Комбинат

Водитель и пассажир вновь выбрались под моросящий дождь. На улице уже начинало темнеть. Пока Сашка доставал из багажника сумку, Николай, прикрывая кошелек полой куртки, отыскал там две сторублевые бумажки.

— Добавить бы, земляк, — просительно произнес водила, не спеша протянуть руку за деньгами.

— Договаривались на двести, — твердо ответил Селиванов, усмехаясь про себя, как быстро «прикольный москвич» превратился в «земляка», едва речь зашла о финансах.

— Да ты смотри как я тебя вез! Все как твоей душе угодно — ни музыки, ни курева, да еще почитай и интервью тебе дал!

— За интервью, вообще-то, гонораров обычно не платят, просветил его Николай. — Даже королям.

— Ну правильно, чо им платить, у них и так денег куры не клюют! А рабочему человеку…

— Имей совесть, рабочий человек, — Николай решительно забрал у него сумку и практически впихнул купюры ему в руку. — Думаешь, я не знаю, что ты и так взял с меня больше, чем с местных? Все, спасибо и пока, — он направился к дверям, сопровождаемый неразборчивым бурчанием про московских жлобов.

Пройдя через пустующий холл, где были беспорядочно расставлены те самые кресла и лежали на низких круглых столиках явно не новые журналы, Николай подошел к стойке портье, озаренной несколькими неяркими лампочками на задней деревянной панели. Черноволосая девушка в белой блузке с приколотым бейджиком посмотрела на него выжидательно. Одета, причесана и накрашена она была вполне в стиле своих западных коллег, но улыбаться ее явно не научили.

— Добрый день, — «скорее, вечер», мысленно поправился Николай и полез во внутренний карман за паспортом. — У меня забронирован номер.

Пальцы девушки с невероятно длинными накрашенными ногтями затюкали по клавишам. Николай видел такое не в первый раз и все равно всегда поражался, как с такими ногтями можно работать за компьютером — да и вообще жить, если уж на то пошло.

— Вас нет в базе, — сообщила она наконец.

— То есть как это нет?! — возмутился Николай. — Я бронировал через интернет три дня назад!

— Нет, и все. Может, вы последний «окей» не нажали. Или дату перепутали.

— Девушка, не учите меня работать за компьютером, — закипал Селиванов. — Ничего я не перепутал, и подтверждение от вашего сайта получил! («Надо было его распечатать, блин! Привык к цивилизованному сервису…»)

— Не кричите, мужчина. Что я сделаю, если нету вас? Я за работу сайта не отвечаю, это к сисадмину претензии, а он вообще не здесь сидит…

— Хорошо, — Николай заставил себя успокоиться. — Без брони вы поселить вы меня можете? Прямо сейчас.

— Могу, но это будет на 30 % дороже, чем по предварительному бронированию, — сообщила смотрительница «Маяка».

Селиванов выдохнул. Ладно, все равно эти расходы оплачивает бухгалтерия.

— Давайте.

— Вам какой номер?

— Одноместный.

— С ванной?

— А что, у вас тут есть номера без ванны?!

— Только стоячий душ, зато у них окна на улицу. Или с ванной, но окна на задний двор.

«Вот почему обязательно или-или? — подумал Николай. — В России как будто специально кто-то следит за тем, чтобы любой вариант имел свой недостаток!»

— Ладно, я сюда не пейзажами любоваться приехал, — сказал он вслух. К тому же он уже видел «Маяк» со стороны фасада, и никаких роскошных видов оттуда не открывалось — вряд ли задний двор, даже если там нет ничего, кроме глухой стены и мусорных ящиков, мог быть намного хуже. — Давайте с ванной.

Снова защелкали клавиши.

— С ванной нет, — проинформировала его девушка.

— Ну что поделать, давайте с душем, — «провались оно все», добавил Николай мысленно. После целого дня в грязном поезде и этого мерзкого промозглого дождя на улице полежать в теплой ванне было бы самое то. Клик-клик-клик.

— С душем тоже нет.

