный свет открыл ей всю картину. Сначала она не была уверена, в то что видит.
Это были голые Трент и Аннабель.
Как мерзко, подумала Нора. Они делают это стоя.
Очевидно, Трент был сильнее, чем выглядел. Руки и ноги Аннабель были запрокинуты на него, тогда как таз Трента долбил ее почти с механическим ритмом. Ее грудь прижалась к его груди, лодыжки болтались в разные стороны; она висела на нем как обезьяна на дереве, только Трент был деревом. Судя по звукам, исходящим от Аннабель, было очевидно, что ей это нравится.
Нора была в ужасе. И это было занятием любовью? Это был физический жест страсти? Разум норы не понимал как они могут просто стоять там и трахаются. Они даже не знают друг друга по-настоящему! Это правда, они встретились только сегодня утром, и вот они теперь словно два зверя в лесу.
В конце концов, Трент опустил блондинку на землю, чтобы продолжить, а затем она ворвалась в новый раунд вздохов и стонов, бедра Трента стучали вперед. Нора продолжала смотреть из-за дерева, даже не зная почему. У нее вообще не было вуайеристской полосы, и в этой сцене не было ничего соблазнительного. Аннабель выгнула спину, ее длинные голые ноги взлетели в воздух. Нора никогда в жизни не видела ничего более поверхностного.
— Просто уходи, сказала она себе.
Ей следовало повиноваться, но она решила посмотреть на это еще несколько мгновений, и в эти мгновения Аннабель повернулась к ней лицом…
Сердце норы дрогнуло.
В лунном свете глаза Аннабель встретились с ее глазами. "О Боже мой! Она видит меня!"
Аннабель не сказала ни слова. Она просто улыбнулась.
Нора отстранилась, повернулась и убежала.
Ее захватили эмоции. Она бессмысленно бежала обратно к лагерю, и в ее голове плавали образы. По стандартам большинства людей, то, что она видела, не имело большого значения. Ну и что? она пыталась убедить себя в этом. Должно быть, между ними было какое-то спонтанное влечение, так что одно привело к другому. Нора была ученым; она должна была быть в состоянии понять это. Но она знала, что может сказать психолог: настоящая причина, по которой ее расстроила сцена, заключалась в том, что Трент выбрал Аннабель вместо нее. Нора не чувствовала никакого влечения к армейскому офицеру, это был просто процесс естественного отбора.
Хуже всего, то что её увидели. Боже мой, она волновалась. Эта сука никогда не позволит мне пережить это. Нора знала, что ей все равно, но все равно переживала. Ученый в ней очень быстро проигрывал человеку.
— Просто возвращайся в лагерь и ложись спать. Забудь об этом.
Она остановилась на мгновение, чтобы отдохнуть, и положила руку на дерево.
— потом вздрогнула.
— Что это было?
Ее рука коснулась чего-то вроде гвоздика.
Она подняла фонарь, чтобы посмотреть…
В ярком ореоле света, она не могла казаться более озадаченной. Это был винт, вкрученный в ствол дерева, но на конце его не было головки винта.
Вместо этого там была прозрачная выпуклость стекла. Как объектив.
Слайди крутился в рыболовном кресле на корме своей лодки. Он поднял ногу и пукнул, и нашел необъяснимое удовлетворение в этом акте. Теперь он был доволен тем, что они вернулись из хижин, не будучи замеченными, и более доволен тем, что Джонас очень быстро превратит этот мешок с травой, по крайней мере, в тысячу долларов наличными. Джонас считал это доказательством интеллектуального превосходства, но…
Я слишком умный, блин, Слайди успокаивал себя. Он знал, как ловить аллигаторов и убивать их, не так ли? И он даже знал, как готовить и дубить шкуры, и это было нелегко. Однажды он и его браконьерские приятели устроили соревнование по скинированию аллигаторов (Джонас имел наглость не ставить на брата), но Слайди выиграл. Он вспомнил как их всех опозорил.
Ему нечего было никому доказывать.
Он швырнул следующую бутылку пива в сторону. Было жарко, и он весь день усердно работал. Но теперь все это пиво привело к неизбежному результату. Палуба скрипнула, когда он неуклюже подошел к тросу и расстегнул штаны. Необъяснимое удовлетворение охватило его, когда он откинулся назад и выпустил сильную струю мочу. Ахххххххххх…
Спустя пару минут, Слайди всё еще мочится. — Черт! Давай же, приятель. У меня нет времени ссать всю ночь. — Он ожидал увидеть, как лагуна поднимется на дюйм или два во время прилива. — Держу пари, это бесит рыбу, — он позволил себе научную гипотезу. Но когда он стряхивал, он что то заметил…
Он прищурился что-то на его мошонке слегка защипало.