— Да вы издеваетесь, что ли? Что у вас вообще есть?!

— Одноместных свободных вообще нет. Точнее, остался двенадцатый, но там унитаз не работает. Вызвали сантехника, третий день ждем. Может, завтра уже починят. А пока в туалет в коридоре ходить можно…

— Нет уж, спасибо!

— Ну тогда только двухместные. Но это будет в четыре с половиной раза дороже.

— Почему в четыре…?

— Потому что люксы.

— Мне не нужен люкс! Дайте мне обычный двухместный номер!

— Двухместные остались только люксы.

— Слушайте, девушка, — вздохнул Николай, — не морочьте мне голову. Кого вы пытаетесь развести на бабки? Ваш город явно не задыхается от притока туристов. Не может быть, чтобы в пятиэтажной гостинице не было свободных номеров!

— Я вам говорю то, что есть! К тому же выше третьего отопление не работает, там стояк забился…

— … а слесаря вы уже три дня ждете, — ядовито закончил Селиванов. — Ладно, мне этот цирк надоел. Позовите администратора.

— Если она еще домой не ушла.

— В ваших же интересах, чтобы не ушла, — осклабился Николай.

Девушка нехотя поднялась и, одарив его взглядом оскорбленной добродетели, удалилась в полутемный проход за стойкой налево.

Николай ждал, понимая, что пока что не добился никакой победы. Арон Михалыч, зубр журналистики, служивший в газете еще с брежневской поры, рассказывал, что в те времена «корочки» столичного журналиста были изрядной силой. Само собой, ни о какой системной и идеологически невыдержанной критике в те годы не могло быть и речи, писать о недостатках дозволялось только в стиле «кто-то кое-где у нас порой», и партийная элита была строго неприкасаемой — но все же корреспондентов московских газет побаивались даже иные провинциальные секретари райкомов, а уж всевозможные директора магазинов и ресторанов, начальники жилконтор и администраторы гостиниц и вовсе были основной добычей «акул пера» — добычей, охота на которую не только позволялась, но и поощрялась — и при виде редакционного удостоверения с известным всей стране логотипом чуть ли не вставали навытяжку. Теперь же разгромным фельетоном о гостинице в провинциальном городе N не то что никого не напугаешь — такую ерунду и печатать-то в столичном издании никто не станет. «Рекламодателям это неинтересно.»

И вот что теперь делать, если администраторша окажется ничем не лучше своей подчиненной? Искать на ночь глядя другую гостиницу? Сашка уже, конечно, давно уехал. Ловить под дождем другую машину? Хотя уж такси из этой чертовой гостиницы, наверное, можно вызвать… На грабительский люкс Николай, уверенный, что его «разводят», не желал соглашаться из принципа.

Зацокали каблуки, и из прохода слева вышла новая женщина. Явно за тридцать, густые русые волосы, кажется, даже заплетенные в косу, никакой косметики — во всяком случае, заметной глазу постороннего. У Николая мелькнула невольная мысль, что это и есть то, что называют неброской русской красотой. Черты лица правильные, но без всякой «ослепительности» и «сексапильности» — и, тем не менее, это лицо располагало к себе куда больше, чем целлулоидные маски всяких мисс-чего-то-там и кукольные личики офисных работниц и сотрудниц PR-отделов. Женщина выглядела усталой, но без того непременного оттенка раздражения «васмногоаяодна», что отличает российских служащих в любую эпоху.

При взгляде на нее копившееся раздражение Николая тоже несколько улеглось — тем не менее, отступаться от своей правоты и «входить в положение» он тоже не собирался. Спокойно, но твердо он изложил ситуацию.

— Мне очень жаль, — сказала администратор (голос у нее тоже был довольно приятный, хотя и чуть низковатый, на вкус Селиванова), — недавно поставили эту компьютерную систему, действительно, бывают сбои… да еще как раз три дня назад у нас тут перебои со светом были, не только в гостинице, во всем районе. Оборудование на подстанции такое же изношенное, как и наша сантехника, она виновата улыбнулась, — а денег на ремонт не выделяют… Но если ваша бронь действительно потерялась, то, боюсь, подходящих вам номеров и в самом деле может не быть — разве что на пару дней, а дальше там все плотно забронировано… Вам на сколько нужно?

— Пока точно не знаю. На неделю или больше, — Николай не думал, что дурацкая статья про комбинат потребует столько времени, но помнил настоятельный совет главного не торопиться с возвращением в Москву. Фактически это скорее оплачиваемый отпуск, чем реальная журналистская командировка, хотя, конечно, по своей воле он не стал бы проводить отпуск в такой дыре.

— Это сложно, — покачала головой женщина. — Я понимаю, насколько для вас это неудобно, но… я, конечно, посмотрю еще раз, что можно сделать… — она взяла его паспорт и присела к компьютеру. Ее пальцы — без всяких кровавых когтей, как с удовлетворением отметил Николай побежали по клавишам. — Селиванов Николай Анатольевич… Ой, — она снова подняла на него глаза, вы же журналист, верно? Из… — она назвала газету.

— Да, — кивнул Николай, не то чтобы польщенный, но довольный.

— То-то я смотрю, откуда мне ваше лицо знакомо! — оживилась администратор. Персональная колонка Селиванова в газете всегда предварялась маленькой фотографией, правда, незнакомые люди узнавали его редко. — А я вас регулярно читаю, можно сказать, ваша поклонница! Здорово вы пишете, хлестко, и смело так, я бы так ни за что не решилась, и язык у вас хороший, сейчас это редкость…

— Так что там насчет номера? — поторопил Николай. Женщина еще раз взглянула на экран и сокрушенно покачала головой: — Увы. На два дня могу поселить в одноместный, а дальше… только если кто-нибудь бронь отменит. Но за два дня вы себе что-нибудь найдете…

— И что тут у вас можно найти? Я вообще не хочу прыгать с места на место. Уж если мне нужна другая гостиница, то лучше я туда поеду прямо сейчас.

— Да в общем-то вариантов немного, — признала администратор, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Есть гостиница «Октябрьская», но это совершеннейшая дыра, бывшее общежитие комбината… там даже туалетов в номерах нет, только общие в коридоре… (Николай сделал было мысленную стойку на слово «комбинат», но тут же решил, что даже близость к объекту исследования не стоит таких жертв.) Была «Комсомольская», но уже два года как закрылась. Еще бывший пионерлагерь, сейчас турбаза, там в несезон можно очень дешево, но это за городом, вам без машины неудобно… А знаете что? — она вновь оживилась. — У моей бабушки свой дом деревянный, пустой почти, она там одна живет, так она вам охотно сдаст задешево совсем. Еще и готовить вам будет! Ну и вы, может, когда чем поможете старому человеку…

— Дров нарубить, воды натаскать? — усмехнулся Николай. Деревенские идиллии его не прельщали.

— Нет, водопровод там есть, как положено. В восьмидесятом еще провели, как соседние дома построили. И газ есть, из баллона, правда, но только-только новый поставили.

— Но это же за городом? А мне, как вы верно заметили…

— Нет-нет, это улица Ударников, 37! Ближе к окраине, конечно, но у нас ведь тут не Москва. Город маленький, все рядом.

— Но интернета у бабушки точно нет.

— Увы, — покачала головой женщина, — с этим у нас в городе вообще плохо. Вот даже здесь в гостинице служебный только есть, а в номерах нет, даже в люксах… Но сотовый у бабушки хорошо берет, «Билайн» по крайней мере. У вас какой оператор?

— Он самый, — кивнул Николай. — Ну допустим, а добраться туда как?

— Автобус ходит, но отсюда надо с пересадкой… А знаете что? У меня через полчаса смена кончается, так если вы не очень торопитесь, подождите, я вас отвезу. Да, на самом деле, даже и быстрее наверное выйдет, чем автобусов ждать. А пока тут посидите, журналы полистайте.