Слайдс вытащил свои яйца из штанов вверх и посмотрел на них в ярком лунном свете.
— Черт!
Жук или клещ прицепился к одному из его яичек. Он был размером с боб… и очень сбивал его с толку. Сначала он думал, что это может быть была какая-то боль у него бывали такие раньше, — но потом "боль" начала двигаться. А его цвет?
Оболочка этой штуки была цвета гноя.
Он быстро сорвал его, затем включил один из фонарей на палубе. "Черт!" подумал он, возмущенный. "Эта хуйня была на моём яйце!" Он прищурился.
Какой-то желто-моченый жук, шевелил лапками между пальцев Слайди.
— Ублюдок, — буркнул он. — Ты — корм для рыб, — и он кинул его за борт.
Слава Богу, он его не укусил, что бы это ни было. Он наверняка почувствовал бы боль в таком чувствительном месте. Во всяком случае, область, в которой он его сорвал, чувствовала не приятные ощущения…
Он отметил, что ощущение было крутое и покалывающие. Оно не было неприятно в любом случае.
— Как этот ублюдок залез ко мне в штаны? — он задумался дальше. Ничего страшного, его уже там не было, но он решил, что он, должно быть, забрался ему на ногу, когда они пробирались через лес, чтобы достать наркоту Джонаса.
Вдруг Слайди дернулся на месте, встал, выпрямился и широко раскрытыми глазами. Теперь он почувствовал еще одно ощущение.
— Ты должно быть издеваешься надо мной! — пробормотал он и засунул руку в штаны сзади. Он начал шурудить между ягодиц и, конечно же, вытащил еще одного паразита.
Он почти заполз ему прямо анус. — Еще один в моей заднице!
Ошарашенный, он проверил все свое тело и больше ничего не нашел.
Какая-то извивающиеся пиявка или слизняк, рассуждал он. Он подцепил их в лесу, значит, Джонас и Рут, вероятно, тоже.
Он спустился по ступенькам в каюту.
— Джонас! Рут! Вам двоим лучше проверить себя на клещей. Я только что нашёл на себе двух!
Когда он осмотрелся, там никого не было.
В трюме пахло марихуаной. Он видел их здесь, они убирали часть тайника.
Слайди поднялся обратно и откупорил ещё одно пиво. Он посмотрел в сторону огромного тропического леса острова. — Интересно, куда они подевались?…
Теплый лес под наготой Рут чувствовался странно сочным; на самом деле, все ее тело чувствовало прекрасное, убаюкивающее жужжание. Джонас привел их в этот старый сарай, когда они ушли с лодки; он видел его в предыдущих поездках, это был просто какой-то старый сарай. Зато занимать сексом здесь было намного лучше, чем лесу, подумала она, Бог знает, какие жуки ползают вокруг. Не говоря уже о той змее, что прыгнула на нее раньше…
Джонас уже встал и снова надел свою одежду. — Хочешь еще одну затяжку, детка? — Он забил свою любимую резную трубку.
Она усмехнулась и покачала головой, ее волосы были растрепаны, а кожа была вся в поту.
Джонас сделал пару затяжек, а потом нахмурился. — Клянусь, моя трава становятся все лучше и лучше. Неудивительно, что у меня так много клиентов.
Рут медленно сказала. — Через год ты станешь богатым, Джонас. Когда мы засадим ещё больше растений в другой хижине.
— Черт. — Что-то, казалось, привлекло его внимание в углу. — Что это такое?"
Рут было лень наклониться и смотреть.
Они не заметили их раньше, Джонас поднял сумку с завязками. Он с любопытством описал содержимое: "плавки, полотенца, лосьон для загара…", затем он посмотрел на нее. "Черт, Рут, кто — то оставил здесь свое дерьмо.
— Фотографы?
— Нет, они хранят свои вещи в кемпинге.
— Слайди сказал, что иногда сюда приезжают студенты, — напомнила ему Рут. У нее был фонарик, которым она светила на потолок. — Должно быть, они их оставили.
— Хм. Да. Думаю да. — Он, казалось, был доволен её выводом. Другой вывод мог бы прийти к нему, если бы он был достаточно наблюдательным, чтобы заметить портативный гриль снаружи и пивной холодильник, полный тающего льда.
— Давай продолжим, я устала.
Разочарование переполняло Рут, к чему она привыкла в этой паре.
Джонас нахмурился. — Давай, одевайся вернемся на лодку.
Она облокотилась на руки. — Я буду спать прямо здесь! — Начала настаивать Рут.
Джонас засунул пакет с травкой в карман комбинезона. — Спасибо за кусок задницы. Увидимся на лодке утрам.
С этими словами Джонас покинул сарай.