Николай окинул ее оценивающим взглядом. Так старается загладить вину за глюки своего компьютера? Или «одинокая женщина желает познакомиться»? Обручального кольца, кстати, нет… Для провинциальной Золушки не первой уже молодости модный столичный журналист и в самом деле должен выглядеть принцем в сияющих доспехах. Или нет, в доспехах — рыцарь, а принц — на белом коне… Ну да какая разница. Даже если она всего лишь хочет, чтобы деньги постояльца ушли не владельцу гостиницы, а ее собственной бабке — почему бы и не принять помощь, которая пойдет ему только на пользу. Раз уж он приехал общаться с народом…

— Хорошо, — кивнул Николай, забрал свой паспорт и направился к ближайшему пластмассовому стулу, столь очевидно неуместному в гостиничном холле. Здесь должны стоять мягкие кожаные кресла с пухлыми валиками подлокотников, а не этот садовый инвентарь… неужели у нее не хватает вкуса это понять? Или и впрямь финансовые дела гостиницы так плохи? Несмотря на отсутствие свободных номеров, в этакое-то время и в этой дыре… странно все это…

Журналы и в самом деле оказались старьем — некоторые еще прошлого тысячелетия. По большей части это был гламурный «глянец», который Николай сразу же брезгливо откладывал в сторону. Местных изданий не было, даже областных — только столичные. Наконец Селиванов отыскал потрепанный номер «Вокруг света» и принялся неторопливо листать его. Его заинтересовала большая статья о древнем городе кхмеров в джунглях; Николай не раз летал в Европу и Америку, а вот в Юго-восточной Азии не бывал ни в командировке, ни в отпуске, и порою думал, что надо бы ликвидировать этот пробел. Он уже дочитывал, когда у него над ухом раздалось: «Ну, поехали?»

Он поднял голову и отложил журнал. Администратор («надо уже, наверное, узнать, как ее зовут») стояла над ним, уже одетая в простое темно-красное пальто и вязаную шапочку, из-под которой и в самом деле выбивалась коса. Странным образом этот наряд, который явно не произвел бы впечатления на московских модниц, делал ее моложе — издали или при плохом зрении ее, пожалуй, можно было принять за совсем юную девушку. Николай поднялся, застегивая куртку, подхватил сумку, и они вышли на улицу, где было уже совсем темно. Именно это «совсем» вновь вызвало у него прилив дискомфорта. То есть окна в домах светились (правда, более редкие, чем можно было ожидать в этот еще не слишком поздний час), но ни один фонарь на улице не горел. Николай спросил об этом свою спутницу.

— А, это у нас все время так. Воруют и на металлолом сдают.

— Что воруют? — не понял Селиванов.

— А все, что можно сдать, воруют. Провода, трансформаторы… иногда даже светофоры и дорожные знаки.

— И что, неужели их током не убивает?

— Как не убивать, убивает. Вот на прошлой неделе только случай был… А куда деваться? Работы нет, денег нет. Жить на что-то надо.

— Вы что же — их оправдываете? — возмутился Николай.

— Не оправдываю, конечно… но понимаю. Вот моя машина.

Они подошли к старенькому «жигуленку», припаркованному аккурат под знаком «Стоянка запрещена». Вообще, как успел заметить Селиванов, машин на улицах Красноленинска было не так уж мало, но среди них практически не было иномарок — все больше классические изделия советско-российского автопрома, что вновь заставляло Николая чувствовать себя провалившимся куда-то в восьмидесятые годы.

— Не штрафуют? — с усмешкой кивнул он на знак.

Впрочем, такое он постоянно видел и в Москве.

— Все равно больше встать некуда.

— Почему у гостиницы нет парковки?

— Так тут же все в советские времена строили. Тогда машин почти ни у кого не было. Автобусной остановки хватало. А сейчас, чтобы парковку сделать, надо полулицы сносить.

Прежде, чем сесть в машину, Николай не удержался и оглянулся на «Маяк». На фасаде гостиницы светилось лишь два окна. «Мест нет», гм…

— Меня, кстати, Светланой зовут, — сообщила женщина, заводя мотор. Николай мысленно кивнул: в его представлении Светланы и Елены должны были быть блондинками, а Натальи и Ольги — брюнетками, хотя никакой рациональной базы он под это не подводил и во всякие глупости типа «влияние имени на судьбу» тем более не верил. Он автоматически открыл было рот, чтобы представиться в ответ, но тут же вспомнил, что она уже знает его имя. Произносить пошлое «очень приятно» он тоже не захотел. Пока что никакой особой приятности он не испытывал — как, впрочем, и с самого начала всей этой дурацкой командировки в тоскливую российскую глушь. Пусть Светлана выглядит во всех отношениях симпатичнее его предыдущего водителя, но пока что она лишь везет его вместо нормального гостиничного номера если предположить, что здесь такие вообще есть — в какую-то сомнительную хибару в частном секторе. Радоваться преждевременно, и расслабляться тоже.

— А к нам вы по газетным делам? — спросила Светлана, не дождавшись от него никакой реплики, и тут же перебила себя: — Ой, что ж я спрашиваю. Ясное дело, не в гости и не в отпуск. Вы отпуск, небось, на Канарах проводите…

— Да нет… был я там, правда, один раз, разнюхивал про недвижимость одного типа — но сами острова ничего, в общем-то, особенного. Это здесь из них какой-то фетиш сделали — Канары, Канары… Я, как это ни по́шло, предпочитаю банальный Шарм-аль-Шейх. Там дайвинг классный. Лучшие места в плане дайвинга — это Красное море и Большой барьерный риф… но в Австралию я пока не добрался. Вот, думаю, может, этой зимой — там как раз лето будет… А к вам да, по заданию. О комбинате вашем писать.

— А чего о нем писать, — Светлана словно даже нахохлилась за рулем, невольно втянув голову в плечи.

— Ну как? У вас же чуть ли не весь город на нем работал?

— Работал, да. Мать моя работала. Умерла в пятьдесят четыре года.

— Вредное производство?

— Вредное. Лучше от него подальше держаться.

— Интересно, — Николай и в самом деле впервые почувствовал что-то, похожее на интерес. — Выбросы? Химия? Радиация?

— Говорила, мол, я-то уж все равно жизнь свою положу, а ты только учись, чтобы и тебе не пришлось на комбинат идти, — сказала Светлана вместо ответа на его вопрос, очевидно, имея в виду свою мать. — Ну вот выучилась я… в области… на инженера-гидролога, там конкурс маленький был. Хотя мечтала о театральном, но даже пробовать не решилась. Мать бы меня со свету сжила. «Ты что, они же там все проститутки, только через постель роли и получают…» А кому сейчас нужны инженеры-гидрологи, да еще и женщины? Мужика бы, может, еще и взяли. Вот хорошо хоть в гостиницу удалось устроиться… бывший мамин начальник помог… Радоваться надо, радости в ее голосе, однако, не чувствовалось, и после короткой паузы Светлана добавила, словно убеждая себя: — Да и наверняка бы я в театральный не поступила. А если бы и поступила, что бы меня — во МХАТ взяли? В лучшем случае — в областной ТЮЗ, зайчиков и белочек играть…

— Откуда вы знаете? — произнес Николай резче, чем хотел; эта вечно-бабья русская покорность судьбе, готовность сдаваться без борьбы, всегда его раздражала. — Вы ведь даже не пытались воплотить свою мечту.

— Вам легко говорить, — вздохнула Светлана, — вы москвич.

— Это ничего не значит. Все зависит от самого человека.

— Вот пожили бы вы в таком месте, как это, узнали бы, значит или нет.

— Слушайте, — Николай припомнил царапнувшую его внимание деталь, — а эта ваша гостиница — она что, ведомственная? При комбинате?

— С чего вы взяли?

— Ну как, вам же помог туда устроиться комбинатский начальник.

— Да у нас в городе все так или иначе с комбинатом связано…