— Кусок задницы. Урод! Столько романтики. — Но это не имело значения. Она чувствовала себя так хорошо прямо сейчас, что она не собиралась позволить его эгоизму испортить ей настроение.
Она легла на спину, удовлетворённая и уторченная. Травка была сильной, почти как гашиш; тепло пульсировало от ее сердца до пальцев ног.
Она выключила свет и позволила зернистой темноте спуститься вниз, как самое мягкое одеяло. По крайней мере, в этот раз секс был приличным — с Джонасом так было не всегда. Пиво, которое он пил весь день, придало ему необходимую выносливость. Пять минут лучше, чем две, напомнила она себе. С двумя любовниками могло быть и хуже.
Джонас оставил дверь открытой, что позволило ей почувствовать легкий ветерок. Луна вошла как случайный гость, и звуки леса начали пульсировать в её голове. Она валялась в темноте, решила даже не надевать одежду, и в своем сонном сознании она увидела, как сбываются ее мечты со Слайди и Джонасом. Одна большая счастливая семья. Все больше и больше денег приходит в их карманы каждый месяц. Новая стиральная машина и сушилка, и один из тех больших причудливых телевизоров с плоским экраном, где бы она могла сидеть между двумя любовниками каждую ночь и смотреть рестлинг…
Теплая сперма стекала между ее голых ног, но она чувствовала себя слишком расслабленной, чтобы двигаться, а тем более вытираться. Ее глаза закрылись, и ее необычно большие губы превратились в довольную улыбку. Сон унес ее так глубоко…
Что она даже не почувствовала тонкого длинного розового червяка, который скользнул в ее тело через вагинальный канал.
9 Глава
Сержант и капрал наблюдали, как волосатый мужчина вышел из сарая. Он ушёл от женщины, это выглядело странно. Но так было лучше для полевого эксперимента. Женщина будет гораздо более уязвима, если останется спать одна в сарае.
— Как думаешь, когда один из них до неё доберётся? — голос капрала раздался в наушнике.
— Могут пройти часы, может минуты. Невозможно сказать наверняка. Органы чувств червей сверхчувствительны, и яйцеклеток тоже. Они будут искать самую большую тепловую сигнатуру, а также самые глубокие феромонические эманации.
— Феромонические?
Сержант не мог поверить в недостаточный уровень технической подготовки младшего сержанта. — Выбросы в атмосферу из желёз групп молекул, которые выделяются из кожи, особенно кожи половых органов. Они запускают врожденные репродуктивные реакции.
Капрал явно ничего не помнил о феромонах. — Хорошо, но так как вы только что сказали, что может потребоваться несколько часов для того, чтобы один из образцов почуял её, я думаю, что нам стоит пойти туда прямо сейчас и повеселиться. Мы заставим ее феромоны работать, хорошо.
Сержант впился в него взглядом через козырек защитной маски. — Больше таких комментариев, я не потерплю.
— Вы не серьезно, сержант.?
— Лучше не испытывай меня. — Сержант не собирался делать такого рода вещи в испытуемой области. Для него не имело значения, что все испытуемые в конце концов умрут, это был протокол. Такие вещи могут выйти из-под контроля. — У нее, наверное, всевозможные болезни. Я не хочу, чтобы меня поместили в карантин, когда мы вернемся на пост.
Проворчал капрал.
— Всё мы здесь закончили, — сказал он. — Давайте вернемся назад.
— Как насчет тех двух мужчин на лодке, которые приплыли с ней?
— Они будут заражены к утру, если они еще не инфицированы.
Они ускользнули из сарая, затем включили очки ночного видения, чтобы вернуться обратно в полевой штаб. Они нашли один труп по пути назад, это была одна из инфицированных яйцеклеткой женщин. Она еще не выпустила выводок, но мертвый живот дрожал от всех незрелых личинок, которые его раздували и пожирали внутри.
— Она умерла недавно, — сказал капрал, вскрыв мертвую руку портативным хроматографом. Он был откалиброван для считывания сывороточных уровней гнилостных газов. — Возможно, несколько часов назад.
Сержант передал своему помощнику пику-термометр. — Проверь время падения со средней до нуля температуры мозга.
Капрал выглядел потерянным. — Я никогда этого не делала.
— Черт. — Сержант отломил манометр и открыл копье. — Я не могу поверить, вас там что совсем не чему не учат? — Он включил прибор, ввел показания температуры воздуха, затем раздался хруст он воткнул копье в ноздрю трупа. Грудь, казалось, дрогнула, но это было просто рефлексией. Когда градусник подал звуковой сигнал, сержант вытащил копье. — Час и одиннадцать минут, — прочел он.
— Как это работает?
Сравнивая температуру мозга с температурой воздуха и рассчитывая время падения.
Поделиться книгой: